Текст книги "Отставной экзорцист 3 (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22
– Товарищ майор, Янтарный прибыл! – подскочил к Фирсову сержант из оцепления.
– Ну наконец-то, мать твою за ногу! Я уже ногти сгрыз под корешок! В мобильный штаб его веди быстрей!
– Есть! – козырнул полицейский.
Дмитрий Сергеевич и сам припустил бегом к автобусу, в котором располагалась координационная группа офицеров. Однако когда он заскочил на ступеньку, долбанного экстрасенса в салоне всё ещё не было.
– Сука, ну и где его черти носят⁈ – прорычал Фирсов.
– Тащ майор, есть информация! – призывно замахал Мокрошеин.
– Докладывай, Вадим, – переключился на него заместитель начальника «Отдела-С».
– Спецвзвод заблокировал объект в подсобке продуктового магазина!
– Потери? – с нехорошим предвкушением осведомился Дмитрий Сергеевич.
– Подозрения на перелом рёбер у одного из бойцов. Принял удар в нагрудную пластину бронежилета. Пока больше ничего.
– Дай бог до конца операции так продержаться, тьфу-тьфу-тьфу, – суеверно поплевал через плечо Фирсов. – А этот не заходил? Янтарный который.
– Нет, тащ майор, не появлялся пока, – развёл руками капитан Мокрошеин.
– Мать твою за ногу, да где его но… – офицер осёкся, поскольку увидел в окно долговязую фигуру экстрасенса, направляющегося к автобусу.
Сегодня Янтарный выбрал экстравагантный наряд, в полном соответствии со своим телевизионным образом. За плечами у него развевались полы длинной чёрной накидки, вышитой по краям серебристыми рунами. Под ней рубашка с высоким воротом и шнуровкой на животе, а на груди раскачивался массивный амулет в виде черепа.
Фирсов поморщился, как от зубной боли. И с этим ему предстояло работать…
– Здравствуйте, Святослав Андреевич! Ждём вас! – окликнул его майор, надеясь, что это заставит экстрасенса поторопиться.
Но как бы не так. Мужчина продолжал идти предельно расслабленно и неспешно.
– Рассказывайте, что у вас тут? – с ленцой обратился он к майору, изобразив фиглярский пас рукой.
Дмитрий Сергеевич посторонился, пропуская Янтарного в автобус, и принялся излагать диспозицию:
– Одержимый мужчина, пребывает в невменяемом состоянии. Точно зафиксирована аномальная физическая сила. До приезда наших бойцов успел разорвать пополам одного человека, а потом сломал рёбра солдату спецвзвода ударом в бронированную пластину. На данный момент зажат в подсобке продуктового магазина.
– Угу, ясно… – деловито кивнул Святослав и извлёк мешок с какими-то камушками.
Самым беспардонным образом потеснив связиста за столиком с аппаратурой, Янтарный принялся раскладывать чёрные кругляши с непонятными символами и что-то бормотать.
– Э… что вы делаете? – озадачился майор.
– Готовлю заговор на немощь. Не мешайте!
– А вы не собираетесь… ну, обезвредить одержимого? – осторожно поинтересовался офицер.
– Я именно этим и занят. А теперь помолчите.
Фирсов скрипнул зубами, но ничего больше не сказал. Подумал только: «А Бугров бы уже в первых рядах бежал в перестрелку со стволом наперевес». Всё-таки, каким бы Пётр не был невыносимым по характеру, а в пекло лезть он не боялся.
Святослав, тем временем, разложив маленькие камушки, достал длинные церковные свечи. Зажёг их, расставил вокруг, подпалил пучок какой-то вонючей засушенной травы и монотонно затянул:
– Встану я утром не помолясь, выйду не перекрестясь, ступлю левой ногой за порог, взор обращу на запад, на восток. Не с солнцем встречусь, не с ветром, а с молчаньем глухим без ответов. Слово своё направляю во тьму. Оно есть повеление всему. Внемлет ему и враг, и друг, в нём великая власть и чёрный недуг. Отныне не шагнёшь ни взад, ни вперёд, ни в бою, ни в деле, ни в час невзгод. Ключ в замке, замок во мгле, заклинаю, замыкаю, запечатываю. Да будет так, как я сказал…
Рядом с Фирсовым появился капитан Мокрошеин, задумчиво рассматривающий новоприбывшее лицо. Он, кажется, этот маскарад тоже воспринимал буффонадой. Но тут вдруг вскинулся связной:
– Есть, тащ майор! Объект ликвидирован! От спецвзвода только что доклад поступил! Потерь нет!
Дмитрий Сергеевич почувствовал, как от облегчения у него закружилась голова. Он плюхнулся на ближайшее сиденье и судорожно втянул воздух:
– Ну слава богу…
– Богу ли слава? – высокомерно хмыкнул Янтарный.
Фирсов хотел было ответить, но повернувшись к Святославу, увидел, что у самого стекла мобильного штаба стоит какой-то хрен с камерой и снимает салон.
– Это что ещё за новости, мать твою за ногу⁈ – заорал майор. – Мокрошеин, задержать немедленно! Средство записи изъять! Кто отвечает за оцепление⁈ Выговор!
– Спокойно, товарищ военный, это мой помощник, – властно проговорил экстрасенс. – Он снимает только меня и ничего больше. По нашей договорённости с генералом, никакую информацию по вашим делам я не распространяю. Но сам факт сотрудничества мне разрешили не скрывать.
– Я не военный, а сотрудник МВД, – глухо проворчал майор.
– Для меня совершенно не имеет разницы, – усмехнулся Янтарный, поправляя высокий ворот чёрной рубашки. – Итак, раз уж моя миссия окончена, могу ли я теперь сделать групповое фото? Не откажите в милости, позовите тех ребят с автоматами.
* * *
Вечером всё городское управление МВД гудело подобно оживлённому улью. Полковник Аваков постарался сделать так, чтобы все причастные узнали об успешной операции по ликвидации «угрозы нового типа», как это стало принято называть.
Более того, Валерий Оскарович даже Щукина как-то уболтал на проведение небольшого неформального мероприятия. На него пригласили всех сотрудников, проинформированных о происшествиях с демонстрацией аномальных возможностей. А это, считай, весь офицерский состав за исключением трёх-четырёх отделений, вроде финансово-экономического, кадровиков или архива.
И, разумеется, сам Святослав Янтарный не мог остаться в стороне. Он, вырядившись уже в другой нелепый костюм, прибыл всё с тем же помощником, который снимал экстрасенса во всех возможных ракурсах. Особенно много внимания уделялось моментам, когда кто-то из офицеров пожимал руку Янтарному. Тот же Аваков уже трижды подходил, чтобы попозировать перед объективом.
Чуть позже в малом конференц-зале появился и сам генерал-лейтенант. Он прибыл в весьма благостном расположении духа. Много улыбался, вручил Святославу грамоту, а Валерия Оскаровича по-отечески похлопал по спине.
Ещё через некоторое время мероприятие перетекло в целый фуршет. На столах откуда-то появилось шампанское, закуски и даже пироги. Как вскоре выяснилось, это постарался экстрасенс.
Фирсов смотрел на то, как его коллеги радуются и смеются, охотно уплетая халявные угощения, и испытывал какие-то противоречивые чувства. Тот же Бугров не так давно со своими парнями провёл куда более сложную и рискованную операцию в Центральном бюро судмедэкспертизы.
Они без тени сомнений ринулись в обесточенное здание, зная, что внутри их ждёт толпа восставших мертвецов. Эвакуировали два десятка гражданских, перебили сотню беспокойных жмуров, выявили и устранили одержимую. Двое из отряда Бугрова в ходе спасения сотрудников Бюро получили ранения. И что-то грамот никто им за это не вручал. Да что там грамот, им даже простое «спасибо» не сказали.
Здесь же ряженый клоун посидел две минуты в передвижном штабе, провонял салон жжёным сеном, и на тебе! Сразу героем стал, мать твою за ногу! А сам ведь этого одержимого субъекта в глаза не видел.
И так было во всём. Что-то Фирсова никто не нахваливал и по спине не хлопал за то, что он откопал Бугрова. Скорее наоборот, морально давили и завуалированно упрекали в профнепригодности. Дескать, не справляешься без посторонней помощи с возложенными обязанностями, майор! А вот Авакову почему-то никто не высказывал претензий за присутствие этого фигляра с телевидения…
С другой стороны, а чему удивляться? В МВД всегда так было. Пока одни сидят в тёплых кабинетах и выписывают себе премии, простые служаки лезут под пули, прыгают сайгаками по крышам, ползают по подвалам и заблёванным притонам, неделями в засадах тухнут.
Редко выпадает удачная неделька, когда тебя алкаши не норовят прирезать, не кидаются обдолбанные наркоманы или рецидивисты не пытаются табельное отнять. Частенько потом они ещё на тебя в суд подают за то, что ты посмел применить «несоразмерную» силу при их задержании.
Вот и варишься целыми днями в грязи, дерьме и кровищи, вдобавок бумагами со всех сторон обложенный, а начальство сверху только погоняет, как клячу тягловую. Да ещё и вечно тобой недовольное. Какой бы подвиг ты не совершил, тебе скажут: «И что? Медаль хочешь⁈ Это твоя работа!»
Но зато когда златожопый сынок какого-нибудь отставного начальника воздух испортит и умудрится при этом не обосраться, то ему все улыбаются и рукоплещут. Грамоты, медали, ордена вручают. Приезжают журналисты его снимать, в газетах публикуют фотографии в парадной форме и красивой папочкой подмышкой. А как же? Он ведь «курировал ход спецмероприятия», «анализировал оперативную обстановку», «обеспечивал взаимодействие подразделений». Без него бы всё рухнуло!
А рядовые сотрудники смотрят на эту клоунаду красными от недосыпа глазами из зала и вяло аплодируют. Так уж устроена система. Те, кто в неё попадает, либо осознаёт и принимает это, либо выпадет из обоймы отработанным ресурсом.
Нет, разумеется, Дмитрий Сергеевич всё понял уже давно. Едва ли не в первые годы службы. Но почему-то сегодня эта поганая очевидность воспринималась особенно болезненно. И на душе становилось совсем уж мерзко от собственного бессилия.
Не притронувшись к угощениям, которые приволок Янтарный, Фирсов двинулся по залу, вглядываясь в лица коллег. Вскоре он приметил капитана Мокрошеина, как ни в чём не бывало уплетавшего кусок мясного пирога.
– Вадик, на пять секунд, – поманил его заместитель начальника «Отдела-С».
Подчинённый сразу же заработал челюстями активнее и быстро проглотил недожёванный кусок.
– Да, товарищ майор?
– Дельце для тебя есть. Только надо осторожно всё провернуть, чтобы Аваков не пронюхал. Сумеешь?
– Ну… не знаю, смотря что… – заартачился капитан.
– Свяжись с командиром оперативно-боевой группы, обеспечивавшей силовой этап сегодня, – принялся нарезать задачи Фирсов. – Мне нужна живая картина того, кто где стоял, какие были нештатные ситуации, и кто в конечном итоге устранил одержимого субъекта. Если получится, выпроси записи с индивидуальных регистраторов. Ну как, справишься?
– Попробую, Дмитрий Сергеевич, – посерьёзнел помощник. – А как срочно нужно?
– Чем скорее, тем лучше.
Мокрошеин печально вздохнул, выразительно покосился на стол, уставленный коробками с разнообразной выпечкой, а затем на недоеденный кусок пирога.
– Ну как перекусишь, так и приступай, – дал небольшую отсрочку майор, верно истрактовав эти тоскливые взгляды. – У нас, Вадим, рабочий день в самом разгаре. Откровенно говоря, я не понимаю, чего все празднуют. Тут задница по всем фронтам надвигается, а они радуются чему-то.
– Есть! – дисциплинированно кивнул капитан.
– Молодец. Рассчитываю на тебя.
* * *
Я сидел на кухне своей арендованной однушки и бездумно глядел в стену. В одной руке у меня между пальцев медленно тлела сигарета, а в другой успокаивающе шуршали деревянные чётки.
Сейчас мне надо было сосредоточиться на том, что делать дальше. Ведь, по сути, я снова откатился назад. Сотрудничество с Радецкой накрылось. МВД от моей помощи отказалось. Пашкин канал в интернете, откуда мы получали хоть какие-то сведенья, снесли. И теперь мы остались оторванными от происходящего.
Но почему-то вместо насущных проблем мои мысли занимал урод, которого я прикопал в той же лесополосе, где они зарыли моё тело. Перед внутренним взором стояла его скрюченная фигура, а в ушах звучали слёзные мольбы о сохранении жизни. Он уговаривал, упрашивал и подкупал. В какой-то момент даже разрыдался. Но я всё равно сделал то, что собирался.
Очень часто случается так, что мразь, которая годами лишала других жизни и смеялась в лицо жертвам, в свой последний час скулит и ползает на коленях. Хотя, вроде бы, должна знать, что творится на душе у того, кто нажимает спусковой крючок.
И нет, я не жалел о содеянном. Мир, избавившись от такого ублюдка, как Лысый, стал только чище. Но неумолимое ощущение, что я сам вымазался в дерьме никак не желало меня отпускать. И эту грязь нельзя было смыть ни водкой, ни мылом.
Странно, когда мне довелось ликвидировать своего первого одержимого, то никаких угрызений я не испытал. Напротив, был в какой-то мере даже горд собой, что смог и не облажался. Невольно закрадывались мысли, что Валаккар не так уж и ошибался насчёт моего прошлого. Нас, оперативников Комитета, натаскивали на убийство определённого противника, вбивая в подкорку, что это абсолютно нормально.
Впрочем, ликвидировать цель, находящуюся в состоянии демоногенного психоза и совершить казнь, как оказалось, это сильно разные вещи. Даже странно, что Князь Раздора сейчас молчит, хотя и наверняка чувствует внутренние противоречия, раздирающие меня.
На столе шумно завибрировал телефон, заставляя вынырнуть из плена вязких размышлений. Я глянул на экран и ответил:
– Слушаю, Толик, какие новости?
– Привет, Мороз. Пашу из реанимации перевели на наблюдение, – сразу же сообщил мне собеседник, не скрывая радости.
– Хо-хо, отлично! К нему пускают?
– Да, но только в приёмные часы. С четырёх до шести. Поедешь?
– А то, спрашиваешь! – усмехнулся я.
– Лады. Тогда я пацанов подхвачу, и за тобой сразу.
Распрощавшись, я сбросил вызов и посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Времени ещё вагон. Но пролетело оно как-то необычайно быстро. Вроде никакого занятия себе так и не придумал. Так и просидел с пачкой сигарет, перебирая чётки, пока меня не вывело из прострации сообщение Анатолия, что они подъезжают.
Проведя ладонью по щетинистому подбородку, решил, что ещё денёк обойдусь без бритвы. Приведу физиономию в порядок завтра, перед рабочим днём. Поэтому из всех приготовлений мне оставалось только плащ с крючка снять.
На улице стояла удивительно тёплая погода. Ветра практически не было, а солнце пригревало почти по-весеннему. Я даже успел получить некоторое удовольствие, пока ждал соратников.
Вот из-за поворота показался знакомый автомобиль, а за рулём не менее знакомое лицо Анатолия. Я неспешно уселся на переднее сиденье и поочерёдно поприветствовал каждого из товарищей. Интересно, совпадение ли, что мы снова собрались ровно той же самой компанией, как и в день, когда ездили брать Лысого?
Пока Толик выруливал со двора на оживлённый проспект, в салоне висела напряжённая тишина. Я замечал, как парни на меня косятся, но не решаются задавать вопросов. В конечном итоге затянувшееся молчание нарушил Матвей.
– Мороз? – тихо позвал он.
– Чего? – не повернул я головы.
– Ничего не хочешь рассказать?
– Нет.
– Не доверяешь нам? – с плохо скрытой обидой спросил Славик.
– Не в этом дело, – хмуро отозвался я.
– А в чём?
Я протяжно вздохнул и уставился в окно, раздумывая, как бы объяснить свою позицию. Но тут на мою защиту неожиданно встал Толик:
– Не лезьте к Морозу, пацаны. Дайте ему всё самому переварить. Да и вообще – меньше знаете, крепче спите. Для нашей же безопасности будет лучше, если мы не узнаем, что стало с этим Лысым.
Я с некоторым удивлением посмотрел на Анатолия. Надо же, а он, оказывается, умеет быть серьёзным. И в такие моменты к нему прислушиваются, невзирая на закрепившуюся славу болтуна и балагура. По крайней мере, Вячеслав с Матвеем прекратили допытываться.
– Лысый мёртв, – негромко произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Странно, все наверняка всё понимали, но почему-то после моего признания повисла очередная затяжная пауза.
– Туда ему и дорога, – пробормотал Анатолий.
Но мне показалось, сделал он это исключительно для того, чтобы не ехать в молчании. Но никак не потому, что одобрял мой поступок.
– Осуждаете? – перевёл я взгляд на зеркало заднего вида.
Матвей промолчал. Славик безразлично пожал плечами. А Толик, крутя баранку, философски подметил:
– Знаешь, Мороз, а у нас нет права тебя судить, ведь мы и сами не святые. С нашей профессией и прошлым мало кто без крови на руках живёт.
– А я вообще не вижу проблемы, – заговорил Вячеслав. – Как по мне, то ты государству только кучу денег сэкономил на суды и кормёжку этого отброса. Ещё и обществу услугу оказал. Жаль, конечно, что ни то, ни другое не оценит того.
Я усмехнулся одними губами и предпочёл закрыть тему. Почему-то стало забавно оттого, что парни считают, будто я страдаю от уколов совести и нуждаюсь в успокоении. Невдомёк им, какое обширное кладбище за моими плечами, а мне и признаваться неловко. Не поверят ведь…
Впрочем, таким и хвастаться не принято было. Ни в моём прошлом мире, ни здесь.
– Опа, знакомый драндулет, – хмыкнул Анатолий, когда мы уже сворачивали на парковку возле НИИ хирургии. – Походу, нас кто-то опередил.
– Это не Филькина тачка? – наморщил лоб Славик.
– Ага-ага, она самая. А если он здесь, то и Эндрю с Ваней тоже с ним, по-любому! – убеждённо заявил Толик.
И оказался совершенно прав. Только помимо упомянутой троицы, мы повстречались в коридорах больницы ещё с Семёном и Яшкой. И всей этой толпой, шурша объёмными пакетами с ништяками, привезёнными для пострадавшего товарища, мы отправились наверх.
Бедные медсёстры на посту, едва увидали нашу ораву, чуть в обморок не грохнулись. Хотели уже вызывать заведующего отделением, чтобы он порядок навёл. Но тут вперёд, галантно постукивая костылём, выступил Анатолий.
Явив всем чудеса красноречия, он осыпал девиц в медицинских костюмах комплиментами и каждой вручил по шоколадке. Причём, экспроприировал сладости он не из нашей передачки, а вытащил их из пакета принесённого Андюхой Цепковым. Тот в ответ на такую наглость попытался было возмутиться, но когда увидел, как загорелись глаза и зарумянились щёки у сотрудниц больницы, передумал.
Пообещав, что будем вести себя тише воды, мы прокрались до палаты, в которой находился Пашка.
– Здорово, салага! Ну как ты, живой⁈ Да лежи-лежи, не вставай! – заорал Толик, забыв об обещании, данном всего минуту назад.
Вся наша честна́я компания ворвалась в палату, наперебой приветствуя Кочеткова. А тот только и мог, что ошалело крутить головой, наблюдая, как вокруг него появляются всё новые и новые пакеты, набитые всевозможными вкусностями.
– Вы чё, обалдели? – выдохнул он. – Куда мне столько?
– Да вон, с мужиками похавате, тоже мне, нашёл проблему! – хохотнул Цепков, махнув в сторону трёх других коек, на которых лежали притихшие с нашим появлением пациенты.
– Нам нельзя столько жрать, швы разойдутся, – проговорил кто-то из соседей по палате.
От грянувшего дружного гогота аж стёкла слегка задребезжали.
Я стоял чуть поодаль у самого входа, облокотившись плечом на косяк, и смотрел на этот маленький хаос. Анатолий принялся в ролях разыгрывать события, произошедшие с нами в Центральном бюро, умудряясь превратить тёмный и отталкивающий кошмар в потешную байку.
Парни слушали, ржали, подкидывали свои шутки, хлопали друг друга по спинам. На лице каждого сияла широкая улыбка. Сейчас они счастливы. Наш товарищ выкарабкался. Это праздник для всех нас, который значит гораздо больше, чем день рождения.
Они все играли в догонялки со смертью. И тот факт, что Кочетков сумел обставить старуху с косой, внушал дикий оптимизм и надежду. Пашка стал нашим символом, а его победа над костлявой – общим триумфом. И потому в этой небольшой четырёхместной палате жизни и искренности сейчас было больше, чем во всём остальном мире.
Глядя на подопечных, я и сам ощутил, как в груди разливается давно позабытое тепло. Но в противовес ему где-то под сердцем зрел колючий клубок тревоги. Я ведь уже ходил этим путём, и знал, что ждёт впереди. Потери, испытания, боль и тьма будут жрать наши души по кусочкам. Никуда от этого не спрятаться.
Но оно настигнет нас потом. А пока я мог порадоваться вместе со всеми. Просто позволить себе по-настоящему искреннюю и непритворную улыбку. Пускай в ней сквозила тень горечи и тихой печали.
Глава 23
Как и ожидалось, на производимый нашей компанией шум сбежалась половина больничного отделения. Нас отчитали, как зелёных школяров и собирались уже выставить вон. Но тут в дело снова включился Толик.
Каким-то чудом он уболтал медиков всё же разрешить пообщаться с Пашкой. Персонал больницы неохотно уступил, правда, вынесли нам на вид – дальше стойки сестринского поста заходить по трое. Не больше. И пригрозили, что если ослушаемся, то можем вовсе не появляться на этаже.
Пришлось разделиться. Я, Матвей и Толик вошли в первую тройку игроков… тьфу ты, посетителей, конечно же. Остальные отправились на лестницу ждать своей очереди.
Вблизи Пашка выглядел всё ещё неважнецки. Бледный, под глазами почти чёрные синяки, губы белые, рука на перевязи, весь в бинтах, морщится при каждом движении. Но в целом на умирающего уже не походил. По сравнению с тем, что я видел в окне палаты, когда Кочетков лежал в реанимации, просто небо и земля.
– Слышь, Мороз, это… блин, спасибо тебе, короче, – произнёс Павел, смущённо шмыгая носом.
– Да за что?
– Ну как… я ж с мамой говорил. Она рассказала, что ты её утешал, когда я… пока меня… В общем, я правда не забуду. Для меня это важно.
Матвей с Толиком тактично сделали вид, что этой реплики не слышали. Не для их ушей сказано – вот и нечего реагировать. Но на меня всё же бросили мимолётные взгляды, не скрывая одобрения.
– Ладно уж, ты сам-то как? Какие прогнозы врачи дают? – поспешил я переменить тему.
– Да как сказать… Какие-то необщительные они тут. Слова не вытянешь. Ничего конкретного не говорят, но все сходятся во мнении, что угроза для жизни отступила, – пожал Кочетков плечами, но тут же поморщился от боли.
– Ну вообще-то не самый плохой расклад, – хмыкнул я. – Так, глядишь, скоро в строй вернёшься.
– Угу, быстрее бы… а то кукуха от безделья упорхнёт. Вы мне лучше скажите, как там у вас продвигается?
Мы с парнями мрачно переглянулись, и Павел не мог не уловить нашего общего настроя.
– Всё плохо? – догадался он.
– Мороз сказал, что менты нас бородонули, – презрительно процедил Толик. – Как, сука, долбанных мертвяков отстреливать, так: «Ой-ёй, спасите-помогите, срочно!» А как только мы за них всю работу сделали, сразу стали не нужны. Гондоны…
– Правда, что ли⁈ – приподнялся на подушках Кочетков и посмотрел на меня.
– Фирсов сказал, что Щукин не захотел связываться с Радецким, – развёл я руками. – Правда, не совсем понимаю, причём здесь вообще он, если мы уже напрямую сотрудничали.
– Во дела… – вздохнул Пашка. – Эх, где ж наша Инесса Романовна… кто б мне сказал раньше, что я по ней скучать буду, не поверил бы.
– Такая вот хрень у нас, браток, – состроил скорбную мину Анатолий, а затем понизил голос до едва различимого шёпота. – Но зато мы нашли ублюдков, которые Мороза грохнули.
– О-о-о! Ну и как⁈ – оживлённо заелозил в койке хакер.
– Да тоже пока ничего конкретного, – признался я. – Нам известно имя и номер телефона типа, знающего заказчиков. Есть даже мобильник и симка его подельника, через которые с ним можно связаться. Но… хм… как бы объяснить… короче, я не рискую этот аппарат включать.
– Потому что его владелец… уже там? – Пашка красноречиво кивнул на потолок.
– Ага. Но скорее всего там, – показал я вниз.
– Если проблема только в этом, то я могу заняться. Но вам придётся сильно постараться…
Кочетков опасливо огляделся и поманил меня пальцем. Я склонился к нему, и парень шепнул мне на ухо:
– Нужен мой ноутбук и коробка с проводами. Мама знает, какая именно.
– И всё что ли? – удивился я.
– А ты думаешь, это будет легко⁈ – округлил глаза Пашка. – Ты бы знал, как тут персонал за гаджеты карает! Да я телефон уже чуть ли не в жопе прячу! Днём вообще нереально им пользоваться. Но по ночам вроде обстановка располагает. Если сможете скрытно мне комп принести, то попробую вытащить из него всё, что нам нужно, и IMEI в сети не засветить.
– Сделаем, – уверенно кивнул я. – Ещё надо что?
– Напишу, если потребуется. А, кстати, Мороз, я ж тут ещё кое-чего накопал, пока бездельничал…
– А ну-ка… – заинтересовался я.
Кочетков воровато покосился на дверь палаты.
– Пацаны, вот тут встаньте на всякий случай, – попросил он Матвея с Толиком. – Прикройте…
Парни безропотно встали так, чтобы своими широкими спинами заслонить Пашку от взглядов сотрудников больничного отделения, которые могли ходить по коридору. Хакер, убедившись, что его не видно со стороны входа, с кряхтением извернулся и запустил здоровую руку под матрац. Перекосившись от боли, он кое-как извлёк оттуда смартфон и облегчённо рухнул обратно на подушки.
– В общем, я тут занялся тем, что давно уже надо было сделать. Вот.
Кочетков открыл карту с какими-то отметками и показал нам.
– Это то, о чём я думаю? – поднял я бровь.
– Скорее всего, – загадочно улыбнулся Павел.
– А для особо одарённых можно пояснить? – обратил на себя внимание Анатолий.
– Я систематизировал на местности все известные нам случаи одержимости. Ну, вернее, не все, а те, где смог отыскать концы. Глядите: вот этот квадрат – тот самый гостевой дом, адрес которого передал первый встреченный Морозом носитель демонической сущности. На одиннадцать километров западнее озёра, куда Ричард и Вера ездили гонять на сапбордах прошлым летом. Тридцать восемь кэмэ в сторону города, и тут у нас санаторий, где супруга Алексея Аркадьевича осенью проходила лечение. У реки, дачный посёлок, где имеется домик у бывшего мента, который пытался Радецкую пристрелить. А деревню видите? Здесь у мальчугана Егорки бабушка живёт. И там он летние каникулы проводил. А ещё… ещё я позвонил по номеру, который выбит на адреснике Ватрушки. Представился сотрудником ветконтроля и соврал, что был обнаружен труп животного с явными признаками бешенства. Хозяйка сразу же раскололась, что регулярно брала собаку в конный клуб. Вот тут он находится.
Я взглянул на сделанные Пашкой отметки и уважительно покивал. Занятная картина вырисовывается. Все выявленные локации располагаются довольно далеко друг от друга. Но всё же укладываются в окружность диаметром, километров, примерно, в семьдесят.
Если верить карте, то в центре этой гипотетической области нет никаких населённых пунктов или иных крупных построек. То есть место достаточно глуховатое. Как раз подходящее для встреч участников ковена. Пока рано делать выводы, но вполне вероятно, что это неплохая зацепка…
– Ну, хакер, ну молоток! Я ж говорю, ты мозг нашей команды, – от души похвалил я Кочеткова, отчего тот засиял, будто пацан, которому впервые в жизни дали автомобильный руль покрутить.
– Так а чё нам это даёт? – наморщил лоб Толик.
– Скорее всего, где-то там собирается ковен, – пояснил я. – Достанешь квадрики, на которых мы дворы прочёсывали? Нам бы смотаться туда, проверить. На тачке, боюсь, не доберёмся.
– Достать-то достану, но сам в такую даль не смогу поехать, – виновато опустил взгляд Анатолий. – Иначе я там от тряски по бездорожью коней двину со своей ногой.
– Да какие проблемы, ты нас, главное, транспортом обеспечь, – отмахнулся я.
– Только бензин за ваш счёт, – хитро прищурился Толик.
– Кха-кха… жучара… кха… – не слишком старательно замаскировал Матвей свою реплику под кашель.
Мы дружно принялись давиться смехом, а Анатолий кинулся возмущённо загибать пальцы, перечисляя все издержки и расходы, которые понёс во время наших поисковых мероприятий. Но своим комичным негодованием только больше нас веселил. Даже раненный Пашка тихонько хихикал, одновременно морщась и постанывая от боли.
Да уж, с такой командой мне точно скучно не будет…
* * *
Когда все посетители ушли, Кочетков облегчённо откинулся на подушку и осторожно вздохнул, стараясь не спровоцировать болезненный спазм в груди. Он, конечно, был чертовски рад повидать парней и знать, что они за него волнуются. Но всё же столь длительное общение его изрядно вымотало.
– Налетайте, мужики, я один это не осилю, – мотнул головой Павел в сторону принесённых гостинцев.
Дважды упрашивать не пришлось. Соседи по палате в меру сил и возможностей своих пострадавших организмов направились к пакетам. Двое взяли себе каких-то мелочей, поблагодарили за угощение и вернулись к койкам. А третий – парень в жёстком грудном бандаже, кое-как добрался до кровати Кочеткова и присел на край.
– Дружище, я тут ненарочно ваши разговоры подслушал, – произнёс он практически шёпотом. – Вы же ситуацию в трупорезке обсуждали, где покойники восстали, да?
– Типа того, – неохотно кивнул Паша.
– Это там тебя размотало так? – посмотрел собеседник на пропитанные антисептиком повязки.
– Угу, – подтвердил Кочетков.
– Капец, выходит, вы и есть те смельчаки, которые против мертвецов пошли воевать⁈ – отвисла челюсть у парня.
– Ну получается, что так. А ты откуда об этом знаешь?
– Так я ж из ОСН. Мне пацаны на службе рассказали. Сначала не поверил, думал, стебутся надо мной. А потом узнал, что наши в том штурме обосрались по полной. Ещё и Шиму трупы задушили, как котёнка какого-то… бр-р-р… крыша едет от этих мыслей…
В разговоре возникла пауза, но надолго не продлилась. Вскоре парень в бандаже протянул раскрытую ладонь Кочеткову и представился:
– Никитос.
– Павел. Приятно.
– Ага, взаимно. Слушай, Паша, а ты… ну, в курсе вообще, что это за дрянь такая? Я почему спрашиваю… слухи у нас в подразделении гнилые ползают всякие. А начальство ничего конкретно не объясняет, только нахлёстывает в хвост и в гриву. Придумали какую-то херню, вроде «угрозы нового типа», и на этом всё. А меня, веришь, нет, какой-то мужик вот так приложил. С кулака.
Никита ткнул пальцем в свой тугой бандаж, а потом ещё тише добавил:
– И это я в бронике был. Без него вообще бы хана…
– Похоже, гиперлептика повстречали, – предположил Кочетков, ничуть не усомнившись в словах собеседника.
– О, я так и думал, что ты шаришь в этой теме! – обрадовался сосед по палате. – Но что это такое вообще? Что за супергерои нахрен?
– Блин, я не знаю, как тебе ответить, чтоб ты не решил, будто я прикалываюсь…
– Ёклмн, ну ты туману напустил, дружище, – нервно усмехнулся Никита и поморщился от прострелившей грудь боли. – Ох-ох, зараза… ни чихнуть не пёрнуть… Короче, говори, как есть. Я уже ничему удивляться не буду.
– Демоническая одержимость так проявляется, – буркнул Паша.
– Да ты гонишь!
Кочетков картинно развёл руками, дескать – что и требовалось доказать. И Никита смущённо кашлянул:
– Кха… виноват. Чё, прям из ада эта дрянь лезет? И как давно началось?
– Мы сами впервые столкнулись в конце прошлого года, – признался Павел. – До этого только в сказках и слышали. А вот Мороз – наш старшой, он с этой напастью точно давно знаком. Причём, на уровне профи. Но не колется, кто и когда его обучал.
