Текст книги "Отставной экзорцист 3 (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Нашёл я и сотрудников учреждения, коих, кстати, оказалось не двадцать шесть, как заявил Фирсов, а двадцать два. Они сейчас забаррикадировались в рентген-кабинете за толстенной свинцовой дверью.
Если бы не одержимый, который пролез вместе с ними, то я бы мог сказать, что они в безопасности…
Решив пойти по лёгкому пути, я попробовал дотянуться энергией иного измерения до поднятых мертвецов на этаже, дабы оборвать связующие пуповины. Между нами по прямой было порядка тридцати метров, без учета стен, перекрытий и поворотов. Весьма солидная дистанция для такого рода воздействия.
Но увы, тут меня поджидал провал. Чем сильнее я растягивал незримые щупы, тем глубже увязал в ледяных хлябях Бездны. Она засасывала меня, словно бездонное болото, и окружающая реальность начала опасно смешиваться с бредовыми видениями ада.
Нет, так не пойдёт, иначе уйду в срыв…
«Тихо», – приложил я палец к губам. После призывно помахал ладонью парням: «За мной», и осторожно двинулся вдоль коридора.
Однако как бы мы ни старались идти бесшумно и светить фонарями в пол, трупы всё равно нас почуяли. Вся их многоногая масса покачнулась и устремилась нам навстречу.
В темноте раздался топот и постанывания. Среди десятков препарированных покойников всё же отыскалось несколько свежеобращённых сотрудников бюро. Именно из их глоток исходило сейчас хрипловатое мычание и бессвязные гукающие звуки. Некоторые кадавры-одиночки, рассредоточенные по зданию, тоже зашевелились. Возможно, попытаются обойти с тылу.
– Паша, гляди в оба, никого не подпускай к нам со спины, – тихо проинструктировал я.
– Понял, – шёпотом отозвался парень.
Зомби приближались. Однако ещё до того, как они вышли из-за поворота коридора и показались в зоне прямой видимости, я начал срезать пульсирующие нити, тянущиеся к одержимому. Первый готов. Спазм сковал мышцы одного из мертвецов, и он повалился под ноги своим собратьям. Но для остальных кадавров мои действия стали чем-то вроде сигнала. Они заметно ускорились, заставляя хрустеть свои мёртвые связки.
Вот лопнула пуповина второго трупа, вернув остывшей плоти вожделенный покой. Быстро формирую из энергии Бездны подобие серпа и сразу двое умерших лишаются связи с кукловодом. Рядом оглушительно чихает «Секач». Андрюха делает первый выстрел, превращая таз показавшегося мертвеца в развороченное месиво. Слева звучит короткая очередь, затем пара одиночных – это Анатолий прицельно бьёт по ногам наступающей толпы.
В принципе, парни уже ухватили суть и поняли, как надо действовать. В достаточно бодром темпе мы с ними принялись прореживать скопище покойников, и ничто не предвещало проблем. Как вдруг зажёгся свет…
Потолочные лампы несколько раз мигнули и затопили коридор своим сиянием. Дыхание Бездны, окутывавшее меня подобно ватному одеялу, сразу развеялось. Резкий и неожиданный разрыв контакта шибанул по мозгам, из носа водопадом хлынула кровь.
– Сука! – заорал я, зажмуриваясь. – Тушите быстрей! Мне нужна темнота!
Наша налаженная оборона моментально посыпалась. Парни растерялись. Кто-то действительно начал стрелять по лампам, а кто-то продолжил палить по мертвецам. Демоническая сила, приводящая охладевшую плоть в движение, тоже тяготела к тьме. Поэтому кадавров корёжило, как червей в солёной воде. Но они всё равно не прекращали переть.
Это значило, что нам противостояла довольно могучая инфернальная сущность, для которой свет был неприятен, но не являлся непреодолимым препятствием. Такие твари представляли из себя нечто вроде накопителя энергии, который спокойно мог функционировать даже без прямой связи с Преисподней.
До чего же хитрое отродье нам попалось! Не уверен, но, прежде чем потерять контакт с Бездной, я краем сознания успел поймать щелчок тумблера УЗО, который включил один из покойников. Так что мы явно имеем дело не с какой-то мелочью, коли уж у него мозгов хватило устроить нам продуманную засаду. Или тут такой же симбиоз, как в случае с последним биостатиком?
Фух, немного попустило. Частично помогло то, что Анатолий пострелял светильники над нашими головами. Весь коридор погрузить во мрак ему не удавалось, слишком уж много ламп тут было, но стало полегче. Правда, я всё равно не смог вновь достучаться до Преисподней. Во-первых, при попытке воззвать к ней меня сразу начинало мутить. А во-вторых, из-за напирающей нежити нам пришлось отступать назад к лестнице, где всё ещё горел свет.
Но даже так мы с парнями неплохо сдерживали толпу кадавров. Особенно хорошо работал Цепков со своим ружьём. Каждым выстрелом он гарантировано ронял на пол одного зомби. А при удачном стечении обстоятельств сразу двух. Я метко работал по коленям, не сильно отставая от него в результативности.
А вот Толик большими успехами похвастаться не мог. Его мелкие винтовочные пули прошивали мёртвую плоть навылет, практически не замедляя трупов. И даже с дырявыми коленными суставами они умудрялись идти вперёд. Пашка же и вовсе пока берёг боезапас.
Но в его участии нужды и не было. Ведь мы с Андрюхой и без того грамотно заваливали телами не очень широкий коридор. И мне уже стало казаться, что всё закончится благополучно. Но тут демон подкинул нам очередную подляну…
– Ёп, Мороз! Сзади! – завопил вдруг Кочетков, прикрывавший тыл.
Я бросил короткий взгляд через плечо и мысленно выругался.
Из-за поворота вышел ещё один кадавр. И на сей раз не просто какой-то раскроенный труп. Это было тело полицейского в полной экипировке и с укороченным автоматом в сведённых судорогой руках. Всё-таки подловила нас тварь…
Экстренная попытка достучаться до Бездны не привела к успеху. Только снова кровь носом пошла. А восставший штурмовик уже вскинул оружие и направил на нас ствол. Пашка дал очередь на упреждение, но попал мертвецу в шею и бронежилет. Я тоже навёл «Самум» на противника, но он открыл огонь раньше.
В узком коридоре нам некуда было ховаться. Спасало лишь то, что и кадавр стрелял значительно хуже, нежели при жизни. Пули засвистели, скалывая со стен куски штукатурки и высекая фонтанчики пыли. Не обращая внимания на бешеный стрекот полицейского укорота, я быстро прицелился и пальнул трупу по ногам. Затем ещё. И ещё.
Массивные пули-пятидесятки расщепили штурмовику кости голени. Но даже падая он не прекращал разряжать в нас магазин. Сквозь грохот выстрелов я услышал, как вскрикнул Паша. Его явно зацепило, но пока неясно куда именно. А у долбанного мертвяка всё не заканчивались патроны…
Возможно, я поторопился, принимая решение. Но при ситуации, когда в любое мгновение чужая пуля может раскроить череп мне или моим подопечным, у меня не было права медлить. Я считал себя обязанным защитить доверившихся мне парней любой ценой. Даже если за это придётся расплатиться очередным кусочком души. Устал я уже терять напарников…
Стальные тиски воли сдавили мерно пульсирующий где-то в недрах моего сознания чёрный колючий нарыв. Валаккар от такого непочтения заревел, порождая своим диким воплем иступляющую ломоту во всём теле, но я заставил его подчиниться. Возможно мне показалось, как деревянные чётки на запястье раскалились и жгли кожу подобно каплям расплавленного железа. Но именно эта боль дала мне сил, чтобы противостоять Князю Раздора…
Демоническая мощь, находящаяся далеко за пределами человеческого понимания и даже воображения, заструилась по венам. Я вдохнул так резко, что воздух разогрелся и хлынул в лёгкие словно жидкое пламя. На краткий миг я перестал быть человеком, однако всё же сохранил свой разум, не уступив подавляющему воздействию демонической сущности. Остался собой, но при этом вырвал крупицу инфернальной мощи и обратил её на пользу себе.
Мой кулак сжался, и тело мёртвого штурмовика сплющилось, как пустая алюминиевая банка. Противно хрустнули кости, кровь плеснула фонтаном, заливая стены, а укороченный автомат смяло, как будто он был сделан из пластилина.
Взмах руки в другую сторону, и десятки кадавров, заполонивших коридор, распадаются на сотни неровных мясных кусков. Теперь остался одержимый, но сначала надо оценить состояние раненного.
– Паша, ты как? – рывком приблизился я к парню.
Тот ошарашено посмотрел на меня, затем на кровавое месиво, оставшееся от мертвецов.
– Нор… мально, – выдавил он, зажимая правую руку пониже плеча. – Мороз, что это сейчас бы… кха-кха-кха…
Кочетков закашлялся, и у него на губах показалась кровь. Я рывком снял с его шеи оружейный ремень и осторожно поднял локоть. Твою мать, так и знал… Пуля прошила бицепс навылет, проскочила между грудной и спинной плитой бронежилета и вошла в бок. Хреново дело…
– Толик, Андрей, займитесь им, – приказал я товарищам. – Уносите его передайте на руки медикам. А я здесь закончу.
Бойцы, шокированные внезапной развязкой боя до потери речи, меня словно бы не услышали. Пришлось гаркнуть, выводя их из оцепенения. Анатолий первым подскочил к хакеру, и извлёк из подсумка жгут-турникет. Цепков в это время шелестел упаковками кровоостанавливающих губок.
Я же поспешил к рентгеновскому кабинету, где среди гражданских притаился демон.
Вновь хлестанув Валаккара, будто скаковую лошадь, я выжал из него ещё каплю силы. Её с лихвой хватило на то, чтобы вырвать тяжёлую свинцовую дверь с кусками кирпичной кладки и зашвырнуть её в покромсанную кучу мертвецов.
Внутри помещения, перекрывая грохот от падения вывороченных обломков стены, закричали люди. Но всё разом замолкли, когда в неровном проломе возникла моя фигура, сжимающая в руках пистолет.
– Все на выход, живо! – распорядился я, окидывая взглядом заставленную оборудованием комнату.
Я встретил этих людей впервые, но уже знал каждого. Бездна подробно мне их описала, вплоть до полученных ими ушибов и порезов при побеге от зомби. Мои глаза остановились на дальнем углу, где испуганно обмерли две молодые девицы. Одна рыжеволосая, которую описывал ещё Анатолий. А вот сжавшуюся рядом с ней брюнетку я видел впервые, поскольку тёмный ореол демонического присутствия защищал её от взора Преисподней.
– Ну! Быстрее валите отсюда, путь открыт! – поторопил я.
Гражданские, недоверчиво косясь на хищно поблёскивающий в моём кулаке «Самум», неуверенно двинулись к выходу. Нестройной гурьбой они покидали кабинет. Некоторые испуганно вскрикивали, когда видели месиво в коридоре. Но я едва слышал их. Всё моё внимание сейчас было сосредоточено на парочке девиц. Выкинет ли одержимая что-нибудь или попытается смешаться с толпой, надеясь, что её не раскрыли?
Вскоре стало ясно, что демон избрал второй вариант. Прижимаясь к рыжеволосой молодой сотруднице бюро, брюнетка засеменила к выходу. Смотрела она исключительно себе под ноги, не поднимая лица, да и в целом имела весьма кроткий и зашуганный вид. А её спутница, не представляя, кого она утешает, что-то ободряюще ей нашёптывала. Но меня щенячьими глазками не провести…
– Вот ты и попалась, тварь, – мрачно произнёс я, когда девушки поравнялись со мной.
– Ч… что? – тихо пискнула одержимая, воззрившись на меня широко распахнутыми глазами.
Вместо ответа я приставил ей ко лбу «Самум». Палец выбрал свободный ход спускового крючка и грянул выстрел. Экспансивная пуля и вырвавшиеся из ствола под огромным давлением пороховые газы просто разнесли череп носительницы демонической сущности. Кровь, осколки костей и белёсо-бурые ошмётки плеснули во все стороны, облепляя меня и рыжеволосую девушку.
Сотрудница бюро в ужасе отшатнулась и упала. Она закричала, зажимая рот обеими ладонями. Я же продолжал невозмутимо стоять и безучастно смотреть на опавшее тело, не ощущая ничего, кроме глубокого удовлетворения. И когда агональный спазм начал с хрустом выкручивать суставы убитой одержимой, оно лишь усилилось.
Свою работу я привык доводить до конца.
Глава 11
Фирсов сидел в кабинете генерала Щукина и неотрывно пялился в столешницу. Он кожей ощущал жгучий взгляд начальника «Отдела-С», которым тот прожигал майора. Аваков пришел в натуральное бешенство, когда узнал, что Дмитрий Сергеевич самовольно привлёк Бугрова к ликвидации инцидента в Центральном бюро. Однако в присутствии руководителя управления Валерий Оскарович демонстрировать своё недовольство не рисковал.
Щукин, если говорить откровенно, участие постороннего в штурмовой операции тоже не шибко одобрил. Майору понадобилось немало времени, дабы убедить его в том, что доклады о восставших мертвецах не вымысел и не фигура речи.
И лишь первые документальные материалы по происшествию сумели незначительно повлиять на точку зрения генерал-лейтенанта.
Для этого служащим полиции в кратчайшие сроки пришлось проделать титанические объёмы работ. Запротоколировать показания всех участников происшествия, начиная от спасённых Бугровым сотрудников бюро, заканчивая вступившими в контакт с нежитью штурмовиками. Произвести выемку записей с камер наблюдения, запечатлевших несколько трупов, бродячих по коридорам. Выполнить опись материального ущерба. Отснять каждый квадратный метр внутренних помещений бюро. А самое главное – зафиксировать каждую гильзу, каждую каплю гнилостной юшки, а также провести баллистические экспертизы повреждений, обнаруженных на мёртвых.
И только после ознакомления с этой кипой неопровержимых доказательств Фёдор Харитонович сдался, признал сверхъестественную природу инцидента и одобрил действия Фирсова. Это, в свою очередь, автоматически сняло и возможные претензии со стороны Авакова. По крайней мере те, которые можно предъявить официально…
– Дьявольщина какая-то… – бормотал Щукин себе в усы, по десятому разу перелистывая объёмную папку с кратким изложением сути дела. – Пятьдесят лет в органах, но такое вижу впервые… Значит, виновником произошедшего оказалась эта девушка?
Фёдор Харитонович ткнул пальцем в распечатку с фотографией сотрудницы, застреленной Бугровым на глазах у Людмилы Лукошкиной.
– Так точно, товарищ генерал! – подал голос Фирсов. – Санич Елена Эдуардовна, двадцать пять полных лет, работала санитаркой в бюро.
– А какие-нибудь доказательства её виновности существуют, помимо утверждений Бугрова? – красноречиво воздел кустистую бровь Щукин.
– В результате вскрытия её тела были обнаружены крайне похожие системные изменения в строении тканей организма, как у Веры Никитиной, – отчеканил Фирсов. – Кроме того, на некоторых записях видно, что именно Санич посещала трупохранилище и контактировала с поступившими телами. Хотя и не понятно, что конкретно она делала.
– Ладно, за неимением лучшего, принимается, – проворчал руководитель управления, после чего открыл страницу с фотографией коридора, заваленного расчленёнными телами. – А это как произошло?
– Доподлинно не удалось установить, – признался майор. – Бугров и его помощники ничего толком не объяснили.
– И вы их отпустили, Дмитрий Сергеевич? – неодобрительно цыкнул Аваков.
– У них были раненные, товарищ полковник, поэтому… кхм… я не стал…
Фирсов стушевался под испепеляющим взглядом своего непосредственного начальника и замолк. Но Щукин внезапно заинтересовался этой информацией и попросил подробностей.
– В ходе проведения операции пострадали Анатолий Ильич Садчин, тридцать один год, и Павел Григорьевич Кочетков, двадцать шесть полных лет, – принялся чётко излагать майор. – Первый отделался сквозным ранением мягких тканей без повреждения крупных сосудов. А вот Кочетков… с ним хуже. Пуля пробила ему руку, сломала ребро и застряла в лёгком. Сейчас он находится в тяжёлом состоянии, медики борются за его жизнь.
– Дружественный огонь? – предположил генерал.
– Никак нет. Стрелял погибший боец спецвзвода – младший сержант Шаповалов Иван Алексеевич. Исходя из показаний его сослуживцев, он не успел отступить и был… был…
– Кончайте мямлить, майор, говорите, как есть! – зло выплюнул полковник Аваков.
– Был растерзан восставшими трупами, – нашёл в себе Фирсов силы закончить.
– Да-а… какая-то херня творится в городе, – задумчиво изрёк Щукин, разглаживая пышные усы. – Не было печали, так сюрпризы на пороге пенсии посыпались на голову…
Майор на это риторическое замечание ничего не стал отвечать. А генерал ещё некоторое время полистал документы в папке, а затем звучно захлопнул её.
– Значит так, Дмитрий Сергеевич, я снова хочу увидеться с Бугровым, – вынес вердикт руководитель управления.
– Будет исполнено! – дисциплинированно кивнул Фирсов.
А вот полковник Аваков от этих слов поморщился как от зубной боли.
– Остальные мои распоряжения остаются неизменными, – добавил генерал. – По всем новым инцидентам подобного рода жду незамедлительного доклада. Журналистам комментариев не давать. Они уже однажды опередили нас и вбросили в эфир сюжет, который там светиться не должен. Пока не поймём, что вообще происходит, никакой огласки! Это касается всех подведомственных учреждений, а не только сотрудников моего управления. На этом всё, майор. Работайте.
* * *
Когда за Фирсовым затворилась дверь, генерал-лейтенант нервно побарабанил пальцами по столешнице и задумчиво поцокал.
– Ну а у тебя какие мысли, Валера? – спросил он у оставшегося в кабинете полковника. – Веришь вообще, что вокруг нас творятся такие дела?
– Пока не могу ничего конкретного сказать, Фёдор Харитонович, но и отрицать истории, в которые влипает Фирсов, у меня не получается.
– Угу-угу, вот и я так же, – покивал Щукин. – Умом понимаю, что всё это какая-то ахинея оккультная. Но вот крыть мне нечем. Охренеть, год начался…
– И не говорите…
Офицеры немного помолчали. Руководитель управления вытащил из кармана портсигар, достал из ящика стола пепельницу и закурил прямо в кабинете.
– Как думаешь, Валера, что дальше-то будет? – спросил генерал.
– Если б я знал, Фёдор Харитонович, – напряжённо поджал губы Аваков.
– Не думал перевестись? – неожиданно предложил Щукин. – А то, судя по накалу обстановки, твоё текущее место грозит стать очень… нервным.
Валерий Оскарович от такой идеи не пришёл в восторг. Менять статусную и почётную должность на что-то иное ему совсем не хотелось. Руководство в специальном отделе управления оперативными силами всегда считалось отличным трамплином для дальнейшей карьеры.
Достаточно знать, что прошлый и нынешний министры МВД сами когда-то возглавляли аналогичные отделы, только в столице. Аваков, конечно, о таких вершинах не мечтал. Всё-таки в столичные руководящие кланы пробиться ему точно не светило. Но занять, к примеру, должность того же Щукина казалось вполне реальной перспективой.
Вот и как тут оставить «Отдел-С?» Кому передать его? Уж не Фирсову ли, чей внешний вид до сих пор вызывает ассоциации с навозом и дешёвым спиртом? Майор ведь был типичным выходцем из низов. Просто удачливым лапотником, по счастливому стечению обстоятельств сменившим колхозную фуфайку на офицерский мундир. Такие дворняги если и попадали в систему, то редко когда вылезали из заплеванных дежурок ППС.
Не по чину им подобные должности занимать. Фирсов и без того слишком высоко забрался.
– Коней на переправе не меняют, Фёдор Харитонович, – тактично отозвался Аваков.
– Ц-ц-ц, Валерка, ну ты прям копия отца, – улыбнулся в усы Щукин. – Такой же амбициозный.
Полковник хотел уточнить, к чему это было сказано, но руководитель управления уже перешёл к следующей теме:
– Странный тип этот Бугров, не находишь? – спросил он. – Смотрел тут видеоотчёт по его аттестации на летальную оборону. Удивлён. Я таких стрелков нечасто на своём веку встречал. Штучный экземпляр. Теперь я ещё меньше верю в то, что он корпоративный планктон.
– Подозрительный он, – нахмурился Аваков. – Ненадёжный, взбалмошный, дерзкий. Не нравится мне, когда такие субъекты в зону ответственности моего отдела лезут.
– Но всё же не станешь отрицать, что он в творящейся чертовщине разбирается отменно? – с нечитаемым выражением покосился Щукин на собеседника. – Фактически, он тебя круто выручил, когда без каких-либо сомнений вошел в кишащее бродячими трупами Центральное бюро, куда твои силовики даже под угрозами не сунулись.
– Такого больше не повториться, Фёдор Харитонович, – насупился полковник, сложив руки под грудью. – Я командирам штурмовых экипажей сделал очень жёсткое внушение. С личным составом уже полным ходом ведётся усиленная дисциплинарная работа. А что касается Бугрова, то говорит он много, но вот можно ли ему доверять? Его слова никак нельзя проверить, и остаётся лишь надеяться, что он ничего не скрывает. А такой подход, по моему мнению, несёт большие риски. В будущем это способно вылиться в серьёзные проблемы для всего управления.
– И какие видишь альтернативы? – коротко поинтересовался генерал.
Аваков тихо хмыкнул и сел, поставив локти на стол. Именно этого вопроса он и ждал.
– Есть у меня на примете один человек, – начал излагать полковник. – Широко известный, между прочим. Но для нас важнее, что он никак не связан с корпоратами.
– Продолжай, – заинтересованно подался вперёд Щукин.
– Слышали про Святослава Янтарного?
– Экстрасенс с телевидения? – влетели на лоб брови генерал-лейтенанта.
– Да-да, он самый, – охотно покивал Аваков. – Когда-то в прошлом он уже помогал следствию и давал консультации по поводу ритуальных убийств, расшифровке оккультных символик и идеологии деструктивных сект. В общем, я связался с ним.
– Боюсь, Валера, Янтарный заломит за свои услуги такую цену, что нашего годового бюджета не хватит, – неодобрительно цокнул Щукин.
– Совсем нет, он готов принять участие на безвозмездной основе, – улыбнулся полковник.
– Как-то не верится мне, что люди с телевидения страдают от таких альтруистических порывов, – не подумал скрывать скепсиса начальник управления. – В чём подвох?
– Да ни в чём, Фёдор Харитонович. Интерес у Святослава Янтарного исключительно шкурный.
– Погоди, Валера, ты же сказал, что он хочет помогать безвозмездно? – недоумённо воззрился на собеседника генерал.
– Всё так. Только в качестве оплаты выступит факт признания МВД его заслуг и квалификации. Разумеется, когда информация будет обнародована. Не раньше.
– Ах, вот оно что… Кажется, я где-то читал про одного медиума, который выстраивал себе реноме похожим образом, – задумчиво пригладил усы начальник городского управления.
– В общем, Фёдор Харитонович, если дадите мне добро, то я готов провести работу в этом направлении. Сотрудничать с Янтарным мне будет гораздо легче, нежели с этим… Бугровым.
– Хорошо, Валера, если считаешь, что это наилучший вариант, то дерзай. Всё что узнаешь нового, сразу направляй мне. После случившегося в Центральном бюро, замалчивать ситуацию становится опасно. Придётся завтра на ВКС об этих инцидентах доложить министру.
– Вас понял, товарищ генерал. Разрешите идти?
Щукин протяжно вздохнул, помахал полковнику пальцами, дескать, давай уже, двигай. А сам вновь потянулся за портсигаром. Похоже, бросить курить в обозримом будущем ему не удастся. Тут бы вообще не запить, когда покойники вставать начинают…
* * *
Я сидел в кабинете Ольшанской и терпел вынос мозга уже битые полчаса. А Рудольфовна вошла в кураж и останавливаться, кажись, вовсе не собиралась. Она то орала, то угрожающе шипела, то размахивала пухлыми ручками.
Иначе говоря, мою вчерашнюю отлучку она не простила. И даже вмешательство Фирсова, который попытался сгладить для меня последствия, не помогало. Скорее только усугубило ситуацию.
– … не собираюсь терпеть такого отношения! Вы работник «Оптима-фарм», Пётр, а не сотрудник МВД! Поэтому мне все эти срочные вызовы безразличны! В первую очередь, вас должно волновать состояние дел в зоне вашей прямой ответственности! – визжала начальница финансового отдела.
Но мне её вопли были до одного места. Я спокойно сидел и никак не мог избавиться от ощущения, что у меня до сих пор в носу стоит вязкий смрад мертвечины. Казалось, что я вчера так густо пропитался трупными соками, что они въелись под кожу. И как бы я не мылился в душе, сколько бы не пшикал одеколона на себя, вытравить эту вонь никак не получалось.
Но гораздо сильнее меня сейчас заботило состояние нашего хакера. Вчера его доставили в НИИ хирургии и неотложной медицины, где по заверениям майора Фирсова работали лучшие специалисты города. Я, как видевший изнутри и клиники «Оптимы», и государственные больницы, не поверил в это заявление. Однако, когда твой товарищ захлёбывается кровью из простреленного лёгкого и синеет от стремительно развивающейся гипоксии, становится не до перебора вариантов.
Сейчас в НИИ дежурили Андрюха с Толиком. Последний отказался уходить, даже невзирая на то, что ему самому бедренный филей прострелили. Повезло, что ни кость, ни артерию не зацепило. Но крови он всё равно немало своей пролил. На адреналине не сразу заметил, да ещё и напрягался без жгута, пока Пашку тащил. Однако, слава богу, обошлось без угрозы жизни.
Я пробыл с парнями практически до самого утра, надеясь, что врачи озвучат вердикт по состоянию Кочеткова. Но операция всё шла-шла, а от медиков добиться никаких ответов не удавалось.
Остальные участники нашей команды узнали о ранении Павла, тоже собрались приехать. Но собираться такой толпой в больнице не казалось удачной идеей. Зачем персонал нервировать зазря? Поэтому мы распределили часы между всеми. Толика и Андрюху сменяли Слава с Вованом, после них освобождались с дежурства Матвей и Яша. Семён обещал подскочить в любое время, если возникнет необходимость.
Откололись только Филипп, Ваня и Макс, поскольку с утра заступали в «Оптиме» на смену.
Короче, неудивительно, что разнос, которой мне так старательно устраивала Ольшанская, проходил мимо моих ушей. Правда, вздорную бабу моя безразличная мина лишь сильнее злила. Рудольфовна исходилась на дерьмо, накручивая себя до трясучки. В какой-то момент меня стали посещать опасения, что её удар хватит. Вон, как морда раскраснелась. Того и гляди пена пойдёт…
Чего уж говорить, если даже Князю Раздора надоело слушать эту истерику.
«Как ты это терпишь, смертный⁈» – зарычал высший демон. – «Ты ведь уже неоднократно брал мою силу, так воспользуйся ей снова! Дай мне уничтожить эту крикливую тушу. Клянусь чёрными крыльями Великого отступника, что от неё не останется даже праха!»
«Отвали, Валаккар, не мешай думать», – отмахнулся я от бурлящей внутри меня тьмы.
– Вы хоть понимаете, Бугров, чем это для вас может обернуться?!! – верещала начальница, подпрыгивая от возмущения в своём кресле. – Строгий выговор, это лишь самая мягкая мера! А будь моя воля, вы бы уже здесь не работали!
– Да, Оксана Рудольфовна, понимаю, – вздохнул я.
Ольшанская ненадолго замолкла. Моя неожиданная покладистость её насторожила. Кажется, она заподозрила, что я бессовестно проворонил всё её выступление.
– Я вынуждена вынести ваш проступок на обсуждение дисциплинарной комиссии, – пошла она на повышение ставок, явно желая вывести меня на эмоциональную реакцию.
Но ровно в это мгновение в моём кармане шумно зажужжал телефон. Ух, ё-моё! Всё никак не привыкну к мощной вибрации нового аппарата. Аж сам немного испугался…
– Извините, мне нужно ответить, – выставил я поднятый палец, мягко призывая начальницу помолчать.
У той аж челюсть отвалилась от возмущения. Однако я не стал дожидаться, пока она что-нибудь из себя родит, а сразу взял трубку.
– Да, Толик, слушаю, что там у вас? – произнёс я, приложив телефон к уху.
– Привет, Мороз. Пашку прооперировали, – воспроизвёл динамик охрипший от усталости голос соратника.
– Живой? – облегчённо выдохнул я, чувствуя, как неосознанное напряжение, державшее в тисках мышцы, стремительно ослабевает.
– Угу… но всё ещё «тяжелый», – спустил меня с небес на землю собеседник. – Перевели в реанимацию, но никого к нему не пускают даже в отделение. Сказали, только в сопровождении родственников можно. А мы вроде как… кхм… ему никто. Но, надеюсь, у меня получится с заведующим отделения договориться.
– А родне Павла кто-нибудь вообще сказал? – задал я резонный вопрос.
– Вы меня, конечно, простите, но я вам не мешаю, Бугров⁈ – взвизгнула Ольшанская.
– Тс-с-с! – шикнул я на неё и демонстративно закрыл ладонью второе ухо.
От такой наглости начальница отдела вообще дар речи потеряла. Но зато заткнулась, уже неплохо.
– Пока не говорили… надеялись на хорошие новости, – стал ещё глуше голос у Анатолия.
– Ладно, я понял. Позже перезвоню, – поспешно попрощался я и положил трубку. – Извините, Оксана Рудольфовна, это было срочно. Пожалуйста, продолжайте.
Начальница смотрела на меня как на врага народа и чуть ли не зубами скрипела.
– Спасибо за разрешение, Бугров, – процедила она, сверля мою переносицу своими маленькими глазками. – Но знаете что? Вашими хамством и нахальством я сыта по горло. Можете уже идти писать заявление и освобождать рабочее место, поскольку вы больше не имеете отношения к «Оптима-фарм».
– Во-первых, я ничего писать не стану, – твёрдо заявил я, не думая так просто сдаваться. – А во-вторых, решение об увольнении сотрудника может принимать либо президент корпорации, либо управление кадровой политики.
– Вы намерены идти по сложному пути, Бугров? – угрожающе прищурилась Рудольфовна.
– Облегчать вам задачу точно не собираюсь, – хмыкнул я.
– Вам же хуже. Решение мной уже принято, и вопрос о расторжении вашего трудового контракта простая формальность. Вы правильно заметили, окончательный вердикт выносит управление кадров. Но вам нужно понимать, что мнение непосредственного руководителя в этой ситуации является основополагающим. Так что ждите приказ в ближайшие дни.
– Но прямо сейчас его нет, правильно? – посмотрел я на Ольшанскую.
Та ничего не ответила, а лишь презрительно поджала губы.
– Понятно. Значит, я пока побуду на своём месте.
Начальница пренебрежительно фыркнула и с подчёркнутым безразличием принялась что-то печатать у себя в компьютере. Я посчитал это сигналом, что беседа окончена, а потому вернулся в «стойло» и взгромоздился на своё скрипучее и немного перекошенное кресло.
Переживал ли я после такого откровенного диалога? Пф… ничуть. Побывав в аду, начинаешь понимать, что вся эта мирская суета – прах и пыль. Да, потеря работы ударит по моему социальному статусу. Может даже сделать бездомным. Но мысли мои всё равно занимал не подсчёт копеек в кошельке, а Пашка со своим ранением.
Кроме того, мне вообще не верилось, что Ольшанская способна исполнить свои обещания. Будь это так просто, то она бы давно уже вышвырнула меня из «Оптимы» с волчьим билетом. Тут ведь какое дело… Корпорации весьма ревностно следили за тем, чтобы их структурные подразделения не превращались в вотчины мелких феодальчиков.
Никто не доверял руководству среднего звена широкие права и полномочия. Любые их кадровые решения контролировались другими отделами и проверялись на предмет законности или обоснованности.
