Текст книги "Реквием забвения (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

– Эй, Дайвен, быстро ко мне! – крикнул Сальран, подзывая смуглого и мускулистого охранника-раба.

Тот пересёк двор поместья бегом, и его кожаный нагрудник скрипнул, когда мужчина согнулся в почтительном поклоне.

– Я здесь, господин, что прикажете? – пробасил здоровяк, буровя сенешаля угрюмым взглядом исподлобья.

– Веил’ди Сиенна подобрала какого-то бродягу-полукровку, – принялся объяснять Сальран. – Его надобно отмыть и переодеть. Твоя задача проследить, чтобы он ничего не натворил. Понял?

– Вы говорите о нём? – уточнил раб, указывая на замотанную в плащ фигуру, околачивающуюся возле паланкина хозяйки.

– Какой ты умный, Дайвен, аж дрожь берёт! – ядовито отозвался сенешаль.

– Мне он не нравится, – хмуро буркнул охранник. – Двигается, как воин. От него могут быть проблемы.

– Я разве у тебя спрашивал о чём-то⁈ – зарычал Сальран. – Делай, что сказано!

– Да, простите, господин. Сей же час исполню.

Мускулистый раб направился к бродяге, и чем ближе он подходил, тем меньше ему нравился этот новоприбывший. Когда же Дайвен посмотрел в глаза чужаку, то и вовсе едва сдержался, чтоб не схватиться за дубинку. Такого взгляда охранник не встречал даже у кураторов, которые наставляли молодых невольников в дисциплинариях. А ведь большинство из них были опытными воинами…

В янтарных очах полукровки читалось полнейшее презрение к жизни. Совершенно очевидно: в прошлом он убивал так много и так часто, что это не могло не оставить своего отпечатка. И если б мнение прислужника имело хоть какой-нибудь вес, то он бы немедля прогнал такого гостя прочь.

Однако подобных привилегий Дайвену никто не даровал. Его дело было бесхитростным – просто охранять дом своих хозяев. А разве кому-то придёт в голову спрашивать, о чём думает сторожевой пёс?

– Следуй за мной, – пророкотал здоровяк, до побелевших костяшек стискивая дубинку на поясе.

Раб ожидал возникновения проблем с этим бродягой сразу же. Однако полукровка безропотно исполнил, что ему было велено. Он пошёл за Дайвеном, и вместе они обогнули всё поместье, добравшись до общих купален. Их специально располагали вдали от господских покоев, дабы низшие создания не оскорбляли взгляды истинных граждан своими обнажёнными телами.

По вечерам, после проведённого в трудах дня, рабы выстраивались здесь в очереди. Все они приходили окунуться в большую чашу с мутноватой водой, куда по выложенному мелкой плиткой желобу с тихим плеском стекал небольшой ручеёк. Но сейчас тут усердно соскребали со своей кожи грязь всего полдюжины прислужников поместья – двое мужчин и четыре женщины.

– Лира, Милия, госпожа приказала вычистить этого бродягу, – произнёс здоровяк.

– А ты сам не желаешь омыться, Дайвен? – проказливо глянула на него одна из молодых женщин. – Разве тебе не жарко в своём доспехе? Я бы растёрла твои натруженные мускулы.

– А я бы с удовольствием в этом помогла, – хихикнула соседка.

Плечистый раб нахмурился, вызвав у всех представительниц противоположного пола озорные улыбки.

– Если б вас услышала веил’ди Сиенна, то приказала бы выпороть на позорной колоде, – неприветливо пробурчал Дайвен.

– Ох, ну как можно всегда оставаться таким серьёзным? – иронично закатила глаза одна из женщин. – Ладно уж, давай сюда своего спутника.

– Раздевайся и полезай, – ткнул пальцем в каменную купель охранник.

Бродяга вновь без каких-либо возражений подчинился. Бережно опустив на землю странную коробочку с ремешком, он сбросил свои покрытые пылью одеяния и перешагнул через невысокий бортик.

Рабыни, вооружившись парой морских губок, сразу же подступились к полукровке. Ничуть не стесняясь ни своей, ни чужой наготы, они споро взялись за дело. В воздухе повис слегка горьковатый запах мыльного корня и белой глины.

– Ты видела когда-нибудь столько шрамов, Лира? – с придыханием спросила одна из женщин, растирая по спине незнакомца жидкую пену.

– Нет, Милия, ни в жизнь! – отозвалась товарка. – Интересно, где же этому бедолаге так досталось?

– На войне, – разлепил вдруг губы полукровка.

– О-о, а мы-то уж думали, будто ты немой! – дружно удивились рабыни.

– Не… ваш? – не понял чужак.

– Глупенький, «немой» – это значит, что говорить не умеешь, – с лёгкой насмешкой пояснила одна из женщин, словно растолковывая ребёнку.

– Спасибо. Я запомнить, – серьёзно кивнул бродяга.

Его ужасное произношение вновь заставило рабынь захихикать.

– А у тебя есть имя? Откуда ты? – заинтересованно спросила Милия, не переставая скрести губкой кожу полукровки.

– Я Риз. Плыть из Элдрима.

– Ух ты! Из-за океана⁈ – удивилась Лира, и остальные рабы в купели тоже навострили уши, заинтересовавшись незнакомцем.

– А правда, что вы там у себя селитесь в норах и пожираете земляных мышей да жуков? – вклинился в беседу один из мужчин.

– Нет, мы жить в дома, – ровным тоном поведал Риз.

– Да ну? Может, ещё скажешь, что у вас и города есть? – недоверчиво вскинул бровь прислужник.

– Боги, Ванам, из твоего рта иной раз такие глупости сыплются! – рассмеялась Милия. – А что, по-твоему, Элдрим, дуралей, если не город?

– А то я знаю, что они там за океаном называют городами! – огрызнулся посрамлённый раб. – И вообще, если сама такая умная…

– Риз, а твой Элдрим похож на Блейвенде? – принялась допытываться Лира, игнорируя зарождающуюся перепалку.

– Он совсем не так красиво, – покачал головой полукровка.

– А то ж! Столица – это настоящая жемчужина! Лучший из городов! – гордо расправила плечи рабыня, будто сама приложила руку к масштабной стройке.

– Госпожа Сиенна ждёт, хватит болтать! – раздражённо проворчал Дайвен.

Женщины дружно фыркнули, но разговоры прекратили. И к тому моменту, когда со стороны поместья прибежал прислужник со стопкой свежей одежды, чужак буквально скрипел от чистоты, как фарфоровое блюдце.

Дайвен, дождавшись пока Риз облачится в простую, но качественную льняную тунику, повёл его к поместью. И всё это время ладонь раба покоилась на дубинке.

– Ну наконец-то, недотёпа! – встретил их сенешаль у самого крыльца. – Где ты так долго копался? Я поручил тебе просто вымыть этого бродягу! Веил’ди Сиенна уже справлялась о полукровке!

– Мы прибыли сразу, как только принесли одежды, – пояснил Дайвен.

– Ты мне поогрызайся ещё, задница бычья! Давно палок не получал⁈ – не уступил собеседник. – Быстро оба за мной!

Сальран с места взял высокий темп, и чуть ли не бегом поспешил внутрь роскошного дома госпожи. Дайвен по пути косился на полукровку, желая оценить, какое впечатление на этого варвара произведёт благородное великолепие поместья Дем. Наверняка ведь он даже не подозревал в своём Элдриме о существование такой красоты. Однако Риз, казалась, не замечал окружающего богатства.

Его пустые янтарные глаза с абсолютным безразличием скользили по безупречным скульптурам, на которых руки искусных мастеров воплотили не только кружева, складки одежды и анатомическую точность, но даже поры на коже и ресницы.

Ажурные каменные ширмы, создающие на отполированном полу сложные, постоянно меняющиеся узоры, галереи с рядами идеально симметричных арок, восхитительные перламутровые мозаики, легчайшие портьеры из такого тонкого шёлка, что он на свету переливался радугой. Ничто не смогло вызвать хотя бы тень удивления на лице чужака.

– Моя госпожа, я привёл его, – вошёл в один из залитых светом залов сенешаль, сгибаясь пополам уже на пороге.

– Прекрасно. Благодарю, Сальран. Ступай.

Смотритель поместья чуть помешкал, но потом всё же удалился, не дерзнув ничего говорить. А вот Дайвен остался.

– Тебе что, нужно особое распоряжение? – наградила Сиенна раба тяжёлым взглядом.

– Моя госпожа, этот человек может быть опасным, – пробубнил здоровяк.

– И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей защите⁈ – повысила голос алавийка, и в её ладони угрожающим огоньком засияло колдовское плетение.

– Молю простить мою дерзость, веил’ди, я всего лишь хотел…

– Пошёл вон, – жёстко прервала его темноликая.

Раб заметно побледнел, низко-низко поклонился и практически бегом покинул зал.

– Иногда я думаю, что отец был прав, насчет обслуги, – как бы между делом произнесла Сиенна. – Держать их нужно исключительно в строгости, иначе теряют понимание граней дозволенного.

– Мой отец говорить точно так же, – грустно ухмыльнулся полукровка.

– И что же с ним стало, Риз? – осведомилась алавийка, хотя уже и сама всё поняла по улыбке собеседника.

– Он умереть, веил’ди, – без экивоков ответил полукровка.

– Мой тоже… – прошептала себе под нос Сиенна.

– Простить, госпожа, я не слышать, ваш слова…

– Скажи мне, ты озарённый? – Резко перевела тему хозяйка поместья. – Когда я сформировала конструкт, твой взгляд обратился к моей руке раньше, чем я закончила заклинание. Значит, ты видел, как я сплетаю истинные слоги?

– Да, веил’ди. Я вижу магия и неплохо разбираться в теория.

Это смелое заявление немного повеселило Сиенну. Об уровне знаний гряжнорожденных со Старого континента она была хорошо наслышана.

– Всё понято. Сыграй мне на своей коробочке, – попросила темноликая. – Что это за инструмент? Как он называется? На таких играют у тебя на родине?

– Это называться калимба, – поделился менестрель. – Мне помогать её делать другой люди, который быть в неволе кьерров.

– Кьерров? – округлила глаза алавийка. – Ты точно хотел произнести это слово? Подземные падальщики, чудовища, белокожие дьяволы?

– Да, госпожа, я всё верно сказать, – подтвердил бродяга.

– И ты томился у них в заточении? – вскинула бровь Сиенна.

– Всё так, – снова кивнул полукровка.

– Какую всё-таки насыщенную жизнь ты прожил, Риз, – задумчиво постучала отточенным ноготком по лакированному подлокотнику дивана алавийка. – Когда-нибудь ты обязательно поведаешь мне свою историю. Ну а пока, я хочу, чтобы ты показал, что ещё умеет твоя калимба.

– Как вам угодно, веил’ди.

Полукровка снял с плеча ремешок с необычным инструментом, и заиграл бодрую и весёлую мелодию. Контраст между этой жизнерадостной музыкой и буквально окаменевшей физиономией менестреля был так разителен, что Сиенна едва не прыснула со смеху. Но темноликая умела владеть собой. Она слушала с непроницаемым лицом. Однако всё же её показная невозмутимость дала трещину. С огромным стыдом женщина осознала, что непроизвольно подёргивает ногой в такт мелодии.

Полукровка, будто бы уловив состояние слушательницы, не стал останавливаться, доиграв одно произведение. Практически сразу из-под его пальцев полилось новое, на сей раз более тягучее и торжественное, но оттого ничуть не менее приятное. И Сиенна попросту не нашла в себе сил, чтобы остановить менестреля.

Она вполне могла слушать этого бродягу хоть до самого заката. Но тут вдруг атмосферу спокойствия и умиротворения разрушило появление нового действующего лица.

– Мама, я думал, что двуногий скот посходил с ума, но они сказали правду! Ты действительно привела в дом какого-то проходимца!

На пороге зала возник возмущенный молодой альвэ, которому, судя по оливковому цвету кожи, не было ещё и тридцати вёсен.

– И имею на это полное право, Хаасил, – в том же тоне откликнулась Сиенна. – Если ты не забыл, сын мой, то именно я исполняю обязанности главы клана Дем.

– Но мы оба знаем, что он в конечном итоге достанется дяде Калаару, – с какой-то обидой выпалил визитёр.

– Пускай забирает поскорее, я ни капли не расстроюсь, – фыркнула темноликая.

Алавииец раздражённо раздул ноздри, но не придумал, что ответить. Этой заминкой хозяйка дома и воспользовалась.

– Идём, Хаасил, я хочу посмотреть, как далеко ты продвинулся в изучении Vliegstaal Skole за минувший год, – безапелляционно произнесла Сиенна и, не дожидаясь реакции, направилась к выходу.

Полукровка без понуканий двинулся следом, и молодой альвэ, непрестанно закатывая глаза и фыркая что-то себе под нос, пошёл за ними.

Довольно скоро они прибыли во внутренний двор, где в самом центре был отсыпан идеально ровный круг из плотно утрамбованной смеси песка с речной галькой. Достаточно мягкой, чтобы смягчить падение, но вместе с тем и достаточно прочной, чтобы подошвы в ней не утопали.

По краям площадки высились несколько деревянных манекенов, предназначенных для отработки ударов, а чуть поодаль имелся небольшой навес, под которым хранилось учебное оружие.

– Я что, буду сражаться с этим? – брезгливо сморщил нос Хаасил, указывая на полукровку.

– Да, сын мой. Ты же сам говорил, что тебе нужен оппонент для тренировок, – невозмутимо пожала плечами Сиенна.

– Но я думал, ты найдёшь кого-нибудь из истинных граждан! Разве Неесен из клана Тес не может составить мне компанию в учебных поединках?

– К сожалению, он уже нашёл себе товарища, – едва заметно улыбнулась алавийка. – Поэтому, чтобы не отставать, тебе придётся довольствоваться тем, что есть.

– Тогда я изобью этого отвратительного смеска до полусмерти прямо на твоих глазах! – зло пообещал Хаасил.

– Поступай, как знаешь. Я уже объяснила Ризу, что от него потребуется. И он согласился.

– Пускай тогда молится своим ублюдочным богам, если они у него есть! – сплюнул темноликий и решительно шагнул к навесу с оружием.

Там он взял деревянный самзир, обтянутый бычьей кожей, и несколько раз взмахнул им.

– Ну? я долго буду ждать тебя, страшилище⁈ Или ты уже остолбенел от страха, трусливая тварь?

Бродяга покосился на хозяйку поместья, и та коротко ему кивнула.

– Не забывай, что это учебный поединок. Я не хочу, чтобы ты навредил моему сыну, – зачем-то предупредила Сиенна.

– Я понимать, госпожа. Не волнуйтесь, – тихо проговорил полукровка.

Он стянул через плечо ремешок с калимбой и тоже отправился выбирать оружие. Эта подготовка не могла не привлечь внимание прислужников. И проходящие мимо рабы любопытно замирали, откладывая заботы.

– Чего встали⁈ – прикрикнула на них Сиенна. – Хотите, чтобы я позвала Сальрана, и он вам напомнил, как в этом доме поступают с ленивыми и нерасторопными⁈

– Брось, мама, пускай поглазеют! – весело возразил ей Хаасил. – Им же тоже интересно, как долго продержится этот уродский увалень, прежде чем я раскрою ему череп!

Алавийка уже набрала в грудь воздуха, чтобы призвать сына быть взрослее и не проявлять чрезмерной жестокости. В конце концов, они цивилизованные граждане Капитулата, а не какие-то варвары. Но потом Сиенна встретилась взглядами с Ризом, который уже успел вооружиться учебным мечом. Темноликой почему-то стало неспокойно. Она так ничего и не сказала.

– Постарайся не сдохнуть от первого же удара, – осклабился молодой альвэ, расслабленно приближаясь к сопернику и поигрывая деревянным самзиром. – А то я, знаешь ли, не люблю тянуть время.

Хаасил нарочно двигался так, чтобы усыпить бдительность оппонента. И когда ему показалось, что тот купился, то сразу же атаковал. Обтянутая кожей плоскость орудия со свистом устремилась обожжённому бродяге прямо в висок. Алавиец уже рефлекторно напряг предплечье, предвкушая, как его деревянный клинок с глухим стуком столкнётся с головой самонадеянного полукровки, и как пойдет вибрация по рукояти.

Но тут проклятый смесок вдруг необычайно проворно поднырнул под летящий самзир! Хаасил, не ожидавший подобной прыти от соперника, сразу же понял свою ошибку. Он ведь полностью открыт с правой стороны для удара по корпусу! Как же позорно будет получить по рёбрам от какого-то вонючего полукровки в первые же мгновения боя!

Молодой альвэ даже безотчётно зажмурился. Пускай на жалкий миг, но всё же. Будь здесь кто-нибудь из наставников по фехтованию, то наверняка бы застыдил Хаасила за подобное. Ведь любого воина учат, в первую очередь, не моргать, когда перед его лицом мелькает оружие. Но сейчас внутри темноликого всё сжалось в ожидании вспышки боли. Однако её не последовало…

– Пожалуйста, быть внимательней, веил’ди, – безэмоционально проговорил смесок, сохраняя почтительную дистанцию. – В следующий раз я не стать сдерживаться.

– Ах ты, мр-разь! – зарычал алавиец, ощущая, как ярость застилает взор.

Ну что ж, этот вшивый бродяга сам напросился! Теперь-то Хаасил займётся им всерьёз…

Глава 14

Хаасил прекрасно осознавал свои преимущества. В силу одной лишь физиологии и чистоты крови он был гораздо быстрее, чем смесок. К тому же, молодой представитель клана Дем имел определённые успехи в обучении фехтованию. В академии среди сверстников своего набора, он прослыл пускай и не лучшим, но одним из самых выдающихся поединщиков. Поэтому темноликий рассчитывал раздавить нахальную тварь быстро и решительно.

Алавиец ринулся вперёд. Его деревянный самзир выписывал замысловатые фигуры, отвлекая внимание соперника и маскируя истинные намерения. Удар в плечо! Раздался стук. Проклятый бродяга успел выставить блок. Колющий выпад! Мимо. Оппонент играючи уклонился. Попытка подцепить ногу полукровки, а затем поразить того прямо в горло! Опять провал! Смесок без труда избежал атаки.

Хаасил обрушился на соперника со всей доступной ему яростью. Применил все знания, которые успел получить. Темноликий вязал из отдельных фехтовальных приёмов непрерывный рисунок, чтобы заставить обожжённого бродягу лихорадочно искать пятый угол на утоптанной круглой площадке. Молодой альвэ наступал, теснил и давил. Но никак не мог достать своим учебным оружием до тела оппонента. И это сильно его злило.

Что за вздор⁈ Почему⁈

Смесок с удивительным ледяным спокойствием выдерживал натиск старшего сына Сиенны. Его пустые глаза, казалось, смотрели даже не на Хаасила, а куда-то сквозь него. Зрачки бродяги практически не двигались. Он будто считывал намерения темноликого ещё до того, как тот начинал очередную атаку.

Злость и гнев алавийца постепенно сменялись недоумением. Та лёгкость, с которой полукровка избегал его выпадов, внушала тревогу. Но куда больше опасений вызывал тот факт, что соперник пока ещё ни разу не ударил в ответ.

И вот уже замешательство уступает место сильному волнению. Вокруг тренировочной площадки собралось почти два десятка рабов, которые наблюдали за тщетными попытками своего молодого господина одолеть какого-то скота. Но гораздо позорнее, что за поединком следила мать!

Зарычав от бессилия, Хаасил принялся с утроенной силой размахивать самзиром. В какой-то момент он слишком увлёкся, позабыв о том, что и оппонент тоже может атаковать. Поэтому алавиец неосторожно вытянулся в особо длинном выпаде.

В первое мгновение отпрыск Сиенны даже не понял, что произошло. Его просто что-то ткнуло в руку. Прямо в мышцу на четыре пальца повыше сгиба локтя. Забавно, но он совсем не почувствовал боли. Однако конечность сразу же стала хуже слушаться, что отразилось и на скорости, и на точности ударов.

До слуха алавийца донеслись удивлённые возгласы. Похоже, момент удачной атаки бродяги удалось рассмотреть всем. Всем, кроме него…

– Ублюдок! – прошипел сквозь зубы Хаасил. – Ты заплатишь мне за это!

Полукровка разлепил губы, собираясь что-то сказать, и в тот же миг темноликий рванулся вперёд, замахиваясь учебным оружием. Но голодранец словно и это предвидел. Он отступил на половину шага и его самзир, молниеносно описав короткую дугу, чуть не залепил темноликому в скулу. Молодому альвэ пришлось совершить немыслимый кульбит, чтобы избежать тесного знакомства с деревянным мечом. Правда, со стороны это выглядело совсем безыскусно и дёргано.

Слегка потеряв равновесие, Хаасил утратил опору. Левой пяткой он чуть проскользил по песку вперёд. Опёршись на пострадавшую руку, темноликий сдавленно зашипел, но упрямо воздел себя на ноги.

Полукровка бесстрастно наблюдал за этим, не делая попыток атаковать. И унизительная снисходительность от такого червя разъедала гордость Хаасила сильнее, чем соль точит свежую рану. Как же парень в этот миг ненавидел своего соперника! Он бы отдал всё, чтобы увидеть болезненное удивление на мерзкой обожжённой морде!

– Вы очень быстро, веил’ди, но ваш приготовление к атаке слишком явный, – будто в издёвку проговорил бродяга.

У темноликого перехватило дыхание от возмущения. Да кем себя возомнил этот ублюдок⁈ Он считает, что имеет право поучать его, истинного гражданина и члена доблестного клана Дем⁈ Заносчивая тварь!

– Достаточно! – голос матери донёсся до молодого альвэ, словно сквозь водяную толщу.

Но алавиец не собирался слушать. Ослеплённый яростью Хаасил ринулся на оппонента, позабыв обо всех наставлениях и правилах. Он сделал излишне широкий замах, чтобы уж точно размозжить череп проклятому смеску.

Но бродяга не стал даже уклоняться. Напротив, он шагнул навстречу. Его стопа подобно барханной змее скользнула по песку и подсекла ногу алавийца. И сразу же в корпус впечаталось чужое плечо. Не успев окончить атаку, темноликий рухнул на спину, выронив учебный клинок. И прежде, чем у молодого представителя клана Дем зрение прояснилось от тряски, у горла оказалось деревянное острие самзира.

– Я сказала, довольно! – громом прокатился по внутреннему двору крик Сиенны.

Хаасил поднял взор на соперника и увидел всё ту же ненавистную мину, не выражающую ни капли эмоций. Полукровка убрал оружие и спокойно отправился к навесу, чтобы вернуть тренировочный снаряд на место.

Алавиец медленно поднялся с земли и вдруг заметил, как на него глазеют рабы. Каарнвадер всемогущий, какое же унижение…

– Чего вылупились, выродки⁈ Уже справились с дневной работой⁈ – закричал им молодой господин. – Прочь отсюда, бездельники бесполезные, пока я не приказал вас высечь!

Рабы прыснули в стороны, как стайка испуганных рыбёшек. Мгновение – и двор обезлюдел. Тут остался только Хаасил, его мать и гнусный подлый смесок…

– Я требую, чтобы ему всыпали плетей! – эмоционально ткнул пальцем темноликий в сторону полукровки. – Он посмел поднять руку на истинного гражданина!

– Он сделал ровно то, что ему было велено, – холодно отозвалась Сиенна. – А вот ты, сын мой, позволил горячности взять верх над разумом. Мне печально видеть твои столь скромные успехи. Тебе надлежит упражняться усерднее. И Риз в этом поможет. А пока – ступай.

Хаасил онемел, услыхав от матери подобные речи. Он несколько раз открыл и закрыл рот, после чего умчался стрелой, не удосужившись даже поднять выроненный самзир. Возвращать его под навес пришлось Ризу.

Сиенна следила за менестрелем с нескрываемым аналитическим интересом. Тайна прошлого этого бедолаги стала вдруг для неё ещё более привлекательной.

– Говоришь, смог бы простоять в поединке «какое-то время?» – сложила руки на груди алавийка.

– Я иметь в виду с опытным мечником, госпожа, – ровно проговорил полукровка.

– Мне почудилось в твоём ужасном произношении, или ты посмел назвать моего сына неумёхой? – медленно приподняла бровь Сиенна.

– Только хотеть сказать, что его талант нуждается в огранка, веил’ди, – тактично ответил Риз.

– Не ожидала от тебя такой поэтичности, – фыркнула хозяйка поместья. – Ладно, ступай пока к Сальрану. Он найдёт тебе работу. У нас, знаешь ли, в доме не принято сидеть без дела. А на закате загляни ко мне. Я хочу ещё послушать твои занятные мелодии.

* * *

– Моя госпожа, вы звали меня? – почтительно склонился сенешаль, переступая порог рабочей обители хозяйки.

– Да, Сальран, я хотела узнать, всё ли ты подготовил к моей предстоящей поездке?

– Вы о посещении торжества клана Ама на следующей седмице? – уточнил раб.

– Именно.

– Ну разумеется! Наряды уже доставлены, подарки подготовлены, ткани паланкинов вычищены, благовония и принадле…

– Я поняла, Сальран, хватит, – прервала его алавийка. – А скажи мне, как себя ведёт менестрель? Прошло уже почти две луны, как он живёт в моём поместье. Поделись, много ли он принёс проблем?

– Риз? Признаться, веил’ди, я не припомню, чтобы с ним возникали затруднения. Поперву, конечно, цеплялись с охранниками. Особенно сильно новенького Дайвен невзлюбил. Ходил за ним попятам целыми днями, желая в чём-либо уличить. Но потом и он сдался.

– Хорошо-хорошо… тогда пригласи его ко мне, как встретишь, – удовлетворённо кивнула Сиенна.

– Риза? – вопросительно поднял лицо сенешаль.

– Ну уж точно не Дайвена, – наградила госпожа раба крайне выразительным взглядом.

– Понял, веил’ди! Я сейчас же разыщу его!

Сальран умчался, но не успела хозяйка прочесть и одной страницы из отчёта по расходам поместья, как полукровка объявился на пороге.

– Госпожа, мне сказали, что вы искали меня, – старательно проговорил он.

– Твой Дюненталь стал звучать гораздо приятнее, Риз, – отметила темноликая. – Ты быстро учишься.

– Лишь благодаря этому мне удавалось выживать, веил’ди, – безразлично пожал плечами визитёр.

Сиенна ничего на это не ответила, а встала из-за стола и вышла на залитую солнцем галерею. Полукровка последовал за ней. Вскоре их путь окончился у изящной резной дверцы, в которую алавийка вежливо постучала.

Дверца отворилась, и за ней показалась смуглая мордашка совсем молоденькой альвэ, ростом не дотягивающей взрослым и до груди. Ей было всего десять лет, что по меркам истинных граждан считалось едва ли не младенчеством.

– Ой, мама? Риз? А что вы тут делаете? – округлила жёлтые глазёнки девочка, а потом обрадовалась. – Неужели мы сейчас будем слушать музыку?

– Нет, Лиидна, вообще-то, сегодня ты сама хотела порадовать Риза, помнишь? – с нажимом произнесла Сиенна.

– А? Я? Ох, точно! – всплеснула руками девчушка. – Мама, можно Риз зайдёт?

Темноликая дама неодобрительно прищурилась, ведь присутствие раба в господской опочивальне всегда считалось крайне нежелательным. Туда дозволялось входить лишь строго обученным и вышколенным прислужникам, которые уж точно ничего не испортят своими руками. И, как правило, список таких кандидатур в каждом доме истинных граждан был исчерпывающим и коротким.

Но всё же алавийка отказывать дочери не стала. Их народ до определённого возраста боготворил детей. Это потом им предстоит жестокая и беспринципная борьба в чрезмерно педантичном и консервативном обществе. А до той поры они будут окружены заботой и всеобщей трепетной любовью.

Получив разрешение, Лиидна счастливо пискнула и потянула менестреля за руку.

– Риз, не подглядывай, мне надо кое-что подготовить! – объявила девчушка.

Полукровка покорно отвернулся. Послышался стук створок платяного шкафа, а затем шорох ткани.

– Всё, готово! – оповестила юная алавийка, сияя счастливой улыбкой.

– Что это? – глухо спросил менестрель, воззрившись на одеяния, которые держала в руках хозяйская дочка.

– Это называется «столла», – пояснила Лиидна. – Носится в ветреную, либо очень жаркую погоду. Хорошо защищает от солнцепёка. Правда, для этого она должна быть белого цвета, а не чёрной. Но ты же знаешь, светлые тона в одежде за пределами поместья разрешается носить только истинным гражданам. Но зато, посмотри, как её украсили!

Дочка Сиенны тряхнула удлинённым одеянием, и десятки пришитых к нему позолоченных пряжек задорно звякнули.

– Да, выглядит очень красиво, молодая госпожа, – дёрнулись краешки губ Риза.

Он всегда, когда общался с Лиидной, изображал вот такую едва заметную улыбку. Кажется, это был абсолютный предел его эмоциональных проявлений.

– Ну тогда, может, ты её примеришь? – иронично фыркнула Сиенна.

– Я? – озадаченно выдохнул полукровка.

Хозяйка поместья готова была поклясться, что на лице менестреля мелькнула тень искреннего изумления! Совсем мимолётная, но всё же.

– А ты здесь видишь кого-то другого? – проворчала алавийка. – Моя дочь делает тебе подарок, если ты ещё не понял!

– Ах, простите меня, веил’ди. И вы, госпожа Лиидна. Я и подумать не мог, что это великолепие предназначается мне. Для меня огромная честь владеть таким…

Риз с полупоклоном взял из рук девочки столлу и принялся надевать её прямо поверх повседневной туники.

– Как складно стал говорить наш Риз, правда, дочь? – хмыкнула Сиенна. – Трудно поверить, что всего две луны назад он не мог связать и двух слов без ошибок.

– Да, мама, Риз большой молодец! Может, он ещё и петь начнёт на нашем языке?

– Посмотрим, моя дорогая. Всё это будет зависеть от самого Риза. Но он ведь быстро учится, не правда ли? – криво ухмыльнулась темноликая.

– Если вы пожелаете, веил’ди, – буркнул полукровка, застёгивая на себе массивный украшенный пояс.

– Ой, Риз, столла тебе очень идёт! – по-детски радостно захлопала в ладоши Лиидна, когда менестрель облачился в подаренный наряд. – Ты выглядишь в ней мужественно и загадочно! Тебе нравится?

– Очень, юная госпожа, – прикрыл веки беженец, легко улыбаясь. – Я всегда теперь буду носить её.

– Здорово! Я рада! Хи-хи, хотя было бы неплохо, чтоб ты её иногда стирал, хи-хи-хи…

– Непременно, – серьёзно кивнул полукровка, ничем не показав, что понял шутку.

– Что ж, Лиидна, ты преподнесла свой дар, как и хотела, но теперь Риза ждёт работа. Тебе, дочь моя, наверняка, тоже есть, чем заняться. Например, ты мне ещё на прошлой седмице обещала прочитать и обсудить со мной Эпос о Первом огне.

– Да, мама, я как раз этим и была занята до твоего прихода, – моментально погрустнела девочка.

– Тогда не смею больше отвлекать, моя дорогая.

– Мам?

– Что?

– А Риз сегодня нам сыграет? – состроила просительную мордашку Лиидна.

– Возможно, но не раньше, чем на закате, – строго произнесла мать. – Ты знаешь, что развлечения не должны мешать остальным делам.

– Ура, спасибо! – обрадовалась девочка. – Тогда до вечера!

Сиенна покинула покои дочери, и полукровка вышел за ней.

– Тебе действительно понравился подарок? – спросила хозяйка поместья.

– Да, веил’ди. Но если быть откровенным, то я не понимаю, чем его заслужил.

– Чистота детских душ часто толкает их на совершение добрых поступков, – философски изрекла алавийка. – Лиидне хотелось увидеть твою радость.

– Это необычно… – невпопад ответил менестрель.

– Риз, скажи, нравится ли тебе жить в моём доме? – круто перевела тему Сиенна. – Сытно ли обедаешь?

– Разумеется, госпожа. Ваше гостеприимство и доброта спасли мне жизнь, – не стал отрицать полукровка.

– Быть может, к тебе кто-то относится несправедливо?

– Нет, веил’ди, ничего подобного, – помотал головой беженец.

– Ты бы хотел и дальше оставаться под моей крышей? – покосилась темноликая на собеседника.

– Только если вам это не в тягость, госпожа.

– Вообще-то нет. Мой клан достаточно богат и влиятелен, чтобы прокормить ещё один голодный рот, – не удержалась алавийка от лёгкой подначки. – Однако я хотела затронуть другой вопрос. А именно твой правовой статус. Ты живёшь здесь, но не связан никакими обязательствами с кланом Дем. Твоё нахождение на землях Капитулата по-прежнему незаконно. И существует только один способ это изменить.

– Какой, веил’ди?

– Ты должен вступить под сень моего дома как неотъемлемая его часть.

– Стать рабом? – ровным тоном осведомился Риз.

И отчего-то Сиенне показалось, что из его уст это прозвучало, как ругательство. Впрочем, чему удивляться? И так ясно, что у себя на родине Риз был кем-то видным. Воином, а может и кем-то вроде дворянина. И подобное падение статуса им наверняка воспринимается излишне болезненно.