Текст книги "Реквием забвения (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Риз! Ризант! Ты слышишь? Это мы, открой! – бахнул кулаком об косяк Лиас.

Мелодия прервалась. Некоторое время ничего не происходило. Исла даже успела подумать, что Наставник не собирается выходить. Но потом дверь вдруг отворилась. Визитёры затаили дыхание, ожидая увидеть лишь сгорбленную фигуру, придавленную тяжестью потери и траура. Бледную тень от знакомого им человека, отравленного горем и чёрной меланхолией.

Но нет. Взгляд господина нор Адамастро отличался поразительной ясностью и глубиной. В нём читалось спокойное, почти безразличное осознание нечто такого, что скрыто от понимания остальных. Словно бы на экселенса Ризанта снизошло какое-то внутреннее озарение. И хоть лик его действительно был обезображен страшным ожогом, сам Наставник носил увечье без смущения или жалости к себе. Осанка его осталась прямой и уверенной.

Ни один мускул не дрогнул на лице главы рода Адамастро, когда взгляды гостей невольно задержались на жуткой отметине. Поразительно, но это новообретённый изъян, расползшийся ото лба и до самых губ, будто придавал экселенсу Ризанту не поддающегося описанию мрачного величия.

– Лиас? Исла? Гимран? Я знал, что рано или поздно вы приедете, – легко улыбнулся Риз. – Рад вас видеть, прошу, заходите.

Троица Безликих осторожно вошла в лабораторию Наставника, любопытно озираясь. И здесь вновь их ожидания разошлись с реальностью. Они-то предполагали, тут будет царить несусветный бардак и хаос. Но на деле оказалось, что просторное помещение содержалось в безукоризненном порядке.

У стен стояли музыкальные инструменты Ризанта – металлофоны и челеста. В дальнем углу на широком столе издавали ритмичные пощёлкивания механические маятники. Над вставленными в специальные пазы кровавыми алмазами крутились проекции каких-то плетений. Колбы со снадобьями и зельями булькали над масляными горелками, а рядом с ними хитроумные клепсидры и песочные часы отмеряли нужное время.

Что бы там не говорила милария Илисия, какого бы мнения не придерживался Лиас, но Наставник совсем не походил на сумасшедшего. Полночь могла не задумываясь припомнить с десяток ситуаций, когда экселенс Ризант произносил немыслимые вещи или строил планы, кажущиеся невероятными. Например, захват Перстов, покорение Элдрима, уничтожение кардиналов Капитулата, снятие осады с Клесдена и Арнфальда. А ведь всё это происходило прямо на глазах Ислы.

Озарённая невольно вспомнила день, когда Наставник сухо перечислял все свои подвиги Корвусу Золотому глазу. А ведь и правда… нор Адамастро только и слышал от людей «такого не может быть», «невозможно», «это противоречит законам природы». Но лишь загадочно улыбался, продолжая гнуть свою линию. Он посмеивался над всеми скептиками и просто делал. Делал то, что ломало старые общепризнанные рамки и ввергало тысячи мудрейших умов в смятение.

Да взять хотя бы их мгновенное перемещение на северные окраины Старого континента! Как это удалось экселенсу Ризанту? Исла не понимала по сей день. Так может и в своём стремлении воскресить супругу Наставник не потерял рассудок? Просто его светлый ум видит нечто такое, что сокрыто от взглядов остальных смертных…

– Ризант, я прошу тебя, вернись в Арнфальд! – взял с места в карьер Лиас.

– Нет, – невозмутимо отказал Риз.

От такого простого, но в то же время безапелляционного ответа у лжепатриарха брови полезли на лоб.

– То есть как? Как ты можешь бросить всё, что мы создали… всё, что ТЫ создал⁈ – начал стремительно закипать монарх.

Экселенс Ризант по-отечески добро посмотрел на своего соратника и снисходительно улыбнулся. Надо же… а Наставник изменился. Раньше б он непременно поставил на место любого, кто посмел бы его в чём-либо упрекать. А сейчас глава рода Адамастро вёл себя как мудрый взрослый, к которому примчались со своими жалобами соседские детишки.

Что ж, Полночь и не мечтала, что этот разговор выйдет лёгким…

Глава 3

Беседа с Наставником не задалась с самого начала. Лиас занял наступательную позицию и непрестанно давил на чувство долга экселенса Ризанта. Сыпал упрёками, припоминал писанные и неписанные законы, пытался сыграть на честолюбии, да и много чего ещё. Иначе говоря – всячески подталкивал хозяина поместья к возвращению.

Но никакие аргументы не могли поколебать стальной уверенности главы рода Адамастро. Он лишь отрицательно качал головой, продолжая смотреть на своих помощников, словно на несмышлёных малышей, требующих достать им с неба луну.

В какой-то момент не выдержал уже и нор Лангранс. Он ринулся с жаром доказывать экселенсу Ризанту, что без него невозможно само существования братства Безликих.

– Наставник… почему вы отказываете? Разве не понимаете, что без вас мы все обречены! Ваши последователи, ваши ученики, ваши братья! Вы нужны нам! Прошу, не оставляйте нас…

– Гимран, услышь меня. Маэстро не стало, и никто не в силах этого изменить, даже я, – без намёка на улыбку изрёк хозяин лаборатории. – Я перерос эту личину. Она душит меня. Как ты не сможешь влезть в свои детские одежды, так и мне не удастся больше спрятаться за стальной маской.

– Но как же… я не понимаю, мой экселенс… почему так… – понуро опустил голову Шёпот.

– Всё просто, мои друзья. Я с самого начала твердил вам: наступит момент, когда наши пути разойдутся. Да, я не ждал, что это случится так скоро. Однако я дал вам всё, чтобы вы могли двигаться дальше. Но уже без меня. Вы истинные хозяева этой земли. Только вам решать, к какому будущему вы её поведёте. У вас отныне есть сила, чтобы дать отпор любому врагу. Есть источники дохода, чтобы строить своё идеальное общество. Есть верные братья, готовые жертвовать собой ради общей цели. Забудьте меня. Я больше не нужен вам. У меня иное предназначение…

– Если я объявлю о подготовке к масштабной войне на территориях Капитулата, тогда ты вернёшься? – угрюмо буркнул Лиас.

– Нет, – всё с той же непоколебимостью заявил Ризант.

– Да верно Абиссалия пожрала твой разум! Я уже не знаю, что тебе ещё предложить! Исла, чего ты стоишь, как воды в рот набрала⁈ Скажи этому упрямцу что-нибудь! Может, хоть твои речи его разубедят!

Милария гран Мерадон шумно сглотнула слюну и напряжённо сцепила пальцы в замок. Она не надеялась, что сумеет изменить решение, принятое экселенсем нор Адамастро. Поэтому…

– Я верю, Наставник, что у вас всё получится, – произнесла она.

– ЧЕГО-О⁈ – в один голос прокричали Лиас и Гимран.

– Вы всегда шли к намеченной цели, невзирая на препятствия и условности. Вы прокладывали собственные тропы там, где остальные видели лишь непроходимые дебри. Вы давно стали легендой не только Южной Патриархии, но и всего Старого континента. Вы живое доказательство тому, что воля одного человека способна переломить ход истории. Так пусть же ваша следующая победа станет самой оглушительной из всех! Я ВЕРЮ, ЧТО ВЫ ПОБЕДИТЕ ДАЖЕ САМУ СМЕРТЬ, МОЙ ЭКСЕЛЕНС!

Под конец своей речи Исла расчувствовалась, и по её щеке покатилась предательская слеза. Чтобы скрыть это, она согнулась в поясе, исполняя глубокий поклон своему Наставнику.

Повисло тяжёлое молчание. В этой гробовой тишине особенно явственно раздался гулкий стук каблуков о мраморный пол. Каждый новый шаг главы дома Адамастро звучал, будто удар колокола. Ближе. Ближе. Ещё ближе. Полночь, замершая в поклоне, не видела его, но слышала, как Наставник останавливается прямо перед ней. А потом он взял её за плечи, заставил распрямиться и посмотреть ему в глаза.

– Спасибо, Исла, – негромко проговорил он. – Твоя поддержка многое для меня значит.

Экселенс Ризант привлёк к себе помощницу и заключил в объятия. Милария гран Мерадон сначала не поняла, как должна на это отреагировать. Но потом дала волю чувствам и уткнулась учителю лицом в плечо.

– Драгоровы кости, да вы оба лишились рассудка! – зло выпалил Лиас, после чего развернулся и покинул лабораторию, хлопнув на прощание дверью.

Безликие посмотрели на своего Наставника так, словно молча извинялись за поведение старшего товарища. Но глава дома Адамастро, как оказалось, вовсе не сердился.

– Когда-нибудь, Лиас поймёт меня, – изрёк он. – Но сейчас он напуган, потому что страшится идти дальше в одиночку, без моей руки.

– Кхм… мой экселенс, мы бы хотели ещё кое-что обсудить, – неуверенно выступил вперёд Шёпот.

– В этом нет нужды, Гимран. Я не держу зла ни на тебя, ни на Ислу. Вы сделали всё, что могли и даже больше. Никто бы не выстоял против такого количества алавийских милитариев. А вы сумели. Вы задержали нападающих до моего прибытия.

– Как вы поняли, что я… – удивился магистр, но милария гран Мерадон опередила его.

– Но мы не спасли ваших родных, Наставник! – почти выкрикнула она, ощущая, как вина тугой удавкой сдавливает горло.

– Если быть откровенным, то это целиком моя ошибка, – пожал плечами Ризант. – Это я неверно оценил обстановку. Бросился в атаку, оставив недобитого врага за спиной. И потому мне держать за это ответ. Вы ни в чём не виноваты. Выбросьте прошлое из головы и живите дальше. Хотелось бы мне приказать вам, но поскольку я больше не лидер братства Безликих, то могу только попросить об этом.

– Вы… вы слишком добры к нам, мой экселенс, – хрипло выдавил из себя Гимран.

– Отнюдь, – обезоруживающе улыбнулся Ризант. – Просто я привык смотреть на вещи здраво. Поверьте мне, никто бы не сделал большего. И я не могу передать словами, как я вам благодарен за это.

Озарённые стояли, не решаясь смотреть на Наставника. Столько времени прошло… столько тяжёлых мыслей. Столько бессонных ночей, проведённых в молчаливой борьбе с собственной совестью. Как же теперь стыдно. За себя. За то, что думали об экселенсе Ризанте так плохо.

– Гимран, Исла…

– Да, Наставник? – отозвался за обоих нор Лангранс.

– Не думайте обо мне. Лучше цените и оберегайте друг друга.

Безликие от этого заявления замерли, будто поражённые громом.

– Ч… что вы имеете в виду, мой экселенс? – осторожно поинтересовалась Полночь.

– Мне кажется, вы прекрасно меня поняли, – лукаво улыбнулся хозяин поместья, что в исполнении его обожжённого лица выглядело немного пугающе.

– Как вы догадались, Наставник? – посерьёзнел Гимран. – Вы знали о моих чувствах к Исле?

– Нет. Раньше мне некогда было об этом задумываться, но теперь… – Ризант с сомнением пожевал губы, словно не знал, как яснее выразить мысли. – А теперь я замечаю то, что раньше укрывалось от моего взора.

– И вы… вы видите путь, который поможет вернуть миларию Вайолу? – тихо спросила Исла.

– Яснее, чем даже вас, друзья мои, – согласно прикрыл обожжённые веки Наставник. – Ступайте. И ни о чём не тревожьтесь.

Хоть разговор и завершился на вполне позитивной ноте, но Исле почему-то было тяжело на душе. Неприятно заныла рука на перевязи. Да и Гимран захромал сильнее обычного. Интересно, услышат ли они ещё что-нибудь об экселенсе Ризанте? Хотя, что за вздор? Конечно же услышат! Этот великий человек рождает легенды и вершит историю! Правильнее будет сказать: « Когда его имя вновь окажется у всех на устах?»

* * *

Вести о гибели близкой подруги стали для Эфры гран Ларсейт настоящим ударом, надолго выбившим почву из-под ног. Первым пришло горе. Острое, до физической боли. Слезы жгли глаза, и несколько дней девушка провела, затворившись в своих покоях.

Щемящие воспоминания о доверительных беседах, о безудержном смехе, тёплой взаимной поддержке и заботе, которой они делились друг с другом. Всё это осталось ещё в тех временах, когда Вайола не носила фамилии гран Иземдор, а принадлежала роду нор Линвальд. В ту пору она стала для Эфры даже ближе сестры.

Но сквозь трепетное пламя скорби периодически пробивался мерзкий холодный росток иного чувства. В самый разгар отчаяния, когда образ погибшей подруги стоял перед ней наиболее ярко, Эфра с ужасом выудила из своего разума отвратительную и аморальную мысль: «Он теперь свободен…»

Невзирая на всё своё уродство, это осознание согрело душу аристократки. Она пыталась гнать его прочь, забыть, похоронить под тяжестью свалившегося горя. Но сей навязчивый и постыдный позыв возвращался вновь и вновь. Девушка ненавидела себя в эти мгновения. И вместе с тем радовалась смерти той, кого считала близкой подругой.

Из-за этих внутренних противоречий Эфра не могла даже заставить себя поесть. Кусок попросту не лез в горло. Все домочадцы изрядно обеспокоились её состоянием. Они приглашали целителей, но те лишь разводили руками и говорили, что от душевной хвори не существует лекарства.

Так продолжалось довольно долго. Аристократка практически не выходила из комнаты и ни с кем не разговаривала. Она успела сильно похудеть и осунуться. Однако, в конце концов, девушка поняла, что рано или поздно, но эти метания сведут её в гроб. Ей нужно увидеть Ризанта ещё хотя бы раз. Взглянуть в его янтарные глаза. Иначе она не сможет жить дальше.

Когда милария гран Ларсейт обратилась к своему мужу с просьбой отпустить её в Клесден, навестить могилу Вайолы, радость супруга не знала предела. Он был необычайно счастлив, что у его благоверной наметился хоть слабый, но всё же прогресс в борьбе с хандрой. А потому позволил ей отправляться в любой день.

И вот так, отказавшись от сопровождения родственников, Эфра покинула Зеримар. Дорога пролетела в тщетных попытках придумать благопристойный повод, дабы появиться на пороге поместья нор Адамастро. Ну и что сказать чрезмерно строгой миларии Илисии, конечно же.

Но ничего путного в голову не шло, и потому, едва достигнув города, аристократка направилась не к дому Ризанта, а к его родне – семье нор Эсим. Ещё во время проживания в Клесдене, Эфре довелось познакомиться на одном из раутов с миларией, которую ей представили как сестру Риза. Кажется, её звали Веда.

Тогда она показалась госпоже гран Ларсейт очень милой и отзывчивой девушкой, которая в силу врождённой доброты всегда готова прийти на помощь ближнему. И если всё действительно окажется так, то через неё можно осторожно узнать о состоянии главы дома Адамастро.

Эфра думала, что её появление на пороге фамилии нор Эсим будет понято как-то превратно. Однако она опасалась напрасно. Приняли её очень тепло и дружелюбно.

– Милария гран Мисхейв? Какой неожиданный сюрприз! Приятно вас видеть! – лучезарно улыбнулась ей Веда, появившись в гостиной.

– Здравствуйте, милария нор Эсим, как любезно с вашей стороны, что вы меня запомнили, – приятно удивилась гостья. – Только позвольте внести маленькое уточнение: ныне я ношу фамилию гран Ларсейт.

– Ох, извините мою оплошность, я не знала о вашем браке.

– Не беспокойтесь, милария, – постаралась Эфра придать своему голосу лёгкость.

– Осмелюсь предположить, ваш визит как-то связан с печальными событиями, постигшими дом Адамастро? – с ходу догадалась Веда.

– Вы… я…. вам нет равных в проницательности, милария, – гостья ощутила, как кровь приливает к щекам. – Простите, что явилась без предупреждения. Мне… я… я хотела узнать, как они переживают утрату. И… кхм… насколько будет уместным моё появление на могиле Вайолы… ещё раз прошу прощения…

Эфра покраснела от неловкости. Ей было ужасно неудобно обременять кого-то постороннего своими личными проблемами. Но милария нор Эсим проявила поразительное сочувствие. Поразительное – потому что они были знакомы лишь мельком. Но Веда всё равно пересела на диванчик, поближе к гостье, и ободряюще взяла её за руку.

– Эфра, если вам некомфортно идти одной, я буду рада составить компанию, – предложила аристократка, и в голосе её звучало искреннее участие.

– Вы… действительно могли бы оказать мне такую честь? – не поверила своим ушам госпожа гран Ларсейт.

– Ну разумеется. Я и сама намеревалась навестить матушку и брата в ближайшие дни. Ваше общество лишь скрасит эту поездку.

– Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой… – начала было визитёрша.

– Пустое, – отмахнулась Веда. – В такие моменты поддержка никогда не бывает лишней. Считайте, что мы уже обо всём договорились.

– Благодарю вас, – произнесла Эфра, краснея ещё сильнее. – Это невероятно благородно с вашей стороны.

– Что ж, раз уж мы достигли понимания, я попрошу собрать детей. Малышу Каю бывает одиноко и скучно одному в окружении взрослых. А Элоди и Одион помогут ему забыться за игрой и ребячеством. Извините, я ненадолго оставлю вас.

Милария нор Эсим подхватила юбки и торопливо скрылась где-то в недрах дома. Однако вернулась она довольно скоро в компании двух очаровательных детишек. Старший – донельзя серьёзный мальчик, вечно хмурящий бровки. И младшая – полная ему противоположность. Голубоглазая беззаботная девчушка, непрерывно сияющая радостной улыбкой.

– Ну вот мы и готовы! – объявила Веда, тоже успевшая сменить домашний наряд на красивое воздушное платье и лёгкую накидку. – Желаете поехать в своём экипаже, милария Эфра, или составите нам компанию?

– Милария? – мальчишка вдруг подошёл к гостье и галантно протянул ей раскрытую ладонь.

Взгляд сына Веды был так по-взрослому серьёзен и внимателен, что аристократка не смогла устоять. Она исполнила образцовый реверанс, словно находилась на патриаршем балу, и подала ребёнку руку.

– Благодарю вас, юный экселенс, я с удовольствием приму ваше приглашение, – улыбнулась Эфра.

Одион же невероятно сдержано для своих лет кивнул и невозмутимо повёл визитёршу к выходу.

– Не удивляйтесь, милария, мой мальчик, кажется, растёт тем ещё дамским угодником, – украдкой шепнула Веда. – Наверное, это у него в дядю.

– В экселенса Ризанта? – удивилась гран Ларсейт. – Мне он таким не показался…

– С возрастом, конечно, он остепенился. Но знали бы вы, сколько девичьих сердец похитил его хищный янтарный взор, – печально вздохнула госпожа нор Эсим.

– Не будет ли чрезмерно нагло с моей стороны поинтересоваться, в каком состоянии сейчас пребывает экселенс нор Адамастро? – спросила Эфра, когда они уже заняли места в экипаже.

– Простите, меня, но я даже не знаю, что сказать, – беспомощно развела руками Веда. – Брат… он изменился. Такое уже случалось однажды. Без преувеличений, но в день своего девятнадцатилетия он проснулся совсем другим человеком. Я долго ломала голову, что же с ним могло произойти, но так и не нашла ответа. Тем не менее даже тогда наша кровная связь не исчезла. Благодаря ей я всегда видела, что у него творится на душе. Но смерть Вайолы что-то сломила в нём. Теперь Ризант окончательно перестал быть собой. Я больше не способна понять его. Впрочем, заявлять, что я раньше читала его как открытую книгу тоже ошибочно. Меня до сих пор пробирает дрожь от мысли, что всё это время под маской Маэстро скрывался мой единокровный брат…

– Ваш брат… что?!! – враз охрипла Эфра от изумления.

– А вы разве не знали? – немного смутилась Веда. – Весь Клесден только об этом и говорит…

– Нет… я впервые слышу подобное… – шокировано выдохнула милария гран Ларсейт.

– Мой дядя настоящий герой Патриархии! – с небывалой гордостью заявил вдруг Одион. – Он в одиночку уничтожил десятки алавийских милитариев за то, что они убили тетю Вайолу.

– Ты уже забыл мои замечания по поводу того, что ты без конца встреваешь в разговоры взрослых? – моментально построжел голос миларии нор Эсим. – Напомни, чего ты не должен делать, сынок?

– Не должен мешать беседам, если ко мне никто не обращается, – с деланной покорностью в интонациях, но жгучей искрой неповиновения во взгляде пробормотал мальчик.

– Вот именно! Поиграй лучше с сестрой. Ты же видишь, что Элоди скучает.

– Я не хочу с ней играть, она щипается! – на сей раз совсем уж по-детски захныкал юный экселенс.

– О, боги, Одион, перестень ворчать! В такие моменты ты так сильно напоминаешь своего дедушку, что мне становится не по себе!

Отчитав сына, Веда обратила свой взор к спутнице:

– Простите, милария, за эту сцену. Но иногда без подобных мер никак не обойтись.

– Не извиняйтесь, я всё понимаю, – улыбнулась аристократка.

– А у вас есть дети, Эфра?

– Нет. Мы с супругом давно пытаемся, но пока Кларисия не послала нам благословения, – отвела глаза девушка.

– Я верю, что у вас всё получится, – ободряюще улыбнулась Веда. – О, кажется, мы уже приехали! Ну что, птенчики мои, вставайте! Помните, как нужно себя вести? Элоди, клянусь, если ты ещё хоть раз спрыгнешь с подножки экипажа, я отдам тебя бабушке на перевоспитание.

– Не надо, мама, я зе так больсе не делаю, – забавно пропищала девочка, немного коверкая звуки.

А Эфра вдруг ощутила, как биение сердца участилось. Совсем скоро она увидит Ризанта…

Глава 4

Поместье Адамастро произвело на миларию гран Ларсейт огромное впечатление. Она и не думала, что их род настолько обеспечен и может позволить себе такое богатое жилище. Однако Веда, словно прочитав мысли спутницы, внесла некоторую ясность:

– Наш дом был полностью уничтожен во времена вторжения Капитулата. Брат отстроил его заново, и золота не пожалел. Мне безумно нравится тут бывать и любоваться тем, как изменилось наше семейное гнёздышко. Но я не чувствую здесь поддержки родных стен. Это поместье для меня совершенно чужое. Ведь выросли мы совсем в другом доме. Ох, простите, что докучаю своей тоской по прошлому…

– Нет-нет, милария нор Эсим, не извиняйтесь! Мне очень интересно вас слушать, – поспешила заверить Эфра.

Потом некоторое время было не до воспоминаний, поскольку гостей на крыльце встречала сама Илисия нор Адамастро. Про эту женщину ходило много слухов в высшем свете. И не все они были хорошие. Поэтому молодая гран Ларсейт справедливо опасалась её.

– Ну же, детки, бегите скорее к малышу Каю! Он так по вам соскучился! – объявила хозяйка дома.

Одион безропотно отправился куда-то наверх. А вот Элоди вцепилась в мамины юбки.

– Ма-а-ам, я не хотю-у иглать с Каем! – капризно прохныкала она. – Он всегда молсит, нисего не говолит. С ним ску-у-утьно!

Веда со вздохом присела, чтобы её лицо находилось на одном уровне с дочерью, и принялась терпеливо увещевать:

– Девочка моя, не будь такой жестокой…

– Я? Но, мам, я не зестокая! – надула губки Элоди.

– Тогда почему ты так сурова с Каем? Пойми, моё солнышко, ему ведь очень нелегко сейчас. Он потерял свою маму. Он больше никогда не сможет её увидеть и обнять. Представь, что со мной тоже что-нибудь случиться, и меня не станет. Ты будешь горевать?

– Ну конесно зе! Мама, пусть с тобой нитево не плоисходит! Позалуста! – тотчас же намокли глазки у юной миларии.

– Не переживай, родная, со мной пока всё хорошо, – улыбнулась Веда. – Но пути богов непостижимы. Мы не можем знать, какие испытания они нам уготовили. Каю сейчас очень одиноко. И пусть он не умеет это пока выражать, но ему безумно нравится играть с тобой и Одионом. У него ведь кроме нас никого больше нет.

– А как зе его папа? – спросила девочка с присущей детям прямотой.

– С дядей Ризантом тоже не всё так просто. Когда подрастёшь, то поймешь это, – погладила Веда дочку по волосам.

– Бедный-бедный Кай… – покачала русой головкой Элоди. – Я пойду подалю ему сто-нибудь, стобы он так сильно не тосковал…

– Конечно, моя девочка, беги.

Эта небольшая сцена растрогала миларию гран Ларсейт, но следом за умилением в разум ядовитым жалом вонзился стыд. Она наблюдала за тем, с какой нежностью Веда учит дочь состраданию. А душа Эфры была изъедена мрачным низменным удовлетворением. Она ведь здесь не ради Вайолы, а только ради себя…

Это осознание вызвало прилив такой жгучей ненависти к самой себе, что гостье стало физически дурно. Она смотрела вслед Элоди, убежавшей утешать несчастного сироту, и видела в ней чистоту, которую сама уже безвозвратно утратила.

А самое страшное заключалось в том, что даже сейчас, переживая жгучее раскаяние, она не могла выжечь из себя корень этого чёрного чувства. Мысль о том, что Ризант теперь свободен, по-прежнему жила в ней, принося отравляющую, но всё же сладкую боль.

Дети исчезли из поля зрения, и женщины остались наедине. Даже слуги, подав горячие отвары и сахарные десерты куда-то ретировались. И теперь, сидя в красивой, но пустынной гостиной, Эфра понимала, о чём говорила Веда. Это поместье действительно было лишено притягательного уюта.

– Госпожа гран Ларсейт, вы собираетесь навестить могилу моей невестки? – прохладно осведомилась Илисия.

– Да, если вы позволите, – отозвалась гостья. – Также я хотела бы принести соболезнования в связи с этой горькой утратой. Вам и экселенсу Ризанту.

– Вам повезло, ибо он только вчера выбрался наконец из своей лаборатории. И я молюсь всем богам, чтобы он забыл вообще туда дорогу.

– Мама, да это же прекрасные новости! – обрадовалась Веда. – Неужели, Ризу стало лучше?

Вместо ответа милария Илисия лишь скорбно покачала головой, а её уставший взгляд сказал всё красноречивей любых слов.

– Сообщите, когда будете готовы, и я проведу вас к месту погребения, – сменила тему госпожа нор Адамастро.

– В этом нет нужды, мама. Если хочешь, ступай, отдохни. Я всё покажу нашей гостье, – предложила Веда.

– Исключено, – категорично отвергла Илисия. – Что же я буду за хозяйка?

– Мама, перестань, пожалуйста! Милария Эфра прибыла с дружеским визитом, тебе не обязательно заставлять себя. Я же вижу, как ты устала! Приляг, пока дети занимают друг друга игрой. Не будь такой же упрямой, как папа!

При упоминании супруга из женщины словно выпустили воздух. Её прямые плечи ссутулились, будто на них опустилась тяжесть целого мира.

– Спасибо, моя родная, – с чувством проговорила Илисия. – Если я понадоблюсь, то буду в своей опочивальне.

– Не переживай, я справлюсь, – уверенно заявила Веда.

Сразу после этого хозяйка покинула гостиную, а молодые миларии неспешным шагом отправились туда, где покоились члены рода Адамастро. Вернее, Эфра так думала изначально. На месте оказалось, что кладбище тут совсем крохотное. В десятки раз меньше, чем фамильные склепы гран Мисхейв или гран Ларсейт. И тут были погребены не только представители семьи Ризанта. Вон там вообще похоронили простолюдинку, судя по отсутствию фамилии на могильной плите. А здесь нашёл покой некто Нест нор Эльдихсен. Кажется, Эфра когда-то слышала это имя от отца, но уже не могла вспомнить наверняка. Роду Адамастро принадлежало всего три могилы. Одна из них Вайолы.

Заинтересовавшись, гостья подошла к дальнему надгробью, посчитав, что ей почудилось. Но нет. На нём действительно красовалось исконно алавийское имя…

– Гир-Лаайда? – удивилась девушка.

– Это мама Ризанта, – пояснила Веда.

– А, вот оно ч… постойте, но ведь могила совсем свежая! Земля ещё не успела осесть!

– Вы, милария гран Ларсейт, не знаете, какие страсти кипят внутри нашей семьи. Сказать по чести, матушка пришла в настоящее бешенство, когда Риз объявил, что собирается похоронить здесь иноземную наложницу отца.

– Могу себе представить…

– Однако брату стоило произнести всего одну фразу, и мама отступила, – закончила милария нор Эсим.

– А вот здесь моя фантазия пасует, – призналась собеседница. – Как же экселенс Ризант её переубедил?

– Он рассказал, что Лаайда пожертвовала собственной душой, чтобы предупредить о предстоящем нападении алавийцев. Она нарушила клятву крови, и только благодаря этому брат успел спасти Кая.

Эти слова неожиданно помогли Эфре понять ещё кое-что. Пока она растрачивает отмеренные ей небом дни на светские приёмы, посещение дамских салонов, сплетни, вышивание и размеренные прогулки, Ризант сражается. Вся его жизнь – нескончаемая битва, где нет места покою. Где каждый вдох отравлен горечью потерь, а каждый день омрачён чьими-то смертями.

На этом фоне запретное чувство к главе рода Адамастро внезапно показалось Эфре не только греховным, но и нелепым. Почти детским. О чём она думает⁈ Что творит⁈ И всё же милария гран Ларсейт понимала – пути назад нет. Ей нужно посмотреть в глаза Ризанта и сказать правду, какой бы горькой и неуместной она ни была. Иначе её собственная жизнь превратится в долгое, бесцельное угасание в тени своей же трусости.

Веда тактично отошла подальше, позволяя побыть на могиле близкой подруги. И Эфра мысленно попросила прощения у Вайолы. За всё, что сделала, и за всё что только собиралась сделать. И вот, наконец, настал момент истины…

– Могу ли я принести соболезнования экселенсу Ризанту лично? – спросила гостья, изо всех сил стараясь не выдать волнения.

Милария нор Эсим несколько поколебалась, но всё же не смогла отказать Эфре. И тогда они отправились в дом, на поиски главы рода Адамастро. Наверное, это была шутка судьбы, но его удалось обнаружить в гостиной, которую девушки покинули совсем недавно.

– Здравствуй, Веда, я так рад, что вы с детишками приехали, – поздоровался Риз, по-родственному ласково улыбаясь сестре. – Эфра, добро пожаловать в моё скромное жилище. Если тебе что-нибудь понадобится, то смело обращайся.

Хозяин поместья был весьма дружелюбен, но гостья всё равно остолбенела, завидев его новый облик. Жуткий ожог, раскинувшийся по верхней половине лица и уничтоживший брови Ризанта, стал для неё неожиданностью. Однако даже это увечье не могло скрыть пронзительной ясности его янтарных глаз.

Эфра не увидела уродства. Она узрела шрам, оставленный битвой, которую этот доблестный молодой мужчина выиграл. И выжженный огнём след был самым наглядным воплощением несгибаемой воли экселенса нор Адамастро.

Вместо жалости миларию гран Ларсейт захлестнула волна искреннего восхищения. Риз не прятал лицо и не искал сочувствия. Он носил эту отметину со спокойным достоинством. И в своём бесстрашии перед болью и памятью о потере он показался ей прекрасней любого безупречного франта с придворного бала. Запретное чувство в её груди не исчезло. Оно опалило её изнутри с новой силой, став ещё более осознанным и безрассудным.

– Я… мне… я бы могла… – залепетала Эфра так жалко, что разозлилась на саму себя.

– Пойду проведаю детей, – чутко уловила момент стеснения Веда и поспешила наверх, оставив гостью с хозяином дома одних.

– Присядь, если желаешь, – предложил Ризант.

И тогда Эфра, сходя с ума от собственного безрассудства, заняла место на небольшом диване рядом с ним.

Нор Адамастро посмотрел на девушку, но ничего не сказал. И аристократка восприняла это как сигнал к дальнейшим действиям.

– Р… Ризант, я должна признаться, что прибыла не из-за Вайолы… – выдохнула она, словно ныряя в омут.

– Я знаю, ты пришла ради меня, – заявил хозяин дома так спокойно и буднично, что Эфре в первое мгновение почудилось, будто она ослышалась.

– Ты… ты… откуда ты узнал⁈ – широко распахнула она веки.

– Понял сразу, как тебя увидел, – невозмутимо пожал плечами мужчина.

– И… и что же тогда… а ты точно… – не могла подобрать слов девушка.

– Абсолютно точно, Эфра, – безошибочно угадал Ризант всё, что пыталась объяснить гостья.

– Нет, ты не можешь этого знать! – упрямо замотала головой аристократка. – Я хотела рассказать тебе всё! О своих чувствах! О том, как влюбилась в тебя, едва только увидела там, на постоялом дворе! О том, что я не играла с тобой, а действительно искала твоего расположения, когда ты приходил в наш дом по приглашению отца! Ещё то, что…