Текст книги "Реквием забвения (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– КААРНВАДЕР, ВЕЛИКИЙ ОТЕЦ, ОСТАНОВИ ЭТО! – в отчаянии возопил Рен-Хаан, обращаясь к небесам.

И в тот же миг всё прекратилось. Земля перестала сотрясаться, уцелевшие здания больше не раскачивались, обломки не сыпались на головы беспомощным горожанам, сея среди них смерть.

Неужели, всё закончилось⁈ Неужели, они пережили этот дикий ночной ужас⁈ Неужели, Хранитель Небес услышал исступлённый плач своих детей?

Понимая, что передышка может быть лишь временной, Хаан принялся ещё активней творить заклинания. Он расширял безопасный участок, пытаясь спасти как можно больше соотечественников.

Слава всем богам, алавийцы быстро самоорганизовались. Откуда ни возьмись на площади появились грязнорожденные рабы. Наплевав на запрет выходить на улицу в День Первого Огня их вывели, чтобы разгребать завалы и извлекать из-под них погибших и раненных.

Да, Капитулат сегодня потерял множество своих детей. Это жуткое происшествие будут помнить ещё долгие тысячелетия. Но всё же большинство уцелело. Теперь надо срочно спасать пострадавших и где-то укрыть детей…

Хаан быстро назначил старших в помощники, которым предстояло поддерживать самых слабых и маленьких. Стараясь не смотреть на торжество смерти, развернувшееся на улицах Блейвенде, все они разномастной гурьбой медленно двинулись к Бирюзовым Фонтанам. Некогда это место поражало своей красотой и великолепием. Сейчас же оно превратилось в длинное поле обломков. Но зато здесь больше нечему было падать на головы…

– Веил… веил’ди, а мы найдём мою маму? – потянула кардинала за плащ худенькая ручонка.

– Конечно, малышка, только позже, – соврал Хаан, опускаясь на одно колено перед зарёванной девчушкой. – Сначала ты должна помочь мне. Согласна?

– Угу… – кивнул ребёнок, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

– Умница. Без тебя я бы не справился. Итак, проследи за тем, чтобы…

Договорить кардинал не успел, потому что земля опять начала трястись. Дети в ужасе закричали, и едва не сбили с ног Хаана. Но вопреки всему, он вновь успел создать вокруг себя стабильный пласт почвы, которая не вздымалась и не проваливалась. А потом…

Потом твердь раскололась. Повсюду разверзлись широкие трещины ломая и обрушивая отдельные башни и целые улицы. Где-то вдали устало ухнул и сложился в воды Имперского канала тысячелетний мост Семи Ветров. Беломраморные дворцы, веками возвышающиеся над столицей, один за другим теряли опору и срывались в пропасти, превращаясь в водопады щебня и пыли. Золотой Купол – гордость алавийского народа, ввалился внутрь, лопнув подобно какому-то пузырю. Друг на друга наползали целые кварталы. От их столкновений здания крошились и рассыпались сотнями.

Несколько змеящихся трещин подступились к островку спокойствия, который удерживал кардинал. На его лбу от напряжения взбухли вены и выступил пот. Но он не сдавался! Алавиец вкладывал все силы в свою магию, ибо понимал, что на кону стоит не только его жизнь.

И снова настало затишье. Кривые разломы, уходящие куда-то на невообразимую глубину, перестали шириться и расти. И вновь робкая надежда воспрянула в душе: «Ну, может, на сей раз всё закончилось⁈»

Тяжело дыша, Хаан не спешил отпускать узлы сложных конструктов. Он до последнего ждал подвоха, и предчувствие не обмануло…

Этот звук был похож на то, будто мать-Земля испустила удручённый вздох. Он прокатился эхом по всему Блейвенде и окрестностям, заставляя сердце сжиматься от страха. А затем из чернеющих провалов с негромким, но всеобъемлющим монотонным шумом поднялось это. Тяжёлое дыхание самой бездны. Оно было ледяным, почти морозным. Сухой пронизывающий холод повалил из разломов, словно из древних распахнутых склепов.

По гаснущим праздничным фонарикам и ритуальным огням можно было воочию увидеть, как удушливое дыхание земли волнами накрывает столицу Капитулата и топит её во мраке. Тьма сгустилась над Блейвенде, вызывая позабытый первобытный страх. И только лишь одинокая скала Седых Пиков всё так же сияла золотом.

Рен-Хаан вдруг ощутил, что ему не хватает воздуха. Он принялся дышать глубже и чаще, но от этого только появилось чувство головокружения. А потом почему-то нестерпимо захотелось спать.

– Веил’ди, вы… обеща… ли… найти… маму… – прозвучал слабеющий детский голосок снизу.

Кардинал, борясь с неподъёмной тяжестью свинцовых век, посмотрел на девочку. И вдруг узрел в чертах чужого ребёнка её – свою любимую Элииру. Именно так она выглядела, когда ей было всего одиннадцать лет…

– Дорогая моя, мы обязательно всех найдем… найдем и спасём, – проговорил Хаан, грузно опускаясь на колени. – Спасибо, что ты вернулась ко мне. Я так… так тебя люблю.

Алавиец обнял квёлую девчушку и прижал к груди. Свой последний вздох кардинал не запомнил. Но испустил он его с убеждённостью, что всё будет хорошо. Ведь ненаглядная дочка снова была с ним…

Глава 22

Каарнвадер взмахнул своей непропорционально длинной рукой, и в мою сторону устремилось нечто, похожее на тот свет, который изливался из его раны на груди. Всё произошло так быстро, что у меня не было возможности ни создать защитное плетение, ни уклониться. Поэтому я резко свёл ладони вместе, порождая выброс сырой необработанной энергии.

Фиолетовая божественная эссенция и золотое сияние столкнулись, будто два разнородных течения. Но буквально через долю секунды они породили завихрение, в котором взаимно уничтожились.

Даже так? Как интересно. Кажется, мне удалось уловить край замысла творца, создавшего богов. Никакие они не стражи, а просто функции. Противовесы, нужные для того, чтобы сбалансировать фундаментальную систему мироздания. Если эта моя гипотеза верна, то сила Каарнвадера есть полная противоположность той энергии, которую я черпаю из мира с помощью «Элегии».

А ну-ка, теперь моя очередь…

Не дожидаясь, пока антрацитовый гигант атакует снова, я обрушил в ответ цунами из золотистого свечения. Оно разбилось об неприятеля, как о прибрежную скалу, не причинив никакого видимого вреда. Однако самому покровителю алавийцев пришлось потратить лишнее мгновение, дабы рассечь своей божественной силой мой энергетический поток.

И эту мимолётную заминку я использовал для того, чтобы заслать в противника несколько «Серпов». К сожалению, конструкты не отсекли ему конечности, как я ожидал, а всего лишь оставили до смешного мелкие порезы. Однако даже из таких небольших ран потёк густоватый лиловый свет, пусть и в меньшем объёме, нежели от «Поцелуя Абиссалии».

Издав утробный рёв, похожий на гул разверзающихся скал, Каарнвадер молнией рванул вперёд. Одним взмахом он запустил в меня угрожающе пульсирующий веер фиолетового света, а сразу после этого попытался пронзить голой ладонью, словно копьём.

Разогнанное сознание будто бы предвидело эту атаку. А потому за долю секунды до удара я резко ушёл назад, оставляя за собой флёр золотистой энергии. В нём божественная сила завязла и рассеялась. А рука чёрного гиганта впустую вспахала скальную почву. Голые пальцы Каарнвадера крошили камень как влажный песок. В воздух взметнулось несколько тонн обломков, которые градом полетели вниз. Но что с этого толку, если меня в том месте уже не было?

Разорвав дистанцию, я обрушил на покровителя альвэ полсотни «Шильев», метя в лицо. Несколько конструктов залетели прямо в глаза долговязому гиганту, и ему это явно не пришлось по душе. Он зашипел и закрылся широкой ладонью, пережидая шквал. А другой рукой опять послал в меня фиолетовую волну божественной эссенции.

Остальные небожители наблюдали за нашей схваткой с немым изумлением. Но первой встряхнулась Кларисия.

– Прекратите! Остановитесь! – возопила она, возникая между мной и противником.

Но ни Каарнвадер, ни уж тем более я, не вняли этому призыву. Чёрный гигант, смазываясь в пространстве, ринулся вперёд. А я, не боясь задеть вставшую между нами женскую фигуру, швырнул ему навстречу десяток заклинаний, летящих перед потоком сырой энергии как на гребне морского прибоя.

Золотое сияние окутало парочку богов, а чары вонзились в тела, оставляя небольшие сочащиеся разрезы. Но тут на выручку собратьям поспешил Драгор. Уж не знаю, что там стрельнуло в его пустой черепушке, ведь он, как мне казалось, не хотел принимать во всём этом участия. Однако его монструозная коса, материализовавшаяся из воздуха, едва не располовинила меня вдоль позвоночника.

И всё равно вы меня не остановите…

Я вознёсся ввысь, озаряя ночь ореолом света. А оттуда закидал горный отрог «Молотами» и «Зарницами». Поток заклинаний был столь мощным и плотным, что даже небожителям пришлось защищаться, прячась в коконах из фиолетовой эссенции.

Однако я был всего лишь человеком, и мне нелегко давалась битва и с одним-то Каарнвадером. А уж выстоять сразу против троих – нечего и думать. Было бы проще, заполучи я пространство для манёвра. Но я не мог сбежать, бросив здесь Вайолу. Я её не оставлю…

Чувствуя, как в груди закипает давно позабытый гнев, пробившийся даже сквозь мертвящее воздействие «Элегии», я нейтрализовал дюжину направленных в меня божественных атак. Они завязли и растворились в золотом свечении, как сахарная вата в воде. Но потом особо мощный лиловый луч, выпущенный Каарнвадером, знатно меня приложил.

Нет, чёрному гиганту не удалось поразить мою плоть. Но сила его выброса значительно истощила поле вокруг меня. И на поддержание полёта энергии уже не хватило.

Кишки кувыркнулись в животе от ощущения падения. Драгор, филигранно рассчитав место моего приземления, вколотил в скалу своё двуручное оружие, раскалывая камень. Но я успел создать под ногами широкую платформу из «Чешуи», которая помогла мне устоять.

Сжимаю золотое сияние до размеров игольного острия и будто рапирой бью им в сочащуюся лиловой субстанцией рану на груди Каарнвадера. Тот воспринимает это спокойно, но мой холодный разум отмечает, как судорожно сжались его пальцы. Не понравилось гадёнышу…

Собираюсь повторить атаку, но тут свист косы Драгора вынуждает меня уйти в защиту. Ещё один сегмент «Чешуи» возникает за моей спиной. Барьер под завязку накачан энергией, но бог забвения легко проламывает его. Спешно разрываю дистанцию, чувствуя, как затылок холодит сквозняк, порождённый устрашающим оружием. Но уйти далеко не успеваю, поскольку неудачно попадаю в широкий лиловый поток, исторгнутый Каарнвадером.

Времени на то, чтобы зачерпнуть из мира достаточно энергии нет. Поэтому я окутываю ладони золотой первоматерией и выставляю их перед собой. Мощный напор божественной эссенции оглушает своим безумством, но огонь на моих руках отводит его в стороны, словно нос ледокола.

В голову стучится авантюрная мысль, но скованный безразличием разум уже находит возможность для её воплощения. Пока не иссяк поток силы, исходящий от чёрного гиганта, я поворачиваюсь таким образом, чтобы он отразился в ту сторону, где стоял Драгор.

Бог смерти отшатывается, освобождая мне путь. Но тут же Каарнвадер замечает, что под огонь попал его собрат и прекращает атаку.

Лиловое свечение гаснет, и я вижу, что антрацитовый гигант совсем близко. Будь у меня шпага, я бы до него дотянулся. Но я решаюсь на другой отчаянный шаг.

«Поцелуй Абиссалии» устремляется Драгору аккурат промеж рогов, а подошва моего сапога, охваченная золотым огнём, влетает прямиком в бедро покровителю алавийцев.

Черепушка бога смерти, поймав боевой конструкт, мотнулась назад. Из его расколотого лба точно так же хлынул густой лиловый свет. Но вот ловкость второго противника я недооценил. Каарнвадер не то чтоб увернулся, а прямо-таки телепортировался, избегая моего удара.

В тот же миг меня сбило с ног, точно локомотивом. Длинная ладонь гиганта смахнула меня, а с другой стороны надёжно припечатала вторая. Тело сжало, будто в тисках, и я спешно увеличил прокачку энергии, чтоб хоть как-то помешать себя расплющить. Судя по тому, что я ещё дышал, это вроде бы помогло…

– Тебе конец, червяк, – пророкотал Каарнвадер, приближая меня к своему лишённому черт лицу.

Кажется, чёрный гигант собрался выжать меня, словно половинку лимона. Нажим усилился, и я ощутил, как кровь прилила к голове.

Но чёрта с два я сдамся. Ещё побрыкаюсь…

«Поцелуй Абиссалии» прошил левый локоть защитника алавийцев, практически перебив его тонкую руку. Хватка противника немного ослабла, но раскалённая волна высвобожденных газов едва не сварила меня заживо. Пришлось потратить драгоценные мгновения на создание «Перста», чтобы поддержать себя и не отключиться от болевого шока.

Не прекращая концентрировать вокруг энергию, дабы не позволить Каарнвадеру меня раздавить, я успел сформировать череду «Стрел», которые принялся методично всаживать во вторую руку божества. Плетения вонзались в плоть антрацитового гиганта, а затем растворялись в фиолетовом свете, циркулирующем внутри высшего создания. Но каждое последующее расширяло рану. Мои кости трещали от нагрузки. Уверен, что целых рёбер после такого во мне останется немного. Но я всё ещё жив, и у меня даже есть козыри. А значит, это не поражение…

– Прошу вас, остановитесь! – внезапно материализовалась возле нашей сцепившейся парочки Кларисия.

На её прекрасном лице теперь источали лиловый свет несколько мелких порезов, оставленных моими заклинаниями. Но богиня, кажется, готова была простить меня за них. Она всего лишь прикоснулась ладонью к моему неприятелю, но дышать сразу стало значительно легче.

– Отойди. Не мешай, – коротко бросил гигант, сверля меня своими глазами, из которых смотрела бесконечность космоса.

– Каарнвадер, одумайся! Гибель этого человека ничего уже не изменит! И ты, смертный, отринь тьму, иди к свету! Пожалуйста, я покажу тебе путь.

Нас с покровителем алавийцев поглотило какое-то странное умиротворение. Я почувствовал, как сведённые судорогой мышцы расслабляются и разглаживается моё обожжённое лицо.

По физиономии антрацитового гиганта невозможно понять, что он испытывал. Ведь на ней помимо двух огромных глаз, зияющих будто два окна в безграничный космос, ничего больше не было. Однако он дёрнулся, словно собирался поставить меня на землю. Правда, в последний момент передумал.

– Я не могу этого сделать, Кларисия, – изрёк защитник альвэ. – Этот выродок опасней ядовитой змеи.

– Равновесие, Каарнвадер. Помни, для чего Отец Всего Сущего нас создал, – подал голос осторожный Сагарис, так и не ввязавшийся в схватку.

– Именно, – поддакнул Ваэрис, беззаботно подбрасывая игральный кубик. – Ты уже наворотил такого, что рискуешь стать новым золотарём этого мира на пару с Драгором.

Похоже, происходящее изрядно веселило бога обмана и торговли. По крайней мере, он единственный из всех не демонстрировал никакого напряжения.

Гигант издал звук, который я трактовал, как протяжный вздох, и вновь обратил ко мне взгляд своих невероятных глаз.

– Как могу я отпустить тебя, смертный, зная, какое чудовищное деяние ты задумал? – спросил Каарнвадер.

– Но ведь… Клариссия всё верно сказала, – прохрипел я, сплёвывая кровь. – Ты… опоздал…

Кажется, я уже научился воспринимать эмоции на совершенно гладком лице божества. По крайней мере, набежавшую тень я уловил точно.

Не успел защитник альвэ ничего мне ответить, как вдалеке раздался гул и рокот. Все небожители уставились на усыпанный миллионами огней Блейвенде, который затрясся, словной больной в приступе лихорадочного кашля.

Многие величественные здания раскалывались надвое, а иные обрушивались подобно карточным домикам. Пролёты гигантских арочных мостов складывались, порождая титанические клубы пыли. Переламывались пополам башни, дворцовые комплексы осыпались в разрастающиеся провалы.

Но потом город застыл, напоминая растерзанную стаей жертву. Величественная столица Капитулата теперь являла собой жалкое зрелище. Гордые шпили торчали под нелепыми углами, как сломанные иглы. А белоснежные стены утонули в серой пыли, обнажив в уродливых трещинах свои внутренности. Однако всё же Блейвенде упрямо цеплялся за жизнь, будто и в самом деле обладал собственным разумом.

А потом он погас…

Глубокие трещины, уходящие в тёмные недра планеты, исторгли миллионы кубометров удушливого подземного газа. Он был значительно тяжелее воздуха, а потому быстро вытеснил его, незримым морем колыхаясь посередь городских улиц. Все огоньки, уцелевшие после обрушений, потухли без кислорода. Все до единого.

С каждой умирающей искоркой света уходила в небытие ещё одна душа, затерянная в руинах великого города. Ибо те, кому посчастливилось не попасть под завалы, задохнулись за считанные мгновения.

– Мои… дети… – прошептал Каарнвадер, неотрывно глядя на омертвевший Блейвенде. – Они…

– Погибли, – закончил я за него. – И ты не посмеешь бросить своих сыновей.

Рукоять смертельно опасной реликвии, выточенной из куска чёрного хрусталя, проворно прыгнула в ладонь. Бритвенно-острое лезвие покинуло ножны, и в тотчас же глаза антрацитового гиганта распахнулись необычайно широко. Он узнал это оружие. Но, как оказалось, он был не единственным…

– ОСТАНОВИСЬ, СМЕРТНЫЙ! НЕ СМЕЙ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! – завопил Драгор, срываясь вперёд.

Кто-нибудь слышал страх в голосе бога? Я могу признаться, что слышал. Странноватые впечатления, особенно если осознаешь, что этот крик адресован тебе. Время для меня словно замедлилось. Я смотрел на мириады звёзд, плывущих в глазах Каарнвадера, а они взирали на меня. Мгновение растянулось в вечность. Это длилось так долго, что в какой-то миг я уже начал сомневаться в самых фундаментальных сторонах своей личности. А точно ли я – это я? Действительно ли мои мысли принадлежат мне? А кто я вообще такой? Существую ли?

Вполне вероятно, что это было каким-то божественным воздействием на мой разум. Может даже исходящее не от Каарвадера, а от Кларисии или Сагариса. Но прервалось оно ровно тогда, когда короткий клинок чёрного кинжала по самую пятку вошёл в живот покровителю алавийцев.

Гигант издал протяжный полувздох-полустон, а потом медленно опустил взгляд вниз. Для верности я провернул опасную реликвию в ране, а затем извлёк и вонзил снова.

– Ну же… – пробормотал я. – Ты пришёл в этот мир, значит, должен подчиняться его законам.

– Нет… я не… – попыталось возразить божество.

И тогда я пырнул его в третий раз.

Каарнвадер рухнул на колени, выпустив меня из своей хватки. Я ловко спрыгнул и откатился. Хоть обожжённое тело и прострелило болью, но чувствовал себя я более чем хорошо.

– Что же ты наделал… – выдохнул Драгор, глядя на то, как его собрат по пантеону корчится, истекая клубам лилового света.

– Подойдёшь ближе, повторишь его судьбу, – предупредил я, поигрывая хрустальным ножом.

– Глупец… ты не понимаешь, кому грозишь… и чем… – покачал рогатым черепом бог смерти.

– Мне плевать, даже если ты создал эту мрачную штуковину, – равнодушно пожал я плечами.

– Так и есть. И расплачиваюсь за это до сих пор.

Кларисия отчего-то решила, что сейчас лучший момент, чтобы обратиться ко мне. Она примирительно вскинула руку, собираясь что-то сказать, но я жёстко перебил её.

– Нет. Молчите. Заткнитесь все. Любого, кто приблизится, я убью, как Каарнвадера. Не вздумайте мне мешать.

Боги замерли в нерешительности. Пока я отступал к саркофагу с телом Вайолы, никто из них так и не пошевелился. Но когда я одним взмахом руки сбросил массивную каменную крышку, Кларисия вновь принялась за свои увещевания.

Признаться, я даже не слушал, что там болтала богиня. Сознание разделилось на два независимых потока. Один следил, чтобы никто к нам не подкрадывался, а другой – проводил все необходимые манипуляции.

Вот я извлёк из загустевшей бальзамирующей смолы камень крови. Всё это время он покоился под головой Вайолы. Именно на нём моя возлюбленная приносила клятву оберегать тайны рода Адамастро. Он должен стать маяком, хранящим отпечаток её души…

Игнорируя присутствие богов, я прикрыл веки. Сияние вокруг моей фигуры стало ярче. Вскоре оно из золотого переросло в слепяще-белое. Свет озарял земли на многие километры, превращая ночь над мёртвым Блейвенде в день.

Да, обычно энергия текла по жилам мира размеренно и спокойно. Она циркулировала подобно течениям, равномерно расходясь по всей поверхности планеты. Но одномоментная гибель сотен и сотен тысяч разумных созданий, чья кровь несла в себе саму магию, нарушила баланс. А агония их божества только усилила диссонанс в этой точке пространства. И теперь здесь скопилось столько эманаций, что я мог попытаться собрать их воедино и пробить завесу между мирами.

Я всё рассчитал. Всё должно получиться…

Сияние вокруг меня стало таким нестерпимым, что причиняло боль уже мне. Я закрыл глаза руками, но неудержимый свет всё равно проникал сквозь ладони. Он пронизывал меня, но я не отпускал эту мощь, а продолжал концентрировать вокруг себя. Если ошибусь хоть на йоту и уступлю этому потоку, то он попросту разорвёт меня на атомы. Не останется ничего, даже горстки пепла.

Ещё немного… ещё чуть… чуть…

Когда стало казаться, что уже растворяюсь в ослепляющем огне, я немыслимым напряжением воли сжал всю эту исполинскую силу до крохотной точки, а затем нанёс удар самому пространству.

И тогда же граница, отделяющая материальный мир от иной стороны бытия, лопнула. В воздухе возникла чёрная воронка, вокруг которой искривлялась реальность. Мрак вобрал в себя все излишки энергии, повиснув ненасытным чернильным пятном, на фоне которого даже ночь выглядела почти белой. И в эту же зияющую в логике мироздания рану я послал свой зов.

«Вайола, душа моя, я пришёл за тобой. Иди на мой голос».

Я чувствовал, как противится та сторона. Но неустанно посылал энергию туда, за пределы материального плана. И вскоре получил ответ…

Не помню того мгновения, когда всё закончилось. В памяти отпечаталось лишь то, как Вайола вдруг сделала судорожный вздох и подавилась желеобразным раствором, который сохранял все эти годы её плоть от гниения.

Не помня себя от радости, я кинулся к ней и с силой надавил на живот, помогая исторгнуть из лёгких постороннюю субстанцию. Рывок. Пауза. Рывок. Пауза. Стараюсь попасть в такт судорожному кашлю. Ещё. Ещё. Ещё!

– Дыши! Дыши, родная! Давай! – прокричал я, поочерёдно сплетая десятки конструктов из раздела магии плоти.

– А-а-ах…

Я чувствовал её первый вдох. Видел, как распахнулись веки Вайолы. Как она посмотрела на меня, расширенными от ужаса глазами. Но уже в следующий момент в них появилось узнавание. Это она. Моя супруга. Моя возлюбленная. У меня получилось забрать её оттуда, откуда, как считалось, не существует возврата. Но я… я сделал это…

– Риз… – шевельнулись её губы.

Но своего имени я не услышал. В этот миг в моём черепе словно ударил многотонный колокол, заставляя зрение подёрнуться мутной поволокой. Небольшая пауза, и это повторилось вновь. Каждый последующий удар был сильнее предыдущего, и мне стало трудно стоять на ногах.

Я бессильно повис на резной стенке саркофага, и теперь уже Вайола поспешила поддержать меня. В её взоре мелькнула тревога, а потом всё исчезло. Скалы, руины города, небожители – всё погрязло в первозданной тьме, которая была старше самого мироздания. Я плыл в каком-то пространстве, лишённом направлений и света. Меня будто выбросило из тела в изначальную пустоту, которая существовала до появления вселенной.

«Как ты посмел, безумный смертный, покуситься на порядок, который Я установил?»

Этот голос вонзился в моё сознание, затопляя собой всё. А потом в непроглядной черноте стали раскрываться миллионы глаз. Одни висели совсем близко, а другие необычайно далеко, словно звёзды. И тогда я понял, что за набат гремел в моей голове. Это была поступь самого Многоокого Создателя…