Текст книги "Реквием забвения (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Не мучай себя, Эфра, – мягко прервал её нор Адамастро, и в его взгляде действительно читалась бездонное понимание и пронзительная чуткость. – Я знаю, что ты хочешь сказать.

– Я…

– Не произноси этого, – покачал мужчина головой.

– Ризант, я… – вновь подступилась милария гран Ларсейт к решающей черте.

– Одумайся.

– Нет! Я не смогу жить, если не скажу этого! Ты навеки в моём сердце! Я люблю тебя, Ризант нор Адамастро! С самой первой встречи!

Эфра выпалила это на одном дыхании и замерла. Повисло гнетущее безмолвие, в котором биение собственного сердца слышалось как удары молота.

– А ещё… сейчас ты даже прекрасней, чем в тот день, когда мы повстречались, Ризант, – проговорила девушка, чтобы нарушить затягивающуюся болезненную тишину.

– Мы оба знаем, что это не так, – совершенно спокойно отреагировал хозяин поместья.

– Для меня так! – с вызовом вскинула подбородок гостья.

– Ты любишь не меня, Эфра, – его голос звучал ровно, без упрёка. – Ты любишь призрак, который сама же и создала. Того беспечного юношу с постоялого двора. Но его больше нет. В этом теле обитает жестокий человек. Убийца, обманщик и палач. Я привык жертвовать жизнями людей, как пешками на доске. Когда-то я обрёк на смерть целый город, вместе с населявшими его женщинами, детьми и стариками. Ты слышала о Фаренхолде? Спроси у отца. Думаю, по прошествии стольких лет, он тебе признается. Я не достоин твоей любви, милая Эфра. Прими это.

– Позволь мне самой решать! – пылко воскликнула девушка и подалась вперёд, стремясь достать губы Ризанта.

Но он не отстранился. Не отпрянул. Он остался неподвижен, как утёс, о который разбивается накатывающая волна. Поцелуй Эфры коснулся таких желанных уст всего лишь на ничтожный миг, но потом она сразу же отпрянула, будто обожглась об лёд.

Перед ней сидел не человек, а изваяние, слепленное из плоти и ожившей боли. Безразличный монумент, в котором не осталось места для гнева, злости и уж тем паче любви. Он был заполнен леденящей пустотой, за которой скрывалась лишь бесконечная иступляющая усталость. Такова оказалась плата за подвиги, совершенные великим Маэстро…

– Это правда, решать тебе, – изрёк нор Адамастро всё тем же мертвенно-ровным тоном, но для Эфры его речь звучала как приговор. – Однако моё сердце навсегда принадлежит Вайоле. И никто этого не изменит. Даже боги.

Эфре захотелось спросить, почему Риз поминает ни к месту богов. Но вслух она сказала иное, хотя и понимала, сколь жалко и ничтожно это прозвучит:

– Но её больше нет с нами…

– Скоро я это исправлю.

Поднявшись, Ризант вышел из гостиной, оставив миларию гран Ларсейт в одиночестве. Наедине с эхом её разбившихся вдребезги чувств. Экселенс нор Адамастро безвозвратно потерял способность любить. И это осознание почему-то ранило хуже отказа…

Глава 5

Чей-то зов вдруг потревожил безмятежное бытие Гесперии. Первородные духи воспринимали мир совсем не так, как смертные или даже боги. Слух и зрение не были основными органами чувств. Ведь никакое ухо не уловит отзвук твоего имени за тысячи вёрст. Сначала хозяйка лесов пыталась игнорировать призыв, но он становился лишь напористей.

В конце концов, не сдержав любопытства, Гесперия отправилась посмотреть, кто же так настойчиво её дозывается? Душа этого смертного выглядела удручающе. Вместо привычного огонька, дух природы видела лишь слабый тлеющий уголёк, присыпанный серым налётом. Он совсем перестал источать тепло и словно вытягивал из пространства любые намёки на свет.

В какой-то момент дриада собиралась уже отказаться от своей затеи, потому что ей не хотелось лицезреть несчастного калеку – обладателя столь изувеченной души. Но интерес всё-таки пересилил. И каково же было её удивление, когда она, идя на зов, увидала знакомые очертания поросшей плющом заброшенной беседки, где им с Ризантом когда-то довелось познакомиться…

– Александр? Это ты? – проговорила дух, и её голос дрогнул, превратившись из звонкого перелива в шелест опавшего листа.

Она замерла на пороге между мирами, не решаясь ступить в вотчину людей. Её взор, умеющий воспринимать не только форму, но и сущность, с болезненной остротой выхватил каждую новую деталь. И отсутствие былой красоты этого смертного беспокоило Гесперию меньше всего. Куда страшнее выглядела бездонная тьма, что поселилась в его душе. Теперь от Александра веяло могильным холодом. Жутким и неестественным. Как в нём ещё бьётся сердце, если вся его человечность выжжена дотла?

– Да, Гесперия, здравствуй. Это я.

Густоватые слёзы цвета дубовой смолы покатились по щекам хозяйки лесов. Ей было невыносимо больно видеть, что сделал с собой этот глупый смертный. Но разве она не пыталась его предостеречь? Почему люди так часто выбирают путь саморазрушения?

– Прости меня, я не хотел, чтобы дошло до этого, – изрёк Александр. – Я верил, что однажды уйду отсюда, и вы с Ризантом снова сможете увидеться.

– Глупец… – прошелестела листва в унисон с голосом дриады.

И она обняла его. Нежно, словно этот человек был хрупким ростком, нуждающимся в заботе и защите. Они так и стояли – смертный с искалеченной душой и вечно живущий дух. Такие разные и непохожие друг на друга. Они оба понимали – это их последняя встреча.

– Даже если ты никогда больше ко мне не явишься, я всё равно буду приходить в какую-нибудь рощу и играть для тебя, – сказал человек, зарываясь изуродованным лицом в копну зеленоватых волос.

Гесперия не ответила, а лишь сочувственно погладила Александра по спине. Присутствие рядом с ним доставляло дриаде практически осязаемую боль.

– Ах, да, хотел ещё кое о чём спросить, – как бы между делом заговорил человек. – Ты не поможешь мне добраться кое-куда?

В этот миг от собеседника вдруг повеяло таким мраком и жутью, что первородный дух в ужасе отшатнулась.

– Нет, Александр, не проси об этом! – её крик был похож на треск ломающихся ветвей. – Я вижу твой замысел, и не стану помогать! Прошу, не совершай этого!

– Я уже всё решил. Извини.

Человек развернулся и побрёл прочь, но Гесперия не желала его отпускать. Она дорожила этим смертным и была обязана попытаться спасти. Любой ценой. Даже вопреки его собственной воле…

Старый дощатый пол беседки затрещал и вздыбился. Сотни длинных гибких побегов, подчиняясь приказу владычицы, вырвались из щелей и оплели ноги Александра нерушимыми путами. Он остановился на пороге входной арки, не делая попыток освободиться, и протяжно вздохнул:

– Кажется, мы с тобой это уже проходили?

– Я не позволю тебе уйти! – поклялась хозяйка лесов. – Ты затеял слишком опасную игру! Поверь, в мире существуют могучие силы, которые не простят подобного!

– Мне известно, – грустно улыбнулся смертный. – И всё же…

В ладони мужчины коротко моргнула проекция заклинания, и стебли безвольно опали с его голеней. Гесперия попыталась повторно заключить человека в растительный кокон, но наткнулась на непроницаемую стену магического купола.

– Нет-нет-нет! Пожалуйста, не надо! – взмолилась дух.

Она покрыла своё тело прочной древесной корой и всей доступной мощью обрушилась на колдовской щит. Но этот удар, способный крушить камни, даже не заставил его дрогнуть…

– До свидания, Гесперия. Я рад, что судьба свела нас вместе.

Сказав это, Александр сотворил какое-то плетение, похожее на огненный цветок, бросил себе под ноги, а затем воспарил ввысь, подхваченный неведомой силой. С его исчезновением магический барьер распался, и первородный дух выбежала из беседки, вглядываясь в небеса. Она надеясь увидеть, куда подевался человек, но на недосягаемой для неё высоте узрела лишь далёкий силуэт в развевающихся от ветра одеждах.

– Даже по меркам людей ты величайший из глупцов, Александр… – горько произнесла Гесперия, после чего порывисто прыгнула в стену буйной зелени и бесследно в ней растворилась. В заброшенном одичавшем саду воцарилась тишина…

* * *

Элдрим быстро оправлялся от всех потрясений и невзгод, обрушившихся на него. Торговля ожила и улицы вновь заполонили люди. В портовый город и из него потянулись сотни груженых обозов. Экономика стремилась наверстать и восполнить причинённый войной и эпидемией ущерб, и потому ворота не запирались даже на ночь. Новые власти решили просто прикрывать створки и оставлять дозорных, в обязанности которых входило пропускать припозднившихся торговцев, инспектировать их грузы и, при необходимости, звать дежурного представителя таможни для взимания пошлин.

В одну из таких ночей у городских врат появилась одинокая и ничем не примечательная телега. Однако запряжённый в неё конь статью больше походил на дорогостоящего боевого скакуна, нежели на тягловую клячу. Такой явный контраст, да ещё и тот факт, что худощавый человек на козлах кутался в глухой тёмный плащ, скрывая лицо, не мог не насторожить охрану.

Трое солдат покинули караульное помещение и предостерегающе крикнули подозрительному путнику, чтобы тот остановился и не вздумал вытворить какую-нибудь глупость.

– Эй ты, а ну-ка слезай с телеги! – рявкнул старший дозорный, поднимая факел повыше. – Кто такой? Отчего шныряешь тут потемну? Что везёшь в своей развалюхе⁈ Отвечай!

Незнакомец покорно спустился на землю и неглубоко поклонился:

– Здравствуйте, почтенные стражи. Моё имя Риз, и я просто хочу попасть в город. У меня нет товаров или каких-либо ценных вещей. А еду ночью, поскольку дорога полна опасностей. Окрестности Элдрима просто кишат недобитками капитолийской армии. Приходится делать долгие остановки.

– Больно подозрительный ты тип! Уж не контрабандист ли ты? А то и вовсе алавийский соглядатай! – критически высказался другой солдат, совсем молодой парень, у которого на физиономии прочно обосновалось донельзя высокомерное выражение. – Немедля покажи свою морду!

– Конечно, как прикажете…

Путник откинул капюшон, и охранники тотчас же грязно выругались. Свет факела выхватил из тьмы лицо, изуродованное страшными ожогами, которые спускались со лба, наползали на глаза и тянулись до самого рта. Ну и, конечно же, от внимания стражей не укрылся янтарный цвет очей незнакомца.

– Тьфу, ну и урод! – брезгливо скривился младший из стражников, отшатываясь.

– Фу, это самый ублюдочный полукровка, которого я когда-либо встречал! – добавил второй, сжимая рукоять тяжёлого палаша. – Не иначе как отродье от альве и старой портовой шлюхи!

– Верно говорите, парни! У нас такого давно б на вилы подняли…

– Ха, а этого, кажись, спалить пытались, да не дожгли! – язвительно фыркнул старший дозорный, беспардонно тыча факелом практически в самое лицо смеску.

Желтоглазый невозмутимо стерпел все эти оскорбительные реплики, ничем не показывая, что они его задевают. Он так и стоял, покуда к нему снова не обратился командир караула:

– Немедля подойди сюда, страшила! Быстро показывай пожитки! Иль думаешь, мы не проверим, что там у тебя в телеге? Признавайся, крыса лысая, отраву везёшь для колодцев? Или жидкий огонь для поджогов? Не из-за него ли ты такой обгорелый, а⁈

– Ничего подобного, храбрые защитники. У меня нет с собой ничего запретного, – безэмоционально покачал головой смесок.

– Молчать, тварь! Язык прикуси, пока я тебе его не отсек за дерзость! – заорал старший. – Показывай, что везешь, и без пустых отговорок!

Полукровка, пропуская мимо ушей поток ругательств и обвинений, безропотно подчинился. Он подошёл к своему транспорту и откинул плотную тяжёлую дерюгу, расстеленную в телеге. Под ней действительно ничего не оказалось, кроме массивного саркофага, выточенного из цельного куска чёрного базальта. Стражи невольно присвистнули, разглядывая детали тонкой работы искусного резчика. Интересно, сколько же может стоить такая каменюка?

– Никак гробину везёшь? – ухмыльнулся молодой караульный. – И кто ж там внутри?

– Ну, чего молчишь, рожа⁈ – потребовал ответа старший дозорный. – Тебя спросили, что внутри? Быстро открывай!

– Я не могу этого сделать, доблестный страж, – ещё раз поклонился обожжённый незнакомец.

– Что ты сказал, тварь⁈ Совсем ополоумел⁈ Забыл, с кем говоришь, червяк навозный⁈

Солдат явно не обрадовал отказ. Двое из них красноречиво взялись за рукояти широких пехотных палашей и слегка вытянули клинки из ножен.

– Простите меня, защитники города, но я не могу открыть саркофаг, – упрямо повторил полукровка. – В нём покоится тело моей супруги. Я везу её к месту погребения.

– Да мне срать, слышишь⁈ – прикрикнул старший дозора, брызжа слюной и обдавая смрадом гнилостного дыхания. – Срать на тебя и на твою уродскую жёнушку! Не знаю, какой страхолюдиной нужно быть, чтобы позволить залезать на себя такому, как ты. Но мне это тоже всё до одного места. Либо ты показываешь, что в этой гробине, либо я отсекаю твою кривую черепушку прямо здесь! Тебе всё ясно⁈

– Я не позволю тревожить её.

Голос путника остался таким же спокойным, но в янтарных глазах зажегся опасный огонёк, вынудивший стражей отступить на половину шага и целиком обнажить клинки.

– Открывай, грязный ублюдок, либо мы сейчас посмотрим, какого цвета кишки в твоём брюхе! – сплюнул один из привратников, покачивая острием оружия.

– У меня встречное предложение, почтенные защитники. Я даю вам это, и наши пути расходятся.

В пальцах желтоокого смеска словно по волшебству возник призывно поблескивающий в свете факела золотой кругляш.

– Капитолийский глориал! – не сдержал восхищённого вздоха один из охранников, но командир дозора на него шикнул, призывая помолчать.

– Я правильно понимаю, что ты, подлый уродец, пытаешься нас подкупить⁈ – показательно оскорбился он. – Хочешь, чтобы мы променяли возложенное на нас доверие на презренный металл⁈

– Да, именно так, – преспокойно подтвердил путник. – Более того, я считаю, что предлагаю неплохую цену. Иные люди продают свою совесть за куда меньшие деньги. От вас же, славные воины, требуется сущий пустяк. Всего лишь пропустить меня за ворота.

Полукровка завертел монету в пальцах, да так ловко, что вся троица привратников следила за её необычными пируэтами с неподдельным детским восторгом.

– Ах ты, мерзкая отрыжка! Да как ты смеешь нас так оскорблять! – вспылил старший караульный, но сам никак не мог отвести взгляда от кувыркающегося в руках незнакомца глориала. – Думаешь, какая-то вшивая монета может…

– Так храбрые защитники хотят, чтобы я удвоил их награду? – произнёс изуродованный смесок, словно бы издеваясь.

И в его пальцах из ниоткуда появился ещё один жёлтый кругляш!

Наблюдая за пляской двух монет, троица караульных алчно облизывала губы. В разуме каждого из них уже представлялось то непомерное количество выпивки, которую можно было купить на это состояние! А уж сколько девок к ним слетится, едва завидят блеск золота…

Но опытный командир не позволил себя так легко провести. Он понимал – ситуация сулит куда большую выгоду.

– Ты хочешь слишком много, желтоглазый ублюдок, – процедил он, недобро улыбаясь. – То, о чём ты просишь, обойдётся тебе в три глориала!

– Как скажете, господин страж, – легко согласился полукровка.

– Каждому! – припечатал старший дозорный, прожигая незнакомца взглядом.

Путник отчего-то загадочно улыбнулся, вызывая к себе ещё больше раздражения.

– Я сказал что-то смешное, падаль⁈ – зарычал командир.

– Вовсе нет, я просто осознал, сколь недёшево стоит честь таких доблестных и преданных своему долгу солдат, – проговорил смесок, после чего тут же выудил откуда-то из-за пояса объёмный туго набитый кошель и развязал тесёмки.

У троицы караульных глаза полезли на лоб, когда они узрели, что мошна доверху заполнена золотыми монетами. Никому из привратников доселе не доводилось видеть такое богатство. Не говоря уже о том, чтобы держать в руках.

Стражи многозначительно переглянулись. Подчиняясь выразительному движению бровей командира, двое сразу же извлекли из ножен палаши и стали заходить полукровке за спину.

– В чём дело, доблестные защитники города? – произнёс тот, не поднимая изуродованного лица. – Разве мы с вами не достигли соглашения? Девять золотых глориалов – это огромная сумма.

– Но гораздо меньше, чем мы можем получить с тебя, – осклабился старший дозора, сделавшись похожим на волка, почуявшего запах истекающей кровью лани.

Тем не менее, смесок остался совершенно спокоен и равнодушен. Столь хладнокровная реакция вынудила солдат несколько замешкаться. Неужели он верит, что ему сохранят жизнь? Зря. Обычно глотки вспарывают и за куда меньшие деньги. Или всё-таки страшила чувствует за собой силу? Но это же тоже бред! У него при себе ни оружия, ни брони! Что он может против одоспешеных воинов?

– Ну, чего встали⁈ Действуйте! – прошипел командир, воровато оглядываясь на ворота. – Быстро кончайте с ним!

Стряхнув с себя оцепенение, стражи сделали всего один шаг, занося палаши. Однако приблизиться к полукровке так и не успели. Тот даже не отстранился, а лишь взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Тотчас же воздух наполнился басовитым звоном, словно кто-то раскрутил толстую верёвку, и тончайшие незримые лезвия поразили всех солдат разом. Дозорные не успели вскрикнуть, а просто развалились на неравные части, исторгая из себя обильные потоки крови. Факелы упали в багровые лужи и сердито зашипели. Мрак вокруг заметно сгустился.

– Часто в погоне за бо́льшим мы теряем вообще всё, – пробормотал путник, отпихивая сапогом подкатившуюся к его ногам голову.

Девять золотых монет со звоном упали на землю и раскатились в разные стороны. А полукровка накинул капюшон, запрыгнул на козлы телеги и хлестнул коня вожжами. Его путь лежал прямиком к городским вратам.

Никто не посмеет его остановить. Никто.

Глава 6

– Верховная мать, Золотой глаз очень хотел, чтобы ты прочла вот это.

Белокожий родич с почтительным поклоном приблизился к Насшафе и протянул ей свёрнутый в трубочку лист гладкой качественной бумаги. Абиссалийка приняла его, сломала печать и расстелила на каменной плите. Темнота подземелья не мешала её острому взгляду рассмотреть, что послание было абсолютно пустым. Это плохо. Значит, случилось нечто из ряда вон выходящее…

Окунув руку в небольшую купель с водой, альбиноска стряхнула капли, а затем провела влажной ладонью по листку. На нём тотчас же проступили тонкие замысловатые письмена. Таким способом они со ставленником Ризанта обменивались наиболее важной информацией, чтобы снизить вероятность попадания её к посторонним.

Элдрим ещё не готов узнать, что в его недрах поселился народ восточных пустошей. Хоть Насшафа активно помогала наводить порядок в городе и за столь короткий срок уже успела практически полностью искоренить ночную преступность, отношение людей к её расе оставалось прежним. Где-то на грани ослепляющего ужаса и иступляющей ненависти.

Но постепенно ситуация менялась. Всё чаще к ней обращались люди с просьбой посодействовать в разрешении тех или иных щекотливых происшествий. И всё больше обличённых властью горожан посвящалось в тайну о подземных обитателях катакомб.

Предположение Ризанта оказалось верным – наладить отношения с человеческим племенем гораздо легче на тех землях, которые кьерры не терроризировали столетиями. Здесь, на побережье, истории про белокожих людоедов оставались просто жутковатыми сказками. И теперь лишь от обитателей их улья будет зависеть, какую славу обретут потомки Великой Тени. Поэтому Насшафа старалась не допускать возникновения конфликтов с жителями Элдрима.

Сложно поверить, но ей понравилась жизнь в подземелье ночного города. Привычный быт абиссалийцев сплёлся в причудливом симбиозе с благами человеческой цивилизации. И дальше этот союз становился лишь крепче.

Некоторые из тех, кто обращался за помощью, на полном серьёзе величали Насшафу Королевой ночи, потому что не родилось ещё такого умельца, который смог бы скрыться в темноте от нюха её ищеек. Альбиноска отлавливала соглядатаев и воров, обнаруживала контрабандистские схроны, а однажды кьерры даже предотвратили страшный пожар в складском районе.

Такую насыщенную жизнь не сравнишь с размеренным обитанием в пустоши, где только до обжитых людьми мест идти придётся пол седмицы. Здесь скучать не приходилось.

– Что-то случилось, Верховная мать? – встревожился родич, видя, как напряжённо Насшафа изучает послание.

– Кто-то напал на стражу и пробрался в город, Касшас, – поделилась она. – Золотой глаз опасается, что это алавийские лазутчики.

– Если желаешь, я возьму это на себя, – поклонился кьерр.

– Нет, я займусь ими самостоятельно, – отрицательно покачала головой абиссалийка.

– Ты всё ещё не доверяешь мне после того случая? – обидчиво нахмурился белокожий собеседник.

– И ты смеешь спрашивать? – наградила Насшафа родича крайне выразительным взглядом.

– Но я ведь объяснился! От того солдата так воняло, что я решил, будто он давно сдох!

– Он был смертельно пьян, Касшас, но всё же жив! – зашипела альбиноска. – Тебе повезло, что его россказни приняли за хмельной бред. Но это тебя не оправдывает, ибо я запретила всем собирать трупы с улиц! Никто потом не поверит, что это не мы прикончили какого-нибудь бедолагу!

– Я виноват, Верховная мать, такого больше не повторится, – покорно склонился кьерр.

– На сей раз я поверила тебе. И только поэтому ты ещё не выгребаешь дерьмо из инкубатория вместо чаранов, – припечатала Насшафа. – А теперь, ступай. Не мешай мне.

Получив небольшую выволочку, родич спешно удалился. А абиссалийка отправилась собираться. Прежде, чем выходить на поверхность, предстояло хорошенько подготовиться. Не столько самой, сколько шаксатору, который пойдёт с ней в качестве ищейки. Его требовалось замаскировать так, чтобы в нём никто не опознал порождение ночи.

Тем не менее, альбиноска уже привыкла ко всем этим мерам. Порядок действий был отлажен и знаком. Посему свой новый дом Насшафа покинула довольно скоро, облачившись в чёрный длинный балахон. Примерно такой же наряд она натянула на сухопарое создание, спрятав его подвижный костяной хвост под просторными бесформенными одеждами.

Днём, конечно, такая странная парочка обязательно бы привлекла чьё-нибудь внимание. Но ночь была тем временем, когда на улицы Элдрима выползали самые чудаковатые его обитатели. И потому Насшафа могла идти со своим сопровождающим не таясь. Приходилось, правда, постоянно придерживать шаксатора, поскольку он так и норовил опуститься в привычное положение на четыре конечности. Из-за этого его прохожие воспринимали кем-то вроде перебравшего выпивохи. Но абиссалийку такой расклад полностью устраивал.

– Эй, шли бы вы по домам, дурачьё! – крикнул какой-то солдат, дежурящий у ворот, где случилось нападение на дозорных. – Нельзя тут лазать!

– Не волнуйтес-сь, гос-сподин, мы уже уходим, – прошипела в ответ Насшафа.

– Тьфу, ещё и девка! – сплюнул под ноги страж. – Совсем страху нет в такое время по улицам шастать? Думаешь, твой пьяный дед тебя защитить сможет?

Альбиноска покосилась на сгорбленную фигуру шаксатора, который честно старался держать своё тело на двух ногах, но постоянно заваливался. Без участия хвоста ему крайне непросто было сохранять равновесие.

– Мы умеем за себя пос-стоять, господин, – холодно отозвалась нелюдь.

– Ага, знаю. Каженый день из выгребных ям раздутые туши таких «умельцев» достаём, – фыркнул стражник.

– Что тут происходит⁈ – выглянул вдруг из-за створок крепко сложенный мужчина.

Солдат, увидав его, сразу же подобрался и молодцевато приосанился:

– Ничего, сиятельный экселенс! Просто спроваживал пару местных пьянчужек!

– Пьянчужек, говоришь? Госпожа Насшафа, я прошу простить этого болвана. Его язык хуже поганой метлы.

Благодаря зрению, отменно приспособленному к мраку, абиссалийка заметила, как на лице у охранника выступили бисеринки пота. Но распекать болтливого караульного не стала. Были у неё заботы и поважнее.

– Пустое, Гаст. Сделай одолж-жение, давай к делу.

– Прошу, следуйте за мной. Я покажу вам место убийства, – изобразил тот лёгкий поклон.

Насшафа прошла мимо остолбеневшего стража, не удостоив его и взглядом. За пределами городских стен обнаружилась группа людей с факелами. Все пахли знакомо, поэтому абиссалийка не боялась показать своё истинное обличие. Они явно знали, кого дожидались здесь, а потому поспешили убрать огонь подальше.

Почуяв свежую кровь, шаксатор утробно зарычал, чем испугал ближайшего человека. Тот вздрогнул и отшатнулся, вызвав несколько коротких смешков у товарищей.

– Гас-ст, прикажи своим отойти подальш-ше, – попросила Насшафа.

Здоровяк кивнул и дал знак всем отступить, дабы не мешать. Создание ночи тотчас же упало на четыре конечности и высунуло длинный язык, улавливая запахи. А его хозяйка опустилась на одно колено, изучая кровавое месиво, в которое превратились дозорные.

Трое жертв. Тела рассечены на части. Срезы идеально ровные. Никаким оружием такого не сотворить, так что версия с милитариями представляется единственно верной. Трупы находятся близко друг к другу. Можно предположить, что солдаты не ждали нападения, но почему тогда два клинка извлечены из ножен? Задача караульных подать сигнал тревоги, а не вступать в бой самостоятельно. Что-то здесь явно нечисто… А это ещё что?

Насшафа подняла с земли монету, оказавшуюся алавийским глориалом. И её вдруг словно молнией прошибло. Не может быть… этот аромат… помимо запаха жёлтого металла, который альбиноска охарактеризовала бы как тяжёлый, густой и отдающий горьким медным оттенком, от находки веяло чем-то неописуемо знакомым. Чем-то таким, что нелюдь вдыхала сотни и тысячи раз.

– Хасса шан дис алса! – отрывисто скомандовала Насшафа, и шаксатор мгновенно подскочил к ней.

Длинный язык создания вывалился из пасти и завис над монетой, но не касался её. Благодаря чутью творения, в которое Великая Тень вдохнула вторую жизнь, поблизости удалось отыскать ещё пять монет. Абиссалийка уже довольно неплохо научилась определять ценность этих металлических кругляшей в человеческом обществе и отличать одни от других. Но сейчас она несколько засомневалась в своих познаниях. Уж больно огромная сумма выходила на троицу каких-то привратников.

Шаксатор вдруг рванул в сторону и без предупреждения напрыгнул на одного из людей Гаста. Мужчина повалился на землю и заорал, отбиваясь от существа руками и ногами. Кто-то из его соратников выругался и поспешил на помощь, размахивая факелом, другие сразу схватились за клинки.

– С-с-стоять! – прокричала нелюдь, перехватив запястья ближайшего человека, который уже замахнулся на её подопечного изогнутой саблей.

– Пожри тебя Драгор, Насшафа, успокой свою тварь! – воскликнул Гаст, заражаясь общей суетой.

– Не переживай, он не укус-сит, – обнажила в улыбке острые зубки абиссалийка. – А вот ты за с-своими подчинёнными должен следить лучш-ш-ше.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился крепыш.

– Сперва убери этот проклятый факел от моего лиц-ца, – прищурила алые глаза альбиноска.

Поняв, что отродье подземелий действительно не спешит жрать его товарища, а просто прижимает к земле, Гаст неохотно подчинился. Насшафа же неспешно приблизилась к лежачему подручному Золотого глаза и склонилась над ним:

– С-скажи, милый сваш-шас, ты же ничего не подбирал с этого мес-ста? – поинтересовалась абиссалийка настолько вкрадчиво, что мужчина вмиг стал бледнее кьерра.

– Я… я… всего… лишь парочку… – жалко забормотал он.

Нелюдь всё поняла и без лишних объяснений. Протяжно вздохнув и покачав головой, она отрывисто скомандовала: «Шаан!» и порождение ночи отпустило человека.

– Спа… сибо, – сипло вякнул тот, но замолк, наткнувшись на предостерегающий взгляд алых глаз.

– Выкладывай всё, ч-что забрал, – потребовала Насшафа и протянула раскрытую ладонь.

Мужчина засуетился, хлопая себя по одеждам, и вскоре к абиссалийке перекочевало ещё несколько золотых монет – абсолютно таких же, что она нашла.

– Идём, – коротко бросила альбиноска, и отправилась за сгорбленным шаксатором.

Незадачливый воришка, решивший было, что для него всё обошлось, облегчённо выдохнул. Но потом вдруг здоровенный кулак Гаста без предупреждения влетел ему в живот, и хапуга скорчился на земле, раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.

– Займусь тобой чуть позже, – пообещал крепыш, после чего поторопился за удаляющейся Насшафой.

Так они вошли в город, миновали ворота, преодолели не больше сотни шагов и… остановились?

Помощник нового префекта Элдрима недоумённо уставился на белокожую нелюдь, ожидая пояснений. Но по её напряжённой позе быстро осознал – что-то здесь не так…

– В чём дело, госпожа Насшафа? – шёпотом осведомился мужчина, сжимая эфес самзира алавийской ковки.

– Эта музыка… вы слыш-шите? – так же тихо отозвалась она.

Люди замерли, вслушиваясь в тишину, но ничего различить не смогли.

– Прош-шу, не ходите за мной, – изрекла абиссалийка, но Гаст на это отрицательно помотал коротко стриженой головой.

– Мы не можем, госпожа. Верховный префект рассчитывает на нас.

– Вам не понравится то, ч-что вы уз-знаете, – предостерегла Насшафа.

– Такова наша работа, – настоял на своём здоровяк.

– Тогда не делайте рез-зких движ-жений, и не говорите потом, что я вас-с не предупреждала.

Сказав это, нелюдь по-кошачьи ловко вскарабкалась на двухсаженный забор и перемахнула через него. Тварь, следовавшая с ней, забралась и того быстрее. Оставшиеся по ту сторону ограды подручные Корвуса выругались и, подсаживая друг друга, тоже полезли наверх. Они уж было решили, что абиссалийка их бросила и сбежала. Но оказалось, что красноглазая бестия терпеливо дожидается их вблизи изгороди.

Теперь Насшафа вела отряд самостоятельно, без помощи своей странной твари. И через полторы сотни шагов люди уже и сами услышали приятную мелодию, которая звенела где-то неподалёку.

– Что это? – озадачился Гаст. – Звучит красиво…

Альбиноска будто и не заметила вопроса. С каждым мгновением она становилась всё более встревоженной и возбуждённой. Но, тем не менее, уверенно шла по следу. В конце концов, она привела своих спутников к какому-то постоялому двору средней руки. На его территории не горело ни единого огонька, если не считать тусклого масляного светильника у самого крыльца под вывеской. А из-за закрытых дверей конюшни ручейком лилась музыка…

Осторожно приблизившись к хозяйственной постройке, Насшафа словно пёс обнюхала каждую щель, а затем вдруг постучалась.

– Сбрендила⁈ Ты зачем предупреждаешь врага о нас⁈ – зашипел Гаст почти как чистокровный кьерр.

– Угомонис-сь, это не алавийцы, – фыркнула нелюдь.

– Да какая разница⁈ Они убили караульных! За это полагается…

Договорить мужчина не успел, потому что дверь конюшни вдруг приоткрылась. Уже не таясь, помощник Золотого глаза выхватил самзир, и размахнулся, чтобы поразить смутный тёмный силуэт длинным выпадом. Но проклятая абиссалийка ни с того ни с сего вцепилась ему в руку!