Текст книги "Реквием забвения (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Конечно, веил’ди, я всё помню. Сделаю, как вы сказали.

– Надеюсь на это…

Злоумышленники, стараясь не издавать ни звука, прокрались до нужной двери. Алавиец вышел вперёд и чуть потянул за ручку. Рабам возбранялось запираться на замки или даже щеколды, и потому войти внутрь оказалось совсем несложно.

Петли издали тихий скрип. Днём, из-за шума повседневной суеты, его наверняка невозможно было услышать. Однако Хаасил всё равно решил, что устроит выволочку сенешалю за ненадлежащий присмотр за имуществом. Но это потом. Сперва надо покончить с гнусным полукровкой…

В отличие от тупоголового раба, который в темноте был практически слеп, молодой господин прекрасно сумел рассмотреть аскетичное убранство жилища менестреля. Койка, сундук у стены, простецкий стол, да бронзовая жаровня с холодными углями. Вот и всё, что тут находилось.

Хаасил требовательно подтолкнул Дайвена в сторону постели, где под грубым шерстяным покрывалом чётко вырисовывались очертания лежащей на боку фигуры. Неуклюжему рабу даже удалось подобраться к кровати, не споткнувшись по пути. И вот он занёс кулак с отточенным стальным клином над полукровкой…

Алавиец затаил дыхание, судорожно стиснув эфес самзира. Ему всё ещё не верилось, что с обожжённым выродком удастся так легко разделаться. И в этот миг Дайвен опустил руку, пронзая спящее тело. Затем ещё и ещё. Один, два… пять раз! Сообщник наносил удары с такой силой, что содрогалась и трещала вся койка.

Желая убедиться, что с выродком-менестрелем покончено, Хаасил, уже не особо таясь, подскочил к постели и сдёрнул грубое покрывало. Вот только вместо истекающего кровью трупа там оказалось…

– Это что ещё за фокусы⁈ – воскликнул темноликий, вороша груду тряпья, связанного верёвкой в подобие человеческой фигуры.

– Разве матушка вам не говорила, веил’ди, что не принято врываться в чужие жилища? – прозвучал за спинами злоумышленников безэмоциональный голос.

Вторженцы резко развернулись и увидели в дверном проёме тёмный силуэт, преграждающий путь к выходу.

– Давай, хватай его! – крикнул Хаасил, обнажая клинок.

И мускулистый Дайвен без колебаний бросился на полукровку. Правда, раб успел только замахнуться, после чего рухнул на пол, будто из него вынули все кости разом.

– Не приближайся ко мне ублюдок! – прошипел алавиец, выставляя перед собой самзир.

– А то что, щенок? – холодно осведомился смесок.

– Да как ты смеешь⁈ Тв-в-варь!

Хаасил совершил молниеносный подшаг и наотмашь рубанул по тому месту, где находился противник. Но проклятый выродок ловко поднырнул под летящую сталь и сбил алавийца с ног. Темноликий уже набрал в грудь воздуха, чтобы заорать во всю глотку о дерзком рабе, который посмел напасть на господина. Однако ладонь полукровки коснулась его головы, и парень безвольно обмяк, лишившись чувств.

– Удачный день, – буркнул себе под нос менестрель, поднимаясь на ноги.

– Риз? Риз, это ты? У тебя всё хорошо? Я слышала какой-то крик! – прозвучал женский голос с улицы.

Раздались приближающиеся шаги, и хозяин жилища поспешил затворить дверь. И сделал он это весьма вовремя, поскольку через считанные мгновения в неё требовательно застучали:

– Риз, ты в порядке? Что произошло? Это я, Лира! Мне можно войти?

Поморщившись от того, сколько шума производит незваная гостья, полукровка решил, что проще будет впустить рабыню.

– Конечно, Лира, заходи, если хочешь…

Глава 17

Рабыня, слыша за дверью какую-то возню, неуверенно потянула за ручку. Когда луч переносного фонаря высветил обожжённое лицо менестреля, стоявшего прям на пороге, девушка испуганно вздрогнула.

– О, боги, Риз! Я чуть не упала со страху! Что у тебя тут произошло? Что это был за шум?

– Всё в порядке, Лира. Мне всего лишь приснился кошмар. Со мной иногда случается. Ты сама чего не спишь в такое время?

– Я? А, да, просто… помогала на кухне мясо солить, – отстранённо пробормотала гостья, а сама то и дело норовила заглянуть собеседнику за спину, дабы понять, что он там скрывает.

От внимания Риза, естественно, эти попытки не укрылись. И он демонстративно отошёл в сторону, освобождая проход.

– Думаешь, я что-то утаиваю? – со свойственной ему прямолинейностью осведомился полукровка. – Если хочешь, то можешь зайти и сама посмотреть.

– Я… да ну что ты, Риз! Мне просто стало тревожно за тебя, только и всего! – состроила наивную мордашку рабыня, но приглашением всё же воспользовалась.

В коморке менестреля действительно не наблюдалось ничего подозрительного. А вид разворошенной постели с откинутым покрывалом вполне соответствовал озвученной Ризом причине.

– Ну, убедилась? – изрёк раб, едва уловимо усмехаясь.

– Да ну тебя! Я ж правда беспокоилась! – надулась девушка.

– Как видишь, не о чем, – пожал плечами собеседник.

– Хм… ну да, наверное. Возможно, я могу чем-то помочь? Если тебе трудно уснуть, я бы посидела немного с тобой…

Девушка сделала неуверенный шаг вглубь комнатушки, но Риз предупредительно выставил руку, не позволяя идти дальше:

– Не стоит туда наступать. Мне кажется, там прогнили доски. Не хочу получить потом нагоняй от Сальрана за дырку в полу.

– Э-э-э… ну ладно. Но всё же, если тебе…

– Нет, Лира, спасибо за беспокойство, – мягко прервал её полукровка. – Мне ничего не нужно. Лучше отправляйся спать. Тебе самой требуется отдых перед новым днём.

Рабыня закусила губу, явно ища хотя бы малейшую причину, которая позволила бы ей задержаться здесь. Но пронзительный взор собеседника, выглядящий в свете фонаря особенно жутко, вынудил её отступиться.

– Ладно… спокойной ночи, Риз, – нехотя вымолвила она.

– И тебе, Лира.

Выпроводив незваную гостью, полукровка затворил за ней дверь. Отвернувшись от входа, он совершил короткий пасс рукой, и пространство перед ним пошло волнами. Купол «Мантии» лопнул, открывая тела двух нападавших, которые так и не пришли в сознание после применения «Морфея».

– Ну, а теперь я займусь вами…

* * *

Хаасил долго не мог заставить себя распахнуть глаза, хотя тревога снедала его со страшной силой. Что с ним сотворил этот мерзкий полукровка? Почему в памяти зияет чёрный провал? Да и что, разрази его Многоокий, вообще происходит?

С большим трудом, но парень всё же разлепил веки. Однако его окружал лишь густой полумрак, в котором мало чего можно было разглядеть. Единственное, что алавиец кристально ясно понял – это место ничуть не походило на родное поместье клана Дем.

Следующим потрясением для темноликого стало осознание, что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его конечности оказались плотно закреплены чем-то вроде кожаных петель. А под собой Хаасил кое-как нащупал прохладный шероховатый камень. Вот теперь тревога уже окончательно переросла в безотчётный страх.

– Эй! Эй, кто-нибудь! Ау! – прокричал в темноту молодой альвэ.

– Не надрывайся, никто тебя не услышит, – раздался из мрака знакомый голос, в котором пленник узнал ненавистного полукровку.

– Ты! Это ты со мной сделал⁈ – воскликнул Хаасил, извиваясь в путах всем телом. – Немедленно развяжи меня! А не то…

– Заткнись, – последовал оглушающий своей простотой и лаконичностью ответ.

– Ч… что⁈ – изумился темноликий. – Ах ты, неблагодарный скот! Мать привела тебя в наш дом, а ты смеешь так себя вести⁈ Да тебя казнят! Захлещут плетьми за конюшней, а потом скормят псам! Я клянусь, что тебе это не…

Вспыхнул свет, и алавиец непроизвольно зажмурился. Немного проморгавшись, он увидел окружённого тьмой смеска. Сперва узнику почудилось, что похититель светит на него фонарём или лампой. Но потом на парня снизошло ошеломляющее осознание – полукровка держал огонь в своей раскрытой ладони!

– Кто… ты⁈ – судорожно выдохнул Хаасил.

– Ублюдок, грязный смесок, выродок, ничтожный раб… – принялся перечислять менестрель. – Кажется, так ты меня называл?

– Э-э-э-э, послушай… Ренс? Ронз? Давай не будем сейчас ворошить былые обиды, ладно? Если я тебя оскорбил, то готов принести извинения, слышишь? Мы забудем обо всём, я клянусь!

– Кажется, совсем недавно, ты клялся в обратном, – равнодушно подметил полукровка.

– Да ты не правильно меня понял! Я просто шутил! – принялся неумело врать Хаасил. – Нет-нет, всё не так! На самом деле, у меня нет никаких претензий!

Раб, не обращая внимания на уговоры, приподнял край каменной плиты, к которой был привязан алавиец и вколотил под него нечто вроде деревянного клина. Теперь холодное твёрдое ложе оказалось заметно наклонено. Стопы пленника на полторы ладони возвышались над головой. И молодой член клана Дем ощутил, как в таком положении кровь приливает к щекам.

– Чего ты задумал⁈ – забеспокоился узник. – Что ты собираешься делать⁈

Смесок промолчал.

– Эй, я же сказал, что готов извиниться! Чего тебе ещё нужно⁈ Я не знал, что ты озарённый! Но я никому об этом не скажу!

– Конечно, не скажешь, – тихо произнёс похититель, и у Хаасила от заложенного в эту короткую фразу смысла на затылке зашевелились волосы.

– ПО-МО-ГИ-ТЕ! НА ПО-МОЩЬ! – во всё горло закричал алавиец. – СПА-СИ-ТЕ!!!

Но ответом ему стало только дробящееся и быстро затухающее эхо.

– Не надо шуметь, пожалуйста, меня это раздражает, – поморщился полукровка. – Тебя всё равно никто не услышит. В эту часть канализационных стоков редко забредают даже «ошейники».

– Ты не заставишь меня молчать! – яростно прохрипел темноликий.

– Заставлю. Я могу снова тебя усыпить, но тогда ты не проживёшь последние минуты своей жизни.

– Ч… что⁈ Ты… убьёшь меня⁈ – вмиг растерял Хаасил всю свою смелость.

– Да.

Узник вдруг почувствовал необычайную слабость в каждой мышце. Развяжи его и поставь на ноги – едва ли молодой альвэ смог бы самостоятельно сделать даже шаг.

– Н… н… не надо… – жалобно пробормотал темноликий.

Полукровка устало вздохнул и на краткий миг прервал свои странные приготовления.

– Весь твой народ ненавидит людей, – ровным тоном проговорил он. – Наши жизни для вас значат меньше, чем изысканные цветы, растущие в садах. Вы истязаете нас и калечите. И даже ваши дети воспринимают рабов, как живые игрушки. Никто не считает, сколько погибло человек в этих жестоких забавах. Так назови же мне хотя бы одну причину, веил’ди Хаасил, почему я не должен убивать тебя.

– Я… я представитель могущественного и влиятельного клана! Мой дед – Дем-Каанс, был кардиналом Высшего Совета! Ты не посмеешь так со мной обойтись! Назови цену, и мать заплатит её! Что тебе нужно? Золото? Моя семья очень богата, тебе его дадут столько, что не сможешь унести!

– Мне оно без надобности.

– Тогда что⁈ Просто скажи, чего ты хочешь! – завопил темноликий.

– Вернуть к жизни убитую твоими соплеменниками супругу, – тихо произнёс раб.

– Ты смеёшься надо мной⁈ Это ведь невозможно! Такое не под силу даже богам!

– Значит, мне придётся стать чем-то бо́льшим, нежели ваши трусливые боги, – безучастно пожал плечами похититель.

Хаасил собирался что-нибудь возразить, но в этот момент на кончике указательного пальца полукровки зажглась и сразу же потухла крохотная искорка. Темноликий ощутил, как что-то вонзилось ему в шею. Практически невидимое, но осязаемое. Это явно был какой-то слабый магический конструкт. Вроде совсем неопасный, но…

Из аккуратного прокола, издавая тихое шипение, тотчас же ударила струя горячей крови. Она текла, заполняя собой небольшие желобки, выдолбленные в каменной плите. Затем откуда-то снизу послышался неритмичный перестук капель, падающих в какую-то металлическую ёмкость.

Этот звук стал похоронным маршем, отмеряющим последние мгновения жизни Хаасила. Ведь скорость, с которой темноликий терял силы, не оставляла сомнений – атака была смертельной.

– Мама… я не хочу… – сдавленно всхлипнул алавиец. – Мне же только двадцать семь…

– Тогда радуйся. Ведь ты прожил дольше, чем многие из ваших игрушек.

Молодой темноликий, поняв, что не добьётся от своего убийцы снисхождения, прикрыл глаза. Его сердце забилось чаще, не ведая, что этим только приближает момент гибели. В ушах зашумело. Мгновения растянулись в вечность. Парень хотел кричать, но мог лишь беззвучно разевать рот. Хотел распахнуть веки, но они налились свинцом. И тут вдруг перед внутренним взором возникла ярчайшая картина. Хаасил увидел склонившееся над ним лицо матери…

«Ты вырастешь великим, мой мальчик…» – произнесла она, сияя счастливой улыбкой.

Пленник ощутил, как слёзы рвутся наружу, но сил, чтобы плакать уже не оставалось. Реальность стала зыбкой, словно пропитанный водой песок. Последнее, что он испытал – это тяжесть, будто на него рухнул весь мир. А потом исчезли и боль, и страх, и свет. Остался только тихий перестук капель – размеренный и безразличный.

Кап-кап-кап…

* * *

Сиенна металась по своей рабочей зале, будто львица, запертая в клетке. Вокруг неё от напряжения, казалось, сгущался сам воздух. И редкий обитатель поместья рисковал сейчас к ней приближаться. Но оно и неудивительно. Прошло уже столько времени, а от Хаасила не поступило никаких вестей…

Дверь в помещение беззвучно отворилась, и внутрь осторожно вошёл статный алавиец в ученическом мантионе Magicaas Unsweer. Темноликая тотчас же устремила на него преисполненной истовой надежды взор, отчего визитёру стало не по себе.

– Молю тебя, Калаар, скажи, что вы нашли его! – прижала руки к груди Сиенна.

– Прости, сестра, но результаты неутешительные. Мы обнаружили тело…

На этих словах ноги алавийки подогнулись, и она упала на колени. Младший брат выругался и поспешил прийти ей на помощь.

– Да выслушай ты! – проворчал Калаар. – Мы нашли труп Дайвена! Сбежавшего раба!

– Создатель Многоокий, ты меня так в могилу сведёшь! – вспылила Сиенна, кое-как держась на ногах и хватаясь за сердце. – Я уж подумала, что ты скажешь про моего мальчика…

– Сожалею, сестра, но радоваться тут нечему.

– Говори, – отлила кровь от лица женщины, отчего её смуглая кожа приобрела отчётливый землистый оттенок.

– Тело раба обнаружили висящим на заборе с распоротым брюхом. Этот болван пытался перебраться через кованную ограду, но насадился на пики. Пока барахтался, разорвал себе всё нутро. Судя по всему, он собирался сбежать. При нём находилась дубинка со следами крови и холщовая сумка. А в ней…

– Что? Ну же, договаривай! – поторопила Сиенна.

– Кошель с оттиском герба нашего клана, несколько монет, срезанные золотые пуговицы и кулон Хаасила…

– А ты… ты уверен, что это вещи моего сына? – с упрямой надеждой воззрилась на брата алавийка.

– Сестра, если в принадлежности пуговиц и мошны ещё можно как-то усомниться, то кулон я лично подарил племяннику на двадцатилетие, – протяжно вздохнул Дем-Калаар. – Ручаюсь, второго такого не найдется во всём Блейвенде.

– Это всё равно ничего не доказывает! Ведь самого Хаасила найти так и не удалось? – продолжала допытываться Сиенна.

– Пока нет.

– Значит, ещё не всё потеряно… мы могли бы…

– Сестра, пожалуйста, прояви благоразумие! – чуть повысил голос темноликий. – Всё указывает на то, что беглый раб напал на Хаасила, присвоил себе все ценности, которые смог обнаружить, а затем сбежал. Мы перевернули каждый камень в округе, но не нашли никаких следов. Мы продолжаем прочёсывать столицу, но если племянник до сих пор не вернулся сам, значит, грязнорожденный подонок что-то с ним сделал. Где он мог спрятать тело – ведомо одним лишь богам.

– Не произноси слова «тело», когда речь идёт о моём сыне, Калаар! – гневно вскинулась алавийка.

– Рассвет не наступит раньше, если я буду ночь величать утром! – жестко парировал мужчина. – Я называю вещи своими именами, Сиенна. Наши чаяния неспособны влиять на реальность. И ты, как наш лидер, должна это понимать лучше остальных!

– Так подай мне пример, Калаар! Возглавь сам клан Дем, а не поучай меня! – сорвалась на крик женщина. – Считаешь, что справишься лучше⁈ Тогда чего же ты медлишь⁈ Забирай этот проклятый титул, а я займусь поисками Хаасила!

– Сиенна, я не имел намерений задеть твою гордость… – стушевался темноликий.

– Да я плевала на эту гордость! Слышишь⁈ Мне ПЛЕ-ВАТЬ! Я просто хочу, чтобы мой сын вернулся домой! – сорвалась в пучину истерики собеседница.

– Мы… мы все этого хотим, сестра…

Калаар порывисто отвёл взгляд, и на короткий миг жгучая тревога, кипящая внутри него, выплеснулась наружу. Такая реакция сказала Сиенне, что брат переживает за Хаасила не меньше, чем она. Однако и утешения это осознание не принесло.

– Прости, я… я не в себе из-за произошедшего… – устало провела ладонью по лицу алавийка. – Мне не следовало так отвечать тебе.

– Нет, ты права, сестра, – ободряюще погладил её по спине Калаар. – Я понимаю, как тебе нелегко. Поверь, я не посмею таить обиду в этот трудный для нашей семьи час. Я обязан сделать всё, покуда существует хотя бы призрачная надежда! Я немедленно отправлюсь дальше на поиски. Ты первая узнаешь, если мы что-нибудь найдём.

Мужчина крепко обнял Сиенну на прощание, а затем, гулко стуча каблуками направился к выходу. На пороге залы ему совсем некстати повстречался тот обожжённый полукровка со странной музыкальной коробкой. И Калаар, не церемонясь, оттолкнул его.

– Сгинь, выродок! – зло сплюнул алавиец.

– Как прикажете, веил’ди, – глубоко поклонился раб, пятясь назад.

Моментально забыв о смеске, темноликий решительно двинулся по анфиладе. Его разум целиком погрузился в размышления о дальнейших шагах, которые предстоит совершить. Или о вероятных зацепках, которые они могли упустить.

– Сегодня ты можешь быть свободен, Риз, – проговорила Сиенна. – Сейчас я не настроена слушать музыку.

– Что-то стряслось, госпожа?

Алавийка ожгла полукровку взглядом. Уж не посмел ли он издеваться над ней⁈ Но глаза раба выражали всю ту же леденящую безучастность, что и всегда.

– Хаасил пропал, – вымолвила темноликая, хотя ей нелегко дались эти слова.

– Печальные новости, веил’ди, – всё так же ровно проговорил менестрель.

– Слишком мягко сказано! Я просто не нахожу себе места! Эта безвестность пугает и убивает почище яда!

– Прекрасно могу вас понять, госпожа. Извините, что прибыл так не вовремя.

Полукровка низко поклонился и направился к выходу.

– Риз! – неожиданно для самой себя позвала Сиенна.

– Да, веил’ди? – остановился раб.

– Как ты думаешь, Хаасил… он найдётся? – зачем-то спросила алавийка.

– Главное верить в это и не опускать рук, моя госпожа, – произнёс он.

Темноликая промолчала. Несколько мгновений она просто смотрела на полукровку. Его неподвижное лицо не выражало ничего. Ни капли сочувствия или участия. Он даже не пытался изобразить, что обеспокоен или взволнован. И эта безжизненная маска вызвала у Сиенны неприятный холодок.

– Спасибо, Риз. Можешь идти, – изрекла она наконец.

Раб снова поклонился, а затем, не издавая ни звука, растворился в коридорах огромного поместья, словно безмолвный призрак.

Глава 18

– Таким образом, почтенные веил’ди, реализован уже второй этап плана «Молот». К сожалению, вы не хуже моего знаете о чудовищных масштабах потерь, понесённых под Элдримом. Даже при учёте мобилизации ресурсов всех домов племенного расплода, нам понадобится ещё не менее восьми лет на восстановление поголовья молдегаров. Однако существует возможность сократить сей срок вдвое. Для этого потребуется снизить приёмный ценз в легионах и ослабить выбраковку. В конце концов, грязнорожденные шестнадцати вёсен отроду уступают физическими кондициями девятнадцати или двадцатилетней особи незначительно. Разумеется, это сэкономит нам время, но окажет некоторый негативный эффект на общую боевую подготовку свежих войск. Тем не менее, я считаю, что снижением качества пехоты можно пренебречь, ведь основная наша ставка делается на массовое обучение милитариев. На этом у меня всё, веил’ди. Прошу включить мой запрос в повестку итогового голосования. Да хранит нас всех Каарнвадер.

Выступающий исполнил вежливый церемониальный поклон и покинул трибуну. Десятки членов Высшего Совета принялись скрипеть перьями, делая какие-то пометки в своих протокольных фолиантах. А на освободившееся место в центр зала, тем временем, вышел Рен-Хаан.

– Я поддерживаю веил’ди Ней-Зонна, – заявил он. – Скот должен быть выносливым, а не выставочным. Нам нужна масса, которую не жалко бросить в топку будущих сражений.

После его реплики ещё несколько кардиналов дополнили свои записи парой слов.

– А теперь прошу заслушать мой доклад о реформе учебных программ. За минувший год мне, как куратору данного направления, удалось добиться определённых успехов. Как многим известно, именно я настаивал на том, чтобы кратно увеличить количество неофитов, постигающих Magicaas Unsweer. В связи с этим решением поступало множество возражений о том, что существующий академический потенциал не справится с возросшим количеством обучающихся.

Рен-Хаан сделал небольшую паузу, чтобы одарить выразительным взглядом тех кардиналов, которые яростнее остальных противились этим новшествам.

– Однако теперь можно с уверенностью говорить, что упрощение общей программы помогло этого избежать, – продолжил выступающий. – Более того, я рекомендую усилить набор, привлекая льготными условиями обучения озарённых из малых кланов. Ведь теперь, когда образовательные планы ужаты до практико-боевых модулей, базовая теория сведена к простейшим и наглядным таблицам, а основной упор сделан на шаблонные конструкты, подопечным уже не требуется столь пристальное внимание преподавателей. Они успешно осваивают азы самостоятельно. Мой прогноз таков, при сохранении текущих темпов набора, мы сумеем подготовить две тысячи blitzweler уже через пять лет.

Члены Высшего Совета удовлетворённо загудели и вновь принялись скрипеть перьями. Идея ввести отдельное звание, которое провело бы черту между полноценными милитариями и недоучками, на данном этапе себя оправдывала. Это помогло истинным bloedweler, которые постигали премудрости магической теории десятилетиями, не чувствовать себя приниженными из-за обесценивания их высокого статуса.

– Ещё бы мне хотелось коротко осветить успехи военно-магических разработок, – перешёл к заключительной части доклада Рен-Хаан. – Лучшие теоретики Капитулата приняли участие в проектировании новых конструктов, предназначенных для противодействия методам Безликих Демонов. Полный список оглашать не буду, ибо он слишком обширен. Однако скажу, что в него вошли как проверенные веками контрмеры, прошедшие адаптацию под новые угрозы, так и революционные плетения, ранее не встречавшиеся в истории чародейства. Тем не менее, вопрос оптимизации всё ещё стоит остро. И если кому-то из вас, веил’ди, захочется принять деятельное участие в модернизации арсенала заклинаний blitzweler, то буду рад вашей помощи. Ну и напоследок, желаю сообщить кое-какие обнадёживающие новости со Старого континента. О Маэстро не слышно уже два года. Всё это время он ни разу не объявился в публичном поле какого-либо региона, где функционирует наша агентурная сеть. Полагаю, это можно считать свидетельством его гибели, о которой сообщила в своём последнем послании моя дочь Рен-Элиира. На этом общая часть завершена. Задать вопросы и получить любые уточнения можно в частном порядке. Вы знаете, где меня найти. Да благословит вас небо.

Алавиец быстро покинул трибуну, на смену ему вышел новый выступающий. В отличие от Ней-Зонна и Рен-Хаана, отчитавшихся об успехах и достигнутом прогрессе, следующий докладчик был хмур и молчалив. Сама походка выдавала тяжесть темы, которую ему предстояло поднять.

– Уважаемый Совет, настало время обнародовать итоги расследования, которое я проводил совместно с арбитрами Инспекции Воли и офицерами Службы Порядка. Напомню, что касалось оно исчезновения представителей старших кланов. В числе пострадавших семейства Рун, Дем и даже моё – семейство Шен.

Лица кардиналов помрачнели. Об этих громких событиях молва в высшем свете Капитулата ходила давно. И если поначалу их принимали за странные совпадения, то теперь они уже обрели системный характер. Темноликие пропадали в самом сердце собственного государства, не оставляя никаких следов. И это очень тревожило население…

– Боюсь, мудрейшие веил’ди, проблема оказалась куда глубже, чем нам виделось, – устало вздохнул выступающий. – В ходе расследования мы обнаружили свидетельства исчезновения множества других Истинных граждан. Изначально мы полагали, что сгинуло без вести всего двенадцать алавийцев. Но я провёл анализ и выяснил – за последние пятнадцать лун количество пропавших перевалило за сотню…

Это известие подняло волну негодования. Зал Совета наполнился гулом и возмущёнными восклицаниями. Несколько кардиналов даже вскочили со своих мест, невзирая на то, что это являлось серьёзным нарушением протокола. Однако никто их стыдить за такое не стал.

– Простите, веил’ди Шен-Гоор, но как же так вышло, что мы узнаём об этом только сейчас⁈ – недовольно пророкотали из первого ряда.

– Причина в том, что большинство пропавших – представители младших кланов, – постарался сохранить самообладание докладчик. – Какой-то мелкий чиновник просто не вышел на службу, кто-то перестал открывать лавку, кого-то сочли сбежавшим от долгов, а иные вообще не имели тесного круга общения, который помог бы своевременно обнаружить их исчезновение. По одним случаям сведения не поступали вовсе, по другим – нередко тонули в канцелярской рутине.

– Мы не можем игнорировать подобные происшествия! – сломал кончик пера об стол один из членов совета. – Это урон нашей чести в глазах собственного народа!

– Вот именно! Блейвенде всегда славился тем, что был самым безопасным местом в мире для представителей высшей расы! А теперь что? – поддержал его другой кардинал.

– И всё это в преддверии величайшего праздника – Дня Первого Огня! – выступил третий. – Уже через год в столицу начнут стекаться альвэ со всей Весперы! И чем мы встретим наших гостей? Это настоящий позор!

Зал вновь утонул в гомоне. Докладчик терпеливо дожидался, когда накал спадёт. Такая реакция была вполне предсказуема. Но от этого не становилось легче. Складывалось впечатление, будто ради своего расследования Шен-Гоору пришлось спуститься в зловонную выгребную яму, чтобы теперь явить уважаемому собранию всё то, что ему удалось выудить со дна. Да, находка не из приятных. Но разве есть в том его вина?

– Мы обязаны найти того, кто за всем этим стоит, – строго изрёк Рен-Хаан, когда возмущение затухло. – У вас есть какие-нибудь версии, свидетельства, подозрения?

– К сожалению, веил’ди, ни единого, – вынужден был признать выступающий. – Пока что не удалось даже установить, действует ли это какая-то группа злоумышленников или одиночка. Мы не понимаем, ведётся ли охота только на Истинных граждан или и на рабов тоже. Однако меры прорабатываются самые разные – от увеличения количества патрулей Службы Порядка до создания сети приманок по всему Блейвенде.

– Выходит, этого недостаточно! – раздулись ноздри Рен-Хаана. – Достопочтенные веил’ди, собрание не окончится, пока мы сообща не выработаем единую позицию по данному вопросу! Я считаю, что здесь нельзя обойтись без временного ограничения прав наших соотечественников! Мы обязаны ввести в столице комендантский час, пока не изловим виновных! Если вы со мной согласны, прошу зажечь зелёную искру…

* * *

Хет-Ланнил передвигался по ночному городу, нарочито шумно шлёпая подошвами по мостовой. Он только изображал лёгкую нетрезвость, а внутри оставался предельно собран и сосредоточен. Его слух улавливал малейшие шорохи и звуки, коих в обезлюдевшем после заката Блейвенде было не так уж и много.

Комендантский час действовал вот уже вторую седмицу, а никакого прогресса Службе Порядка достичь так и не удалось. Каждый раз, как небесное светило окуналось в воды Серебрянного океана, на улицах появлялись «приманки». Их роли приходилось играть опытным офицерам, превосходно владеющим клинками и освоившим на достойном уровне Magicaas Unsweer. Но сколько бы они не скитались по пустующим кварталам Блейвенде, никто на них не нападал.

Где-то вдалеке раздался узнаваемый щелчок кнута и чей-то истошный вопль. Ланнил вздрогнул от неожиданности, но потом быстро успокоился. Кажется, где-то за одной из этих ровно подстриженных растительных оград секли провинившегося раба. Эка невидаль…

Продолжая прикидываться лёгкой захмелевшей добычей, алавиец добрался до Рощи Безмолвия. Тут многовековые деревья, обнесённые изящной оградой из полированного камня, тёмными гигантами стремились ввысь, к затянутому тучами небу. Это сакральное место для каждого алавийца – место погребения и упокоения. В объятиях корней здешних исполинов нашли последнее пристанище тысячи и тысячи представителей расы темноликих.

Деревья отбрасывали густые тени своими кронами. Под их сенью царила тишина особого свойства – таинственная и вязкая, будто бы впитывающая любой шорох и каждый звук. Тяжелая, как саван, и внушающая трепет перед неизбежным.

Именно это совершенное безмолвие манило Хет-Ланнила. На этой священной грани, где мир живых пересекался с царством мёртвых, становилось ясно – город, даже замерший в тисках комендантского часа, порождал во сто крат больше шума. Далёкий лай сторожевых псов, скрип флюгеров, приглушённый кашель в непогасшем окне, звяканье засова. Роща же хранила почтительную тишину, оберегая покой усопших сынов и дочерей Капитулата.

Когда-нибудь и Ланнил найдёт приют в подобном святилище. А может даже в этом самом…

– Мне тоже нравится умиротворённость этого места, – раздался вдруг за спиной алавийца чей-то голос.

Темноликий резко развернулся на пятках, рефлекторно хватаясь за эфес спрятанного под одеждами самзира. Однако он узрел перед собой лишь одинокую фигуру, закутанную по самые глаза.

– Ты ещё кто… кха… кто такой? – запоздало вспомнил Ланнил о том, что должен изображать из себя подвыпившего горожанина.

– Никто. Просто раб, – невозмутимо пожал плечами незнакомец.

– А что ты делаешь тут, когда в столице объявлен комендантский час, а? – подозрительно сощурился алавиец.

– А вы? – склонил собеседник голову набок.

– Не твоё дело, понял⁈ – как можно более вызывающе заявил темноликий.

– Вы ищите виновника, да? – словно бы не услышал его раб.

– Чего? Что ты мелешь, животное? – прикинулся Хет-Ланнил, будто не понимает о чём речь, а сам развернул корпус правым плечом вперёд, чтоб сподручней было нанести внезапный рубящий удар.

– Всё ясно. Я так и думал…

Этот ответ стал последней каплей для алавийца. Он вознамерился огреть подозрительного нарушителя плоской стороной клинка и сдать его на руки арбитрам из Инспекции Воли. Пускай они из него всё вытягивают.

Но стоило только Ланнилу обнажить самзир, как незнакомец поразительно быстро оказался возле него. Одной рукой наглый раб схватил запястье темноликого, не позволяя извлечь оружие. А другой – мимолётно провёл офицеру по лицу. Истинный гражданин успел лишь заметить характерное сияние незнакомого магического конструкта, после чего ощутил себя падающим в чернильную бездну.