Текст книги "Ария Вечности (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Громыхнули полдюжины «Молотов». Мои братья высадили разом все ветхие ставни и обе двери в неказистом домишке. И сразу же мы ринулись внутрь. Безжалостно громя и без того бедное убранство, Безликие методично переворошили в здании каждый угол. Но ни Велайда с Насшафой, ни тех, кто их сюда привёл, найти не удалось.

– Здесь никого, мой экселенс, – дисциплинировано доложил Гимран. – Вы не ошиблись?

– Нет, – категорично отмёл я это предположение. – Смотри сам.

Держа ладонь так, чтобы помощнику было хорошо видно зелёный указатель «Компаса», я прошёлся из одного конца дома в другой. У дальней стены стрелка внезапно меняла направление и совершала оборот на сто восемьдесят градусов.

– Мой брат прямо под нами, – негромко произнёс я.

– Понял, экселенс. Ищем замаскированный спуск в подвал.

– В этом нет нужды, – придержал я Гимрана. – Приготовиться к бою!

Сотворив свободной рукой конструкт «Праха», я бросил его прямо себе под ноги. Заклинание принялось жадно вгрызаться в пол, перемалывая старый раствор и булыжники в муку. И когда по центру наметилась небольшая воронка, свидетельствующая о том, что перетёртый в песок камень уже начал высыпаться через сквозное отверстие снизу, я опустил ещё и «Молот». Чары легко продавили килограммы образовавшейся пыли и создали в подвале настоящую завесу, сквозь которую рассмотреть хоть что-то было решительно невозможно.

– Вперёд! – скомандовал я и первым сиганул в рукотворный проём.

Модифицированная «Катапульта», лишённая блока разгонки и подброса, позволила мне приземлиться без каких-либо проблем. Активировавшаяся часть плетения мягко погасила инерцию от падения и подняла в воздух ещё больше пыли, затрудняя обзор.

– Кха-а-а! Кха-а-а-р-кха! Что происходит⁈ – закричал чей-то незнакомый голос сбоку от меня. – Я ничего не… ах-х!

Не мудрствуя лукаво, я со всего маху ударил на звук. Сапог впечатался во что-то мягкое, и неизвестный захлебнулся продолжением реплики.

– Эй! Кто здесь⁈ Кто вы⁈ А-а-а! Не трогайте меня! Уберите ру-у-уки-и-и…

Это, надо полагать, Безликие добрались до остальных похитителей. Но с ними я разберусь потом. Сперва нужно найти Велайда и Насшафу.

Безобидная, но достаточно мощная воздушная волна вынесла клубящуюся пыль через дыру в потолке, и я наконец сумел рассмотреть, где мы оказались. Небольшая комната, примерно, три на три метра. Повсюду разбросаны инструменты явно не мирного назначения. Пара валяющихся на боку светильников, опрокинутая жаровня и, мать твою, огромный косой крест прямо на полу! А на нём, будто на дыбе, растянута сплошь покрытая пылью Насшафа.

Безликие сразу же скрутили и обездвижили парочку палачей. Они сейчас лежали буквально втоптанными в пол, и ошалело озирались. И с каждой секундой ужаса в их глазах становилось всё больше. Осознание того, в какой переплёт они угодили, постепенно захватывало разум, вытесняя все остальные мысли. А я занялся путами абиссалийки, попутно формируя несколько «Божественных перстов».

– Риз… Риз-з-з… эти твари… они… – бормотала Насшафа, игнорируя толстый слой пыли, покрывший её лицо.

– Не волнуйся, им сполна воздаться за всё, – решительно пообещал я. – Где Велайд?

Вместо ответа альбиноска дёрнула головой куда-то в сторону. Я проследил взором в том направлении и узрел точно такой же крест, к которому была привязана абиссалийка, только закреплённый на стене. Мне потребовалось около секунды, чтобы распознать на нём засыпанную пылью фигуру.

– Велайд! Велайд, как ты⁈ – бросился я к брату, на ходу сплетая конструкты из раздела магии плоти. – Эй, ты слышишь меня⁈

Из-за мелких песчинок и сора, облепивших младшего нор Адамастро, было непонятно, в каком он состоянии. Но то, что парню изрядно досталось – это несомненно. Ублюдки словно зубами отгрызли ему левую кисть и оторвали несколько пальцев с правой. Но ничего, я верну брату руки. Похитители сами станут донорами…

– Брат, очнись! – потряс я родича, но тот продолжал слепо смотреть в одну точку, безвольно мотая головой. – Да посмотри же ты на меня!

– Риз, Велайда больш-ше нет с нами, – легла мне на плечо рука абиссалийки. – Они… они вынудили его наруш-шить клятву…

Насшафа издала звук, похожий на всхлип и замолкла. А я посмотрел на Велайда другим взглядом. Да, он дышит, его сердце бьётся, а из глаз текут слёзы. Но это лишь физиологическая реакция на каменную пыль, набившуюся под веки. Ведь осознанности в его взоре нет. Одна зияющая пустота…

– Прости, брат, я опоздал…

Плетение «Шока» соскальзывает с моих пальцев, и его проекция тонет в области груди Велайда. Парень не меняет позы или выражения лица. В тёмных глубинах глаз не мелькает ничего. Он просто перестаёт дышать. Его больше нет.

Бережно прикрыв веки брата, я отошёл от креста. В груди медленно разгорался огонь, ярость которого могла запросто погубить всех, кто находился рядом. Я избегал смотреть в сторону захваченных похитителей, ибо боялся собственного гнева. Фантазия рисовала в сознании ужасающие картины того, как я жестоко караю подлых ублюдков. И эти видения пробирали до мурашек даже меня самого. Я задыхался от неистового желания убить этих двоих наиболее зверским способом. И, кажется, эту схватку я безнадёжно проигрывал.

– Был ещё и третий, Риз, – убито произнесла Насшафа. – Его имя Аскар. Это он сотворил с Велайдом такое. Прош-шу, найди его…

Медленный вдох… выдох. Стальная воля сковывает все эмоции. Холодная рациональность и рассудительность гораздо лучше неконтролируемой истерики.

– Насшафа, допроси этих двоих и узнай, куда направился их дружок, – говорю я, мертвенно-спокойным тоном. – А после, делай с ними всё, что посчитаешь нужным. Гимран, ты поможешь.

Абиссалийка, ничуть не стесняясь своей наготы, склонилась над своими мучителями и вперилась в их лица таким взглядом, что даже Безликие нервно посторонились. Маленькие кулачки белокожей дьяволицы сжались до такой степени, что дрожь напряжения сотрясала руки до самых плеч. Чудовищная гримаса исказила миловидное личико, и сейчас Насшафа как никогда походила на кьерра. На безжалостного подземного людоеда.

– П-пожалуйста, мы в… в… всё расскажем… – проблеял один из похитителей, безрезультатно пытаясь отползти подальше от альбиноски.

– Ни с-с-сколько в этом не с-с-сомневаюсь, – голос Насшафы прозвучал угрожающе, словно шелест заточенной бритвы по коже. – Но не надейтесь, что для вас-с-с на этом всё закончитс-ся…

Пленники обмерли в ужасе, и я подумал, что даже присутствие Гимрана будет лишним. Без своих перстней эта парочка для абиссалийки всё равно что слепые щенята. Но помощника я на всякий случай оставлю. Пусть присмотрит за Насшафой. Ибо сами боги не ведают, какие мысли могут витать в её белокурой голове.

Оставив братьям наказ заниматься поисками Аскара, я покинул сию дряхлеющую юдоль и вскочил в седло. Резвый конь понёс меня сквозь улицы просыпающегося города. Рабочий и торговый люд как ни в чём не бывало спешил по своим привычным делам. Пахло дымом и сдобой. Фыркали лошади и громыхали телеги. Арнфальд жил своей обычной жизнью, не ведая, что один из героев Патриархии покинул этот мир навсегда.

Я проносился галопом сквозь это торжество повседневности и лелеял маленький жгучий огонёк в моей душе. «Отомщу… обязательно отомщу…»

Прохожие шарахались из-под копыт моего скакуна. У многих первым порывом было послать мне в спину грязное ругательство или проклятие. Но когда горожане замечали, кто именно мчится стрелой по мостовым, то злость быстро сменялась беспокойством. Всё-таки не каждое утро увидишь несущегося во весь опор Маэстро. И вот уже люди тревожно поминают Кларисию, прося у неё защиты.

Когда мой конь добрался до границ буйной растительности, заточённой в загоне из дырявого кованого забора, я резко натянул поводья. Лошадь от такого обращения обиженно заржала, взвившись на дыбы. А я пластичным движением соскользнул со спины животного и приземлился на обе ноги. Не став тратить время даже на то, чтобы привязать скакуна, я ломанулся в самую гущу древней алавийской рощи. Возможно, именно здесь северяне обсуждали свои финальные планы по срыву первого турнира милитариев.

– Гесперия! Гесперия, ты слышишь меня? Ты нужна мне! – позвал я, обращаясь к дремучим перекрученным кронам.

Что-то неуловимо изменилось вокруг, будто я пересёк незримую границу между мирами, и прямо на моих глазах от мощного древесного ствола отделилась гибкая подвижная фигура первородного духа.

– Александр? – удивилась она, и я запоздало сорвал с себя стальную маску. – Что с тобой?

– Все вопросы потом! Прошу тебя, Гесперия, помоги найти одного подонка! Это один из тех северян, разговоры которых ты подслушивала для меня. Он уходит на север, но наверняка будет избегать дорог и двигаться через леса! Для озарённого это не составит больших проблем! Укажи, где он! Или перенеси меня к нему!

От моего напора дриада несколько опешила и отступила на полшага. Тело её покрылось твёрдой корой, как будто бы она готовилась к схватке.

– Гесперия? В чём дело? – выдохнул я.

– Я не стану помогать тебе в этом, Александр, – проскрипел словно старые сучья голос первородного духа. – Твоё сердце источает ядовитый мрак, тобой движет жажда чужой крови. И я не собираюсь участвовать в этом.

Первейшим моим порывом было сорваться и начать кричать. Но я снова взял эмоции под жесткий контроль. Постоянно забываю, что Гесперия не человек, а воплощение сил природы. Она мыслит другими категориями и имеет противоречивое отношение к насилию.

– А разве твоя ненависть к кьеррам сильно отличается от того, что сейчас испытываю я? – задал я провокационный вопрос.

– Конечно. Они ведь уничтожают мои леса! – ожидаемо не усмотрела параллелей дриада.

– Этот сын потаскухи тоже уничтожил нечто дорогое для меня. Разве я не имею права желать ему мучительной смерти?

– Имеешь, – легко согласилась Гесперия. – Но я хранитель жизни, Александр. А ты требуешь от меня того, что претит моей сущности.

Я выслушал её отказ спокойно. Только губы помимо воли сжались в узкую линию. Да, я мог бы возразить, что не прошу никого убивать. С этим я легко справлюсь и сам. Но какой смысл? Если упрямый дух что-то решила, то её так просто не переубедить.

Я молча развернулся, намереваясь уйти, но тут вся древняя роща будто бы дёрнулась в дружном порыве, собираясь меня задержать. Но я не остановился. И тогда ветви передо мной сплелись в живой занавес, который не всяким мачете прорубишь.

– Александр… – голос дриады растерял свою твёрдость, став обеспокоенным.

– Выпусти. Мне нужно идти, – сухо произнёс я.

– Зачем? – последовал обезоруживающий своей наивностью вопрос.

А действительно, куда мне спешить? Велайда не вернуть. Вместе с Безликими в погоню я не брошусь. Единственное, что я могу – сообщить Илисии об участи, постигшей её сына. Но это именно то, чего мне совершенно не хочется делать. Но придётся…

Со вздохом опустившись прямо на поросшие мхом корни, я с силой провёл ладонями по лицу. Гесперия почти сразу оказалась напротив меня, с тревогой заглядывая в глаза. Она протянула ко мне руку, но почему-то так и не решилась прикоснуться. Сейчас я представлял собой сгусток концентрированной злобы, и вряд ли чувствительному духу вообще приятно было находиться рядом. Но и уходить она не торопилась.

– Ты убиваешь свою душу, Александр… – печально изрекла хранительница лесов.

– Знаю, ты уже говорила, – хмыкнул я.

– Возможно, при иных обстоятельствах, я бы помогла найти человека, который тебе нужен. Но этим, в первую очередь, ты вредишь самому себе… Пойми, месть отравляет. Я прямо сейчас вижу, как она разъедает тебя изнутри.

– Я всё равно найду ублюдка, – безразлично пожал я плечами. – Найду и сделаю так, чтобы он умолял о смерти.

– Верю. Но тогда я буду знать, что ты сам взвалил на себя этот груз. И… Александр?

– Да?

– Я пойму, если ты не захочешь после такого отказа помогать мне. Я готова заплатить эту цену.

Честно, я даже немного удивился. Чтобы первородный дух поставил жизнь какого-то смертного выше своего дома, который прямо сейчас разрушают порождения пустошей? Это созданиям природы не свойственно.

– Нет, Гесперия, уговор есть уговор. Более того, все эти дни я активно работал в данном направлении.

Дриада недоумённо подняла брови, прося пояснений. И я откинул полу плаща, демонстрируя чехол с коротким ножом. Зная силу божественной реликвии, я опасался расставаться с ней. Поэтому привык носить с собой всегда и везде.

– Как думаешь, эта штуковина для тебя опасна? – поинтересовался я и всего лишь на сантиметр выдвинул клинок из ножен.

В тот же миг Гесперия, исторгнув испуганный клёкот, исчезла в неизвестном направлении. Я озадаченно покрутил головой и обнаружил повелительницу лесов метров за пятнадцать меня.

– Что это за дрянь⁈ – проскрипела она не своим голосом.

– Одной царапины этого ножа хватило, чтобы отделить душу Ризанта от тела, – признался я.

– Спрячь! Спрячь! Больше не приноси его в мои владения, Александр! Это… это очень… ОЧЕНЬ плохая вещь! Это никогда не должно было появиться в нашем мире!

– Но тем не менее, оно существует, – пробормотал я, но клинок всё же убрал.

Что ж, в принципе, реакция Гесперии сказала мне гораздо больше, нежели слова. И более того, я понял, что ножны у реликвии тоже оказались не из простых. Покуда лезвие покоилось в них, первородный дух вообще ничего не замечала. С кем бы мне ни пришлось иметь дело, а выбрасывать этот козырь на стол я обязан лишь тогда, когда буду уверен, что гарантированно поражу цель.

– Скоро, Гесперия, я приду к тебе, – заявил я, поднимаясь с земли. – Со мной будет дюжина человек и столько же скакунов. Если ты сможешь провести нас на север своими тайными тропами, то мы решим твою проблему.

– Я… попробую…

Дриада поморщилась, словно от зубной боли. Видимо, ей совсем не доставляла удовольствия перспектива взаимодействовать с таким количеством людей. Но ничего. Привычный комфорт или принципы иногда приходится приносить в жертву собственным целям. А порой всем нам приходится терять и нечто большее.

Глава 4

Похороны Велайда состоялись через два дня. Церемония была разделена на несколько частей. И сейчас шла официальная, предназначенная для широкой публики. Лиас лично изъявил желание выступить на ней и принести соболезнования миларии нор Адамастро. А вместе с ним на прощание с братом заявился практически весь столичный высший свет. Людей было так много, что кареты запрудили окрестные улицы, создав доселе незнакомое в этом мире явление – дорожные пробки.

Неудобное траурное облачение жгло мою кожу, словно языки пламени. Но я упрямо стоял возле посмертного ложа Велайда, стиснув зубы. Потому что рядом находилась та, кому было гораздо хуже, чем мне. Убитая горем Илисия держалась из последних сил. Чёрная вуаль скрывала её лицо от посторонних взоров, но я видел, какой неизгладимый след оставило на нём горе. Сейчас мы оба слушали бесконечные потоки соболезнований и благодарно кивали, не особо вникая в смысл чужих речей. Ибо смысла в них было даже меньше, чем искренности. Ведь большинство пришло только потому, что хотели попасть на глаза патриарху.

– … ужасная трагедия…

– … он был лучшим из нас…

– … печально, когда уходят молодые…

– … величайшая потеря для всех…

– … он был верен долгу воина до конца…

Вероятно, кто-то мог обвинить мачеху в чёрствости и бессердечности. Не каждая мать сумеет провести целый день рядом с телом своего чада и слушать-слушать-слушать. Но я знал, что скрывается за этим показным спокойствием. Когда Илисия узнала о гибели сына, то сорвалась в такую истерику, что пришлось её усыплять «Морфеем». Женщина билась в конвульсиях на полу и клоками вырывала собственные волосы. И всё это под леденящие кровь завывания, в которых с трудом узнавался человеческий голос. До сих пор оторопь берёт, как вспомню…

Но уже через день мачеха взяла себя в руки. Нахлебалась каких-то отваров и теперь больше походила на зомби. Однако даже сквозь дурманящую пелену зелий прорывалась чёрная тоска, завладевшая аристократкой. Как, например, сейчас.

– Боги покарали меня, Риз… – неожиданно произнесла Илисия, когда поток сочувствующих практически иссяк. – Это наказание за то, что я сделала с Одионом. Велайд был плоть от плоти его, продолжением своего отца…

– Не надо, милария, не говорите этого, – мягко укорил я родственницу.

– Но я знаю, что это так. Моё предательство невозможно искупить. Если бы я имела достаточно смелости, чтобы добровольно принять смерть, то высшие силы не забрали бы моего мальчика…

– Хватит.

– Мне просто нужно было самой выпить отраву, которую я подмешивала Одиону, и тогда…

Илисия всхлипнула, и я понял, что действие отваров подходит к концу. А тут, как назло, к нам направился какой-то напыщенный индюк, горделиво выпячивающий объемное брюхо. На пальцах его сверкало три магистерских кольца, но я прекрасно видел, что передо мной не воин. Исследователь? Наставник? Целитель? Возможно. Но никак не милитарий.

– Экселенс нор Адамастро, милария, – изобразил он высокомерный кивок. – Дозвольте разделить с вами скорбь сегодняшнего дня. Кончина вашего… э-э-э…

– Брата и сына, – подсказал я.

– Ах, простите. Да, это невосполнимая потеря для всей Патриархии…

– Извините, но мы вынуждены оставить вас, – неучтиво перебил я толстяка.

– Но как же? Церемония ведь…

– Уже подходит к концу! – гневно сверкнули мои янтарные глаза.

Такой явный намёк был понят правильно. Мужчина недовольно встопорщил усы и отошёл от нас. И очень вовремя, потому что я уже ощущал, как руки Илисии медленно сползают по моему локтю. Ещё немного, и мачеха рухнет прямо тут, возле тела сына.

– Всё хорошо, эксленес? – возникла рядом со мной Исла гран Мерадон, заподозрив неладное.

– Не особо, – не стал я отпираться. – Милария совсем плоха. Ей нужно отдохнуть. Будь добра, позаботься о ней.

– Конечно, как прикажете, наставник…

Я помог довести Илисию до конного экипажа и отправил домой. Сам же вернулся в траурный зал к брату. Вскоре ко мне присоединились Гимран нор Лангранс и его протеже Тарин.

– Удивительно, экселенс Велайд выглядит как живой, – глухо произнёс мой помощник, рассматривая тело на посмертном ложе.

– Насшафа постаралась, – безэмоционально отозвался я.

– Как она? – спросил Тарин.

– Тебе лучше не знать.

– Надеюсь, проклятые северяне получат по заслугам, – стиснул кулаки магистр.

– Не волнуйся, Насшафа очень плотно над этим работает, – без тени иронии сказал я. – Психология кьерров отличается от нашей. Они даже горюют по-своему. Этим двоим ублюдкам не позавидуешь. Я видел, что абиссалийка с ними сотворила. Каждый вздох для них мучение. Каждый миг – агония. Удивляюсь, как Насшафе удаётся поддерживать в этих кусках мяса жизнь.

Тарин моё заявление воспринял с долей некоторого удовлетворения. А вот физиономия Гимрана позеленела. Ведь он не просто видел результат, а присутствовал там, когда альбиноска вершила свою месть.

– Последние скорбящие расходятся. Пора звать братьев? – посмотрел на меня нор Лангранс.

– Да, пожалуй, что уже можно, – согласился я. – Тарин, ты сделал то, что я просил?

– Разумеется, экселенс, – кивнул озарённый. – Я рисовал всех наших павших братьев, не смыкая глаз. А милария Исла вписала на страницы книги их подвиги. У неё на самом деле потрясающий почерк. Даже мой наставник по искусству каллиграфии вряд ли смог бы с ней сравниться.

– Вы хорошо потрудились, я этого не забуду, – поблагодарил я собеседника.

– Мы просто тени Великого наставника, – ответил мне Тарин частью ритуальной фразы, принятой в братстве.

Что ж, прощание с Велайдом нор Адамастро состоялось. Но пришла пора переходить ко второй части. Здесь уже будут присутствовать только те, кто хранил общую тайну с усопшим. Те, кто провожает павшего брата в небесные чертоги, куда все мы рано или поздно отправимся. Те, чья скорбь будет настоящей и неподдельной.

Двери траурного зала затворились, знаменуя окончание церемонии. Постепенно помещение стало наполняться людьми в чёрных одеяниях и глубоких капюшонах. Я удалился, чтобы вернуться в более привычном облачении и стальной маске, давно уже ставшей чем-то вроде символа. О том, что я Маэстро, знали лишь самые приближённые из братства. А потому Светить лицом на две сотни человек не входило в мои планы.

Когда я вернулся, Безликие замерли, выстроившись в ровные шеренги, ожидая продолжения. Даже Лиас спустился с высот патриаршего трона и занял место среди всех, как рядовой милитарий. Посмертное ложе Велайда уже накрыли чёрным саваном с изображением герба братства. Возле установили резной анало́й – четырёхугольный столик с покатым верхом, доходящим мне до груди. Он был развёрнут лицевой стороной к публике. А на нём лежал тяжёлый фолиант, большинство страниц которого пустовало. Пока…

В оглушающей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечных фитилей, я вернулся к посмертному ложу и снова взглянул на лицо Велайда. Безмятежное и спокойное. Будто он просто спит.

– Наш путь, братья, полон опасностей, – начал я свою речь. – Смерть преследует нас даже тогда, когда мы не выходим на поле боя. Одним фактом своего существования мы посягаем на закостеневшие устои и привычные порядки. И, конечно же, это не нравится очень многим…

Моя ладонь с тихим шорохом прошлась по шершавой коже книжного переплёта.

– Велайд нор Адамастро пал не в честной схватке, а от рук тех, для кого подлость так же естественна, как дыхание. Они надеялись, что смерть запугает нас и заставит свернуть знамёна, спрятавшись в темноте. Эти же люди пытались устроить бойню во время турнира. Их методы бесчестны и презренны. Террор – их основной инструмент. Но разве уступим мы этому давлению?

По рядам Безликих прошла небольшая волна. Озарённые расправляли плечи и поднимали подбородки, словно демонстрируя свою решимость.

– Я не боюсь смерти, мои братья, и вы не бойтесь! Человеческая жизнь – лишь короткий звук в безмолвии вечности. Она звучит всего мгновение, а потом затухает, не оставив после себя ничего. Те, чьё существование лишено смысла, навсегда растворятся в небытии, стираясь из памяти даже собственных потомков. Но мы с вами, братья, не просто звуки! Мы – песня! Каждый из нас – это нота, высеченная в эпохах! Мы не умираем, ведь наши деяния, подвиги и лики остаются здесь, на этих страницах. Когда наступит черёд, то каждый из нас станет частью этой арии. «Арии Вечности…»

С этими словами, я распахнул фолиант, и с него на Безликих посмотрел Велайд. Портрет моего брата занимал целую страницу, а на соседней располагался текст, скрупулёзно выведенный рукой Ислы гран Мерадон.

– Враги должны бояться нас, – продолжал я, – поскольку для них смерть сулит конец и забвение. Но мы – другие. Даже если мы гибнем, песня не останавливается. Ибо братство – это не те, кто дышит сегодня. Братство – это те, чьи голоса звучат в веках. Так пусть же весь мир содрогается, слыша наш хор!

– Веди нас, Великий наставник! – подала голос одна из фигур, в которой я узнал Лиаса. – Веди вперёд, а мы, словно твои тени, последуем за тобой!

Две сотни милитариев поразительно синхронно отсалютовали мне, будто долго репетировали этот жест. И я ощутил, как в горле возник распирающий комок, который мешал дышать. Сложно передать словами те чувства, что я сейчас испытал. Я ощутил себя чем-то более значимым, нежели простой человек. На короткий миг я стал чем-то несоизмеримо бо́льшим. Мы все стали. Мы были Братством…

– Торжество каждой победы омыто слезами, муками и кровью тех, кто за неё сражался, – глухо произнёс я. – Оно нарисовано нашей болью, словно картина на холсте. И мы не должны забывать, ради чего принесены эти жертвы. Не должны сдаваться. Поэтому, мои братья, давайте сегодня, в этот скорбный день, вспомним тех, кто некогда шёл с нами в одном строю… Велайд нор Адамастро третий… Нест нор Эльдихсен четвёртый… Фаэллан нор Кресир второй… Лиретия нор Арвейн четвертая… Эсфир нор Ильдис второй… Альрик нор Вэльмар третий… Нерид нор Бранн первый…

Страницы с тихим шелестом переворачивались, демонстрируя моим последователям портреты павших соратников. Имена звучали, как строчки печального гимна. И после каждого Безликие ударяли себя кулаками в грудь, отдавая дань памяти. В этом и заключалось наше бессмертие…

* * *

– Милария, если не возьмёте себя в руки, то погребение Велайда состоится без вашего присутствия. Вы точно хотите этого? – строго осведомился я, осуждающе глядя на Илисию.

Сегодня впервые увидел мачеху во хмелю. Впрочем, это было ещё легко сказано. Она упилась до такой степени, что не могла подняться на ноги и связать двух слов. Женщина только что-то бессвязно мычала, распластавшись в кресле всё в том же траурном наряде, который не сменила со вчерашней церемонии.

Поняв, что от человека в подобном состоянии ничего не добьюсь, я протяжно вздохнул и покачал головой. Приблизившись к вдове нор Адамастро, я сотворил огромную проекцию «Божественного перста» и направил её в затылок мачехи.

– Соберитесь, Илисия! Вы – опора рода! На ваших женственных плечах держится хозяйство наших поместий! Мы все горюем, это факт. Но жизнь продолжается. Подумайте, захотел бы Велайд видеть вас такой? Или стать свидетелем упадка, постепенно разрушающего его родной дом?

Заклинание подействовало. В осоловевших глазах женщины мелькнул первый проблеск осознанности.

– Риз… мальчик мой… прости, – пробормотала аристократка. – Я так виновата перед тобой…

– О чём вы, милария? Я не сержусь на вас. Горевать – это естественно. Особенно для матери.

– Я… я не об этом. Я о том, что когда-то ненавидела тебя и хотела сжить со свету. Это… это ужасно. Я отвратительный человек. Но теперь, когда боги меня наказали, я понимаю тебя. Понимаю, почему ты искал утешения в вине и дурманящих зельях.

– Не будем ворошить прошлое, Илисия, – постарался я переключиться на другую тему.

И в самом деле, зачем мне обижаться? Ведь это было даже не со мной, а с настоящим Ризантом нор Адамастро. И хоть я сейчас занял его тело, которое, впрочем, уже полноправно считал своим, но всё равно не принимал былую вражду с мачехой на свой счёт. Вот такой вот выверт психики.

– Поднимитесь, милария. Ступайте и приведите себя в надлежащий вид, – приказным тоном распорядился я. – Веда встретит вас в Клесдене. Она с семьей нор Эсим окажет помощь в погребении Велайда. Уверен, брат будет рад упокоиться рядом с отцом. Заодно вам предстоит проконтролировать процесс восстановления нашего родового поместья.

Илисия с титаническим трудом попыталась воздеть себя на ноги, и мне пришлось поддержать её ещё одним «Божественным перстом». Ровно в тот миг, когда я сдал мачеху служанкам, которые должны были помочь ей привести себя в порядок, появилась Исла.

– Мне кажется, мой экселенс, вы слишком строги с миларией нор Адамастро, – не удержалась от замечания озарённая.

Я глянул на соратницу, и та сразу же смущённо опустила лицо, пряча под чёлкой повязку на отсутствующем глазу.

– Мне нужны сильные сподвижники, Исла, – с лёгким нажимом произнёс я. – У меня не хватит ни времени, ни ресурсов на преодоление чужих личностных кризисов. Я нуждаюсь в тех, кто укрепит мои тылы, а не ослабит.

– Да, простите, мой экселенс. Я лезу не в своё дело, – пошла на попятную госпожа гран Мерадон. – Я прибыла сообщить, что братья уже в сборе.

– Хорошо, ступай. Скоро я объясню, зачем созвал вас.

Немного погодя, когда Исла ушла, отвесив почтительный полупоклон, я тоже отправился к своим людям. Они вместе с Насшафой дожидались меня в отдельной комнате, расположенной в самом отдалённом крыле поместья. В число братьев, которых я собирался привлечь к участию в северной кампании, я включил только самых опытных, надёжных и преданных. Тех, с кем мы прошли горнило осады Арнфальда и клесденской мясорубки. Кто кровью и усердием заслужил звание лучших милитариев братства Безликих. Трое из них даже успели побывать со мной в пустошах с Лиасом и Нестом.

– Экселенсы и миларии, вам наверняка любопытно, зачем я вас собрал, – с ходу взял я быка за рога. – Что ж, не буду тянуть. Нам предстоит отправиться сначала на север. Конкретно в Скальвир. Затем мы значительно углубимся в Абиссалийские пустоши. Насшафа, твоё присутствие нам бы очень помогло. Но предупреждаю, нас гарантировано ждут боевые столкновения с твоими родичами. Если ты откажешься, я пойму.

– Нет, Риз-з, я пойду с тобой, – категорично заявила альбиноска. – Великая Пустошь опас-сное место, полное угроз. Со мной тебе будет прощ-ще.

– Спасибо, это решает многие наши проблемы, – благодарно кивнул я.

– Э-э-эм… мой экселенс, вы позволите? – поднял руку Тарин, будто первоклассник.

– Слушаю?

– Дорога на север у торгового обоза занимает почти восемь лун, – принялся излагать магистр. – Налегке отряд озарённых проделает сей путь за полгода. Возможно, быстрее, но неизвестно сколько времени нам предстоит провести под небом Абиссалии. Разумно ли покидать Патриархию на столь длительный срок? Особенно когда алавийцы ведут активную подготовку к войне. Я слышал, что их флотилия доставила на западное побережье почти сорок тысяч молдегаров. И завоз новых сил не прекращается. Железо, оружие, провизия, солдаты – темноликие твари собирают кулак, который угрожает всему объединённому фронту и, в первую очередь, нашей стране. Ведь Южная Патриархия следующее государство после Монтвейна, на которое открывается дорога от Горного Предела.

– Понимаю твои сомнения, брат, – сдержанно кивнул я. – Однако у нас нет выбора. В долгосрочной перспективе мы обречены на поражение без поддержки севера. Нам нужны не только их рудники, но и солдаты. План минимум – привлечь на нашу сторону армию Скальвира.

– Ронхеймских палачей? – удивлённо вскинула брови Исла.

– Именно. Тебя что-то смущает? – воззрился я на соратницу.

– Кхм… нет, мой экселенс. Но слава об этих головорезах ходит недобрая, – сцепила руки в замок милария гран Мерадон.

– Истинно так! – поддержал её Гимран. – Не очень давно Ронхеймские палачи наводили ужас на всех соседей. Скальвир вполне мог бы захватить весь север, если бы не вмешалась гильдия магистров Винхойка.

– Но сейчас именно они не дают абиссалийским тварям целиком вырезать тамошнее население. Извини Насшафа, не принимай на свой счёт. Армия Ронхейма десятилетиями закалялась в непрерывных столкновениях с опасным противником, который не ведает страха или жалости. Кто, если не они, смогут скрестить мечи с молдегарами и удержать строй?

– От них не будет толку, если мы вернёмся с севера и увидим, как над столицей развеваются флаги Высшего Капитулата… – упрямо пробормотал Гимран.

– Мы успеем вернуться задолго до этого, – убеждённо изрёк я.

– Но как, экселенс? – вскинулся Тарин. – Одна только дорога туда и обратно займёт год!