Текст книги "Ария Вечности (СИ)"

Автор книги: Михаил Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Крепче, братец, сжимай свой щит,

Враг нас не любит щадить.

Добрая сталь так ярко блестит,

Лишь она будет верно служить!

Шаг да шаг, и земля дрожит,

Тот, кто мечом нас встречал,

Прахом на нашей дороге лежит,

И голос его замолчал.

Клюёт вороньё со спины, да и с плеч,

Им смерть наша – сладостный пир!

Покуда рука крепко держит меч,

Не отпустит нас командир.

Поднимем за павших полные кубки,

Не близок смертный наш час.

Пускай ты погиб в безжалостной рубке,

Но дух твой стоит среди нас!

Эхо тысяч голосов металось меж пиков Горного Предела, обретая ещё бо́льшую мощь. Казалось, что сами скалы подпевают наёмникам. Когда отзвучал последний куплет, я приподнялся в стременах и захлопал в ладони. Замершие за моей спиной воины, ожидавшие сигнала к началу битвы, поддержали меня ровно тем же. Мы долго аплодировали песне Железных рубах, отдавая дань их смелости и доблести. Я не сомневался, что в ощетинившемся копьями строю, замершем напротив нас, стояло много славных ребят. Тех, с кем мы с удовольствием бы обнялись и выпили вина. Однако слепая судьба распорядилась так, что вместо этого нам предстоит убивать друг друга. Грустно. Но с этим ничего не поделать. Таковы реалии войны, такова проза солдатской жизни. Правители ссорятся и мирятся, а пролитая кровь навсегда остаётся на наших руках.

Пора…

С моих пальцев сорвалось сигнальное плетение, которое громогласно разорвалось под белыми брюшками седых облаков. Конь подо мной помчал галопом, и ветер тугой волной толкнул в грудь. Где-то вдалеке раздались едва слышимые сквозь свист воздуха раскатистые хлопки. Это заработали снайперы. Стало быть, они уже успели с помощью прицельных приспособлений найти смуглых алавийцев в строю наёмников. И я так полагаю, что противник уже понёс первые потери.

Вскоре мы сблизились на дистанцию выстрела, и в нас полетели бронебойные болты. Железные рубахи били из довольно мощных механических арбалетов. Но нам они не могли причинить вреда. Все снаряды либо бессильно отскочили от магических щитов, либо были рассечены в полёте «Серпами».

А вот в стане Рубах медленно разгоралась паника. Полсотни стрелков, расположившиеся на расстоянии полукилометра, вторым залпом выбили ещё нескольких милитариев альвэ. Вражеские колдуны опрометчиво спрятались под куполами «Покровов», чем и раскрыли свои позиции в строю. Так-так-так… один, два, три… восемь… четырнадцать… двадцать три… Двадцать пять защитных полусфер. Ну вот и всё. Теперь для безликих братьев это всё равно что выцеливать раскрашенные мишени на стене сарая. Странно это… мы ещё даже не доскакали до авангарда противника, а битва, можно сказать, уже выиграна. Только Эгг вряд ли это осознаёт.

Когда расстояние до линии обороны наёмников сократилось до семидесяти метров, я атаковал первым. Дюжина боевых плетений устремилась к брустверу, а затем оглушительный взрыв, от которого мой скакун чуть не встал на дыбы, поднял в воздух пару тонн земли. Солдаты, стоявшие близко к эпицентру, повалились кеглями. Кто-то слабо шевелился и пытался отползти. А кто-то уже не смог подняться. Истошные крики боли, сливаясь в единую жутчайшую какофонию, донеслись до меня. А уже в следующий миг, туда же полетели заклинания остальных Безликих. И их было гораздо больше…

За считанные мгновения линия обороны Железных рубах превратилась в пламенеющую геенну, исторгающую из себя удушливый дым, крики и стоны. Вражеская пехота, ошарашенная такой плотностью огня, согласованно отступила назад, оставляя на земле около сотни своих павших бойцов. Алавийские озарённые старались хоть что-то противопоставить нашей скорости и слаженности, но их попытки с позором провалились. Во-первых, их было меньше, чем Безликих. Во-вторых, недосягаемые снайперы не прекращали охоту и продолжали методично выбивать темноликих. Итог закономерен – магическая контратака захлебнулась, не причинив значимого ущерба моему отряду.

Перед остатками развороченного частокола я и остальные Безликие, мчащиеся за мной, развернули коней. Теперь мы скакали вдоль линии обороны, продолжая осыпать её сотнями плетений. А по горящей земле уже бежали наши спешившиеся воины…

Наёмники сомкнули щиты и приготовились встретить сталью бойцов Патриархии. Но буквально за десяток секунд до того, как произошла сшибка, я заслал в монолитный строй противника дюжину «Матрёшек». Заклинания вырубили целую кровавую просеку в рядах Железных рубах. А уже в эту брешь, прямо по телам убитых и раненых, хлынули наши солдаты. Завязалась отчаянная рубка. Железо застучало по щитам и шлемам. За короткое время наёмникам пришлось отступить ещё на полсотни шагов, чтобы выйти из-под магического обстрела. Среди них если и остались алавийцы, то не рисковали высовываться. По сути, как я и предполагал, исход битвы был предрешен с самого начала. Котерию «Железные рубахи» не могло спасти даже чудо.

Дальнейшая схватка походила на избиение. Безликие спешились и ринулись вглубь тропы, безнаказанно закидывая пехоту боевыми конструктами. Строй наёмников таял так же стремительно, как кусочек льда на раскалённой летним солнцем черепице. Я ждал, что Эгг Кожаный, осознав тщетность противостояния, выбросит белый флаг, чтобы спасти хотя бы часть своих людей и себя. Но этого всё никак не происходило. Видимо, наёмники привыкли, что их ремесло не предполагает капитуляции. Тех, кто проливает кровь за звонкую монету, недолюбливали генералы любого государства. Оттого поражение издревле сулило им незавидный выбор – либо смерть в бою, либо колючую петлю из пеньки. Вот и бились они, как загнанные волки. Не за победу, а за право укусить перед смертью. А ведь именно этого я и хотел избежать…

Но как бы Железные Рубахи не старались, а нанести значимый ущерб моему отряду так и не смогли. Колдовство – это очень грозное и опасное оружие. Простой человек до ужасного беззащитен перед ним. Магия играючи выкашивала людей десятками и сотнями. На то, чтобы уничтожить четыре с половиной тысячи солдат, Безликие затратили не больше получаса. На моих глазах состоялась одна из самых громких и безусловных побед в современной истории этого мира. Но никакой радости от неё я не испытал.

– Великий Наставник, мы разбили их в пух и прах! – возник рядом со мной Гимран, источая сплошной позитив. – Клянусь, менестрели сложат о вашем триумфе не одну песню!

– Какие потери? – не разделил я восторгов помощника.

– Госпожа Полночь занимается подсчётом, я сейчас разыщу её и доложу!

Магистр исчез так же быстро, как и появился. А я, ступая по ещё дымящему пожарищу, отправился туда, где стоял шатёр энгора котерии. Сейчас он сгорел дотла, превратившись в пышущие жаром угли. А совсем рядом, буквально в двух шагах, обнаружился и Эгг. Лысый наёмник лежал на спине, раскинув руки и уставившись на бегущие облака остекленевшим взглядом. Правая часть его лица обгорела до мяса. В начищенной до блеска кирасе зияло целых пять дыр, каждая из которых была размером с половину кулака. А нижняя часть туловища перекручена так, словно в ней не осталось ни единой целой кости.

Я присел рядом и посмотрел на изуродованное лицо приятеля. Кожа на нём стянулась от жара, обнажив ровный ряд белых зубов. Из-за этого создавалось впечатление, будто Эгг скалится, подобно лесному хищнику. И ещё страшнее посмертную гримасу делало осознание, что она стала последней для этого человека. Я вроде видел старого приятеля, но не узнавал его. Ждал, что сейчас он встряхнётся, смущённо отведёт взгляд и привычным жестом проведёт ладонью по лысой голове. Но нет. Смерть оставила только это – злой и яростный оскал.

Неловко проведя ладонью над глазами, я прикрыл наёмнику веки. Пальцы дрогнули, но не от брезгливости, а от какого-то совершенно не нужного в данный момент чувства.

– Прости, дружище. Я всё же тогда жульничал. Прощай…

Тут сбоку от меня раздались шаги. Я повернул голову и узнал в двигающейся ко мне безмолвной фигуре Ислу. Она нарочно громко шаркала по земле, словно шумом желала предупредить о своём приближении.

– Мой экселенс, Гимран сказал, что вы хотели знать о потерях! – отчеканила она, будто на построении. – Всего погибло тридцать восемь воинов. Среди братьев пострадали двое. Помощь им уже оказывается. Прогнозы на выздоровление у обоих благоприятные.

Сердце невольно пропустило удар, когда речь зашла о Безликих. Но потом удивительно быстро выровняло ритм. Надо же. Всего тридцать восемь человек. А наш противник потерял тысячи. Об этой битве действительно будут много говорить…

– Спасибо, Полночь. Труби общий сбор. Элдрим ждёт.

Исла поклонилась, а потом невольно задержала взор на теле Эгга. Посмотрев после этого на меня, она набрала в грудь воздуха, явно намереваясь что-то спросить. Однако стоило ей повстречаться с моими глазами, зияющими в прорезях маски мертвенными провалами, и аристократка сразу же расхотела задавать вопросы. Она так и ушла, не проронив больше ни слова.

Глава 23

И вновь неудержимый бег времени поражал меня своей скоротечностью. Казалось, мы с Вайолой сыграли свадьбу совсем недавно. А вот уже у нашего малыша Кая лезет третий зубик. Кроха Элоди, младшая сестрёнка Одиона, в моих воспоминаниях оставалась сопящим и кряхтящим кульком, завёрнутым в пелёнки. А намедни Веда написала, что она уже бегом бороздит просторы поместья нор Эсим, унаследовав ту же неуёмную шустрость, что и её братик.

Для меня это было каким-то маленьким волшебством. Но в то же время я жалел, что лишён удовольствия лицезреть лично, как растут мои племяшки и сын. Потому что вместо этого мне предстояло несколько месяцев смотреть на несокрушимые стены Перстов Элдрима. Когда я увидел их впервые, то испытал невольный трепет перед этой каменной махиной. И сегодня, взирая на алавийский бастион раз, наверное, в сотый, я чувствовал практически то же самое. Когда-то давно правители людских государств позволили вырасти этому укреплению на своих землях. И теперь мы должны пожинать плоды той ошибки…

Мощные десятиметровые стены опоясывали гигантские башни крепости, которые дотягивались почти до самых облаков. Как вообще можно было допустить такую масштабную стройку? Спрашивать уже не с кого. Ибо Персты Элдрима непоколебимо стояли, не соврать бы, вот уже шестьдесят лет. За минувший срок человечество непрерывно билось лбом в эти стены, теряя сотни и тысячи своих сыновей и отцов. Из-за этого вокруг бастиона образовалось целое мёртвое поле из выбеленных временем костяков и гниющих под открытым небом более свежих останков. Трупов было так много, что я даже не брался прикинуть, сколькие здесь сложили головы. Да это и не представлялось возможным. Ведь тысячи ног непрерывно топтали и трамбовали павших в пласт из праха, глины, металла и костей.

Рассматривая это гигантское кладбище с помощью «Орлиного взора» я видел его во всех неприглядных подробностях. Мятые латы, которые постепенно разлагала ржавчина, заменяли погибшим саваны. Чьи-то иссохшие руки до сих пор сжимали обломки орудий, будто не желая признавать свою смерть. Древки алебард и копий, воткнутые в землю, буквально срослись с полем боя. Они покрылись грибком и мхом, став угрюмыми памятниками для тех, кто их когда-то держал. То тут, то там виднелись следы инженерных сооружений, уничтоженных Ариканией. Схлопнувшиеся траншеи змеились неопрятными шрамами на почве, а осыпавшиеся брустверы выступали надломанными гребнями. Из них, словно переломанные рёбра, нередко торчали деревянные балки, некогда удерживавшие земляные стены. Иногда попадались и более массивные брёвна – так и не донесённые до ворот тараны. Они напоминали сгоревшие спички, небрежно оброненные неведомым гигантом.

Изредка среди этого моря тлена мне попадались свидетельства уже ушедших эпох. К примеру, вон там, на подступах к первой восточной башне, покоился чей-то скелет, завёрнутый в выцветший штандарт с вышитой волчьей головой. Когда-то под этим знаменем выступали вольные лорды – сословие, фактически прекратившее своё существование незадолго до рождения Ризанта. А вот на том расколотом и облезлом щите ещё можно было различить рисунок в виде трёх полумесяцев. Это был герб, избранный Равнинным и Торнгаардским Княжествами для их объединённой армии. Однако Серебряные серпы, как их прозвали в народе, просуществовали всего лишь полтора года и умерли в тот же день, когда на престол взошёл убитый мной Каэлдан гран Ривнар. Новоиспечённый князь вообще отказался от идеи пробиться к побережью и сосредоточился на внутренних делах государства. А без его Сыновей копья союз ожидаемо распался.

И вот через это мёртвое поле нам предстояло идти на штурм. Идти по костям соплеменников, чтобы дополнить угнетающий пейзаж своими телами. Ведь алавийцы никого не подпускают к стенам. Они атакуют даже похоронные команды с телегами и носилками. И потому можно представить, какой тяжёлый запах стоял тут на целую версту окрест. Интересно, почему гарнизон темноликих не передох от заразы, живя в окружении такой трупной антисанитарии? Явно ведь есть какой-то секрет…

– Великий Наставник, я послан к вам с известием! – отвлёк меня от созерцания молодой голос.

Я обернулся и увидел, что рядом неуверенно переминается с ноги на ногу Безликий в воронённом латном доспехе. Без вуали, может, я бы его и узнал. Но пока что в памяти ничего не шевельнулось.

– Говори, брат. Чего тебе?

– Прибыл Его Величество Каэлин гран Ривнар. А с ним три полных фаланги Сыновей копья. Вместе с ними у нас уже достаточно сил для штурма, – вытянулся в струнку парень, скрежетнув сочленениями лат.

– А члены гильдии Винхойка? – уточнил я.

– Уже здесь. Их разместили в шатрах Корпуса Вечной Звезды.

– Отлично. Тогда завтра же и начнём. Объяви всем – пусть готовятся.

– Как прикажете, Великий Наставник, – в пояс поклонился магистр. – Мы всего лишь тени, готовые раствориться в вашем сиянии…

Безликий удалился бегом, а я снова вернулся к наблюдению за бастионом. Стены Перстов угнетали. Пытаясь захватить их, мы потеряем очень многих. Но иначе нельзя. Без крови не бывает побед. И мне даже не хотелось думать, сколько новых страниц появится в «Арии Вечности…»

* * *

Протяжный плач горна разнёсся под хмурыми небесами и многотысячные отряды синхронно сделали первый шаг. От этой тяжелой поступи, казалось, дрогнула сама земля. Но Персты Элдрима видывали и не такое. А потому защитники на стенах и башнях остались совершенно спокойны. Они готовились к рутинному перемалыванию пехоты и наверняка делали ставки, успеем ли мы вообще дойти до стен.

Авангард наступления возглавили бесстрашные Ронхеймские палачи. Они вздымали над головами двуручные мечи и кричали, взывая к своему северному богу Сигриду. Только этим рослым здоровякам под силу на равных скрестить сталь с легионами Капитулата. А чтобы северяне дожили до этого момента, среди них рысили на конях боевые тройки Безликих, состоявшие из одного милитария и пары ингениумов. Они даже не думали скрываться. Скорее, наоборот, братья бросали открытый вызов алавийцам. «Давайте, вот мы! Бейте прямо сюда!» – говорили они врагу.

При осаде Арнфальда такие боевые союзы явили себя превосходно, кратно улучшив показатель скорострельности операриев. Глупо было пренебречь инновационной идеей в столь важной схватке. И я верил, что Безликие справятся. Они защитят и себя, и пехоту.

Второй волной, прямо за северянами, двигались воины Патриархии и Медеса. Среди них куда более кучно рассредоточились боевые маги Корпуса Вечной Звезды и магистры гильдии Винхойка. Сыновья копья пока ждали сигнала, оставаясь на месте, но готовые в любой момент ринуться в битву.

Поле гниющих и тлеющих останков буквально вычерчивало границы дальности атак алавийских милитариев. И стоило только Ронхеймским палачам добраться до них, как с башен полетели первые заклинания. Безликие, ждавшие именно такого хода от противника, спустили с колец десятки «Паутинок». Они рассекли все брошенные чары, большинство из которых взорвалось высоко над головами пехоты безобидными фейерверками.

Палачи, поняв, что до них не долетело ни единого конструкта, ещё больше воспрянули духом. Над их строем пронёсся торжествующий рёв, и они перешли на лёгкий бег. Алавийцы атаковали снова. Более плотной чередой плетений. От тёмных фигур моих братьев отделились всё те же самые белёсые проекции, похожие на растянутую паутину, и… есть! Снова все заклинания перехвачены! Отлично!

– Великий Наставник, на двух восточных башнях закипела суета, – доложил мне Гимран, наблюдающий за событиями сквозь прицельную трубку карабина.

Хех, ну ещё бы! Защитники совершили уже два залпа, а штурмующие так и не понесли потерь. Тут впору забеспокоиться.

– Кажется, до темноликих начинает доходить, что этот штурм отличается от предыдущих, – констатировал я. – Сообщи мне, когда на башнях начнут появляться больше альвэ.

– Уже, Наставник, – буркнул нор Лангранс.

– Вот твари! До чего же быстро соображают…

– Может, пора? – нервно закусил губу Гимран.

– Нет, братья ещё держатся! Ждём… – твёрдо изрёк я, не сводя глаз с поля боя.

Алавийцев на башнях действительно стало больше. Их маги швыряли конструкты нескончаемым потоком. Они летели к нашим войскам угрожающими росчерками, вспышками, ветвистыми молниями, градом игл, вихрями пепла, выжигающего лёгкие, спускались тяжёлым удушливым туманом. Но Безликие уверенно держали натиск. Тем не менее, два или три огненных цветка всё равно достигли цели и разверзлись в гуще северян. Их быстро погасила дымчатая «Пелена», но каждое из пропущенных заклинаний успело унести взрывами по полудюжине жизней. А до стен осталась меньше сотни метров…

Плетения с башен сыпались уже частым градом. Их активно поддерживали стрелки́, а потом со стен полетели ещё и копья. Воздушные волны, пущенные Безликими, сбивали большинство снарядов. Но некоторые вопреки всему находили цели. Вот теперь братья работали на пределе возможностей. Но сейчас должно стать полегче…

– Наставник, на башнях уже около сотни алавийцев! – почти пролаял Гимран, стиснув от напряжения челюсти.

– Жда-ать! – рявкнул я, не меняя позы.

Нор Лангранс скрипнул зубами и замолк.

Ронхеймские палачи уже подошли к стенам на дистанцию магической атаки с земли. И Безликие провели один из отработанных манёвров. Ингениумы сформировали конструкты «Смеси», после чего перекинули их милитариям. Секундная пауза, необходимая для накачки узлов плетения и длинная череда взрывов накрыла участок стены, протяжённостью в полсотни метров. Кое-кто из защитников успел спрятаться за зубцами и парапетом. Но подавляющее большинство молдегаров оказалось попросту сметено ударной волной. Тем не менее, даже те, кто спасся, сейчас вряд ли могли оказать достойное сопротивление. Ведь их наверняка неслабо контузило.

Ронхеймские палачи взревели, восславляя меткость союзников. Правда почти сразу же их торжествующий клич сменился грохотом и воплями боли. Это на строй северян обрушилось с десяток плетений, которые наши озарённые попросту не смогли перехватить.

– Наставник, там… – начал Гимран.

– Твою мать, сказал же: ждать! – натурально прорычал я.

Ещё немного… чуть-чуть… да… да! Прекрасно! Корпус Вечной Звезды и гильдейцы тоже вышли на дистанцию атаки. Они помогли разгрузить Безликих, которые на пределе возможностей защищали пехоту от вражеской магии. А братья, почуяв, что натиск врага держать стало легче, воспользовались полученной передышкой, дабы вновь осыпать стены заклинаниями.

В это трудно поверить, но, кажется, путь свободен…

Над рядами Палачей взмыли осадные лестницы. Хотя от лестницы там одно название – всего лишь прочнейшие толстые шесты из дуба с приколоченными поперечными перекладинами. Благодаря такой конструкции их было легче нести и проще поднимать. Несколько мгновений, и вот уже первые бойцы карабкаются вверх, бесстрашные, словно черти. Молдегары со стен сыпали им на головы раскалённый в жаровнях песок, бросали дротики и камни, старались длинными крюками подцепить и оттолкнуть лестницы. Но на смену упавшим штурмующим приходили новые. А тут ещё и наши милитарии периодически засылали в сторону парапета десяток-другой «Матрёшек». Ох, как же хорошо они косили чернодоспешных легионеров, взрываясь над зубцами!

– Мой экселенс, на вершинах башен толчея! Там столько альвэ, что у меня сосчитать не получается! – отчитался Гимран, совсем не замечая, с какой силой он вдавливает окуляр прицела себе в глаз.

– Думают, сволочи, что высота башен крепости их защищает? – хмыкнул я под маской. – Ну, жрите…

Моя рука рванулась к небу, а с неё к низко плывущим облакам устремились сигнальные плетения.

– Не подведите, братья! – прошептал я, обновляя проекцию «Орлиного взора».

Уставившись на башни, я ждал, когда появятся первые плоды работы снайперов. И, пожри их Драгор, Безликие отработали, как на учениях! Алавийские озарённые стали падать, будто подкошенные. У одних головы разлетались тёмно-бурыми брызгами. Другие выпадали меж зубцов. Третьи хватались за прошитую пулями грудь и оседали под ноги суетящимся товарищам. Началась паника. Милитарии противника подались назад, подальше от края площадки. Образовалась давка. Темноликие решили, что их убивают снизу. Ведь в их представлении на такой дистанции достать могли только луки или арбалеты. Альвэ и помыслить не смели, что замаскированные стрелки сидят аж за половину километра от периметра стен.

– Да! Да! ДА-А! – заорал Гимран, успевший и сам сделать три выстрела. – Мы хорошо проредили защитников на башнях! Штук сорок озарённых, не меньше! На каждой, Наставник! НА КАЖДОЙ!

– Тихо-тихо, не ликуй раньше времени, – с волнением пробормотал я. – Всё ещё только начинается…

Обстановка на поле брани совершенно неожиданно обернулась в нашу пользу. Враг уже не мог свободно расстреливать пехоту. И это позволило Ронхеймским палачам забраться на юго-восточный участок стены. Там они, размахивая двуручными мечами, задорно рубились с молдегарами, ничуть не уступая тем ни в силе, ни в бесстрашии. Они тоже презрели смерть. Они стремились к ней, хохоча и смеясь, будто прыгали в объятия любимой жены. Если Сигрид Ледяной Глаз наблюдал сейчас за своими сыновьями, то наверняка безмерно ими гордился.

Но вскоре всё чаще стали мелькать на стенах серебристые доспехи Дев войны. Они хоть как-то помогали сдерживать неукротимый натиск северян. Но даже у дьявольски ловких и быстрых алавиек не получилось вот так с наскоку охладить пыл ронхеймцев. Те прямо на бегу выдумали отличную тактику – пользуясь преимуществом своего длинного двуручного оружия, они загоняли воительниц ближе к парапету, а там, с земли, их разили наши милитарии. Пока что всё шло просто великолепно.

Часть наших войск, не встречая практически никакого сопротивления, добралась и до ворот. Несколько раз ухнули тараны, а затем кто-то из моего братства засадил прямо между створок «Поцелуй Абиссалии». Заклинание продавило неаккуратную дыру в толстом брусе, укреплённом стальными полосами. И пусть я не мог видеть, что там именно происходит сейчас позади ворот, но предполагал, что там было очень жарко.

Командование бастиона, почуяв куда подул ветер, предприняло ещё одну попытку организовать отпор силами своих озарённых. Угроза прорыва обороны сразу на двух участках вынудила алавийцев снова показаться между зубцов высоких башен. Они даже успели пустить по три десятка боевых плетений в бушующую у подножья стен толпу штурмующих. Но эта атака стоила им ещё почти дюжину милитариев, поскольку снайперы не зевали.

– Я не верю тому, что вижу! Персты падают прямо на моих глазах! – радовался Гимран. – А ведь мы ещё даже не все ваши наработки задействовали, экселенс!

– Не думаю, что всё будет так уж легко, – пессимистично откликнулся я.

И тут, словно в ответ на мои опасения, над всеми пятью башнями сомкнулись сегментарные защитные купола. А вот и «Чешуя». Вернее, её алавийская прародительница. Я уже понял, что мы с темноликими пришли к схожему по эффективности заклинанию, только разными путями. И теперь вражеские маги атаковали значительно смелее. В барьере возникали крохотные окошки, попасть в которые было не так уж и просто. А из них практически в том же объёме, что и вначале штурма, на головы нашей пехоте посыпались боевые плетения. И само по себе это не меняло расклада на земле. Но тут я заметил кое-что очень тревожное…

– Они собираются ударить Ариканией! Кардиналы поднялись на башни! – отрывисто бросил я.

– С чего вы взяли, Наставник⁈ – переполошился Гимран.

– Вижу, Шёпот! Вижу сквозь мутную пелену алавийских барьеров, как они чертят нечто очень объёмное. Вот и всё. Шутки кончились. За нас взялись всерьёз.

– Боги… там же внизу тысячи солдат и Безликих! Это… это же…

– А ты думал, Гимран, что темнолицые не используют свой главнейший козырь? – нервно усмехнулся я под стальной маской.

– Нет… конечно же нет, – смущенно пробормотал мой помощник. – Я надеюсь, вы знаете, что делать, Наставник.

– Разумеется, – уверенно кивнул я. – Вот и пришло время для моих остальных «наработок», как ты изволил выразиться. Пока всё внимание защитников занимают штурмующие, мы должны успеть проскочить незамеченными. Вы готовы братья⁈

– Да, Великий Наставник! – прокричал мой личный десяток Безликих.

– Тогда за мной!

Я устремился прочь от поля битвы. Настал черёд не только смотреть, но и действовать самому. На ходу я расслышал за спиной взволнованный шёпот Тарина, который прекрасно знал, что именно нам предстоит:

– Клариссия милосердная, защити и сбереги… Как же можно быть готовым к такому⁈

Ох, старина, да если бы я сам знал…

Эпилог

Двое братьев, сторожащие накрытые плотной толстой тканью телеги, приметили нас издалека. Они вскочили на ноги и практически не меняли поз, пока мы не подошли вплотную. Видимо, тоже до последнего надеялись, как и Тарин, что им не придётся участвовать в моей сумасбродной авантюре. Но не срослось…

– Готовьте аппараты! Оба! – отрывисто скомандовал я и первым схватил край тканого полотна.

Работая в двенадцать пар рук, мы с Безликими быстро, но аккуратно разложили на ровном участке земли доселе невиданные в этом мире изобретения. Выглядели они неказисто, как практически все мои новшества. И вряд ли кто-нибудь, глядя на них со стороны, мог предположить, в какую сумму обошлось их производство.

Первым делом мы установили на земле простецкий, и я бы даже сказал, грубоватый короб с бортами. Он имел квадратную форму и был изготовлен из прочных жердей. С виду, может, он и не казался надёжным. Но в ходе экспериментов шестерых человек выдержал совершенно уверенно. Даже не прогнулся. И это невзирая на то, что его дно зияло частыми зазорами, в которые без труда можно просунуть два пальца. Но так и должно быть. Всё это часть моей задумки, а не небрежность.

Далее настал черёд самого главного. Безликие, прекрасно зная о ценности своей ноши, бережно спустили с телеги первый промасленный свёрток из грязноватой на вид ткани. Он выглядел объёмным, но пара братьев несла его без особых усилий. Секрет заключался в том, что это не просто тканное полото. А тончайший и легчайший медеский шёлк. И обошёлся он мне почти в две тысячи золотых монет.

– Великий Наставник, как вы, говорите, окрестили своё изобретение? – отвлекла меня милария гран Мерадон, которая, судя по всему, тоже начала изрядно нервничать, и разговором пыталась унять беспокойство.

– Это называется аэростат, Исла. Если по-простому, то воздушный шар, – поведал я.

– И он… прям полетит? – жалобно проблеял Тарин.

– Да.

– Высоко?

– Выше башен Перстов Элдрима! – раздражённо дёрнул я плечом. – Ты что, забыл уже мои объяснения⁈

– О боги, Наставник, не гневайтесь. Я думал, то была просто фигура речи…

– Ага, размечтался…

На сбор и подготовку двух воздушных шаров не понадобилось много времени. На создание рабочего прототипа его ушло гораздо больше. На один только поиск огнеупорной и герметизирующей пропитки, которая не увеличила бы до критически неприемлемых значений вес самого шёлка, затрачено больше полутора лун. Но мы справились. Причём, Гимран, давно уже помогавший мне на ниве изготовления кровавых алмазов, сделал для этого как бы не больше меня. Как минимум, он помог довести мою изначально абстрактную идею до логического завершения. Именно его острый ум догадался до создания воздухонепроницаемой пропитки из порошка алунита и вываренной до состояния холодца рыбьей кожи. Воняло оно, конечно, отвратительно. Особенно в процессе сушки. Но зато моментом разрешило множество проблем, над которыми я безуспешно бился.

– По местам, сейчас будем подниматься, – предупредил я, закончив подвязывать многочисленными шнурами полотно своего шара к корзине. – Гимран, ты всё запомнил? Как только оторвёмся от земли, рассчитывать придётся лишь на самих себя.

– Не волнуйтесь, мой экселенс, я знаю, что делать, – самоуверенно заявил помощник.

– Хотелось бы верить…

На этом отряду пришлось разделиться. Шестеро Безликих во главе с Гимраном погрузились в одну корзину. А я с пятёркой оставшихся братьев – в другую. Теперь самый ответственный момент…

Создавая раз за разом небольшие воздушные волны, я загонял их в сложенный шёлковый купол, постепенно раздувая его. Тем же самым занимался и Гимран в тридцати метрах от нас. Когда полотно оказалось полностью надуто, Безликие слегка подтянули аэростат за верёвки, а я сразу же сформировал поистине гигантское плетение «Горелки».

Направив с ладони ревущую струю синего пламени, я стал ждать, когда воздух прогреется до нужной температуры и придаст нам необходимую выталкивающую силу. Страшно представить, но мы сейчас полетим на пропитанном куске ткани, который стоит как целый дом в Арнфальде. Вот только сгореть вся эта конструкция может от любого неверного движения. И, если честно, у меня не было железобетонной уверенности, что тормозные модули от плетения «Катапульты» спасут нас при падении с достаточно большой высоты. Зато присутствовала слепая надежда и вера в госпожу удачу…

– А-а-а! Мы движемся! – испуганно вскрикнул Тарин, возбуждённо вцепившись в жердины корзины.

– Именно, Шторм! Так и задумано! – бойко ответила ему Исла. – А потому прекрати визжать, будто юная девица, случайно заглянувшая в солдатские купальни!

Безликие рассмеялись, но без огонька. Госпожа Полночь, конечно, молодец, что попыталась разрядить обстановку. Однако ей это не удалось. Когда вы медленно поднимаетесь над землёй в тесном дырявом коробе, как-то не до веселья.

– О, милостивые боги, Наставник, почему вы оставили эти щели в полу? – продолжал стонать Тарин. – Сквозь них я вижу, как отдаляется поверхность!

– За тем и оставил, чтобы видеть, куда опускается корзина, – буркнул я, не прекращая поддерживать «Горелку».