Текст книги "Олигарх 7 (СИ)"

Автор книги: Михаил Шерр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Олигарх 7

Глава 1

Ранним утром четверга тридцатого апреля 1836-го года я пришел на нашем новом пароходе «Императрица Александра Федоровна» в Усть-Сретенск.

Этот новый пароход без всяких натяжек настоящее чудо. Во-первых, сроки его строительства. Сказать что они ударные, значит ничего не сказать. И это касается не только корабелов Приангарья.

В немыслимо короткие сроки прошли ходовые испытания на Ангаре и Байкале. Затем его разобрали и перевезли зимой в Сретенск, вернее на судостроительный завод в Кокуе.

Там пароход опять был быстро собран и успешно спущен на воду. Повторные ходовые испытания прошли без сучка и задоринки.

Всё это было сделано в какие-то немыслимые сроки. Я рассчитывал на второй пароход к осени, но Иван Алексеевич оказался настоящим волшебником и сумел всё организовать, что разобранный пароход полностью доставили на Сретенский завод в Кокуе к концу марта.

С Урюма в Горбицу я вернулся первого февраля вместе с Львом Ивановичем Брусницыным. Сказать, что вернулись со щитом, значит ничего не сказать.

Несмотря на зиму, господам рудознатцу и двум горным инженерам, удалось почти невозможное. На Урюме было найдено крупное золотое месторождение.

На Поляне Водопадов, так назвали место показанное Тыманчей, нашли два самородковых «золотых» гнезда. Одно из них было богатейшее. Больше пяти пудов золота, в основном самородки, уже добыто из него. Второе поменьше, оно дало пока почти два пуда.

Лев Иванович все таки гений в своем деле. После находки второго гнезда он пошел выше по течению Урюма и поднявшись на три версты, вышел еще на один небольшой старый горельник.

Накануне был сильный ветер и он окончательно повалил огромную полуобгоревшую ель, выворотив из земли её погибшую корневую систему.

Образовавшаяся яма была больше двух метров глубиной и в диаметре почти десять. Снега в неё насыпалось немного и Лев Иванович без промедления начал её исследование и почти тут же нашел на её дне признаки золотой жилы.

В вечеру этого дня господин рудознатец уверенно заявил, что найдена богатая россыпная золотая жила.

Это случилось 24 января, в день святой Ксении Римляныни и Лев Иванович найденное месторождение предложил назвать Ксеньевским.

Под полутораметровым слоем земли начинался песок, в котором даже на глаз было видно золото.

Приспособленные для зимней работы юрты себя очень хорошо зарекомендовали и господа горные инженеры тут же организовали пробную добычу на открытой россыпи. В итоге с Ксеньевского прииска в Горбицу я привез больше семи пудов золота, самородков и песка, всего сто двенадцать килограмм триста шесть грамм.

Сразу же после первой находки в конце декабря, Василий направил на строительство дороги и поселка еще три сотни человек и за месяц был построен настоящий поселок, который тоже стали называть Ксеньевским.

В поселке построены большое здание конторы, в котором оборудуется необходимая для золотоискателей и добытчиков лаборатория, баня, столовая и медпункт. Строятся необходимые для жизни и работы складские помещения.

Для рабочих построены два больших общежития барачного типа. Начальство пока размещается в юртах, в них на самом деле жить вполне комфортно. Конечно при условии, что не на головах друг у друга.

На прииске постоянно будет расквартирована казачья сотня сменного состава. Казарму, конюшню и арсенал начнут строить весной когда сойдет снег. В поселке уже стоит взвод казаков, которые пока разместились в юртах.

Для строительства мы использовали высококачественный сухостой с горельников, но по весне начнем возить правильный лес из Горбицы и основательное капитальное жилье будем строить конечно из него.

И конечно из кирпича. Господа горные инженеры нашли необходимую для этого глину и тут же началось строительство кирпичного завода.

Будущая железная дорога сто процентов будет проходить через Ксеньевский, весь вопрос как – с заходом в Горбицу или сразу же напрямую из Сретенска.

То, что дорога будет проходить через Сретенск вопрос решенный. Вкладываться в него, а потом половину бросить, как это было сделано в моей первой жизни, я не собираюсь. Если что-то не имеет перспектив, то все делаем по минимуму, как например временный Амазарский пост на Амуре.

Господа горные инженеры показали себя с очень хорошей стороны и вдобавок по всему мы с ними оказались родственные души.

В Восточной Сибири они оказались не просто так. Оба были белыми воронами среди своих коллег и несмотря на свой высочайший профессионализм, были не любимы властями, начальством и особенно золотопромышленниками.

Все дело в том, что эти господа считали, что любую промышленную деятельность, а по большому и хозяйственную в целом, надо вести так, чтобы не губить природу.

Особенно негативным было их отношение к различным металлургиям и добычи полезных ископаемых. Здесь господа инженеры особо выделяли зашкаливающую по своей хищности и бесчеловечности добычу золота.

Они считали в частности, что надо проводить то, что в будущем будут называть рекультивацией земель, восстанавливать вырубленные леса, создавать человеческие условия для работы и жизни золотодобытчиков и рабочих на приисках.

И господа инженеры не просто считали так, а писали и постоянно говорили об этом. В итоге от греха подальше их командировали в Восточную Сибирь. Расчет этого действия очень прост.

Светлейший князь Новосильский помимо всего уже достаточно известен и своими странными взглядами на ведение хозяйственной деятельности. Он платит огромные деньги своим работникам, используя только вольнонаемный труд даже своих крепостных. Постоянно говорит о какой-то защите природы и устраивает непонятно что в своих имениях и на своих заводах: какие-то очистные сооружения и обязательные рыбоходы на плотинах.

А на Дальнем Востоке и в Америке сей господин вообще творит беспредел. Он ограничивает добычу пушного зверя и препятствует свободе китобойного промысла, что уже вызывает недовольство некоторых держав.

Поэтому у меня господа горные инженеры с такими не стандартными для нынешнего века взглядами пришлись ко двору и получили зеленую улицу для своей деятельности.

Управляющим прииска остался инженер Черкасов, а господин Конкин вместе со мной и Брусницыным вернулся в Горбицу.

И я решил предложить ему составить компанию Львы Ивановичу в разведке месторождений правобережья Енисея севернее Ангары.

Сейчас её нижнее течение называют Верхней Тунгуской и летом надо провести первую разведку огромной территории между ней и Подкаменной Тунгуской, где есть богатейшие месторождения золота.

К моему отъезду с прииска дорожники построили вполне приличную дорогу по которой можно спокойно передвигаться круглый год. Зимой конечно её надо чистить. По на почтовых станциях Василий поселил не только смотрителей, там будут постоянно жить бригады дорожников, которые должны следить за ней и в частности зимой чистить снег.

В Горбице меня ждал большой сюрприз, братья Петровы собственной персоной. То, что меня там встретит Василий я не сомневался, но приезд Ивана оказался большим сюрпризом.

Оказалось, что он лично контролировал доставку частей разобранного парохода и как раз приехал на Сретенский завод, чтобы своим глазом посмотреть на него.

Сразу же по приезду в Горбицу была организована отправка в Петербург моего доклада Государю о наших первых достижениях: находках богатых золотых россыпей и начале добычи на них.

Ян Карлович сумел в этом деле тоже отличиться. Он организовал поиски золота в верховьях Бирюсы и его люди нашли богатые россыпи, которые следующим летом начнут разрабатываться.

Известие об этом тут же ушло в столицу и оттуда уже есть ответ. Государь еще раз подтвердил все свои запреты и разрешения и даже ужесточил их. Любая частная разведка и добыча золота в Восточно-Сибирском генерал-губернаторстве запрещена всем, кроме Российской Американской компании.

В Енисейском округе на десять лет разрешена только частная деятельность светлейшего князя. По истечению этого срока вопрос будет рассмотрен повторно.

Часть открытого золота Бирюсы территориально расположена в Канском уезде, где частная разведка и добыча разрешены, но Государь те земли приравнял к восточносибирским.

Вместе с уже добытым карийским золотом, Государю лично полагается почти шесть пудов, которое я тут же распорядился отправить в Петербург вместе с золотой податью.

В Иркутске и Сретенске я решил построить большие Арсеналы, где будет храниться оружие и боеприпасы, необходимые нам в Восточной Сибири, Забайкалье, на Дальнем Востоке и в Америке. Там же будет храниться и добываемое золото.

Иван с момента нашего расставания в Иркутске заметно похудел, что не удивительно. Получилось что от Култука до Нерчинска ему пришлось заправлять всеми делами: зимним строительством дорог и прокладкой будущих, организовывать транспортировку второго парохода, реорганизацией каторги Петровского Завода и еще многих чем на огромных просторах Забайкалья.

Большим подспорьем для него оказался очень быстрый приезд в Читу Дмитрия Иринарховича Завалишина, который сразу же принял сделанное ему предложение поступить на службу в нашу компанию.

При первой же возможности он женился на Аполлинарии Смольяниновой, которая верно ждала его несколько лет.

Завалишин уже руководит начавшимся строительством Читы, которая будет центром Забайкалья во всех отношениях: административным, культурным, промышленным, военным и так далее.

Ян Карлович и Иван уже определились с каждым декабристом и почти все уже начали заниматься чем-нибудь полезным для компании и общества.

При всем моем негативизме по отношению к господам мятежникам, я был уверен, что польза для Отечества, компании и мне лично будет и скорее всего не малая.

Конечно для всех пока закрыта дорога на какаю-либо военную службу. Береженого Бог бережет, да и вряд ли это понравится нашему царю-батюшке. Но и здесь уже есть исключение. Капитан и командир нашего первого парохода конечно имеет доступ к оружию. И они скорее всего будет в этом списке не одни.

Капитаном и командиром второго парохода скорее всего будет самый знаменитый моряк-декабрист Константин Петрович Торсон.

Бывший капитан-лейтенант, адъютант начальника Морского штаба. Работал над составлением проектов, касающихся судостроения. В частности высказывал идеи отказа от гребных колес.

Участник Отечественной войны и экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева. На Сенатской площади не был, но один из активнейших членов Северного общества.

От его службы в компании по моему мнению будет огромнейшая польза.

Константин Петрович сам попросил разрешить участвовать в будущем Амурском походе. И это уже практически решено. Вмешаться может только жандармский подполковник Чехов. Он имеет право опротестовать мои решения по поводу господ декабристов. Поэтому аналогичные прошения еще шестерых бывших моряков еще даже не рассматривалось.

Большинство декабристов еще бездельничают в Иркутске. То, как они отбывали каторгу, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что выпадает на долю каторжан из податных сословий или простых солдат и матросов.

Но это в любом случае не сахар, тем более для тех, кто частенько вальсировал на придворных и прочих светских балах. Поэтому Ян Карлович не отказал им в просьбах поправить здоровье перед началом службы светлейшему князю.

Подполковник Чехов кстати рассказал Ивану о настроениях царящих среди декабристов. Большинство считает, что я буду с них на предстоящей службе драть три шкуры. А бывший князь Барятинский вообще в совершеннейшей панике.

Первые три года он прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку, где усердно старался вести себя согласно традициям русского гусарства и оправдывал мнение, что они долго не живут, погибая если не на войне, то на дуэли или от слишком беспорядочного образа жизни.

В прошении о разрешении лечения на Туркинских минеральных водах, поданном Яну Карловичу, Барятинский написал что его «здоровье подорвано вследствие особенностей личного поведения еще в России».

Реально он очень больной человек и скорее всего проку от него будет пшик. Но Барятинский хотя бы при уме и при памяти, а ведь у некоторых декабристов большие проблемы с головой.

Когда я получил письмо Яна с подробным отчетом о здоровье прибывающих в Иркутск декабристов, то был очень озадачен и более того, даже промелькнуло мысль, что лучше было бы просить Государя поступить с ними так же как с мятежниками поляками.

Но фарш назад уже не прокрутить и поэтому я разрешил всем желающим сначала поправить здоровье. Чем надо сказать воспользовались почти все.

Трубецкая и Волконская сразу же по приезду в Иркутск оказались в очень интересной ситуации. Местное женское общество попросило их поучаствовать в организации Института благородных девиц.

Мои полномочия в организации различных учебных заведений в рескриптах Государя были прописаны как-то не совсем понятно и я попросил генерала Антонова обратится в Петербург для уточнения этого вопроса.

В начале января 1836-го года пришел ответ. Государь, надо отдать ему должное, пока в отношении меня очень последователен.

Как я и предполагал император разрешил мне помогать финансово любому существующему учебному заведению Восточной Сибири и способствовать открытию новых.

В частности например помочь в организации университета в Иркутске и того же института благородных девиц или чего-то типа Патриотического. И царь-батюшка разрешил принимать туда детей всех свободных сословий.

Своё высочайшее монаршее разрешение на открытие этих учебных заведений Государь соблаговолил прислать и для особо бестолковых уточнил, что дети крепостных, каторжан и ссыльных, бывших и нынешних в это число не входят.

Для детей декабристов рожденных в браке с из России женами и невестами сделано исключение. А вот дети родившиеся у господ мятежников от местных жен такой привилегией пользоваться не будут.

Но наш царь-батюшка далеко не дурак и хорошо понимает, что мне лично и нашей компании необходимо много различных специалистов, которых по большому счёту взять не откуда.

Поэтому он разрешил мне полностью за свой счет открывать любые учебные заведения и в них принимать на обучение всех желающих независимо от сословной и прочих принадлежностей, в том числе инородцев, женщин и иностранцев. Называть их предложено школами. В названии обязательно должно быть указано что это моё заведение. Например Светлейшего князя Новосильского Иркутский горная школа.

Если я желаю иметь своих специалистов уровня университетского уровня, то в названиях школ можно употреблять слова средняя и высшая.

Такое дело без хороших ложек дегтя обойтись ни как не может.

Первой ложкой было то, в этих школах я могу учить чему угодно, но незыблемым костяком должна быть «Триада Уварова» – Православие, Самодержавие и Народность. Поэтому все мои учебные заведения будут так же контролироваться как и императорские.

Второй ложкой является маленькое «но». Образование полученное в моих школах будет таковым считаться только в Восточной Сибири.

Последнее конечно очень не хорошо, но как поется в песне «неприятность эту мы переживем».

Вишенкой на торте было пожелание открывать эти заведения где-нибудь восточнее Байкала.

Женское общество Иркутска было уверено на все сто в положительном ответе царя-батюшки и как только генерал-губернатор обратился в Петербург, развило бурную организаторскую деятельность.

Главным вопросом был конечно финансовый и местное купечество меня удивило до глубины души. Когда только пришел императорский ответ генерал Антонов и Ян Карлович открыли подписку для сбора средств на организацию и последующее содержание будущих университета, женского института и моих школ.

И уже собрана такая сумма, что её хватит с лихвой для организации в Иркутске университета и Женского института.

Огромную сумму внесли Кандинские. Они высказали пожелание создать и в последующем участвовать финансировании в Забайкалье двух средних школы и одной высшей на сто мест каждая.

Глава 2

Такой активности купечества никто не ожидал и она произвела эффект разорвавшегося снаряда.

Деньги просто потекли рекой. Свои копеечки понесли все сословия, даже бывшие ссыльнокаторжные.

Господа декабристы тоже в грязь лицом не ударили и подписались на не маленькие суммы. А когда деньги повезли буряты и тунгусы, то дар речи наверное потеряли все.

Вся подготовительная работа по организации Иркутского университета уже была выполнена и даже началось реальное воплощение в жизнь такого огромного дела.

Моё участие в этом деле будет достаточно скромным. С финансовой стороной предприятия все отлично, но я всё равно подпишусь на пятьдесят тысяч, чтобы просто иметь моральное права сразу же высказывать своё мнение.

Генерал Антонов прислал подготовленный по его приказу проект устава Университета и ждет моих замечаний по нему. После чего документ будет отправлен на утверждение в Собственную Императорского Величества Канцелярию.

Женский институт на правах факультета университета. У него самостоятельный устав и он почти слово в слово повторяет устав Смольного. Вносить какие-либо изменения в него я не стал. Если жизнь покажет их необходимость, то эти вопросы мы будем решать по мере их поступления.

Собственно сам университет предлагается создать в составе пяти факультетов: инженерного, историко-филологического, медицинского, физико-математического и юридического. По большому счету единственное мое дополнение могло быть только в перечень факультетов.

Устав университета сейчас в России это такой документ в котором каждое слово строго регламентировано властями.

Поэтому я бегло прочитал его и начал читать пояснительную записку Яна, составленную им после беседы с генерал-губернатором.

Если нам сильно напрячься, а строительство помещений и оборудование лабораторий, кабинетов и прочего естественно придется делать в основном компании, то университет можно будет реально открыть в следующим 1837-ом году.

Пять факультетов это конечно на вырост. Сейчас реально можно говорить только о двух факультетах: медицинском и историко-филологическом. Медицинский можно будет запустить только с помощью Матвея, а историко-филологический исключительно за счет привлечения в качестве преподавателей господ декабристов.

Среди них действительно есть достойные кандидаты. Как ни как большинство из них были элитой русского общества и многие отлично образованы. Возможно даже стоит подумать и о юридическом факультете.

А вот инженерный и физико-математический факультеты по мнению Яна сначала надо будет создать в Высшей Технической школе, которую надо разместить где-нибудь в Забайкалье. Его личное предложение Чита.

Средних школ по мнению Яна в Забайкалье надо организовывать не меньше четырех: две технических (Нерчинский и Петровский Заводы) и две общих или унивесальных (Чита и Верхнеудинск).

Планов громадьё конечно, только вот как это в жизнь претворить. Зданий для этого всего конечно мы понастроим, особенно учитывая неожиданный небывалый энтузиазм местного народа. И оборудовать все эти учебные заведения не проблема, хотя конечно копеечку это все будет стоить не малую.

Вот только где взять уйму народа, которая должна будет учить школяров и студентов уму разуму. Хотя конечно одна очень сумасшедшая идея меня тут же посетила. Надо будет её хорошенько обдумать и потом вынести на обсуждение.

Про все наши дела я был в курсе. ВАсилий тут же пересылал мне регулярно приходящую почту.

Дома, слава Богу, всё в порядке. Никаких неожиданностей, потрясений и неприятностей. Как говорится ни кто не болеет, а дети растут.

Все намеченные деловые планы постепенно воплощаются в жизнь, к сожалению так и не удается сдвинуть с мертвой точке строительство судостроительных заводов на Балтике и Черном море.

Они не то что стоят на месте, но буквально в год по чайной ложке. Я уже перегорел и махнул на это рукой. Будь как будет, пока. Тем более, что отлично идут дела в Коломне, похоже что там скоро речные пароходы начнут штамповать как горячие пирожки.

На всех остальных заводах дела идут тоже неплохо. Тем более, что их главная задача сейчас немного своеобразная – подготовка в первую очередь рабочих для будущих заводов на Востоке.

Синьор Антонио завершил свои командировки и после небольшого раздумья принял окончательное решение. С нашей помощью он в дополнение к своим нанял несколько десятков специалистов в Великобритании и США и сейчас плывет где-то в Тихом океане.

К моему появлению в устье Амура они должны быть уже там. Я надеюсь, что Восточный судостроительный, так я решил назвать новый завод уже заложенный в Николаеве на Амуре, будет построен быстро.

Замечательно идут дела в Сызрани. Там никто палок в колеса не вставляет и строительство намеченных дорог на восток из Москвы наконец-то началось. Если Сергею Петровичу удастся начать продвижение и в нашу сторону из Челябинска, то будет все просто отлично.

Консервный завод процветает и вместе с имениями и производством батарей отопления существенно пополняет мой бюджет, как и наши английские предприятия.

Химики наконец-то довели до ума резиновые технологии и Сергей Петрович в Сызрани готовится начать строительство большого резинового завода.Там же вероятнее всего будет и динамитный завод, с нитроглицерином наши умники вроде бы подружились.

В Поволжье кстати господину Охоткину удалось начать создание еще одной нашей латифундии. У него наверное нюх на идиотов картежников и любителей всяких пари.

Оказавшись по случаю в Симбирске, он неожиданно «влип» в историю. Двое местных помещиков, проигравшись на спор, предложили ему купить для меня свои имения.

Имения находились рядом со знаменитой Усольской вотчиной графов Орловых и какого же было его удивление, когда приехав прошедшей осенью в для ревизии в приобретенные имения, он будучи приглашенным на обед, получил предложение подумать о покупке части вотчины, находившуюся в владении Екатерины Владимировны Новосильцевой.

Старшая дочь графа Владимира Григорьевича Орлова (младшего из пяти знаменитых братьев), несколько лет назад потеряла на дуэли своего единственного сына.

Считая себя виноватой в смерти сына, что по моему мнению так и было, она построила церковь на месте ранения сына и предавалась молитвам и благотворительности, не снимая более никогда траура и посещала только бедных и церкви, а затем заперлась в своем доме на Страстном бульваре.

Московскому Митрополиту Филарету, которого она очень уважала, она говорила: «Я убийца моего сына, помолитесь, владыко, чтобы я скорей умерла».

Предложение было столь неожиданным, что господин Охоткин сразу же выехал в Петербург. В Новоселово его ждала Анна Андреевна с совершенно потрясающей новостью.

В середине сентября умер муж Екатерины Владимировны. Они больше тридцати лет разъехались, но по какой-то причине именно после его смерти Новосильцева решила продать свою часть Усольской вотчины.

Анна Андреевна была приглашена в дом на Страстном бульваре и Екатерина Владимировна лично предложила ей купить свою часть Усольской вотчины.

Но еще большим потрясением было последовавшее предложение других Орловых купить все доли вотчины.

Что подвигло всех Орловых сделать такое предложение совершенно не понятно. Правда запросили они за это огромную сумму и реально в России ни кто не может одномоментно выложить такие деньги. Кроме естественно светлейшего князя Новосильского.

Анна Андреевна сразу же дала предварительное согласие, но обусловила окончательный ответ моим согласием.

Они с Сергеем Петровичем сразу же написали мне и тут же подняли на ноги всю нашу «агентуру». Предложение было столь невероятным, что мысль о каком-то подвохе пришла одной из первых.

Ни о каких подводных камней никто ничего не доложил, а я естественно дал добро. Тем более, что барон Штиглиц узнав о предложении Орловых предложил свои услуги – предоставить необходимую сумму в кредит на достаточно выгодных условиях.

Залазить в кубышку или обращаться к Ротшильдам мне не хотелось и поэтому его предложение было принято.

Сказать, что Усольская вотчина это лакомый кусок, значит ничего не сказать. С уже приобретенными землями рядом это больше трехсот тысяч десятин земли и тридцать с хвостиком тысяч крепостных душ.

Сделка была завершено к Рождеству, Усольская Вотчина была включена в наш майорат и я таким образом стал одним из крупнейших землевладельцев империи, до всяких Строгановых, Демидовых и прочих Шуваловых мне конечно далеко, но точно это начало второго десятка.

Бакатины и Сергей Петрович сразу же поехали в Усолье, чтобы своими глазами увидеть положение дел, которое оказалось далеко не таким блестящим как казалось. Самой большой неожиданностью оказались большие недоимки по оброку, которые составляли больше ста тысяч.

Владимир Петрович Давыдов, будущий граф Орлов-Давыдов, продавший нам большую часть Усольской вотчины, начал перестраивать хозяйство на раннекапиталистический лад, но реально пока было больше разговоров.

Осмотрев новое имение Бакатины решили, не откладывая дело в долгий ящик, сразу же начать реформы, аналогичные проведенным в других имениях. Как это делать известно, кадры тоже есть, тем более что сызранские заводские дела требовали присутствия Сергея Петровича.

Управление приобретенной Усольской вотчиной решили пока не менять и в села Усолье осталась Главная контора во главе с управляющим Ефимом Рыбиным из крепостных крестьян.

В Пулково, Новоселово и на Нарвской музе уже было достаточно различных специалистов с хорошей теоретической подготовкой, поэтому Анна Андреевна троим из них предложила командировку на Волгу с расчетом что кто-то из них возможно сменит Рыбина.

Матвей и Николай Андреевич перед рождеством прислали свои отчеты. Дела в Америке и на Дальнем Востоке идут блестяще.

Джо и Адмирал заканчивают гавайскую историю, теперь это королевство будет проводить с нашей помощью независимую политику, а гарантией этого будут два наших военных корабля, которые постоянно начали базироваться на островах и пятитысячная местная армия создаваемая естественно русскими инструкторами.

По этому поводу в Европе и США естественно поднялся вой на болотах, но он быстро сошел на нет, благодаря вмешательству Лайонеля Ротштльда и грамотной как говорят в 21-ом веке пиар-компании, организованной им с моей подачи сначала в Англии, а затем в США.

Главным побудительным мотивом активности Лайонеля были конечно его финансовые интересы. Я очень многое, а вернее почти всё, где мне требовалась какая-либо поддержка, при том не только финансовая, делал с его участием. В том же гавайском предприятии у него было очень существенная доля.

В моих предприятиях молодой Ротшильд участвовал очень охотно. Я подозреваю, что другие члены клана возможно даже не в курсе многих наших совместных дел. Но такое положение дел меня совершенно устраивает.

Подкожный жир (ворвань) китов сейчас важнейший природный ресурс без которого миру пришлось бы не просто. Она используется как топливо в лампах освещающих всю Европу и Америку и пока практически не заменима.

А скоро начнется нитроглицериновый бум и появится огромный спрос на глицерин, который очень легко получать их ворвани.

Приближающуюся нефтяная эра через несколько десятков лет поставит крест на использовании ворвани как топлива, а затем и для производства глицерина.

Но за эти десятки лет варвары китобои уничтожат почти полностью популяции китов в Северном полушарии.

Китовые популяции в антарктических водах огромные и в моем покинутом прошлом их люди будут выбивать до второй половины 20-го века.

Поэтому я выбрал меньшее зло и решил попытаться сохранить китов в российских тихоокеанских водах.

Мои запреты, несколько вооруженных кораблей компании и закрытие Гавайев для китобоев конечно не смогут сильно изменить ситуацию, поэтому я решил развернуть в прессе компанию агитации за промысел в антарктических водах.

Главный аргумент экономический. От Нью-Йорка и Лондона до тех вод намного ближе, чем до той же Аляски. И это к моему удивлению быстро сработало. А мои ограничения этому просто поспособствовали.

На этом фоне вой в Европе по поводу моей наглой гавайской операции быстро сошел на нет, а а Америке дополнительно была развернута компания разоблачения безобразий американцев творимых на островах.

Да и с Англией в США сейчас желающих ссорится нет. Наша компания в этом деле в тени, на первых скрипках играют англичанин и американец на деньги Ротшильда.

А компанейские корабли и инструктора новые гавайские власти просто наняли, других кстати у них под боком нет.

А вот ограничения промысла каланов на Дальнем Востоке прошло как-то спокойно. Тут уже воды полностью российские и сил у компании для этого сейчас достаточно.

Конечно в Штатах достаточно умных людей, которые все равно смогли в гавайской истории разглядеть мой интерес и это еще больше испортило мою репутацию за океаном, которая итак не самая хорошая после тех щелчков по носу, которые американцы получили от меня.

Американские дела идут блестяще. Поток эмигрантов из Европы в Техас не уменьшается, но немного изменился.

Из России поток значительно уменьшился. Царь-батюшка к этому изменил своё отношение и это сразу отразилось на возможностях покинуть Россию.

Ирландцев тоже стало заметно меньше, а вот народ с Балкан и из Австрии просто прет валом. Особенно много австрийских православных из западнорусских земель и Сербии. Поляки, оказавшиеся в Австрии и Пруссии, похоже намного умнее своих соотечественников из Царства Польского и ко мне относятся совершенно по-другому. Они среди эмигрантов сейчас держат твердое третье место.

А вот американцев в Техас едет очень мало, а рабство уже практически умерло естественной смертью по экономическим причинам.

Проложена приличная дорога в Калифорнию, вдоль границы с Мексикой. Она полностью контролируется нашими староверами и кто зря по ней проехать не может. Да и путешествие по ней не прогулка, а достаточно серьёзное испытание.

Поэтому движение по ней только караванами, но они идут круглый год.

Это практически единственный путь по которому можно попасть в Калифорнию. Другие сухопутные маршруты жестко контролируются казаками, как и все порты.

Поэтому там европейское население растет только за счет эмигрантов приезжающих из Техаса, причем некоторые староверы из Калифорнии прямиком плывут на Аляску.

О положении дел на на Аляске и нашем Дальнем Востоке я хорошо знаю из отчетов регулярно поступающих через Охотск.

За время моего пребывания в Забайкалье их было уже два.

Все желающие переселиться в те края сейчас идут через Иркутск, Якутск и Охотск. Естественно это возможно только когда есть навигация по Охотскому морю. Последний отчет из Петропавловска был отправлен перед самым закрытием навигации и каким-то чудом в очень короткий срок был доставлен из Охотска. Всего за три месяца, что можно считать почти мгновенно по местным меркам.