Текст книги "Земля: Выживание. Том VII (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Это был мой последний козырь, этакая последняя ментальная атака. Хотя в нашем случае, пожалуй, больше психологическая. Направленная на то, чтобы концентрация окончательно сказала пока-пока.

И она попала точно в цель.

Шрам замер на месте, а его иссиня-черные глазные впадины расширились до невероятных размеров.

Маслянистая субстанция хлынула изнутри тела с утроенной силой, заливая обожженную щеку и израненное тело, трясущееся мелкой, безумной дрожью, пока воздух вокруг разогревался, да до таких температур, что даже вода около ног закипала, поднимая туманную завесу пара.

– ДА КОГДА ЖЕ ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ, МРАЗЬ!!! – взвыл он, теряя остатки человеческого разума. – ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ НИЧЕГО, НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ!

Он выкинул вперед обе руки, собирая все остатки своих гравитационных сил в один единственный, финальный удар, который должен был размазать меня по стенам, превращая в однородную массу. В этот момент Шрам полностью открылся, забывая про всякую защиту. Внутри его разума оставалась лишь одна мысль – уничтожить источник раздражения. Любой ценой.

– Алекс, сейчас, сделай шаг в сторону, пока он нестабилен! – ныне механически отрапортовала Вейла, с нотками торжества в голосе.

Делать шаг и тратить на это дополнительные силы, не стал. Просто позволил своему телу упасть в сторону, в ту самую холодную, грязную воду.

Гравитационная лавина силы прошла в каких-то миллиметрах над моей спиной. Звук её пролета был не тише, чем рев реактивного двигателя. Стены за моей спиной просто исчезли, превращаясь в крошево.

Но я уже не смотрел назад.

Упав, вложил свои силы, всю энергию пси, который только смог выжать изнутри пси центров, в левую, полуживую руку. И, хоть не мог ей нормально двигать, но даже так у меня была возможность использовать её для грубых манипуляций.

Прямо из моего предплечья сорвался огромный, плоский, как нож гильотины, клинок из абсолютного льда. Он был темным, даже ониксовым, впитавшим в себя всю мою ярость.

Ледяное лезвие со свистом рассекло густой пар. Шрам, ослепленный собственным безумием, даже не пытался уклониться.

ХР-Р-Р.

Звук был коротким и мокрым.

Мой клинок прошел наискось, срезая правую руку вместе с плечом и приличным куском грудной клетки. Фиолетовое сияние на лице мгновенно начало тускнеть, сменившись блеклым, мертвенно-серым светом. Огромная гравитационная плита, давившая сверху, исчезла в то же мгновение, заставляя поднятые в воздух обломки бетона и гильзы с глухим стуком упасть обратно в воду.

Шрам покачнулся.

Из его страшной, резаной раны, хлынул поток темной, густой субстанции, которая шипела и пенилась, опадая вниз. Он сделал один неловкий шаг назад, прибывая в каком-то шоке. Его колени подкосились, после чего тело с тяжелым плеском рухнуло на спину, прямо в кровавое месиво на полу, близко к опавшей конечности. А его уцелевшая левая рука судорожно дергалась, в попытках зажать зияющую рану, но пальцы лишь скользили по разрезанной плоти.

Я же медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к нему, или поплыл? В любом случае, каждое движение отзывалось адской болью во всем теле. Сломанные кости терлись друг о друга, но мне было плевать. Мне необходимо было завершить начатое.

Поставить точку.

Шрам еще дышал, вода вокруг его тела окрасилась в иссиня-черный цвет, а его рот судорожно ловил потоки спертого воздуха. Пару раз ему пришлось выплюнуть кровавую пену, пока внутри умирающих глаз застыл дикий, неосознанный страх перед наступающей пустотой.

Я подобрался вплотную.

Моя левая рука, онемевшая от холода и боли, сама собой, на каком-то автомате, опустилась на его обнаженную грудь, прямо к месту разрыва.

– Алекс… нет, не надо, не делай этого! – Вейла резко материализовалась над нами, пикируя вниз, и пытаясь как бы остановить мою ладонь. Вот только её фантомная фигура просто прошла сквозь неё. Лицо девушки сейчас перекосилось в ужасе. – Стой, сумасшедший! Прошу тебя, не надо, это плохая идея! Чертовски паршивая идея, Алекс! Не вздумай высасывать энергию жизни из такого чудовища, как он! Он и так сдохнет через минуту!

Я же поднял на неё свой затуманенный взгляд сквозь разбитую маску. Мои губы шевелились с большим трудом, а голос больше всего напоминал шелест сухих листьев.

– Нет, Вейла… я должен… Я хочу быть уверен… что эта мразь… сдохла. Окончательно.

Прикрыв глаза, поддался тому самому чувству, которое всегда сопровождало процесс вытягивания жизни.

Поток чужой, темной, липкой и невероятно горячей энергии хлынул в мои каналы через левую ладонь. Сейчас это чувство было не самым приятным, а наоборот…

Чужеродная сила Шрама, пропитанная ядом, болью и безумием, с ревом ворвалась внутрь моей системы.

Но долго это не продлилось, потому что подступала темнота, поглощающая боль и эту проклятую схватку. Её сопровождал полный боли крик Вейлы, зовущий меня откуда-то издалека.

Глава 22

Темнота, снова поглощающая всё темнота…

Сколько бы с ней уже не встречался, и не встречал тех, кого она стремилась поглотить… могу с уверенностью заявить: тьма никогда не была пустой. Наоборот, чем чаще с ней контактируешь, тем раньше у тебя получится потрогать её, погрузить внутрь свои ладони, ощущая всю подступающую тяжесть. Да такую, словно туда подкинули пару пудовых гирь.

Откуда-то издалека, прямо изнутри, приходило «знание». Это были остатки посмертного слепка Шрама. Можно сказать – яд, совмещающий всю нечеловечность, вывернутую наизнанку гордыней. И гнилая, удушливая ярость, которую я так некстати втянул в себя вместе с его жизненной силой. Эта чуждая энергия металась внутри моего организма по энергетическим каналам и пси-центрам в поисках разрушения.

Мне казалось, что я заперт в тесном железном гробу, без единой возможности выбраться наружу. Но мало того, этот самый гроб опускали куда-то на дно ледяного океана, толщу которого не было не единого шанса пробить. Да и ко всему прочему, на мои призывы ни разу не ответила Вейла.

Вместе с этими мыслями, внутрь пространства ворвалась яркая вспышка. Резко, ослепительно, напоминая удар дефибриллятора, направленный напрямую в обнаженное сердце, бьющееся в глубинах раскрытой груди.

От такого я подлетел на месте, да с таким звуком, словно задыхался, напоминая собой тонущего человека.

Воздух с силой врывался внутрь легких, сопровождаясь чудовищным свистом и болью. А вместе с тем, туда ещё залетела пара горстей битого стекла. Спина судорожно выгнулась дугой, а прямо под моей поясницей жалобно скрипнула металлическая сетка, пронзительно взвизгивая от прикладываемого усилия. В тот же момент, перед глазами заплясали рваные багровые и золотые искры.

Сознание, наконец, возвращалось. Хоть и делало это рывками, как старый, барахлящий проектор, выхватывая из полумрака куски чужого, и совсем незнакомого пространства.

– Эх, куда же ты разогнался так. Притормози, кавалерия! Лежать, кому говорю!

Тяжелая, широкая ладонь с мозолями с размаху впечаталась в мое левое, забинтованное плечо, устремившись намертво прижать меня обратно к грязному матрасу.

Я дернулся в сторону, рефлекторно пытаясь выдать что-нибудь убойное и смертоносное, но вовремя остановился. Слишком больно было сейчас дергать пси, да и кажется, что остановил меня кто-то знакомый. Моя левая рука дрожала от напряжения, а правая… правая вообще отказывалась слушаться, ну, точнее, так казалось. А на самом деле там был такой конструкт… чудо, что оно не тянуло меня ещё ниже.

– Пусти… меня… – прохрипел в сторону, едва ворочая вспухшим и пересохшим языком. Во рту стоял такой знакомый и чертовски тошнотворный привкус крови, пополам с лекарствами, что ещё чуть-чуть и стошнило бы прям в сторону собеседника. – Да пусти же ты…

– Командир, да что ж такое, хватит дергаться как дурной! Свои тут, все свои! – надо мной склонилось уставшее, и до боли знакомое лицо Нюхача. Его глаза были обведены глубокими, темными кругами, как у панды. Вот только, зверем он не был… Так что причин могло быть несколько, либо сильный недосып, либо общая усталость от последней схватки. В любом случае, бывший лесник смотрел на меня с дикой смесью облегчения и испуга, пока от него привычно шел запах табака, и чего-то аптечного. – Алекс, тормози, говорю тебе!

Я попытался перехватить его руки, но пальцы плохо меня слушались, превратившись в какие-то безжизненные сосиски. Нюхач же, как истовый дед, кряхтя да матерясь сквозь зубы, всем своим весом навалился на мою грудь, удерживая меня на месте.

Что могу теперь сказать?

Если раньше я гарантированно был физически крепче, то сейчас… после улучшений, и прошедших схваток, общая кондиция была не на моей стороне. Конечно, сейчас мое тело больше всего напоминало разбитый, выпотрошенный манекен, но… мужик набрал сил. Пси, внутри, едва ли собиралось по крупицам, в большей степени вытекая сквозь пальцы как вода.

Получалось, что оказывать сопротивление было бесполезно. Тяжело выдохнув, упал головой обратно, на жесткую, пахнущую хлоркой подушку.

Потолок, кружащийся над моей головой, медленно переставал это делать, останавливаясь, слегка подтормаживая. От чего получилось принудительно заставить себя сфокусировать взгляд, и наконец-то осмотреться по сторонам.

Место, где оказались наши бренные тела, меньше всего походило на медицинскую палату, или хоть что-то похожее. Так что сейчас мы находились в какой-то глухой, наспех переоборудованной под палату комнате, или скорее помещении подвального типа.

Хотя, стоило признать, вполне чистого.

Стены из грубого, щербатого бетона, были покрыты относительно свежим слоем краски. Под самым же потолком тянулись толстые трубы, и линии проводки, аккуратно закованные в пластиковые кандалы. И все бы было вообще отлично, если бы не постоянный и раздражающий звук. Кап. Кап. Кап. Одна из труб, видимо, протекала, но вода падала не на пол, а в ведро. И на том спасибо, как говорится.

Освещение, тоже, выделялось. Оно было не очень ярким, даже, пожалуй, тусклым, едва ли живым. Единственная пара ламп, чуть левее нас, в углу, отбрасывала на стены длинные, ломаные тени.

Рядом с моей койкой стоял грубый, металлический штатив, с которого свисала пластиковая бутылка с прозрачной жидкостью. А тонкая трубка тянулась к моей руке, закрепляясь в вене тугой повязкой. Неужели у них не было пластыря? Хотя, конечно, глупый вопрос… Моя же правая рука, как видел до этого, была наглухо закована в какую-то сложную конструкцию из жестких, явно медицинских шин, ремней и непонятных палок, светящихся зеленым светом.

– Вот уж что точно бесполезно. – фыркнула изнутри Вейла, и я наконец окончательно пришел в себя.

– Где… где мы? – спросил голосом, одновременно обращаясь и к наставнице, и к Нюхачу, пока бешеное сердцебиение в груди улеглось, оставляя после себя глухую и ноющую боль. – Что случилось, Нюхач? Как ребята? Как Артёма, как Аня? Вы все вышли?

Нюхач, увидев, и, что гораздо важнее, наконец почувствовав, что я не тороплюсь переломать ему ребра, медленно отстранился в сторону. Он тяжело вздохнул, со скрипом выпрямившись и усевшись на табурет, стоявший рядом. Слегка пожевав губы, мужчина потянулся к карману разгрузки, откуда выудил помятую пачку сигарет, и привычными движениями покручивая одну из них между пальцев. Но, к счастью, поджигать не торопился, лишь с тоской пожевал фильтр.

– Ну как тебе сказать. – негромко произнес он, голосом, в котором прорезалась глубокая, свинцовая усталость. – С ребятами все хорошо, все живы, все целы. Артем, как оказалось, отделался обычным истощением и легким испугом. Брат у тебя крепкий. – чуть-чуть подумав, и что-то для себя решив, добавил. – А вот ученица… Анне досталось гораздо сильнее. Тот ублюдок, как мы узнали, он что-то успел ей ввести. Ну а сейчас они отдыхают, спят недалеко отсюда, в соседнем боксе, от тебя не отходили. Теперь вот моя очередь дежурить около твоей тушки, а то мало ли, местных лекарей по стенке размажешь. Они были уверены в этом, да и я, чего греха таить, тоже, думал об этом.

Прикрыв глаза, наконец получилось почувствовать, как с души падает огромный, стопудовый валун. Остались живы. Да, не без проблем, но, чёрт возьми, живы. Значит, всё, что мы делали, делали не зря. Весь этот пройденный ад, сломанные кости, оторванные конечности врагов… все имело свой смысл.

– А сколько… сколько я лежал в отключке? – снова открыл глаза, обращая внимание на мерно капающую в углу воду, и силой мысли облачая большую часть в лед, чтобы она наконец прекратила действовать мне на нервы. – День? Два? Три?

Нюхач, обратив внимание на то, как замерз нерадивый ручей, сначала улыбнулся. Но стоило ему услышать мой вопрос, как взгляд тут же переключился на меня, а его брови поползли вверх. Он убрал сигарету обратно в пачку, так и не подкуривая, после чего потер ладонями лицо, скрежеща щетиной, и тихо, устало выдохнул.

– Две недели, командир. Мы все дружно тут находимся две недели, тобишь ровно четырнадцать дней. Некоторые из местных эскулапов, грешным делом, говорили что ты всё… концы отдашь. Но мы, в общем-то, были уверены в обратном. Сколько раз ты ломал любую логику? – задал риторический вопрос Нюхач. – Аня им сказала, что если они посмеют хоть раз заикнуться об этом, то их головы отделятся от тел в ту же секунду.

– Две недели⁈ – эти слова ударили несколько сильнее, чем ожидал. Пожалуй, даже сильнее, чем Шрам до этого, и сильнее, чем новость о кровожадности ученицы.

Сознание мгновенно подкинуло новые вводные, от которых кровь стремительно холодела по жилам.

– Мама… Алиса… – я снова рванулся вверх, наплевав на протестующий вой тела, пытающегося залатать дыры и противный скрежет фиксаторов на правой руке. Трубка капельницы натянулась, готовая дернуть иглу наружу из вены в любой момент. – Мне надо к ним, срочно… Нюхач! Мы так их и не нашли…

– Да лежи же ты, пожалуйста, прошу. – бывший лесник снова подскочил с насиженного и теплого места, на этот раз жестко перехватив меня за предплечья и силой вбивая обратно в матрас. Было заметно, что для него это было не просто, ведь лицо мужчины сильно покраснело от напряжения. – Никуда они не пропадут, я уверен… – не договорил лесник, да таким тоном, словно что-то знал, но пока не договаривал.

От чего его слова подействовали подобно ушату ледяной воды, а я замер, тяжело и прерывисто набирая в грудь воздух, глядя в его воспаленные глаза. Переживания начали отступать, уступая место холодному, прагматичному расчету.

– Рассказывай давай. – приказал ему, чувствуя, как левая нога, забинтованная почти до самого паха, начала противно чесаться под множественными слоями марли. – Рассказывай всё с самого начала, как вы ушли. Я совсем не помню ничего после того, как закончил со Шрамом. Как оттуда выбрался, кто меня вытащил?

Нюхач медленно отпустил мои руки, убеждаясь, что новых приступов безумия мне не грозит. Мужчина вновь сел на табуретку, поправляя кривой воротник своей засаленной кофты под разгрузкой и уставился куда-то в пространство между своими ботинками, как если бы хотел прожечь пол взглядом, но это у него не получалось.

– В общем. – наконец начал тот. – Когда мы из тех проклятых закутков выползли, на самой поверхности уже вовсю шел окончательный разгром сектантов. – тихо добавил мужчина, от чего его голос перешел на грустные нотки. – Не знаю, повезло нам, или нет, но мы попали почти в самую гущу замеса. Мятежники, те самые, которым мы помогали, послетали с катушек, походу совсем устав от тирании местных руководителей, и шли в атаку как заведенные. Как оказалось, в общем-то, не просто так все было, их поддерживал ещё один из хранителей. Кто именно – без понятия, с нами особо никто не разговаривал. Но, походу, он сильный, потому что очень уж качественно задавили одаренных с противоположной стороны. – вновь достав пачку сигарет, Нюхач покрутил её в руках. – Вот и итог, они смяли линии обороны за какую-то пару часов, и дали нам возможность заняться собственными вопросами.

Бывший лесник сделал короткую паузу, словно по новой переживая те минуты, и по-детски почесал затылок.

– Короче, что тут мусолить. Я как все это увидел, понял, что тебя оставлять внизу нельзя. Мало ли, что учудят фанатики… и надо идти обратно. Ну, ты сам помнишь, в каком состоянии был я. – набрав в грудь воздуха собеседник выдохнул вверх. – Тогда скомандовал ребятам, спасенным, чтобы воспользовались моментом, и взяли кого-то из мятежников.

– А они? – перебил мужчину.

– Да что они. – махнул рукой тот. – Попался какой-то смышленый командир, сразу все понял, или узнал нас. Но выделил два десятка человек, после чего мы рванули обратно, в туннели. – закончив, Нюхач почесал затылок.

– Блин, Нюхач. – рубанул я. – Ты же не театральный актер, откуда такие паузы драматические, что дальше то? – тихо выдал собственное негодование, хотя приблизительно догадывался об ожидающем меня ответе. Моя память, пусть и не охотно, но подкидывала кошмарные образы, сопровождаемые безумным смехом.

Нюхач поежился, и по его плечам прошлась заметная для глаз дрожь.

– Мы сразу направились в тот коридор, значит… А там месиво, да такое, что вдавленные внутрь стены казались архитектурным достоянием. А Шрам… точнее то, что от него осталось, лежало в воде. Без руки, без половины груди, ну и дохлый, аки заправское бревно. – от таких чудесных описаний, внутрь мелькнули воспоминания битвы, но лишь мимолетно, так что сразу вернулся к реальности. – Его эта черная дрянь, всю воду вокруг закрасила. А вот тебя… тебя рядом не было. Если говорить искренне, по началу решил, что тебя сектанты утащили, но потом, когда пошли по следу… – тут мой собеседник резко оборвал поток собственной мысли. – И, честно скажу, Алекс, такого кошмара видеть даже с Маэстро не приходилось.

Он поднял на меня взгляд, с такими глазами, внутри которых читался неподдельный, глубокий страх перед тем существом, встреченным глубоко в подвалах депо.

Передо мной.

– Получилось, что не тебя утащили, а ты сам ушел дальше, в глубины. Походу топал на одних инстинктах, как заведенный механизм, и убивал вообще всё живое, что попадалось тебе на пути. Даже толком не оставляя остатков, ты просто стирал в порошок всех, кто встречался. – собравшись с духом, наконец добавил. – Мы когда тебя нагнали, перехода четыре спустя, наше пополнение ребят, из мятежников, боялись идти дальше. Ты же просто стоял посреди коридора, глаза залитые энергией… а изо рта валит пар, пока рядом прорастают всякие острые и смертельные штуки.

– Надеюсь я… – хотел спросить у него, но, тут, честно признаться, мне было страшно услышать ответ, что я кого-то покалечил в таком состоянии.

– Ты никого не узнавал. – как ни в чем не бывало продолжил бывший лесник. – Я, да и Артем, мы пытались кричать, привлечь внимание, но ты так зыркнул… В общем у одной парочки бойцов аж припадок случился, их стошнило и они сознание потеряли. Так это ты силы ещё не использовал, как понимаю.

Я сглотнул вязкую слюну. В груди, все ж таки, разлился холод.

Вот, получается, и плата за мое безрассудство. Вейла ведь предупреждала меня, кричала, и просила не трогать жизненные силы чудовища, не впитывать отравленную, гнилую «суть». А я взял, да и не послушал мудрого совета. Хотелось быть уверенным. Да и что греха таить, очень хотелось отомстить. В итоге едва ли не потерял себя, превращаясь в точно такого же монстра.

– Я… я кого-нибудь из наших ранил? – озвученный вопрос дался мне непросто. Кто знает, чем могло такое кончиться, если бы услышал «да». Очень не хотелось в этом безумии зацепить своих…

Нюхач, заметив мое состояние, поспешно покачал головой.

– Нет, командир, все обошлось, хвала удаче, или, как ты говоришь, Изнанке, но все обошлось. Правда пара раз прозвучали предложения того, ликвидировать нестабильный элемент. – чиркнул он пальцами по горлу. – Особенно учитывая, что штурмовики этих идиотов повскидывали автоматы. И тут Аня вышла вперед. – пожевав губы, мужчина с восхищением, но задумчиво продолжил. – Ты бы ей потом объяснил, что так делать не надо, но она прям к тебе полезла.

Я затаил дыхание.

– Некоторые хватали её за одежду, орали, чтобы шла назад, а она ни в какую. – продолжал Нюхач со слабой, усталой улыбкой на губах. – Шла прямо, как танк, и это несмотря на все происходящее с тобой, что-то пыталась говорить. Но ты так придавил всех силой, в общем, не получилось у нас её вытянуть. Даже когда кровь носом пошла. А вот когда подобралась уже вплотную, ближе, когда ты для удара руку заносил… просто… просто обняла тебя. Вцепилась как клещ в твою тушку, уткнулась лицом, и давай реветь на весь коридор. Кричала, но что именно, не слышали.

– И?

– И случилось чудо, командир. Ты замер, постоял так пару секунд, глаза снова стали нормальными, после чего всем весом рухнул на неё. А дальше дело техники, мы вас обоих из той лужи вытащили.

Я закрыл глаза, чувствуя, как по щеке предательски поползли слезы, исчезая внизу, под одеялом. Аня. Упрямая ученица. Сделала то, на что не отважились взрослые.

Можно ли сказать, что именно она спасла меня?

– Вейла… – мысленно позвал наставницу, которая не отвечала. – Вейла, ты почему молчишь?

– Давай поговорим позже. – моментально вернулся ответ от девушки. Её голос был чертовски серьезным, и не оставлял не единого шанса, чтобы я мог с ней поспорить.

Что ж, раз она не хочет сейчас говорить – принуждать не будем. Надо сосредотачиваться на других вещах. Например, мне до сих пор не удалось поблагодарить лесника, который решил, что хорошим делом будет вернуться за мной.

Это я и сделал.

– Спасибо тебе, Нюхач. – тихо сказал ему, наблюдая за его фигурой. – Если бы не ты… если бы не вы… думаю, что теперь у меня есть долг, который оплатить будет не так просто.

– Брось ты эти сопли, командир. – отмахнулся тот, хотя по его лицу пробежала тень, показывающая, что мои слова ему приятны. – Мы ведь команда, или где? Да и вспомни, сколько раз ты нас вытаскивал из задницы. Это меньшее, что мы вообще могли сделать. – он резко ударил ладонями по коленям, и более живым голосом продолжил. – Сейчас мы, кстати, находимся в том же самом депо. Тут, как раз, базировались медики Шрама. А теперь всем заправляют мятежники, или кто-то из них, я не углублялся, сам не так давно очнулся и пришел в более-менее приемлемый вид. Главное, что нас пока не трогают.

Я повторно обвел взглядом унылое помещение, теперь, зная о случившемся, понимал. Это нечто похожее на полевой госпиталь победителей.

Правда в месте, где когда-то капала вода, сейчас выглядывали из труб сосульки, холодным безразличием направленные в сторону ведра. А за бетонными стенами, недалеко, слышался приглушенный, тяжелый гул. Наверное работало что-то из техники, добавляя звукового разнообразия к глухим перекрикиванием людей.

Наш диалог с Нюхачом, который выходил чертовски занимательным, прервал резкий, металлический скрежет. Железная дверь, ведущая в сопряженный коридор, с неприятным стоном поползла в сторону, сбривая с направляющих тонкий слой ржавчины.

В образовавшийся проем хлынул поток яркого, белого света, заставляя нас болезненно зажмуриться.

В помещение вошла небольшая группа людей.

Впереди шел высокий, сухощавый мужик. Он был одет в безупречно чистый, несмотря на общую разруху, халат, накинутый поверх пятнистой формы. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на носу, вместо очков, которые ожидаешь увидеть, возвышалась странная, крупная бородавка. А само лицо, как понимаю, врача, выражало крайнюю степень сосредоточенности и усталости.

Прямо за спиной, в полутора метрах, маячила парочка крепких парней в полной экипировке. Они старались держаться максимально профессионально, по крайней мере, насколько получалось.

Доктор, как я успел его окрестить, подошел к моей койке, на ходу просматривая что-то в старой модели смартфона. Он бросил быстрый взгляд на емкость с жидкостью, потом на мою правую руку, а только после на меня.

– О, наконец-то вы проснулись. – голос мужчины, на удивление, оказался очень моложавым, с легкими ироничными нотками. – Признаться честно, молодой человек, с точки зрения официальной медицины вы должны были скончаться еще в прошлый вторник. – почесав пальцами бородавку, он добавил. – Регенерация у вас, одаренных, это какое-то надругательство над законами биологии.

Я не знал, что на это ответить, и просто промолчал. Лишь настороженно следил за его движениями, пока парочка бойцов за его спиной замерли по обе стороны от двери, превращаясь в каменные изваяния.

– Ладно, шутки шутить будем потом. – доктор выключил телефон, и убрал его в карман халата. Лицо, одновременно с этим, стало серьезным. А взгляд принял жесткие и цепкие нотки. – Так как вы пришли в себя, и даже пытались подраться со своим товарищем, значит, говорить можете. – мужчина сделал небольшую паузу, внимательно оценивая мою реакцию, и продолжил. – С вами хотят пообщаться люди из командования, включая руководство сопротивления… и ещё кое-кто. – загадочно, после паузы, улыбнулся пожилой врач. – Мы зайдем через пару часов.

Ждать ответа он не стал, как и вообще, спрашивать, а хочу ли я. Просто взял, развернулся, и и быстрым шагом вышел из палаты. Его охранение, переглянувшись, тоже вышли следом за ним.

А я только и мог смотреть на Нюхача, который задумчиво покачал голову, и вскинул палец за спину.

Кажется, теперь понятно, почему он не говорил про Алису и Мать.