Текст книги "Земля: Выживание. Том VII (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Звук шагов Алекса, стремительно удаляющегося дальше, прямо в сторону тюремного блока, еще продолжал вибрировать в воздухе, когда в коридоре оставался лишь нарастающий звук сирены, нарушающий тишину.

Та, обычно, была по-своему тяжелой, словно многотонная могильная плита, накрывающая местных обитателей. Да и мало этого, так она ещё и усиливала запахи ядреной хлорки, пополам с привкусом едкого этанола.

Нюхач, прикрывший отход своего командира, закрывал собственным телом проход дальше и просто продолжал стоять неподвижно. Его охотничий нож, с зазубринами на обратной стороне, сейчас лежал в правой руке мужчины, ощущаясь продолжением предплечья.

Сквозь узкие прорези маски, бывший лесник видел, как худощавая фигура его бывшего «начальника» медленно распрямляется. Тот, кто сейчас называл себя «Маэстро», больше не притворялся добрым соседом, или фотографом подбирающим удобный ракурс. Его движения стали дергаными, неестественно быстрыми, словно под кожей у него перекатывались не упругие мышцы, а стальные тросы.

– Ушел… ушел. – Маэстро выдохнул эти слова с таким разочарованием, как если бы у него отобрали редчайший экспонат коллекции без возможности вернуть. – Какая же потеря, нет… нет. Алекс. Твой новый хозяин, эта прелесть с потрясающими способностями. В нем было столько нераскрытого потенциала! Я уже видел, как его глаза располагаются рядом… рядом с моими, и их так ослепительно подсвечивает тусклый багрянец, ммм… А ты… а что ты? – он резко перевел взгляд на Нюхача, от чего тот невольно сжал зубы. – Ты просто старый, недописанный эскиз! Грязная клякса на полях моей потрясающей картины. Неужели, такой, как ты, думал, что отпустив его, сможешь что-то изменить? – слегка подпрыгнув на ноге, мужчина безумно захохотал, и словно выплевывая из горла слова продолжал. – Нет, нет, нет! Ты лишь обеспечил себе более долгую и мучительную смерть.

Нюхач молчал.

Его чувства, обостренные до предела, фиксировали каждую деталь окружения. Бывший лесник отлично чувствовал сквозняк, гуляющий в коридоре, и несущий с собой откуда-то запах гари и пожара. Он слышал ритмичный стук своего собственного сердца, такой ровный, будто насмехающийся вопреки всем бедам.

Конечно, страх всё еще был там, глубоко внутри, сплетаясь старым ледяным комом, но теперь поверх него наслаивалась ярость. Чистая, первобытная, требующая немедленного выхода наружу.

– Меньше слов, Босс. – выплюнул Нюхач. – Наконец я смогу увидеть, на что ты способен без своих прихлебателей. Я всегда ненавидел тебя и твои методы, вот и посмотрим. Только что-то не вижу твоих излюбленных крюков.

Маэстро на такое заявление лишь оскалился, от чего губы, покрытые сеткой маленьких трещин, задрожали. Они менялись, то превращаясь в улыбку, то пародируя величайшее сожаление художников прошлого.

– О-о-о, так ты теперь хочешь увидеть процесс созидания? Как я работаю по-настоящему? Изволь же! – худощавый мужчина сорвался с места, без предупреждения, без подготовки, как полагалось каноничным злодеям. – Крюки, как и ты, прошлое!

В узком пространстве коридора, зажатом с двух сторон бетонными стенами и рядами каких-то силовых кабелей, фигура противника превратилась в размытое пятно. Нюхач едва успел вскинуть нож в защитном жесте, когда первый удар тонкого стилета распорол ткань его балахона на плече.

Боль, как от любого пореза, пришла не сразу.

Сначала он почувствовал лишь холодящую плоть сталь, а только потом его догнало обжигающее чувство, словно по коже провели раскаленным прутом. Маэстро не стал сразу бить наповал, нет, он по своему разумению разукрашивал свою жертву.

– Ах, вот он мой первый штрих! – пропел безумец, моментально оказываясь за спиной Нюхача. – Знаешь что я тебе скажу? Анатомия предательства начинается с мелких надрезов, ты ведь прекрасно должен помнить, как кричат клетки тела жертвы, когда их начинают отделять друг от друга?

Мужчина резко повернулся на голос, вкладывая в свой размашистый удар ещё и кинетическую энергию от вращения. Вот только стилет Маэстро с пугающей легкостью встретил его клинок, отражая в стороны звонкий лязг. Сила удара бывшего лесника была невероятной, но ещё более невероятным было то, с какой простотой его заблокировало худощавое тело противника.

Встречным движением мужчину отбросило назад, к стене, где один из кабелей искрил, выплевывая короткие бирюзовые дуги электричества. В этом рваном свете силуэт Маэстро был на вкус как демон, сошедший с полотен Босха.

Второй выпад был еще быстрее.

Стилет, ведомый монстром в человеческом обличие, глубоко вошел в бедро Нюхача, сделав внутри пол оборота, после чего с легкостью вышел обратно, оставляя рваную рану. Лесник рухнул на одно колено, тяжело набирая внутрь легких воздух. Кровь, темная и густая, начала пропитывать штанину, и крупными каплями падать на пол. Вот только если присмотреться, можно было увидеть, что её ход потихоньку замедляется.

– Ты проигрываешь, мой маленький и глупенький инструмент! – Маэстро не переставал кружить вокруг него. Каждый его новый шаг был бесшумным и легким, словно пропитанный волшебством. – Ты всегда был медленным, твой дар – быть ищейкой. Как и единственное твое призвание. Максимум, на что ты способен, так это найти след!

Нюхач, вслушиваясь в голос врага, на долю секунды прикрыл глаза, пытаясь прислушаться к тому, что ему говорило собственное тело и его силы. Он смог пройти то что Алекс называл, то ли восхождением, то ли возвышением. Вот только ему было страшно признаться другим, и себе, что он боится новых сил, струящихся глубоко внутри…

– Что ж, видимо, командир был прав, новый мир, диктует новые правила. – мысленно, сказал он сам себе, потянувшись за опьяняющей энергией.

Под одеждой, на бедре, в месте, где была рана, началась бурная деятельность.

Клетки организма, до этого латавшие рану неторопливо и медленно, сейчас начали делиться с безумной скоростью. Разорванные волокна мышц сплетались заново, а над ними нарастало свежее, розовое мясо, закрывая рану, как если бы там ничего до этого и не было.

Маэстро замер, словно почувствовал происходящие изменения, а то и вообще увидел их. Потому что его глаза стремительно начали расширяться, а ноздри, вдыхающие воздух, сильно раздувались на манер доисторических приматов.

– Какой… восхитительный аромат! Неужели твое мясо может так вкусно пахнуть? Разве так бывает? И ты все время скрывал от меня такие потрясающие способности? – присвистнув, быстро затараторил он. – Ты растил в себе этот шедевр втайне от мастера? Какое кощунство! Тебя надо наказать-наказать-наказать!!

Из того же положения, в котором находился маэстро, он бросился в атаку с удвоенной, утроенной яростью! Стилет мелькал, а его остаточное изображение выглядело словно смертоносное жало осы.

Тем временем Нюхач, отступая назад, шаг за шагом принимал удары, блокируя их то предплечьями, то ногами, а иной раз позволяя стали напрямую вонзаться в плоть. Он понимал, что в чистой скорости ему никак не победить. Коридор был слишком узким, это сильно ограничивало возможность маневрировать. Ему нужно было заманить своего противника в ловушку. Превратить его же преимущество в слабость.

Очередной удар стилета, совершенный с невиданной скоростью, пробил ладонь Нюхача, пригвоздив её к шершавой бетонной стене, куда уже успел сместиться бой. Маэстро от такого успеха разошелся в экстатическом хохоте, прижимаясь своим лицом почти вплотную к маске, надетой на лесника.

– Посмотри на себя! Ты выглядишь как настоящий мученик! Ты – высшая форма страдания! Я сделаю все, чтобы посмотреть на то, как твое сердце бьется в лодочке моих ладоней!

– Ты ошибаешься, мусор. – прохрипел Нюхач, привычно обращаясь к мужчине напротив.

Его свободная рука, которая до этого выглядела безвольной и молчаливо висящей, внезапно начала изменяться. Мышцы стремительно раздувались. Будь тут Алекс, то его точно схватило бы дежавю от встречи с титаном, потому что объем увеличился не меньше, чем вдвое, очень уж походя на одного из хранителей, приобретая сероватый, костяной оттенок.

Нюхач, обновленной конечностью, не дождавшись реакции противника, нанес удар снизу вверх.

Тяжелый кулак, превратившийся в подобие тарана, врезался Маэстро прямо в солнечное сплетение, от чего безумец, до этого уверенный в своем собственном превосходстве, сложился пополам, отлетая на несколько метров. Его глаза едва ли не вылезли из орбит, принимая вид пары надутых шаров, а изо рта, со свистом, воздух покидал легкие.

Не давая врагу опомниться, лесник рванул руку со стены, игнорируя то, как сталь стилета разрывает упругую плоть, потому что рана все равно затянется почти мгновенно, стянувшись уродливым, но прочным шрамом.

Теперь инициатива потихоньку переходила к бывшему леснику. В тесноте коридора, его возросшая физическая мощь становилась одним из решающих факторов. В отличие от противника, он не стал выделываться красивым стилем, а старался просто крушить все живое на своем пути.

Каждый новый удар сотрясал стены, попадающие под невиданный до этого молот. Маэстро же метался из стороны в сторону, постоянно делая попытки разорвать дистанцию, понимая, что следующий удар может стать фатальным. Но Нюхач использовал все, чтобы достать его и перекрыть пути отхода.

– Что такое, босс? – сделал шаг вперед мужчина, постепенно наполняя тело энергией, от чего дыхание становилось тяжелее, а струящийся с поверхности кожи воздух горячее. – В этот раз твои композиции разваливаются?

Маэстро лишь выплюнул небольшой сгусток крови и поправил сбившийся пиджак. Его лицо, до этого белое, теперь наливалось кровью от приступа ярости.

– Ты… ты портишь мою работу! Это не искусство, это чистый вандализм! Грубое животное, возомнившее себя кем-то большим!

Он снова выхватил стилет, только этот немного отличался, его ручка была светлее. Следом за поменявшимся стилетом, изменились и движения владельца. Они становились более ломанными, как если бы пытались угнаться за разогнанной психикой, дающей сбой за сбоем.

Теперь бой становился безумной пляской смерти.

– Я все равно вырежу из твоей груди сердце, только на этот раз, вместе с этой дикой силой! – кричал он, бросаясь вперед. – Я разберу тебя на мельчайшие частицы и соберу заново! Да так, что ты больше никогда не сможешь поднять на меня руку!

Сталь звенела о бетон и о встречную сталь.

Нюхач чувствовал, как его тело работает на пределе возможного, пусть прошло время, но полностью освоиться с силами у него не вышло, как бы он не пытался. Да и как говорил Алекс, регенерация требовала колоссальных запасов внутренней энергии. А сейчас, когда начинает кружиться голова, это было лучшим сигналом, что надо заканчивать как можно быстрее.

В какой-то момент хаотичного танца, в котором лесник то атаковал, то защищался, Маэстро все ж таки допустил ошибку. Вместо короткого и резкого броска, он совершил слишком глубокий выпад, рассчитанный на то, чтобы пробить горло своего врага. Нюхач же, не последовал логике соперника, и не стал уворачиваться, а просто позволил плоит встретить удар, одновременно с тем заставляя собственные кости предплечья уплотниться.

Стилет Маэстро ударился о руку Нюхача, как об анкерную балку. Металл такого не ожидал, и не выдержав, лопнул с сухим, мерзким звуком. Осколки стали разлетелись, впиваясь в лица непримиримых врагов, которые от такого даже не моргнули.

– Твое время вышло. – наконец произнес пожилой мужчина, хватая Маэстро за воротник нелепого пиджака.

Одним размашистым движением, он впечатал безумца в стену с такой силой, что бетон разошелся паутиной трещин. Маэстро захрипел, а его пальцы судорожно вцепились в руки Нюхача, пытаясь оттолкнуть эту неостановимую силу.

– Нет… нет… тишина… – бормотал придавленный худощавый мужчина, пока его взгляд хаотично блуждал. – Где же музыка? Где аплодисменты? Моя выставка… она не должна закончиться так…

В этот момент, с противоположной стороны коридора, откуда изначально пришли Алекс с напарником, послышался шум. Тяжелая боковая дверь лязгнула, и в проеме показались фигуры сектантов. Неожиданно увидев схватку прямо в сердце их убежища, они на мгновение замерли, а затем вскинули винтовки.

– Стоять! – рявкнул их главный. – Отпусти командира, ублюдок!

Нюхач не успел даже ничего сделать, как тут же в него полетел свинцовый дождь. Сектанты не собирались разводить политесы, нажимая на спусковые крючки. Короткие очереди прошили воздух, и несколько пуль вошли Нюхачу точно под правую лопатку, найдя выход с другой стороны, со стороны ключицы. Кинетический рывок был такой силы, что лесника отбросило от Маэстро.

Мужчина, припав на колени, пару раз сильно кашлянул. Его внутренняя энергетическая система взвыла от перегрузки, пытаясь залатать развороченное легкое, а мир перед глазами затягивало багровой пеленой.

Один из фанатиков бросился вперед, намереваясь добить неизвестного, и обращаясь к худому безумцу.

– Маэстро, вы в порядке? – кричал он, подбегая к привалившемуся к стене психу. – Шрам приказал найти вас…

Маэстро медленно поднял голову.

На его лице не было и тени благодарности. Там отражалось лишь бесконечное, ледяное бешенство человека, чей интимный момент был прерван грубым вмешательством со стороны.

– Найти? – переспросил он шепотом, который был страшнее любого крика. – Ты… ты вошел в самый разгар творчества, и сделал это без приглашения… Вы просто плюнули на мое полотно своей грязью!

Прежде чем все сектанты успели собраться и хоть что-то понять, Маэстро, воспользовавшись впервые силами, растянул росчерки стилетов по коридору.

Вспышки стали, и головы солдатов, скрываемые масками, медленно соскользнули с плеч. А вот тела еще пару секунд стояли, фонтанируя кровью вверх, после чего тяжело рухнули на пол, заливая бетон красной краской.

Маэстро же стоял в самом центре кровавой лужи, делая глубокие, размеренные вдохи. Его пиджак теперь был окончательно испорчен, но его это, казалось, больше не волновало. Поэтому он просто повернулся к противнику, который делал очередную попытку подняться, опираясь о стену. А рана со стороны спины дымилась, показывая, что клетки яростно боролись за жизнь своего хозяина.

Маэстро вытер окровавленные стилеты о края одежды, мысленно разгоняя их вокруг себя. Его глаза снова обрели ту странную, пугающую ясность, которая бывает лишь у абсолютно безумных людей перед совершением чего-то непоправимого.

– Как жаль, как же жаль что нам помешали, мой дорогой друг… – произнес он мягко, с отеческой лаской. И это несмотря на то, что он был явно моложе лесника. – Весь этот мир, сплошной шум, мешающий услышать нам истину, рвущуюся с обратной стороны изнанки. Но теперь… теперь нам точно никто не помешает. Только ты, я и эта прекрасная, багряная пустота.

Он сделал шаг по крови сектантов, хлюпая подошвами некогда дорогих туфель.

– Ну что, собачка, продолжим? У нас еще столько незавершенных деталей на картине, и мне очень не терпится увидеть, как твоя тщедушная душонка будет выходить наружу вместе с последней каплей крови из бьющегося сердца! Это будет… незабываемое зрелище.

Нюхач выпрямился, сплевывая вязкую, черную кровь. Его мышцы подрагивали, но взгляд искрился твердостью. Мужчина знал, что этот раунд точно будет последним. Но он, точно так же знал, что больше не боится.

– Да, продолжим. – отозвался в ответ, снова сжимая кулаки, на которых начала нарастать новая, еще более прочная ткань. – Посмотрим же, чьи навыки и искусство окажутся сильнее.

Маэстро лишь звонко рассмеялся, разнося злобный клекот по пустым коридорам депо, предвещая финал, который не оставит места для второго шанса ни одной из сторон.

Глава 16

Коридор сильно тряхнуло.

Где-то выше, за пределами помещения и за многометровой толщей бетона, укрытой листами металла, гремели взрывы. Кажется, это раньше времени начали нападение мятежники, вместе с их шебутной главой, Мирой.

Скорее всего, её бойцы сейчас предпринимают попытку штурма передовых позиций, вколачивая мины одну за одной вглубь территории, чтобы рассеять живые силы фанатиков, и нанести хоть какой-то ущерб инфраструктуре. Гулкие вибрации пробежались по стенам, заставляя мелкую известковую крошку осыпаться на пол, которая тут же смешивалась с липкой, еще теплой кровью убитых сектантов.

Маэстро стоял неподвижно, полностью игнорируя происходящее. Его фигура, в свете мигающих аварийных ламп, сейчас выглядела так, словно только что сошла с кадра старой, испорченной кинопленки. Он медленно развел руки в стороны, и окровавленный стилет, повинуясь безмолвному приказу, медленно поднялся в воздух, зависнув рядом с телом, изображая из себя стальную осу, принявшую охранную стойку.

Мужчина, как ловкий фокусник, не остановился на одном единственном оружие, и, засунув руку за голенище сапога, дернул оттуда ещё одно бритвенно-острое лезвие.

Телекинетическая мощь безумца ощущалась физически. Ведь как не пытайся, очень сложно было не заметить, что вокруг него вибрировал воздух, искажая до этого ровное пространство, пуская по нему волнистую рябь.

– Слышишь эти звуки, моя дрожащая собачонка? – Маэстро наклонил голову, прислушиваясь к отдаленному рокоту. – Так, именно так и звучат аплодисменты! – расставив руки в стороны, он продолжил. – Мир снаружи всячески пытается достучаться до нас, он жаждет увидеть финал великого противостояния… Но нет, нет… Они опоздали. – сделав расстроенное выражение лица, худощавый добавил под самый конец. – Сегодня зрительный зал будет пуст, и только нам с тобой решать, когда же опустится театральный занавес…

Нюхач не стал перебивать собеседника, пользуясь возможностью он собирался с силами, и спокойно дожидался, пока тот закончит представление самому себе. После чего выпрямился, чувствуя, как его организм начинает работать на остатках внутренних резервов, и не торопится вытягивать энергию из округи.

Раны в спине, оставленные пулями сектантов, всё еще пульсировали жаром, но даже так, это было временно. Потому что края плоти начали стягиваться уродливыми узорами благодаря регенерации. Лесник набрал в рот слюны, перемешавшейся с кровью, и очередной раз сплюнул рядом с собой.

Его тело не переставало изменяться, пока мышцы на плечах и руках вздулись, а кожа приобретала странный оттенок, очень близкий к землистым и каменным цветам. А чувства, тем временем, обострились до такой степени, что он с легкостью видел дорожки расползающихся ароматов, исходящие от каждого из стилетов противника.

– Как же ты много болтаешь. Слишком много, для самого обычного маньяка. – наконец прохрипел в ответ Нюхач, делая осторожные шаги прямо к сопернику. – Знаешь, я тут успел о многом подумать… А где же все твои прихлебатели и любимые шестерки? Те цепные псы, что всегда прятались за твоей спиной? Неужели великий Маэстро остался совсем один, или твой папочка Шрам всех отобрал, оставив тебя наедине с собой?

Он увидел, как дернулись уголки рта безумца. Да, попал, попал туда, куда и метил. Психика Маэстро, как уже успел заметить мужчина, всегда держалась на осознании собственной исключительности и власти над другими людьми.

– Без своих шестерок, увы, ты лишь жалкий клоун, старающийся привлечь чужое внимание идиотскими, ребяческими выходками. – продолжил насыпать Нюхач, все сильнее наращивая темп собственной речи. – Ты серьезно думаешь, что ты какой-то там творец? Нет, нет… – покачал головой лесник. – Ты мусор, да такой, какой ещё поискать надо, и тот, который Шрам держит в подвале, лишь бы он не вонял где-то снаружи. Так что я бы поспорил, кто из нас реально инструмент, который вот-вот выбросят на помойку.

– Замолчи, замолчи! – Маэстро вскинул руки, и один из стилетов со свистом прорезал воздух, нацеленный точно в глаз раздражающему его человеку.

Но и Нюхач не был идиотом, предполагая такую ситуацию, у него получилось среагировать моментально. В этот раз он не стал принимать удар на «мясо», но и уворачиваться, тоже, не стал.

Вместо этого, резко вскинув запястье, и как можно сильнее сосредоточившись на ощущениях, мужчина подобрал момент, когда смертоносное лезвие оказалось предельно близко. И за какие-то доли секунды успел его перехватить приветливо открытой ладонью. Из-за того что клинок был легким, инерцию погасить не составило труда, и на первый взгляд смертельная угроза миновала.

– Неужели это всё, на что способна твоя хваленая сила, полученная в новом мире? – Нюхач оскалился, всячески пытаясь изобразить насмешку, и ощущая, как изнутри поднимается волна адреналина. – Ты даже попасть по мне нормально не можешь, а твой телекинез такой же херовый, как и все твое воображение. Давай, покажи мне еще что-нибудь, художник! Или ты только и умеешь, что резать связанных мирных беженцев?

Маэстро от такого нахальства взвыл, да тем звуком, напоминающим раненого зверя, лишенного всяческого человеческого начала.

В следующее мгновение, оставшийся стилет начал вращаться с бешеной скоростью, к нему, тут же, присоединялись какие-то металлические обломки, превращаясь в блестящий и сверкающий круг смерти. А следом за этим и воздух в коридоре завыл, подчиняясь искаженной воле безумца.

Как бы насмехаясь над врагами, ещё один из боковых проходов выплюнул сектантов, несущихся куда-то на подмогу, вперед. Тройка, видимо привлеченная шумом борьбы, ворвалась внутрь размахивая винтовками в стороны.

– Что здесь про… – начать фразу один из них успел, а вот закончить – нет.

Маэстро даже не стал оборачиваться, да и внимания обращать, тоже, не стал. Он одним коротким, пренебрежительным жестом пальцев, отправил сноп осколков от сломанного клинка назад, придавая им вращения. Со стороны могло показаться, что аристократ отгоняет от себя мух.

Разогнанный металл прошил горло первого, ближайшего из сектантов, и по небольшой дуге повернулся в сторону второго, на скорости выдирая куски плоти из его тела, и они закончили свой кровавый путь в шее третьего.

Тела еще не успели коснуться пола, когда Нюхач, воспользовавшись подвернувшимся моментом, рванул к отвлекшемуся противнику.

Его рывок был подобен броску голодающего хищника, увидевшего травоядного, и готового разодрать в клочья потенциальную жертву. Пол под ногами лесника треснул от чудовищного усилия икроножных мышц.

Он преодолел расстояние в пять метров за один вдох.

Маэстро, явно почувствовав угрозу от бывшего подчиненного, собственной интуицией, выставил перед собой руки в защитном жесте. А судя по небольшому, окружающему их свечению, те явно напитывались энергией.

Нюхач врезался в защиту, словно в стальную плиту, покрытую какой-то резиной. Его кулак, точно также напитанный пси, о которой ему не раз уже говорил Алекс, ударил во вражескую плоть, заставляя воздух рядом пойти рябью от их столкновения.

– Да сдохни же ты, тварь! – завизжал тонким голосом человек, разум которого был захвачен агонией разрушающейся психики. Он обрушивал на своего противника, ставшего заклятым врагом шквал телекинетических ударов.

Лесника такая яростная волна отбросила назад.

Его протащило несколько метров назад, пока мужчина не ударился спиной в какую-то тележку, стоящую поодаль, рядом с массивной трубой. Что именно скрипнуло и жалобно застонало – до конца не было ясно, но, скорее всего, это был металл. Потому что грохот железа перебивал все, постепенно смешиваясь с воем сирены, внезапно заверещавшей с утроенной силой.

Депо агонизировало.

Сверху донесся повторный взрыв. Он был не тривиальной мощности, потому что в этот раз здание ощутимо задрожало. А неподалеку лопнули трубы, из-за чего коридор постепенно стал заполняться горячим паром, превращаясь во что-то похожее на преддверие ада. Освещение, перешедшее на тусклые аварийные лампы, часто заморгало, то и дело выхватывая из мглы искаженное лицо Маэстро и окровавленную фигуру Нюхача.

– Ты не понимаешь… ты… понимаешь… – шептал Маэстро себе под нос, делая шаг за шагом, чтобы подойти ближе к цели. Его глаза, до этого идеально различимые, сейчас закатились так, что видны были только белки, покрытые сеткой разорвавшихся капилляров. – Та сторона… Изнанка… она знает, о чем говорит. Она требует от меня как можно больше красок, гораздо больше жизни, готовой перейти в смерть! – чуть-чуть согнувшись, мужчина захихикал. – Ты, именно ты станешь моим лучшим произведением, гнилая ты собачонка…

Поднимая обе руки вверх, за ними, следом, дернулось все что лежало в коридоре после их сражения. Обломки плитки, гильзы от отстреленных патронов сектантами, какой-то строительный инструмент, все затанцевало в воздухе. Можно сказать, что эта груда мусора не просто кружилась, она танцевала в смертоносном вихре вокруг Нюхача.

– Все, о чем ты постоянно бубнишь, это не больше, чем бред сумасшедшего! – в ответ выкрикнул Нюхач, с трудом принимая ровное положение. Одна рука у него висела плетью, сустав был выбит при ударе, но внутри он чувствовал, как волокна связок начинают судорожно срастаться, пытаясь исправить положение. – Ты просто прячешься за всем этим, потому что боишься, ха-ха-ха. Ты просто боишься, Маэстро! Боишься признать, что ты – лишь пустое место. – сплюнув на пол, он добавил. – А теперь ты примкнул к ещё большему уроду, чем сам. Получается, что и вместе с ним, ты, тоже, никто.

– Сдохни! – не захотел выслушивать до конца все, что собирался сказать ему бывший соратник, Маэстро обрушил на него собранный по коридору хлам.

Нюхач, готовый встречать атаку, сгруппировался, закрывая голову мощными предплечьями, он готовился к страшному, ведь удары посыпались один за другим, напоминая неудержимый ливень, только вместо прохлады и свежести, этот нес с собой смерть.

Острые куски металла рвали украденную одежду, а следом за ней и плоть человека, куски плитки впивались так, что доставали до костей, постепенно накапливая ущерб, пока там не появлялись микротрещины.

Мужчина чувствовал, что регенерация начинает захлебываться от перегрузки. Если до этого организм и пси работали на максимум, то теперь… теперь клетки вообще не успевали восстанавливаться, от чего энергия внутри него не просто таяла, но и тянула за собой, кажется, саму жизнь.

Правда это его не пугало, и не могло заставить отступить назад. Вместо этого, он продолжал продвигаться вперед, сквозь нарастающую боль, и охватывающую все пространство тьму. Ориентируясь лишь на запах гнили и страха, который становился тем сильнее, чем ближе подходил.

– Еще немного… – шептал про себя лесник, видя, как в глазах Маэстро рождается паника, совмещенная с усталостью от бесконечного использования сил.

Безумец, вечно выходящий победителем из сражений, не ожидал такого отчаянного сопротивления со стороны своего бывшего питомца. Он привык, что жертвы молят о пощаде, а не прут напролом, игнорируя раны, близкие к смертельным.

В этот момент время словно замерло.

Глубоко в недрах депо, там, где находились генераторы, и откуда пришли ребята, сработали заряды, установленные Алексом и Нюхачом.

Сначала, как в замедленной съемке, все поглотила тишина. Такое странное, вакуумное беззвучие, когда звук взрыва еще не достиг ушей, но ударная волна уже неслась сквозь подошвы.

А затем мир взорвался.

Мощнейший импульс буквально сотряс само основание здания. Где-то далеко панически закричали десятки голосов, но их тут же заглушил грохот рушащихся стен и, казалось бы, надежных перекрытий. Однако самое главное, из-за места, где случился взрыв, погас свет. Не просто замигал, а исчез окончательно, включая аварийные системы, зацикленные на части генераторов, приказавших долго жить.

Коридор погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.

Для обычного человека это было бы фатально.

Так, например, для Маэстро, привыкшего полагаться на улучшенное зрение, это стало неожиданным шоком. Его концентрация, пережившая короткую, но тяжелую схватку, лопнула. Груда хлама, которую тот удерживал в воздухе, стремилась обрушиться на пол.

– Нет, где свет? Где мой свет⁈ – его голос сорвался на испуганный фальцет, после чего фигура в темноте начала судорожно шарить руками, в попытках найти физическую опору.

Но для Нюхача, в отличие от босса, тьма была многократно ближе. И он куда меньше завязывал собственные способности на глаза. Особенно учитывая божественный нюх, как иногда шутили близнецы. А теперь, так вообще, получалось что он чувствовал движения воздуха, ощущая кожей легкое, свистящее дыхание противника, и, самое главное, лесник потрясающе различал его запах.

– Теперь настала моя очередь атаковать, Босс. – раздался голос Нюхача прямо из темноты, казалось, сразу со всех сторон.

Маэстро попытался выставить блок, но когда не знаешь откуда придет атака, это очень трудно.

Первый удар, напитанный всей мощью регенерировавших мышц, пришелся ему точно в колено. Хруст костей прозвучал в тишине коридора так отчетливо, что даже не верилось. Вот только безумец вскрикнул по-настоящему, подвывая, аки раненый зверь.

– Это тебе за всех ребят. – Нюхач возник рядом словно привидение.

Второй удар был нацелен прямо в плечо, раздробив сустав и лишая Маэстро возможности пользоваться рукой. Третий, со всей озлобленностью, пришелся в челюсть, обрывая очередной истошный вопль.

Бывший лесник будто открыл третьей дыхание, действуя методично и беспощадно. В нем не осталось ничего от того пугливого человека, мечтающего о спокойном завтра, которым он был под руководством этого человека. Сейчас он был воплощением возмездия.

Мужчина схватил Маэстро за горло, приподнимая его ослабевшее тело над полом. Даже в полной темноте он словно видел, как бьется жилка на шее противника, как он судорожно пытается набрать в рот воздуха, как он пытается воспользоваться силами, но это не выходит.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – прошептал Нюхач ему прямо в лицо. – Ты возомнил себя хрен знает кем, этакий творец современной реальности. Но на самом деле ты просто обычная гнида, которая прячется в тени сильных. Ты не лучше тех тварей, что рыщут по округе. Даже хуже.

Было не ясно, хочет ли что-то ответить его собеседник, но одно, точно, заметно. Маэстро сильно обмяк в его руках, силы, кажется, окончательно покидали безумца.

– Твоя жизнь заканчивается так ужасно, Маэстро. – произнес лесник с какой-то бесконечной усталостью. – В ней нет, и не было ничего, кроме грязи.

Он сжал пальцы.

Короткий, сухой звук, и тело бывшего босса дернулось в последний раз, после чего окончательно затихло. Нюхач разжал руку, позволяя трупу мешком рухнуть в кровавую лужу, которая уже начала остывать.

Наконец-то всё было кончено.

Попытавшись сделать глубокий вдох облегчения, все что смог почувствовать мужчина, так это странный хлюп внутри груди. Адреналин, судя по всему, начал отступать, и на его место пришла всепоглощающая, свинцовая боль.