Текст книги "Двуглавый. Книга первая (СИ)"
Автор книги: Михаил Казьмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Ответа у тёзки не нашлось. Остаток дня мы с ним провели в бесплодных умствованиях и бесполезных спорах, по второму, третьему и сто сорок седьмому разу пережёвывая одни и те же аргументы, сомнения и предположения, пока ближе к ночи не сошлись на том, что время покажет.
Рано утром тёзка сел за руль своей «Яузы», и уже через час с небольшим для нас снова неспешно потекла покровская жизнь со всеми её прелестями и недостатками. Тех и других, впрочем, имелось всего по одному – единственной прелестью были встречи с вдовой Фокиной, единственным недостатком оставалось тягомотное ожидание хоть каких-то новостей.
И вот, недели через две, дождались-таки – с утренней почтой пришло адресованное Виктору Михайловичу Елисееву письмо. Письмо смотрелось настолько непримечательным, что сразу показалось, будто неведомый отправитель специально о такой непримечательности позаботился. Обычный конверт из плотной бумаги с нанесённой прямо в типографии двухкопеечной маркой, адреса отправителя и получателя напечатаны на машинке. Адрес отправителя тёзке ничего не говорил, я так подозревал, что и никому другому не сказал бы – какой-то Иванов Н. К., письма коему следовало отправлять до востребования на московский главпочтамт. Кстати, с того же почтамта письмо, судя по штемпелю, и отправили. В конверте одиноко устроился листок не самой лучшей писчей бумаги, на котором всё на той же машинке были отпечатаны три коротеньких строчки:
«Частная лечебница доктора Брянцева. Москва, Яковоапостольский переулок, 12. В приёмном покое сослаться на рекомендацию надворного советника [1] Иванова-одиннадцатого. [2] Плата 120 рублей, строго наличностью и в собственные руки доктору Брянцеву».
– Ну что, Виктор Михайлович, нас снова ждёт Москва? – с внезапно охватившим меня воодушевлением спросил я.
– Ждёт, Виктор Михайлович, ещё как ждёт! – кажется, то же чувство переживал и тёзка.
[1] Чин на гражданской службе в Российской Империи, соответствует армейскому подполковнику
[2] Родственники и однофамильцы, состоявшие на службе, для удобства их различения получали прибавляемые к фамилиям номера в порядке служебного старшинства
Глава 13
Восемьдесят восемь
Тёзка, пока определялся с днём поездки в Москву, так и продолжал пребывать в состоянии того самого воодушевления. Нет, он, конечно, и слегка волновался относительно своего будущего, если вдруг выяснится, что предрасположенность к сверхспособностям у него откроется, но это же дальняя перспектива, а вот в перспективе ближней стояло открытие причин его приключений, и это занимало дворянина Елисеева намного больше. Что поделать, молодость, она такая…
Меня, не стану врать, скорая определённость тоже радовала, но к этой радости примешивались и некоторые опасения. Чего я побаивался? Ну, во-первых, Николай Михальцов прямо говорил, что результаты обследованным людям не сообщают, пока не дозволят им теми способностями пользоваться, так что прояснение причин тёзкиных неприятностей могло и повиснуть неизвестно где, хотя привлечение частной клиники, да ещё, похоже, и нелегальное, давало какую-то надежду. Правда, я опасался, что и за получение результатов придётся тому самому доктору Брянцеву заплатить, а денег на такую взятку у нас с тёзкой после оплаты самого обследования останется не особо и много. Но это только во-первых… Было и то, что во-вторых – и тёзкина сестра, и Николай говорили, что пресловутые способности могут проявиться не сразу, а могут и не проявиться вообще. В таком случае мы с тёзкой так и останемся с тем же, с чем начинали наши поиски, то есть с голым нулём. В-третьих, ни тёзка, ни тем более я даже близко не представляли, что будем делать, если способности, точнее, предрасположенность к ним у него откроются. Ну и, в-четвёртых, в Михайловском институте о тёзкиных результатах узнают всё равно, тут никаких сомнений и быть не могло, и какие действия после того коллеги Николая Михальцова предпримут в отношении дворянина Елисеева, оставалось только гадать. Но, как бы там ни было, а посетить доктора Брянцева однозначно стоило.
Чтобы не связываться с испрашиванием разрешения у отца, на этот раз тёзка решил посетить Москву одним днём, благо, даже с принятой у здешних автомобилистов неспешностью езды дорога занимала никак не больше полутора часов в один конец. Откладывать поездку в долгий ящик тёзка тоже не стал, и уже через день после получения письма рано утром выехал в столицу.
…Что лечебница доктора Брянцева – заведение до крайности солидное, бросалось в глаза сразу. Внушительное пятиэтажное здание, собственная стоянка для автомобилей, почти вся заставленная «яузами» и «волгами», надо полагать, богатых пациентов и совсем не бедных врачей, тёзка еле нашёл на ней место, чтобы пристроиться, гранитные ступеньки лестницы, ведущей к входу, массивные дубовые двери с окнами и надраенными до блеска латунными поручнями, обозвать которые «ручками» не поворачивался язык – всё это навевало не почтение даже, а чуть ли не благоговение какое-то. Под стать всему этому смотрелся и нёсший службу на входе швейцар ростом под два метра и соответствующего сложения с окладистой седой бородой, одетый в тёмно-синюю с золотыми галунами ливрею. Стоял он на своём месте не просто так, а открывая двери входящим и выходящим, что-то мне подсказывало, что и не каждый мужчина легко управился бы с теми дверьми самостоятельно, а уж дамам и барышням такое оказалось бы просто не по силам. Тёзка даже испытал муки совести, вложив в медвежью лапищу богатыря серебряный двугривенный, но полтинника у дворянина Елисеева в карманах не нашлось, а давать чужой прислуге больше одной монеты тут почему-то считается неприличным.
В приёмном покое лечебницы царили всё те же солидность и основательность. Осмотревшись среди окружавшего нас великолепия, тёзка решительно шагнул к стойке, за которой расположились дежурные сёстры в количестве двух единиц – одна постарше и шатенка, другая помоложе и блондинка, обе вполне себе миловидные, одетые в форменные платья в тонкую бело-голубую полоску с белоснежными воротничками, передниками и шапочками с красными крестами. Старшая незамедлительно встала, почтительно тёзку поприветствовала и с лёгким поклоном спросила:
– Вы у нас впервые или вам назначено?
– Впервые. Вашу лечебницу мне рекомендовал надворный советник Иванов-одиннадцатый, – назвал тёзка пароль.
– Елизавета, сей же час проводи господина к Валентину Ефимовичу, – приказала старшая младшей. Та приняла у тёзки шляпу, помогла ему накинуть на плечи извлечённый из-под стойки свежий белый халат и пригласила следовать за собой.
Дорога к кабинету владельца и главного врача лечебницы оказалась неблизкой – сначала мы шли по длинному коридору, затем поднялись на третий этаж, снова прошли коридором, на сей раз не до его конца, и наконец остановились перед двустворчатой дверью с латунной табличкой «Брянцев Валентин Ефимович, доктор медицины». Впрочем, посовещавшись, мы с тёзкой пришли к выводу, что пройтись можно было бы и ещё, любуясь изящной фигуркой идущей впереди сестрички. Означенная сестричка скрылась в дверях, меньше чем через минуту появившись снова, распахнув одну из створок и пригласив нас войти. Попали мы, естественно, в приёмную с длинным столом для заседаний, стульями за ним и диваном для ожидающих у одной стены да секретарским столом у другой. Я ещё пытался было сообразить, почему за тем столом никто не сидит, как из обитой чёрной кожей двери собственно кабинета вышла симпатичная блондинка в голубой блузке с белым воротничком и повязанным под ним тёмо-синим бантом и длинной юбке в цвет банта. Интересно, она у доктора просто секретарша или не только?
– Прошу вас, – нежный голосок очень подходил к её личику.
– Доктор медицины Валентин Ефимович Брянцев, – представился невысокий плотного сложения господин лет пятидесяти в тёмно-коричневом в тонкую сероватую полоску костюме. Лицом он старался выражать приветливость и добродушие, что выходило у него не сильно удачно из-за слишком пристального взгляда. – В силу обстоятельств, что привели вас ко мне, можете сохранять инкогнито, но как-то записать мне вас необходимо.
– Тихонов, Александр Александрович, – успел представиться я, пока тёзка лихорадочно пытался придумать себе псевдоним.
– Я так понимаю, вы желаете пройти осмотр на предмет выявления известного рода предрасположенности? – осторожно спросил доктор и, дождавшись утвердительного ответа тёзки, добавил: – В таком случае вам должен быть известен размер оплаты.
Тёзка достал бумажник, извлёк из него деньги и протянул их Брянцеву. Тот быстро убрал их в ящик стола.
– Прошу меня простить, Валентин Ефимович, – начал тёзка, – но я хотел бы узнать и результаты моего осмотра. Сколько это будет стоить?
– Поскольку вы пришли к нам по рекомендации надворного советника Иванова, о результатах мы вас уведомим без дополнительной оплаты, – деловито ответил доктор. Ого, очень уместная в наших обстоятельствах щедрость! – Желаете освидетельствоваться сейчас или же в иное удобное вам время?
– С вашего позволения, сейчас, – выразил готовность тёзка.
– Тогда милости прошу, – доктор выбрался из-за стола и подошёл к неприметной двери в стене, услужливо её раскрыв.
За нею оказался настоящий медицинский кабинет, с облицованными кафелем стенами и прочими обязательными для рабочего места врача приспособлениями вроде кушетки, стеклянного шкафа, умывальника и так далее. Тёзке пришлось избавиться от пиджака, жилета, галстука, кобуры с «парабеллумом» («наган» остался в машине) и ботинок, доктор Брянцев самолично измерил тёзкины рост, вес, пульс и давление, записал результаты себе в блокнот, выдал пациенту фетровые шлёпанцы и попросил немного подождать. Не прошло и пары минут, как сурового вида сестра вкатила в кабинет кресло-коляску и тёзка с некоторым недоумением уставился на непривычное транспортное средство.
– Вот ещё, господин Тихонов, соблаговолите надеть, – доктор протянул тёзке марлевую маску, – мало ли, вдруг кого знакомого встретите, не приведи Господь, конечно.
Интересно, конечно, было бы глянуть со стороны на тёзку, восседающего в инвалидной коляске и облачённого в белый халат и маску, смотревшуюся куда внушительнее приснопамятного ковидного намордника, но увы, не сложилось. Сестра выкатила коляску с тёзкой из медицинского кабинета обратно в кабинет административный, где нашлась ещё одна не бросающаяся в глаза дверца, открывавшая проход к лифту, и мы отправились в путешествие по процедурам.
Тёзке сделали электрокардиограмму и электроэнцефалограмму, рентгеновский снимок зубов, взяли кровь из пальца и из вены, пришлось дворянину Елисееву, пардон, господину Тихонову, конечно, подышать в спирометр [1] и выполнить на скорость несколько физических упражнений. Завезли тёзку и ещё к двум лекарям, один из которых тщательно обстучал пациента молоточком, а другой подсовывал всяческие картинки, где среди разноцветных фигур и разводов прятались буковки и циферки, и с секундомером замерял, насколько быстро тёзка те буквы с цифрами находит. После всего этого тёзку снова доставили в кабинет Брянцева, где доктор заново измерил пациенту пульс с давлением.
– Итак, Александр Александрович, – начал доктор, когда тёзка вернул себе прежний вид, – результаты вашего освидетельствования будут готовы к утру послезавтра. Вот, позвоните в течение послезавтрашнего дня по этому телефону, – Брянцев протянул тёзке вырванный из блокнота листок с написанным номером, – назовите себя и вам сообщат двузначное число, второй цифрой в котором будет восьмёрка, по общему числу признаков той самой предрасположенности. Первая же цифра покажет, сколько этих признаков обнаружено у вас. Вы ведь не врач? – спросил доктор, и, дождавшись тёзкиного утвердительного ответа, продолжил: – Стало быть, вникать в суть тех признаков вам никакой нужды нет. Но имейте в виду: если первая цифра будет больше трёх, вами могут заинтересоваться, а если больше четырёх, заинтересуются обязательно. – Кто именно проявит такой интерес, доктор дипломатично умолчал, но мы же всё понимаем, да?
– А кто такой Александр Александрович Тихонов? – заинтересовался тёзка, когда мы покинули роскошное прибежище коррумпированного доктора.
– Водитель мой, тогда, на трассе, – ответил я. – Первое имя, что в голову пришло. Только не тем ты, дорогой мой, интересуешься…
– А чем должен бы? – немедленно отреагировал он.
– Ты что же, так и не понял, к чему тебя подталкивают⁈ – изумился я. Нет, похоже, говоря о тёзкиной сообразительности, я дворянина Елисеева беззастенчиво перехваливал…
– Прости, не понял, – повинился тёзка. – И к чему же?
– Да к тому, дорогой ты мой, чтобы ты сам озаботился раскрытием своих способностей! – я еле удержался от матюгов.
– Так мы же не знаем пока, есть они у меня или нет, – ох, близок, очень и очень близок оказался дворянин Елисеев к тому, чтобы я наконец поделился с ним своим мнением о его способностях, и не каких-то там сверхъестественных, а самых обычных умственных… Ну как так можно-то⁈ Этому балбесу всё разжевали, в рот положили, а он, орясина бестолковая, никак не хочет просто проглотить!
– Виктор, дорогой, ты меня разочаровываешь, – мне всё же удалось остаться в рамках приличий. – Наверняка же у них есть результаты тех медосмотров, которые ты уже когда-то проходил! А теперь ещё и полный набор добавится! Тебя же не просто так на эту лечебницу навели!
– Прости, мне всё никак не верится, – ну хоть с честностью у тёзки всё в порядке. Впрочем, понять товарища было можно, и я сменил гнев на милость.
– Тогда дожидаемся послезавтра, – миролюбиво свернул я дискуссию. Тёзке ничего не оставалось, как послушно со мной согласиться.
Думаю, нет смысла говорить, что дожидались мы условленного дня, что называется, как сидя на иголках? Впрочем, это я больше про тёзку, мне-то и других забот хватало. Каких? Да всё тех же самых, из серии подумать. Раз тёзка не может или не хочет думать сам, то я-то на что?
Начал я с попытки представить, какими такими сверхъестественными, ладно-ладно, уговорили, не объяснёнными пока наукой, способностями может обладать дворянин Елисеев, но довольно быстро попытку эту оставил. В самом деле, придумать тут можно было что угодно, но вот насколько близко оно окажется к истине, хрен его знает. В то, что тёзка сможет, подобно лорду Вейдеру, бесконтактным способом душить всех, кто того заслуживает, верилось, честно говоря, с большим трудом, а ничего более путного на ум не приходило. Но в любом случае речь тут могла идти по большей части о чём-то серьёзном – вряд ли бы мой мозговой сосед вызвал такой интерес у Михайловского института, если бы даже умел целительствовать как старшая сестра, уровню реализации того интереса такое никак не соответствовало. А что тогда? Но тут, к великому моему сожалению, снова приходилось полагаться на обширные познания известного травянистого растения со съедобными корнями…
Вставал, однако, и ещё один вопрос, едва ли не серьёзнее предыдущего: а точно ли именно Михайловский институт интересуется скрытыми пока что тёзкиными талантами? Хоть конспиролухом меня обзовите, хоть просто паникёром, но как-то слабо верилось, что государственная, а тем более академическая контора рискнёт связаться с доктором-взяточником. Ведь доктор Брянцев говорил, что тёзкой могут заинтересоваться, а при определённых условиях и обязательно заинтересуются, но он же не говорил, что сам сообщит куда следует! Неправильно всё это выглядело, очень даже неправильно. Ещё бы подобрать этой неправильности хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение… Нет, таких объяснений я с ходу мог бы накидать штук несколько, но вот вопрос об их правдоподобии так и оставался в подвешенном состоянии. В конце концов я остановился на том варианте, что некая группа сотрудников уважаемого научного учреждения имеет тут свой собственный интерес, не совпадающий с целями и задачами любимого института в том виде, в каком понимает их его руководство. Да, пожалуй, ничего другого здесь уже и не придумать. И да, такой частный интерес мог, по моему убеждению, быть только коммерческим, что, собственно, мы и наблюдали на примере покровских (а покровских ли?) похитителей. Да, там интерес был мошеннический, но всё равно же денежный. А уж у тех, кто этих похитителей руками Черношляпова перебил, интерес был наверняка серьёзный и коммерческий, тут, как говорится, и к бабке не ходи.
Так, стоп. Но есть же и те, кого такое не устраивает! И не устраивает настолько сильно, что они не пожалели денег на заказ тёзкиной смерти! Что-то я непростительно быстро об этом подзабыл со всеми дальнейшими событиями… Теперь я полностью уверился, что и в этом случае причина кроется в тёзкиных способностях, точнее, в чьём-то стремлении решительно и кардинально пресечь саму возможность их реализации. К чему плодить сущности, если есть уже версия, которая всё объясняет⁈ Правда, сюда никак не вписывалось проникновение к тёзке на квартиру шибко бескорыстного воришки, но если хорошенько подумать, можно как-то подверстать и это.
В общем, весь день после поездки в Москву прошёл у меня в этих размышлениях, которые я гонял туда-сюда, а утром дня следующего тёзка еле дождался девяти утра – звонить раньше в учреждения смысла нет, а частным лицам не позволяют приличия.
– Доброе утро, – отозвался он на произнесённое женским голосом «алло», – меня зовут Александр Александрович Тихонов.
– Минуточку, – отозвались на том конце. – Александр Александрович Тихонов? – переспросила невидимая собеседница и когда тёзка подтвердил, будничным голосом, явно не понимая смысла произносимых ею слов, сообщила: – Ваш ответ восемьдесят восемь. Повторяю, ваш ответ восемьдесят восемь.
М-да, не будь мы с тёзкой физически одним человеком, так бы сейчас и уставились на обалдевшие рожи друг друга.
[1] Прибор для измерения объёмных и скоростных показателей дыхания
Глава 14
Планы построенные и перестроенные
– И что теперь скажешь? – спросил я, оставив бесполезные, похоже, попытки дождаться сколько-нибудь внятной реакции тёзки.
Если выкинуть из тёзкиного ответа нецензурные выражения, беспорядочные шарахания в мыслях и прочие эмоциональные, но не несущие смысловой нагрузки обороты, в сухом остатке мы имели полное с его стороны непонимание, что и как ему со всем этим делать. В общем-то примерно чего-то такого я и ожидал. Кстати, что у тёзки предрасположенность к этому не пойми чему найдётся, я, в общем-то, ожидал тоже. Как хотите, но дыма без огня не бывает, и раз столь много серьёзных и не очень людей исходили из того, что такие способности у дворянина Елисеева имеются, то уж точно не на пустом месте. Но такого тяжёлого случая, чтобы прямо восемь признаков из восьми, не мог предположить и я. Впрочем, кое-какие заготовки на случай выявления тёзкиных способностей, точнее, предрасположенности к ним, у меня уже были припасены, и теперь я терпеливо ждал, когда тёзка будет готов к осмысленному разговору. Готовность таковую тёзка, как ни странно, проявил уже довольно скоро, и мы принялись обсуждать, что и как нам с ним теперь делать.
Я предложил тёзке не особо широкий выбор: либо просто подождать, пока на него выйдет старший из братьев Михальцовых, либо оттянуть этот исторический момент, где-нибудь укрывшись – да хоть бы и у папаши в батальоне, и в любом случае снова поговорить со старшей сестрой, на сей раз прося её поделиться опытом раскрытия способностей.
– А почему ты не хочешь, чтобы я сам обратился в Михайловский институт? – с недоумением спросил тёзка. Эх, учиться ему ещё и учиться…
– Потому что в таком случае просить будешь ты, – ответил я. – А так просить будут тебя. Разницу объяснить или сам сообразишь?
Тёзка сообразил. Всё-таки потенциал в нём есть, надо только над ним поработать. Ага, вот прямо то же самое, что и с его способностями. Да, не спорю, ждать – занятие не самое приятное, особенно для человека молодого, но и выступать в малопочтенной роли просителя дворянин Елисеев считал ниже своего достоинства. Конечно, в тёзкином случае это была победа гордости, а не благоразумия, но если меня устраивал результат – заставить покупателя первым предложить свою цену, то какая разница, через что тот результат будет достигнут? Что из института пришлют держиморд, которые возьмут тёзку под белы рученьки и куда-то поместят принудительно, я уже не особо и верил, не позволял пример того же Михальцова-старшего. Его, ясное дело, наверняка как-то контролируют, но поведением своим он не напоминал даже жильца золотой клетки, а уж тем более узника мрачной темницы. Хотя, если я допускал, что господин Михальцов может представлять интересы не Михайловского института, а чьи-то ещё, то возможными оставались и всякие другие варианты…
Разговор с Ольгой получился интересным, пусть и к какой-то определённости не привёл. Сестра рассказала тёзке историю раскрытия своих способностей. Выходило, что у неё это случилось само собой, да ещё и, как говорится, по жестокой необходимости – подружка тяжело болела, не знаю чем, но по описанию походило на грипп или ангину, тёзкина сестра пришла её навестить и так сильно пожалела больную, что рука как-то сама по себе оказалась у неё на лбу, а второй Ольга стала водить подружке над грудью. Подружка потом рассказала, что мучиться кашлем перестала сразу, а уже через четверть часа после ухода Оли и жар спал. Сама Ольга, кстати, с того же дня больше вообще ни разу не болела. Потом она стала помогать другим подружкам, иногда их родителям, домашним. Почему за те годы, что тёзкина сестра практиковала самодеятельное целительство, никто её так и не сдал, сказать теперь невозможно. С исцелением брата, кстати, неудача в сокрытии дара сестры вышла по глупости перепугавшейся горничной, в отсутствие тёзкиных родителей вызвавшей доктора. Горничную подполковник Елисеев, понятно, потом рассчитал, но настучать доктор Буров уже успел.
– У Николаши Михальцова похоже получилось, – добавила Ольга. – Он рассказывал, что сильно переживал за отца, когда тот мучился печёночными коликами, и ему очень-очень захотелось, чтобы отец выздоровел.
– То есть чтобы мои способности раскрылись, должно случиться нечто такое, что мне сильно захотелось бы изменить? – сделал тёзка правильный вывод из услышанного.
– Получается, так, – согласилась сестра и тут же поинтересовалась, сколько признаков нашлось у брата.
– Да ты что⁈ – попыталась она не поверить, но, на несколько мгновений задумавшись, всё-таки признала:
– Да, действительно, восемь из восьми… Теперь и я понимаю, что так и есть.
– Теперь? – не понял тёзка. – Почему теперь?
– Не знаю, – для убедительности она помотала головушкой. – Просто сначала как-то не верилось, но вот, поняла…
Поняли и мы с тёзкой, что дело тут обстоит очень даже непросто. Ладно ещё, если Ольга прочувствовала правдивость брата по-родственному, а если нет? Если и другие такие шибко способные тоже смогут определять, правду говорит им тёзка или лжёт? Вероятность такую сбрасывать со счетов не стоило, потому что она могла стать для нас источником серьёзных проблем. Сама по себе правда – штука, несомненно, хорошая, а ложь, наоборот, столь же несомненно плохая, но в жизни очень часто нужно если и не прямо врать, то хотя бы придерживать при себе часть известной тебе правды. Так что не хотелось бы оказаться в положении, когда так поступить невозможно, очень не хотелось бы. Что ж, значит, придётся заботиться ещё и об этом.
И всё же куда сильнее занимали меня вопросы о тёзкиных способностях. Из того, что ни я, ни даже он сам понятия не имели, что это за способности, выходило, что не знаем мы и того, какое именно событие, изменения которого сильно пожелает тёзка, поможет их раскрыть. Это я ещё тихо молчу о том, что событий таких на моей памяти уже произошло не одно и не два, и где, спрашивается, были тогда те способности⁈ В общем, пребывал я в состоянии полной неопределённости и никак меня такое состояние не радовало. То же самое переживал и тёзка, но переживал намного легче, чем я – в его возрасте многие проблемы воспринимаются либо как слишком далёкие и к повседневной жизни отношения не имеющие, либо как вполне себе разрешимые. Эх, молодость-молодость…
Время, однако, шло, а с выгодными предложениями никто к дворянину Елисееву не торопился. С невыгодными, впрочем, тоже – результаты обследования у доктора Брянцева как будто ушли в песок. Даже не могу сказать, почему нас обоих столь такое, казавшееся даже демонстративным, безразличие не пугало. То ли считали мы, что это ненадолго, то ли наслаждались спокойной жизнью, небезосновательно полагая, что когда дело до реализации тёзкиных способностей всё-таки дойдёт, нам будет не до покоя, в любом случае вопрос, чем заняться, перед нами не стоял, пусть занятия наши особым разнообразием и не отличались.
Что за занятия? Ну, во-первых, тёзка добросовестно продолжал набираться премудрости, читая взятые в университетской библиотеке книги. Мне, понятно, приходилось читать их вместе с ним, и я потихоньку втянулся, даже обнаружил в себе некоторый интерес к здешней юриспруденции. Кстати, те книги, что тёзка взял по моей просьбе, я тоже читал ближе к ночи, когда молодой и здоровый организм дворянина Елисеева отходил ко сну. В общем, набирался знаний о тутошнем мире не по дням, а по часам, да.
Во-вторых, тёзке, а с ним, ясное дело, и мне полагалось участвовать в вечерних семейных посиделках, начинавшихся с общего для всей семьи ужина, а после него плавно переходивших в общее же чаепитие с беседами. Одним чаем, впрочем, на этих посиделках не ограничивалось, пили и вино – глава семейства побольше и почаще, Елена Васильевна и тёзка поменьше и пореже, Наташе на моей памяти налили всего один раз, да и то немножко. Но не то, кому и сколько налили, было в этих вечерах главным, а само семейное единение, времени для которого больше и не было – подполковник Елисеев отбывал на службу рано утром, не оставаясь дома на завтрак, обедал он тоже на службе.
Ну и в-третьих, по-прежнему радовали походы к вдовушке Фокиной. Я, хоть и поставил их в этом перечне последним номером, но что для меня, что тем более для тёзки это оставалось лучшим способом проведения времени. С новыми удовольствиями Анечка вполне уже освоилась, и несколько раз ей удалось удивить своей свершившейся наконец раскрепощённостью даже меня, а тёзка так вообще регулярно выпадал в осадок от раскрывшихся талантов своей подруги. Эх, вот ещё бы его способности раскрылись поскорее…
Первый звонок, предвещавший скорый конец этой беззаботной жизни, прозвучал для нас с тёзкой в самом что ни на есть прямом смысле – зазвонил телефон и горничная Даша позвала Виктора Михайловича к аппарату. Это оказался несколько уже подзабытый за последними происшествиями титулярный советник Греков, любезно пригласивший тёзку посетить завтра городское полицейское управление. К Грекову тёзка питал самые добрые чувства за то, что тот так и не поставил подполковника Елисеева в известность о не самых приятных похождениях его младшего сына, а потому приглашение не только принял, но и с учтивостью за оное поблагодарил. Тьфу ты, я уже вовсю тутошними оборотами сыплю, совсем с тёзкой одворянился!
Явившись назавтра в полицию, мы с тёзкой с некоторым удивлением обнаружили, что общение с забывающимися персонажами одним титулярным советником Грековым не ограничится – в кабинете вместе с ним дворянина Елисеева дожидался и коллежский секретарь Воронков. После обмена приветствиями Греков, на правах хозяина кабинета, начал первым:
– Личности ваших, Виктор Михайлович, похитителей нам с Дмитрием Антоновичем установить удалось. Это некие Анатолий Максимович Моталов по кличке «Моток» и Феликс Артурович Гусвиц по кличке «Гусь», московские мошенники, промышлявшие и в других городах Империи. Поскольку ранее в похищении людей замечены они не были, есть у нас предположение, что на вас их подрядили неизвестные нам пока что заказчики, что и косвенно подтверждается присутствием на месте вашего удержания их подстреленного вами сообщника. Пока это всё, чем я могу с вами поделиться, но розыск продолжается. А теперь несколько вопросов к вам есть у Дмитрия Антоновича.
– Скажите, пожалуйста, Виктор Михайлович, – перехватил ведение беседы Воронков, – кого-то из этих лиц вы узнаёте? – он выложил на стол пять фотографий.
Мы с тёзкой с интересом вгляделись. Лица как лица, ничего особенного, ни одного полицейского снимка, на заслуженного преступника никто не похож, все такие приличные господа при галстуках, как таковым тут и положено.
– Вот этот, – тёзка уверенно отодвинул в сторону фото представительного господина лет сорока, с лёгкой иронией смотревшего с весьма качественно сделанной фотографии. – Не могу припомнить, где именно, но я его определённо видел.
– Постарайтесь, вспомнить, Виктор Михайлович, – мягко надавил Воронков. – Это важно.
Тёзка принялся стараться. Вообще, память у моего соседа по сознанию весьма своеобразная. Господинчика этого я припоминал и сам, а раз видели его мы с тёзкой оба, то было это уже после моего подселения. Чёрт, где же он нам попадался?… Ну точно же!
– На выставке германского художника Адольфа Гитлера в Москве, – ответил тёзка с моей подсказки, назвав дату. – Он, как и я, был там среди посетителей. А это кто?
– Прошу меня простить, Виктор Михайлович, пока сказать не вправе, – уклонился от ответа сыщик. – Однако же хорошо, что вы его опознали, благодарю. А имя Александр Александрович Тихонов вам что-нибудь говорит?
Ну ни хрена ж себе! Я сразу велел тёзке изобразить задумчивость, как будто бы он пытается вспомнить, а сам лихорадочно соображал. Так, если назван Тихонова, но не названы Михальцов и Брянцев, да и фотографии этих двух Воронков не показывал, может и проскочить…
– Нет, ничего, – я разрешил-таки тёзке соврать. Тёзка, стоит отдать ему должное, не только соврал легко и непринуждённо, но и разбавил свой ответ шуткой: – Кто это такой, тоже пока не скажете?
– Не скажу, – сразу согласился Воронков. – Сказать, по чести, и сам не знаю, прозвучало почти что случайно при розыске. Имя, судя по всему, вымышленное, ни среди попавших к нам на заметку, ни среди их окружения такого человека нет.
Да, службу свою здешние сыщики тянут на совесть, ничего не скажешь. Где же, интересно бы знать, это имя прозвучало, да так, что его услышали в полиции? Спрашивать о том Воронкова нельзя, сразу полетит к чертям наше с тёзкой враньё, но узнать было бы неплохо… Что за персонаж был на выставке Гитлера и чем он интересен полиции в связи с нашим делом, тоже, кстати, знать хотелось бы. Тем более, сами сыщики и им, и Тихоновым интересуются плотно – иначе не поехал бы Воронков в Покров, чтобы спросить о них тёзку. Хуже тут было другое – имя водителя, что привёз меня на встречу с тёзкой, здесь находилось в связке с доктором Брянцевым и его клиникой, пардон, лечебницей, а раз так, полиция рано или поздно выйдет и на коррумпированного доктора. Что-то мне подсказывало, что долго молчать он не станет, и тогда вопросы к дворянину Елисееву у коллежского секретаря Воронкова появятся совсем другие, неудобные, прямо скажем, и неприятные. А что работает тут полиция умело и добросовестно, я уже не раз убеждался, вот и сегодня тоже.
