Текст книги "Прозрение"

Автор книги: Михаил Бурцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Когда все формальности добровольной сдачи в плен были соблюдены, командир капитулировавшего батальона сообщил Шлихтеру, что неподалеку стоит еще один батальон эсэсовцев. Взяв связного из пленных, политработник вместе с разведчиками глубокой ночью поспешил к "соседям". Там среди эсэсовцев-офицеров не было единства: одни – за капитуляцию, другие против. Начались переговоры, но результата они не дали. И тут командир батальона решил спросить совета по телефону у командира третьего батальона. Тот ответил не сразу, но все-таки посоветовал прекратить борьбу. Отдана команда построить батальон, сложено в стороне вооружение, однако офицеры медлят расстаться с личным оружием: полагают, что все-таки можно прорваться. И тогда Шлихтер, как он сам рассказывал мне впоследствии, решительно, как хозяин положения, сбросил шинель, с металлом в голосе потребовал карту, жестом сгрудил вокруг себя эсэсовских офицеров и доказал – а достоверной информацией он располагал, – что идти на прорыв – безумие. Так были пленены еще 300 эсэсовцев.

Инициативу политработника Шлихтера, храброго и мужественного воина, высоко оценило командование. Он был удостоен ордена Отечественной войны I степени. "Откровенно говоря, – писал ему уже после войны полковник П. И. Морозов, – когда я дал вам разрешение на эту операцию, я очень переживал: мне очень было жаль терять такого храброго воина. Но во имя избежания многих сотен напрасных жертв вы жертвовали собой. Таков закон войны. И таков наш советский воин-коммунист". И я счастлив, что судьба свела меня с этим скромным человеком и мужественным пропагандистом, отдавшим свою жизнь служению идеалам пролетарского интернационализма. Недавно он скончался от тяжелой болезни, и супруга, Анна Ефимовна, познакомила меня с его личным архивом, где я и обнаружил письмо, из которого привел несколько строк...

Итак, гарнизон Бреслау капитулировал.

А через два дня, 8 мая, в Карлсхорсте (пригород Берлина) был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

9 мая к нам начали поступать сообщения – части и гарнизоны вермахта складывали оружие. Правда, на юго-западном участке советско-германского фронта гитлеровцы оказали сопротивление. Они рассчитывали капитулировать перед американцами. Однако эти их планы были сорваны: советские войска принудили гитлеровцев к сдаче в плен. Средства же спецпропаганды политорганов – листовки и звуковещательные установки – широко использовались для того, чтобы довести до немецких солдат и офицеров текст акта о безоговорочной капитуляции. В те дни Красная Армия взяла в плен и приняла на основе акта о капитуляции около 1 391 тысячи солдат и офицеров и 101 генерала{91}.

Никогда не изгладится из памяти нашего поколения День Победы: всеобщее ликование, светлые слезы радости на глазах, праздничный салют тридцатью артиллерийскими залпами из 1000 орудий. Война в Европе кончилась.

На завершающем этапе

Я получил срочное задание: подготовиться к ведению спецпропаганды на японском языке. Только теперь стало понятно, почему генерал И. В. Шикин так торопил меня с отъездом из Берлина. Речь шла о выполнении Красной Армией союзнических обязательств, о ликвидации японской агрессии, об утверждении безопасности и мира на Дальнем Востоке.

Квантунская армия, представлявшая собой ударную силу империалистической Японии, дислоцировалась в Маньчжурии. Следовательно, мы должны были вести пропаганду и на китайском, а также на корейском и монгольском языках. А это требовало новых огромных усилий и конечно же квалифицированных кадров, знающих не только языки, но и страны этого направления, их армии, а также традиции, быт и нравы народов, населяющих этот регион.

Но я бы не рискнул утверждать, что нам все пришлось начинать заново. Политорганы Забайкальского и Дальневосточного военных округов располагали определенными кадрами. Мог пригодиться и опыт Халхин-Гола, не говоря уже об опыте, приобретенном на советско-германском фронте. Кстати замечу, что этот опыт еще в 1944 году был обстоятельно проанализирован в труде, подготовленном работниками политуправления Забайкальского военного округа под руководством аналитически мыслящего, весьма квалифицированного спецпропагандиста майора Кара-Мурзы, в прошлом журналиста-международника. Многие спецпропагандисты-дальневосточники проходили стажировку на западных фронтах. Было важно, чтобы опыт этот использовался творчески, с учетом новой обстановки.

По указанию Главного политического управления в Хабаровске был проведен учебный сбор спецпропагандистов, вошедших затем в состав политуправлений трех фронтов и политотделов армий. Активную помощь в проведении сборов оказал мой заместитель полковник Б. Г. Сапожников. Вернувшись с Дальнего Востока, он доложил, что политорганы вполне готовы к ведению спецпропаганды в условиях боевых действий войск.

Мы подготовили тексты листовок и официальных обращений к японской армии, к населению Маньчжурии, Кореи и Внутренней Монголии. Из работников нашего управления был сформирован специальный отдел, который вошел затем в состав политического управления при ставке главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке. В отдел, возглавленный Борисом Григорьевичем Сапожниковым, были включены подполковники Г. Е. Константиновский и М. Т. Гайдар, майоры Н. С. Егоров, В. А. Тугарев, а также инженер-подполковник И. И. Антошин, наш специалист по техническим средствам пропаганды (все военные годы он обеспечивал бесперебойную работу МГУ, ОГУ и другой звуковещательной аппаратуры).

В первый же день боевых действий – 9 августа советские листовки появились не только в войсках, но и в глубоком тылу противника. Большое значение имела листовка с заявлением Советского правительства, в котором разъяснялись цель и задачи советских войск. Цель Красной Армии, указывалось в заявлении, "приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий, дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции".

Широкое распространение в японских войсках получило обращение главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке Маршала Советского Союза А. М. Василевского. Он призывал японских солдат и офицеров "прекратить сопротивление могучей Красной Армии". В обращении маршала к населению Китая, Маньчжурии, Кореи и Внутренней Монголии содержался призыв подниматься на священную войну "против кровожадного режима японской военщины, помогать Красной Армии, встречать ее как армию-освободительницу".

Следует сказать, что население Маньчжурии, Внутренней Монголии и Кореи восторженно откликалось на призывы Красной Армии: жители городов и деревень встречали советских воинов торжественно и радушно, видя в них своих освободителей.

Начальник отдела спецпропаганды 2-го Дальневосточного фронта Ф. А. Лисковец доносил: "Китайское население относится к советским войскам хорошо, всюду флаги, много приветственных лозунгов, часть из них на русском языке: "Да здравствует Красная Армия!", "Привет Красной Армии, прошедшей с победой от Эльбы до Муданьцзяна!".

А вот телеграмма Г. К. Меклера, начальника отдела политуправления 1-го Дальневосточного фронта: "На каждой станции к приходящему составу с войсками выходят сотни и тысячи корейцев с красными и корейскими национальными флагами и с лозунгами приветствия Красной Армии". В другой телеграмме говорилось, что местное население оказывает нашим воинам посильную помощь: снабжает их лодками и плотами, чтобы не прервалось преследование отступавших японцев, взорвавших мост; выделяет проводников; содействует развертыванию госпиталей и налаживанию доставки продовольствия; ухаживает за ранеными... Такого рода сообщений было немало.

Примечательно, что сам факт вступления Красной Армии, как докладывал полковник Сапожников, вызывал подъем освободительной борьбы народа. Воинские подразделения Маньчжурии и Внутренней Монголии нередко целиком переходили на сторону Красной Армии. Еще 10 августа к нам перешли командующий 10-м военным округом и начальник штаба этого округа вместе с вверенными им солдатами и офицерами. Политорганы использовали такие факты в агитации. Все это помотало Красной Армии отвоевывать у японцев их "союзников".

Да и сами японцы много охотнее, чем лет пять-шесть назад, на Халхин-Голе, прислушивались к словам великой правды, которые доносили до них наши листовки или громкоговорящие установки. Сошлюсь только на один пример. В ходе капитуляции японского гарнизона в Харбине работники отделения спецпропаганды политотдела 1-й Краснознаменной армии убедили плененного генерал-лейтенанта Симидзу, командующего 5-й японской армией, написать обращение к частям своей армии, находившимся в отрыве от места дислокации штаба, с указанием прекратить борьбу. Эта акция армейских политработников была тем более своевременной, что японские войска, несмотря на то что император Японии запросил мира, продолжали отчаянно сопротивляться. Старший инструктор отделения спецпропаганды политотдела капитан Мельников и три японских офицера доставили в части обращение Симидзу. Японцы сложили оружие, и тем самым новые жертвы были предотвращены.

Советские войска взяли в плен около 600 тысяч японских солдат и офицеров, из них 480 тысяч – основную массу – уже в ходе общей капитуляции. Эта часть пленных японцев была настроена воинственно, и спецпропагандистам, работавшим с ними в лагерях, приходилось порой нелегко. Зато потом именно они, солдаты и офицеры, о многом передумавшие в советских лагерях для военнопленных, сыграли большую роль в демократическом движении Японии, в частности в организации Общества японо-советской дружбы.

Работа же спецпропагандистов в лагерях была весьма многогранной вплоть до борьбы с реакционными традициями. При поддержке спецпропагандистов прогрессивно настроенные японские солдаты и офицеры боролись за отмену обязательных поклонов в сторону императорского дворца, а также пяти милитаристских лозунгов, которые в японской армии произносились хором после вечерней переклички.

В работе с пленными велика была роль двух фронтовых газет, издававшихся на японском языке, – "Ниппоп симбун" (редактор майор И. И. Коваленко) и "Новая жизнь" (редактор майор И. С. Мышалов). Особой их заслугой следует считать создание многочисленных "томонкай" (кружков друзей газеты), поставлявших многообразный материал о жизни и труде пленных, о росте в лагерях демократических сил, о борьбе этих сил против сторонников японского милитаризма. Такого рода материалы в сочетании с пропагандой правды о Советском Союзе снискали нам немало союзников, друзей и еще больше – сочувствующих.

Среди средств массово-политической работы, проводимой политорганами в Маньчжурии, Внутренней Монголии и Корее, заслуживают быть отмеченными и газеты на китайском языке ("Голос правды" – редактор майор В. В. Сидихменов), корейском ("Корейская газета" – редактор майор Н. А. Дудин) и монгольском ("Монгол-арат" – редактор подполковник А. Т. Якимов, затем майор С. Д. Дылыков). Творческие усилия редакционных коллективов журналистов, переводчиков, полиграфистов – трудно переоценить. Они не только несли народам великую правду о Стране Советов, но и помогали им строить новую жизнь.

Память возвращает меня к тем дням, и перед глазами встает буквально гора благодарственных писем, памятных адресов, подарков, которые доставляла Красной Армии военно-полевая почта. Вспоминаю огромные рулоны шелка – длина лишь одного из них составляла 730 метров, – испещренные подписями благодарных людей, которым вернули свободу и независимость.

"Не раз за всю многовековую историю Корея видела у себя чужеземные войска. От их мечей умирали наши патриоты, гибло мирное население. Они жгли наши города и села, превращали их в развалины и груды пепла. И только советские войска пришли к нам не как завоеватели, а как освободители. Освобожденная от рабства, свободно вздохнула родная страна. Мы увидели лучезарное небо. Зацвела наша страна... Корейский народ никогда не забудет героических подвигов советских воинов, они будут передаваться из поколения в поколение как чудесные оказания, вечно вызывая у народа горячее чувство любви и благодарности к Красной Армии". Эти строки содержались в послании, под которым подписались 16 767 680 корейцев.

В боях по разгрому японского милитаризма, за освобождение Кореи и северных районов Китая отличились многие советские воины. Среди них немало бойцов идеологического фронта. Об этом подробно рассказывается в книге "Подвиг на дальневосточных рубежах"{92} написанной моими однополчанами, непосредственными участниками тех событий.

В первые дни мира

Итак, на Западе и на Востоке бои завершились. Но был фронт, где они продолжались с прежней ожесточенностью, не затихая ни на час. Речь идет о фронте идеологической борьбы. Борьба эта приобретала особую остроту в связи с проблемой будущего Германии. Важно было до конца выкорчевать корни фашизма и милитаризма, помочь немецкому народу выйти на широкую дорогу мира и социального прогресса.

Не стану перечислять все те меры, которые в соответствии с договоренностью стран-победительниц были приняты по роспуску германских вооруженных сил, демилитаризации страны, ликвидации ее военно-промышленного потенциала, наказанию военных преступников. Подчеркну лишь, что Советский Союз проводил политику всемерной помощи и поддержки демократических сил Германии, политику, которая способствовала национальному возрождению страны, укреплению ее самостоятельности и независимости.

Этим руководствовались и военные советы и политорганы войск, находившихся в советской зоне оккупации. Их усилия были направлены на установление правильного взаимопонимания, сотрудничества и дружественных отношений с местным населением.

Непосредственными организаторами работы среди немецкого населения, исполнителями всех мероприятий выступали отделы и отделения спецпропаганды, располагавшие квалифицированными кадрами, владевшими иностранными языками, мощными техническими средствами пропаганды и богатым фронтовым опытом.

В работе с населением нельзя было ограничиваться только листовками или эпизодическими агитпередачами – тут нужен был коллективный пропагандист, агитатор и организатор. Политуправление 1-го Белорусского фронта получило указание наладить издание двух газет на немецком языке – " Теглихе рундшау" ("Ежедневное обозрение") и "Берлинер Цайтунг" ("Берлинская газета"). Нелегко было разыскать в разрушенном Берлине мощную типографию, подобрать опытных редакторов со знанием немецкого языка, антифашистски настроенных литературных сотрудников, организовать приток в редакцию материалов...

К чести наших товарищей, все это, как и многое другое, было сделано в считанные дни: 15 мая первые номера обеих газет уже вышли в свет. Ответственным редактором "Теглихе рундшау" был назначен один из инициативных и энергичных спецпропагандистов, уже известный читателю полковник А. В. Кирсанов. Тираж этой газеты (она выходила на 12 полосах) быстро вырос с 200 тысяч до 500 тысяч экземпляров. "Теглихе рундшау", ставшая затем органом советской военной администрации в Германии, была, можно сказать, знаменем советской пропаганды в восточной части Германии. А "Берлинер Цайтунг" вскоре стала органом берлинского магистрата.

Была поднята из руин и возобновила вещание (разумеется, на принципиально новой основе) радиостанция в Берлине. В создании газет и радиостанции большую помощь оказала советская военная комендатура Берлина. Уместно заметить, что ее комендант генерал-полковник Н. Э. Берзарин в первые дни освобождения города написал обращение к жителям Берлина. "Мы выиграли войну, теперь мы должны выиграть мир", – говорилось в обращении.

С помощью средств массовой информации политорганы разъясняли политику СССР в отношении Германии, мероприятия советских военных властей, широко популяризировали деятельность Коммунистической партии и других прогрессивных сил Германии, органов местного самоуправления, разоблачали идеологию нацизма и милитаризма. Брошюры, памятки, плакаты, открытки и другие материалы, которые мы издавали в Москве и направляли в Германию, помогали немцам строить новую жизнь. Доброго слова заслуживают лекторы, которые выступали на немецком языке в рабочих аудиториях, на собраниях демократического актива или перед интеллигенцией. К разъяснительной работе среди немецкого населения привлекались многие командиры и политработники, владевшие немецким языком. Все это было нелегким, но благородным делом во имя будущего Германии, во имя мира на земле.

Командиры и политработники, те самые большевики, которыми Гитлер когда-то пугал немецкий народ, те самые комиссары, которых он приказывал "вешать без суда и следствия", находились теперь на самом переднем крае борьбы за жизнь немецкого народа. Они не только заботились о снабжении населения страны продовольствием, но и помогали ему приобщиться к новой жизни. Больше того, они вовлекали немцев в борьбу с вчерашними "бонзами" и "партайгеноссами", и берлинцы, как и жители других городов, все активнее выявляли прятавшихся или скрывавшихся гестаповцев и эсэсовцев.

В одном из первых политдонесений начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант С. Ф. Галаджев привел признание одного берлинца, выражавшее, по его, этого берлинца, словам, общее мнение: немцы весьма удивлены тем, "как это быстро все делают русские – появился в городе свет, работает водопровод, открыты кинотеатры и, наконец, появились газеты. А ведь война закончилась всего шесть дней назад...". А как восприняли они известие о том, что с воскресенья 20 мая русские разрешили во всех кирхах беспрепятственно проводить богослужение!.. Сергей Федорович, несомненно, имел все основания сделать вывод о том, что "с каждым днем растет доверие значительной массы населения к Красной Армии и ее пропаганде, которая, по отзывам немцев, отличается безукоризненной правдой и объективностью и основана на очевидных для всех фактах".

Росло и крепло сотрудничество политорганов с прогрессивными силами немецкого народа, с авангардом трудящихся – Коммунистической партией Германии, с организациями НКСГ.

Еще в конце апреля 1945 года в освобожденную часть Германии из Москвы прибыли три представительные группы ЦК КПГ, работу которых координировала одна из них, а именно группа члена Политбюро ЦК КПГ И. Ульбрихта, известная тогда как "Бюро Ульбрихта". Они сплачивали выходящих из подполья коммунистов и их сторонников, противников нацизма, устанавливали оперативную связь и деловое сотрудничество с командованием и политорганами советских войск. Помнится, на 1-м Белорусском фронте, получив сообщение о предстоящем приезде этих групп, мы провели совещание, чтобы заранее обеспечить помощь, которая, несомненно, потребуется немецким товарищам, в частности, выделили политработников для постоянной связи с ними. Наши пропагандисты хорошо знали решения ЦК КПГ о программе действий в стране и, разумеется, его воззвание к немецкому народу от 11 июня 1945 года, провозгласившее курс на создание антифашистской, демократической республики.

В Германию возвращались группы (по 100 человек и больше) немецких политических эмигрантов, антифашистов из военнопленных, активных деятелей Национального комитета "Свободная Германия", прошедших политическую закалку в антифашистской борьбе на фронте и в лагерях для военнопленных. Почти все они, за редким исключением, сразу же включались в трудную, но благородную работу по строительству новой, демократической Германии. Во главе все более крепнущих антифашистских сил стояли коммунисты. Они сплотили в едином антифашистском, демократическом блоке всех стойких и последовательных борцов против нацизма. 2 ноября 1945 года НКСГ и СНО объявили о своем самороспуске. В их заявлении об этом указывалось, что "в результате полного уничтожения гитлеровского государства р развернувшейся деятельности демократического блока антифашистских партий в Германии отпадает необходимость дальнейшего существования Национального комитета "Свободная Германия" и Союза немецких офицеров...".

В период деятельности советской военной администрации в Германии тесное сотрудничество с прогрессивными силами советской зоны осуществляли органы информации и пропаганды этой администрации. Среди ее сотрудников было немало спецпропагандистов. В те дни они трудились с по меньшей самоотдачей и самоотверженностью, чем в период войны. И эта их деятельность заслуживает особого освещения. Я же решил хотя бы кратко коснуться этой темы – иначе, как мне казалось, общая картина идеологической борьбы с фашизмом в ходе войны была бы незаконченной.

* * *

Вот и подошли к концу мои воспоминания. Мне остается лишь подвести некоторые итоги той "внешней политработы", которая осуществлялась военными советами, командирами и политорганами.

Эта работа не была чем-то обособленным. Пропаганда среди войск и населения противника велась в тесной связи с боевыми действиями советских войск. Ее влияние на вражеских солдат в ходе войны все более возрастало. "Своим систематическим воздействием на солдат противника, – отмечается в многотомной Истории КПСС, – она дополняла мощные удары войск, способствовала деморализации вражеских армий"{93}.

Воздействие спецпропаганды действительно было систематическим: за годы войны политорганы подготовили обеспечили перевод на 20 иностранных языков, издали и распространили среди войск и населения противника свыше 20 тысяч наименований листовок и брошюр общий тираж которых составил почти 3 миллиарда экземпляров{94}. Непосредственно с передовых позиций фронта было проведено более 2 миллионов 700 тысяч агитационных передач к войскам вражеских армий{95}.

Полностью оправдала себя и работа среди военнопленных, многие из которых пересмотрели свои взгляды на войну и выступили за освобождение своих стран от фашистского засилья. Тысячи солдат и офицеров вермахта, будучи в плену, примкнули к движению "Свободная Германия", развернувшемуся по инициативе немецких коммунистов. Антифашисты, сотрудничая с командирами и политорганами, проникали в окруженные Красной Армией немецкие войска и вели агитацию изнутри. Так складывался единый фронт борьбы против общего врага – гитлеровского фашизма.

Спецпропаганда политорганов вскрывала антинародную сущность идеологии и политики фашистской Германии и ее сателлитов, разъясняла вражеским , солдатам, кто их подлинный враг, способствовала их политическому прозрению. Не случайно американский специалист по "психологической войне" счел нужным отметить: "Русские использовали во время второй мировой войны пропагандистские средства Коммунистической партии. В психологической войне они творчески применяли опыт прошлого, проявив действительную изобретательность. За их усилиями скрывалась дальновидная политика{96}.

Конечно, процесс прозрения солдат и офицеров вражеских армий не был легким и быстрым. Напротив, он оказался сложным и трудным, порой весьма и весьма мучительным. И пусть он коснулся поначалу немногих, но процесс этот развивался, вовлекая в свою орбиту все большее число людей, еще вчера наших рьяных противников. Ощутив на себе всю тяжесть поражений, они начали задумываться над истинными целями войны, стали понимать, по чьей вине она развязана и что она несет им и их семьям, всему немецкому народу. Могучими ускорителями политического прозрения обманутого фашизмом солдата явились сокрушительные удары советских войск и то идеологическое воздействие, которое оказывали политорганы на войска и тылы врага.

Действенность нашей пропаганды, выражающей интересы трудящихся, в ее правдивости. "Никакой фальши! Наша сила в заявлении правды!"{97} – эти ленинские слова служили нам компасом, помогали правильно вести практическую работу.

Солдаты воюющих против нас армий, сбитые с толку нацистской пропагандой, хотели знать правду о действительных причинах войны. Наша правда о войне, как и научно обоснованные прогнозы о ее исходе и последствиях, подтверждалась всем ходом событий и потому помогала людям по ту сторону фронта медленно, но верно освобождаться из плена фашистской и милитаристской идеологии, осознавать свои подлинно национальные и классовые интересы.

Спецпропаганда разоблачала лживые заявления правителей фашистской Германии, противопоставляла интересы немецкого народа целям гитлеровского фашизма, правдиво, с марксистско-ленинских позиций освещала актуальные вопросы войны и мира, великую освободительную миссию Красной Армии. Непрерывность и массовость спецпропаганды, ее гибкие, мобильные формы и методы позволяли командирам и политорганам активно влиять на солдат и офицеров противника в различных условиях боевых действий, особенно на завершающем этапе войны.

Таким образом, опыт Великой Отечественной войны еще раз подтвердил жизненность известного положения В. И. Ленина о возможности и необходимости использования революционной пропаганды и агитации как одного из средств вооруженной защиты завоеваний социализма.

Победа советского народа и его Вооруженных Сил оказала огромное влияние на судьбы всего человечества. Она принесла народам многих стран свободу и независимость, способствовала росту сил социализма, мощному подъему рабочего и национально-освободительного движения, крушению колониальной системы империализма.

Ныне Советский Союз, другие страны социалистического содружества делают все возможное, чтобы укрепить дело мира, отвести угрозу новой мировой войны. Эта миролюбивая политика находит поддержку народов всего мира.

В то же время воинствующие круги империализма намеренно обостряют международную обстановку, взвинчивают гонку вооружений, пытаются изменить в свою пользу соотношение сил на мировой арене. Все это сопровождается антикоммунистической истерией, созданием широкого фронта "психологической войны". В ход пущено все – тенденциозная информация, умалчивание, полуправда, беспардонная ложь, миф о советской военной угрозе.

Но наш народ ничем не запугать, не сбить с ленинского курса. А что касается лжи, к которой все чаще прибегают враги разрядки международной напряженности, то она не долговечна. Истина так или иначе восторжествует. Этому учит исторический опыт, уроки идеологического единоборства военных лет.

Я искренне рад, что в годы войны мне довелось действовать в рядах бойцов особого, идеологического фронта. И буду удовлетворен, если мои воспоминания хоть в какой-то мере помогут идеологической закалке нового поколения вооруженных защитников социалистического Отечества.

Примечания

{1}Автор родился в семье рабочего-стеклодува Владимирской области. Подростком начал трудиться на стеклозаводе "Красный Куст". Был учеником, потом шлифовальщиком. В 1925 году стал коммунистом – принят по ленинскому призыву. В 1932 году, пос-ле окончания Коммунистического института имени Н. К. Круп-ской, был призван в Красную Армию по партийной мобилизации. Окончил институт адъюнктов при Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Прим. ред.

{2}Одна из монгольских народностей в Маньчжурии.

{3}Сопка близ реки Халхин-Гол, где 3-5 июля 1939 года были наголову разбиты крупные силы японских войск.

{4}Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 125.

{5}Фрунзе М. В. Избр. произведения. М., 1957, т. 2, с. 121.

{6}Лении В. И. Поли. собр. соч., т. 49, с. 155.

{7}Солдаты монгольской Народно-революционной армии.

{8}См.: Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1974, т. 1, с. 163-192.

{9}С. И. Мельников стал заместителем начальника политотде-ла. – Прим. авт.

{10}Фрунзе М. В. Избр. произведения. М, 1957, т. 2, с. 122

{11}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 15.

{12}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 188.

{13}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 374.

{14}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 40, с. 7.

{15}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 31, с. 243.

{16}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 296.

{17}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 212.

{18}Ленин В И. Полн. собр. соч, т. 17, с 188

{19}Партийно-политическая работа в боевой обстановке. М.. 1940.

{20}Политуправление РККА в августе 1940 года было преобразо-вано в Главное управление политической пропаганды РККА. – Прим. авт.

{21}Центральный архив Министерства обороны СССР (далее – ЦАМО СССР), ф. 32, оп. 515135, д. 45, л. 49-55.

{22}Еще 3 млн. экземпляров этой листовки былb изданы политуправлениями фронтов. – Прим. авт.

{23}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 64601, д. 29, л. 225.

{24}См.: Коммунистический Интернационал. Краткий историче-ский очерк. М., 1969, с. 528-530.

{25}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 9, п. 98.

{26}С 16 июля 1941 года вместо управлений (отделов) политиче-ской пропаганды были образованы политические управления фронтов и политические отделы армий и дивизий. – Прим. авт.

{27}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 9, л. 175.

{28}В помощь политорганам для налаживания армейской пропа-ганды среди противостоящих частей противника наш отдел на-правил в первый год войны 17 пропагандистских групп, в кото-рых участвовало 80 высококвалифицированных пропагандистов и 18 военнопленных антифашистов. – Прим. авт.

{29}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 515185, д. 47, л. 89.

{30}Брежнев Л. И. Ленинским курсом. М., 1972, т. 3, с, 394 – 395.

{31}Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд, т. 1, с. 428.

{32}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 542139, д. 1, л. 29.

{33}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 36, л. 83.

{34}Коммунистический Интернационал, 1941, No 6-7, с. 124,

{35}Коммунистический Интернационал, 1941, No 10-11, с. 79.

{36}Архив Государственного архивного управления (ГАУ), ф. 4/П, оп. 1, д. 1, п. 1-3.

{37}Правда, 1941, 15 нояб.

{38}Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1951, с. 48.

{39}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 515185, д. 47, л. 89.

{40}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 542139, д. 1, л. 49.

{41}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 542139, д. 1, л. 29-30.

{42} ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 110, л. 84.

{43}Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 90.

{44}Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Со-юза, с. 46.

{45}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 11309, д. 157, л. 77-79.

{46}Калашник М. X. Испытание огнем. М, 1971, с. 63-66.

{47}Многие примеры и факты, связанные с работой наших про-пагандистов, а также выдержки из трофейных документов и заяв-лений военнопленных, содержащиеся в данной книге, мною заим-ствованы из бюллетеня "Опыт работы". – Прим. авт.

{48}Правда, 1964, 7 окт.

{49}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 542139, д. 1, л. 87.

{50}ЦАМО СССР, ф. 32, оп. 542139, д. 1, л. 84.

{51}Там же, л. 85.

{52}Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза, с. 75.