Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Уже рассветало, когда караван тронулся на север, вверх по Волге. Леонтий, обняв жену и держа на руках самую младшую дочь, смотрел на исчезающий в дымке тумана город. Город, в котором и он, и его семья познали боль и горе. Город, в котором началась их новая жизнь.

– Отец! А я смогу стать таким же воином, как и ты? – Старшего сына, стоявшего рядом, волновали другие вопросы.

– Сможешь. Только сначала ты будешь учиться.

– Да! Я буду учиться бить врагов.

– Нет, сначала ты будешь учить язык. Вы все будете учить язык. А потом ты будешь учиться в школе. И только после этого ты сможешь стать воином. Или не воином. Наступит время – сам решишь. Там, куда мы плывем, – очень много интересных занятий. Кстати, а где Елена? Я ее после ужина не видел.

– Сказала – пойдет смотреть дромон, – ответила уже успокоившаяся, приведшая себя в порядок и сразу помолодевшая жена.

– Это не дромон. Это называется пароход, – поправил ее Леон.

К ним подошел Досифей.

– Леонтий, можно с тобой поговорить?

– Говори.

– Я хотел бы поговорить с тобой наедине.

Леонтий поцеловал дочь и опустил ее на палубу.

– Айола, идите спать. Место вы знаете. Я подойду попозже. Заодно и Елену найду.

Жена взяла за руки младших и промолвила:

– Леонтий, не задерживайся. А то мне холодно будет спать без тебя. Мне уже холодно.

И она провела рукой по своей стриженной налысо голове.

– Хорошо, любимая. Я быстро.

Посмотрев вслед семье, Леонтий повернулся к Досифею.

– Ну, что случилось?

– Леонтий, а как мне свою семью забрать сюда? Я ведь понимаю, что меня теперь не скоро отпустят?

– Не скоро.

– Вот! Я посмотрел, как живут в княжестве. Никто не голодает. Всем находится дело. Ты вот свою семью нашел, и они будут жить с тобой. Я тоже хочу. Мои ведь долго без меня не проживут. Тоже либо нищими станут, либо рабами. Ну, или моя жена найдет другого мужа. Мы ведь наверняка числимся уже мертвыми.

– Друг мой, я ничего обещать тебе не могу. Не в моей власти это. Ты все понимаешь. Мне просто повезло, как это ни горько признавать, что моя семья оказалась в Хамлидже. А вот если бы она осталась в Амасье, то вряд ли бы мы встретились.

– И все же, Леонтий! Может, есть какой-то способ решить этот вопрос?

– Может, и есть. С десятником нужно поговорить. Он человек умный, знаком лично с князем и его ближниками. Может, что и подскажет. Он спит?

– Нет. Куда-то ушел. Говорили, на нос судна.

– Ну, пошли, найдем его.

Они шли по палубе, часто переступая через лежащих на матрасах людей. Этот день и ночь вымотали всех – и тех, кто сейчас возвращался домой, и тех, кто плыл к новому месту жизни.

Александра они действительно нашли на носу парохода. Только Леонтий не решился подойти, отложив просьбу Досифея на другое время. Рядом с Александром стояла его дочь. Маленькая рядом с ним, она поднимала голову, заглядывая ему в лицо, и улыбалась, что-то говоря. А десятник, наоборот, склонялся к ней, отвечая.

«Как они разговаривают? Александр точно не знает ромейского, а моя дочь никогда не слышала русского, – удивился Леонтий. – Хотя для сердца язык не нужен».

На носу чувствовался свежий ветер. Дочь подняла руки и застегнула пуговицу на груди десятника. Александр что-то сказал ей и положил перебинтованную руку на плечо девушки, обняв ее.

Леонтий вздохнул, улыбнулся и пошел обратно, к семье.

Глава 20

Наконец, похоже, волхвы определились. Все эти дни с последней встречи они, разделившись на группы, исследовали местность в окрестностях Вязьмы в поисках подходящих под святилище мест. Активное участие в этих экспедициях приняли и «академики», включая и бывшего одноклассника Сашку Андреева. Надо сказать, после выздоровления он Фомичеву не докучал. Интерес прошлой жизни – поиск загадочных мест планеты – сошел на нет. Что было вполне объяснимо – они все как раз находились в одном из них. И в среде ученой элиты княжества шли споры – где именно, в каком мире они находятся – в прошлом или в параллельном? Аргументы были у приверженцев обеих гипотез, и эти споры могли продолжаться вечность, а жизнь в итоге конечна. Поэтому Александр, как и все коллеги, преподавал в учебных заведениях и по мере возможности и желания наслаждался здоровьем и отсутствием болячек. Но человек привыкает ко всему, а к хорошему так еще и быстро. Поэтому эти походы и стали какой-то отдушиной для него, потому что, в отличие от коллег – историка и лингвиста, – за пределами Вязьмы он ранее практически не был. К Фомичеву они пришли одной группой – волхвы и ученые. Что было крайне удобно. Потому как понять в качестве объяснения волхвов фразы «два дня пути от устья Быстрени или один день от истока Вазузы» о местоположении выбранного места он не мог. Александр, как представитель наиболее точной из имеющихся наук, просто подошел с картой к столу Фомичева и, развернув ее, ткнул пальцем.

– Вот здесь! Отметка 319,8.

– Это хорошо! – И, померив расстояние на карте, Фомичев исправился: – Это прекрасно! Один километр по прямой от берега Вазузы. Это абсолютно реально. Так!

Он вышел из-за стола и, пожимая руки всем присутствующим, продолжил:

– Поздравляю! Поздравляю! Сегодня же к вам подойдет инженер, обговорите дату и время, осмотритесь на местности с ним, и он подготовит проект. Как только он будет готов, начнем работать.

И уже вернувшись за стол и садясь в кресло, вспомнил:

– А! Да! Наш разговор о религии. Тут у нас вместе с ромейским войском в плен попал христианский священник. Решил вот вместе с солдатами принести нам, северным варварам, свет Христов. Работник из него откровенно никакой, отпускать нам его тоже вроде не с руки. Как насчет пообщаться вам с представителем Бога, который в нашей истории сменил ваших? Чтобы, так сказать, заранее изучить потенциального противника.

Историк, входивший в делегацию, услышав эти слова, улыбнулся и бросил реплику:

– Крайне упорный товарищ! С научной точки зрения – непробиваем. Так как логику и научные факты не признает. Когда не знает, что возразить, отвечает словами «На все воля Господа», и с этой позиции его уже не сбить.

– Подходящий, на мой взгляд, персонаж. Как раз для теологических споров. Кстати, дорогу к святилищу будут строить пленные ромеи. Символично! Крепкие ребята в вере оказались! Из двух тысяч только немногим более пятисот чистосердечно согласились служить в нашей армии. Остальные – имели в голове разные нехорошие замыслы.

Глава 21

Ранним утром караван, свернув влево, вошел в Оку. Резко сузилось пространство, сжатое обступившими реку лесами. Пряный запах леса, сменивший запах степного разнотравья, стал уже запахом дома. Все же длительное путешествие при минимуме удобств в связи с максимальной загрузкой людьми утомляло. Да и забот было много, но все же скученность была основным неудобством. А как известно, к дому ноги несут человека быстрее. Команды повеселели. Все уже почувствовали себя на пороге дома. Поэтому, когда однажды на вечерней заре пулеметные очереди из-за излучины реки, а следом за ними взревевшие ревуны боевой тревоги разорвали тишину, все выходцы из двадцать первого столетия на генетическом уровне почувствовали себя как будто наступило 22 июня сорок первого года. Стуча ботинками по палубам и трапам, гремя люками, метнулись по боевым постам команды кораблей, закрутились пулеметные установки в поисках пока невидимого врага, взревели дизеля десантных катеров, и те, сбрасывая буксиры, начали перестроение в готовности к высадке. Бывшие рабы, понимая, что происходит что-то страшное, забились по углам, стараясь не мешать их освободителям или новым хозяевам. А пулеметы в авангарде все били и били длинными очередями. И их становилось все больше.

– Десяток! К бою!

Александр мог не отдавать команду, все подчиненные уже, забыв про стеснительность в присутствии женщин, разделись до трусов и теперь лихорадочно надевали поддоспешники. Досифей метался между всеми, успевая помогать тем, кто уже надевал латы. Рядом с ним пытался помогать и сын Леона. Но у него это получалось пока плохо.

Их пароход, служивший штабным кораблем, на котором размещался начальник конвоя, гудками освобождая себе путь, рванул к авангарду колонны. Начальник наверняка по связи уже знал, что случилось впереди, счел необходимым быть на месте самому. Пулеметы к этому моменту уже замолчали. Пароход вышел из левой излучины Оки, и всем стала понятна причина стрельбы. Авангард остановился на реке напротив Мурома. Вода вдоль берега, на котором располагался город, была забита челнами. Над городом поднимался дым. Горел город или это были просто костры – из-за городской стены было не видно. Зато было видно, что ворота в городской деревянной стене отсутствуют. И пространство перед ними усеяно телами. Убитые это или раненые – с этого расстояния разобрать было невозможно. Скорее всего, там были и те, и другие. Но вот по скученности тел Александр заключил, что именно они были целью пулеметных установок. Об остальном можно было только догадываться.

Пароход повернул и медленно двинулся к берегу. Точнее к челнам, потому как свободного места, чтобы пристать к берегу, не было. Позади раздались шаги. Романов обернулся. Подошел начальник конвоя.

– Александр! Я сейчас сойду на берег. Нужно разобраться, что тут случилось. Исходя из доклада командира авангарда, он отдал команду на открытие огня, увидев, что неизвестные штурмуют Муром, выбили ворота и прорываются в город. А им там, мягко говоря, были не рады. Некоторые, как видишь, уничтожены или выведены из строя, многие сбежали мимо города в лес. Но и защитники попрятались. Ты и твои люди меня сопровождают. Технику тут, пока с плавсредствами напавших не разберемся, не выгрузить. Поэтому пойдем с тобой пешком. Готов? Как рука?

– Как пионер, Владимир Викторович! Рука зажила.

– Хорошо, командуй!

Пароход, раздвинув насколько возможно пустые челны, остановился. На ближайший челн матрос перебросил мостик, и через него сошли на берег. Восемь бойцов со скутумами взяли начальника конвоя в «коробочку», закрыв его от возможных злобных лучников. Александр, Леон и Досифей шли впереди, внимательно осматривая окрестности.

Дошли до попавших под пулеметный огонь. Действительно, убиты были далеко не все. Часть раненых уже пришли в себя, пытаясь в меру возможностей отойти или отползти в сторону с их пути. И таких было немало. Но и тех, кто уже умер или умирал, хватало. Процессия петляла, обходя лежавших. Подошли к городским воротам. Точнее к проему в стене, где раньше они были. Неподалеку стоял брошенный таран, с разгорающейся от горящей смолы крышей. Крыша из кожи, обильно политая водой, горела плохо. За остатками сломанных ворот поодаль виднелась жидкая баррикада. Можно сказать, подобие баррикады. Правильнее было назвать это завалом из частей заборов и бревен спешно разобранных ближайших строений. Видимо, у защитников города было слишком мало времени. Где-то на забрале одной из воротных башен мелькнуло и исчезло чье-то лицо.

– Стой! Черепаха! – скомандовал десятник, остановив группу шагах в двадцати от взломанных ворот. Хотя из десятка воинов «черепаха» была, скажем прямо, так себе. Однако доспех плюс имеющиеся ростовые щиты обеспечивали достаточную степень защиты и самим воинам, и прикрытому ими человеку.

– Мы посмотрим. Движение – по команде! – И махнув рукой Леону с Досифеем, осторожно двинулся вперед.

В самих воротах уже пришлось перешагивать через убитых. Обойти возможности не было. Эти погибли от ран, сделанных холодным оружием. В телах некоторых торчали стрелы.

За баррикадой виднелись головы сбившихся в нечто похожее на строй защитников. Романов с подчиненными, осторожно ступая, перебрались через завал и остановились перед ними. Строй состоял примерно из сотни бойцов разного возраста от юнцов до стариков. По оружию и доспеху профессиональными воинами были два десятка человек в центре построения. Остальные – явно городское ополчение, одетое в то, что было, и вооруженное тем, что нашлось. Правда, на стенах виднелись и лучники, внимательно следящие за спускавшимися с баррикады чужаками. При виде их, по строю раскатился вздох то ли облегчения, то ли удивления. Смотрели на них, как на чудо – во все глаза. Некоторые даже забыли, зачем они здесь, опустив щиты и оружие. Помедлив, Александр воткнул меч в землю, показывая, что они пришли с миром. Глядя на него, Досифей убрал палаш в ножны, щит закинул за спину, а Леон просто положил меч на плечо.

– Я – десятник князя Вяземского. Это мои люди. Кто у вас старший? – задал вопрос Александр, сняв шлем.

– Погибли. И старейшина, и воевода, – после паузы последовал ответ от крепкого темноволосого воина в центре построения. На нем была кольчуга, на голове обычный нурманский шлем и большой круглый щит. А вот в качестве оружия в руках держал не типичную для образа викинга саблю. Но он им и не являлся – Александр уже мог отличить морских разбойников от жителей сухопутья.

– Значит, ты сейчас за старшего? Я правильно понял?

Воин промолчал. Строй так же ответил безмолвием.

– Мне не важна должность, – продолжил Романов, – мне нужно знать, с кем можно говорить. Скажу сразу – говорить буду не я. Я – просто воин. Там, – Александр махнул рукой за спину, – сейчас ждет вашего слова человек князя, который имеет право принимать решения. Если у вас некому с ним говорить – мы уйдем. И что тут будет дальше – это не наша печаль. Так что? Ты – старший?

Строй ожил, люди заговорили вполголоса и, наконец, вытолкнули вперед все того же здоровяка.

– Люди разрешили мне говорить от их имени. Но предупреждаю – все важное я буду говорить и делать только с их согласия, – вынужден был согласиться с ролью старшего тот.

– Хорошо! Досифей! – Александр повернулся к Досифею, и тот, все поняв без перевода, полез снова на баррикаду.

– Ну, чего в строю маетесь? – Александр решил немного разрядить напряженную обстановку. – Мы на вас нападать не собираемся, враги, думаю, тоже. Стол, что ли, сообразили бы, да на чем сидеть. В ногах же правды нет, не так ли?

По строю снова пронесся шум. Человек, определенный Александром как старший, повернул голову и что-то сказал соседу справа. Тот в свою очередь перекинулся парой фраз со стоявшим позади него. После этого из строя выбежало по направлению к ближайшим домам несколько человек, и минутами позже между строем и баррикадой стоял стол с двумя лавками друг напротив друга. А тут и начальник конвоя спустился с нагромождения предметов, названных баррикадой.

– Это начальник конвоя Самсонов Владимир Викторович, боярин князя Вяземского.

В толпе окончательно распавшегося строя снова загомонили. К этому моменту из-за ближайших домов появились еще люди. В основном пацаны, разбавленные некоторым количеством женщин. Мужчин, даже стариков, не было. Видимо, все были либо в строю, либо на стенах.

К столу от горожан подошел воин, назначенный обществом, и с ним еще двое. Как заметил Романов, стоявшие в строю слева и справа от представителя.

– Глеб, сын Могуты, – представился первый. – Купец я. А это мои родственники – Ижеслав и Найден.

Самсонов, сделав пару шагов, первым протянул руку купцу.

– Здравствуйте! Владимир сын Виктора, боярин князя Вяземского.

Тот вначале замешкался, не понимая, что делать с протянутой рукой, но быстро и молча исправился. Ну да – не часто, видимо, ему приходилось общаться с такими важными людьми. И жест рукопожатия был незнаком, но купец интуитивно его понял. Самсонов пожал руки и его родственникам, и коллегам по переговорам. После чего расположился за столом, сделав приглашающий жест Александру и Леону. Они сели по бокам Самсонова, Досифей и остальные воины остались за спиной.

– Мы возвращаемся из Хамлиджа. Там у нас дела были.

– Торговые?

– Ну, можно сказать и так. Расскажите нам, Глеб, что случилось? Кто на вас напал?

– Булгары. Будь они неладны, – с горечью поведал Глеб.

– Причина?

– Причина проста. Сколь стоит Муром – столько на него и нападают. – И пояснил дальше: – Живем мы с краю и добраться до нас по реке не сложно.

Разные недобрые людишки приходят. Разных языков. Не каждый год. Но часто. И булгары из них самые опасные. Потому как воины они знатные.

– Ну, город же стоит – значит, успех, по крайней мере ранее, был на вашей стороне?

– В прошлом году – да. Отбились мы. А так… когда откупались, а когда и брали они город. Если откупиться не удавалось.

– И?..

– Отбирали нажитое, брали в полон девок и парней и уходили. Город не жгли.

– Понятно, – подытожил Самсонов. И пробормотал вполголоса: – Фермеры, блин!

– И в этот раз взяли бы. Очень много их пришло. – Помолчав, Глеб продолжил: – Видимо, отомстить хотели за прошлый год.

Посланцы Вяземского княжества молчали, давая возможность Глебу выговориться.

– Пришли они ночью. Три дня назад. Сторо́жа наша не проспала. Успели мы на стены подняться. Два дня стены держали, многих у них побили, а сегодня они после полудня закончили таран делать. Ну и… пробили ворота. А чего их не пробить? Железа на воротах мало, а дерево рано или поздно поддастся. Старшие наши и полегли в воротах, сдерживая ворогов, пока мы загороду собирали. А потом вы… со своим колдунством. Булгары и побежали. А мы уж умирать собрались. Не простили бы они нам своих убитых.

– Много ли их было? И сколько, на твой взгляд, уцелело и успело в лес уйти?

– Было их сотен до пяти. Нас-то всего – мужиков от отроков до стариков – сотни две в городе.

Сторо́жи два десятка всего. Да и то – не молоды они. Когда-то ходили с купцами охраной. Справных воинов город содержать не может. Дорого это.

– У тебя неплохой доспех.

– Да уж, неплохой! Не пожадничал. С прибытку от торговли у нурманов взял. Выручил меня этот доспех за эти дни несколько раз. Но с вашим не сравнить. – Глеб с завистью глянул на доспех Александра. – Я даже представить не могу, сколько он стоит.

– Продолжай про булгар.

– В лес ушло не меньше полутора сотен. А то и поболе будет.

– Ладно! С существующим положением разобрались. Что делать-то думаете?

– А думать тут неча! – невесело усмехнулся Глеб. – За помощь спасибо от люда муромского. Проредили вы находников изрядно. Но… вы ведь сейчас уйдете вверх по Оке. А булгары вернутся. Ворот у нас нет – так что пока вы здесь, отдохнем маленько и к бою готовиться будем. Авось, боги помогут – одолеем ворога.

– Хорошо! Тогда мы ночь простоим у города, а утром – уж не обессудьте – уйдем в княжество. Времени вам хватит ворота починить?

– Нет. Так, приставить их на место сможем, а закрепить – нет. На один удар тарана не хватит.

– Таран можно уничтожить.

– Через два дня будет новый. Сложного там нет ничего.

– Согласен. Но и стоять тут мы долго не можем. Припасов у нас не так много. Так что – помогли, чем смогли. Прощайте! Рады были знакомству!

Самсонов встал, протягивая руку Глебу.

– А под руку князю Вяземскому городу уйти можно? – неожиданно спросил Глеб. Причем неожиданно даже для своих братьев и коллег по переговорам. Те зашикали на него и сунули локтями под бока. Но Глеб не обратил внимания на это, вопросительно глядя на Самсонова. – Вы уйдете – нам не жить. Всех помоложе в полон возьмут, а стариков и детей вырежут. Город сожгут.

– Глеб! Не было такого никогда! – с осуждением возразил один из братьев.

– Не было! – согласился тот. – Но и колдовством никогда не убивали сотню или поболе их воинов. Озлобились они. Чую, смертью отомстят нам за это.

Самсонов и его товарищи снова сели за стол.

– Я это сам решить не могу. Но передать просьбу князю – в моих силах. Только просьба должна быть не только от тебя, Глеб, а от города. Если лично от тебя – то вон, пожалуйста! – Самсонов махнул рукой сторону реки. – Бери струг, грузи имущество, семью. Я дам команду, прицепят к пароходу и увезем тебя в княжество. А там уж пристроишься. И не только тебя можем увезти – стругов хватит на всех. А город под руку взять – нужно, чтобы народ в нем этого хотел.

– Я спрошу у народа. Вы подождете?

– Давай так! Дело это непростое. Наверняка потребует времени. И мешать вам принимать решение мы не хотим. Мы уйдем на реку сейчас, я свяжусь с князем – сообщу о вашем желании. И если вы решитесь – озвучу решение князя. В общем, как решите с этим вопросом – пусть вы или выбранные обществом люди приходят на берег. Но утром мы в любом случае уходим. Договорились?

– Добро! – Глеб встал и пожал протянутую ему Самсоновым руку.

Уже поднявшись на вершину баррикады, Александр оглянулся. Толпа муромлян выросла за счет вышедших на площадь женщин и детей, и в центре возвышался что-то говоривший Глеб.

Глава 22

Вызов на сеанс связи с начальником конвоя заставил Фомичева побыстрее закончить семейный ужин и подняться в помещение дежурного связиста, расположенное на самом верху замковой башни. Отличием от обычных средневековых башен было как раз обилие антенн на башне княжеского кремля. Наличие связи – это очень серьезный аргумент во все времена, а уж радиосвязь в средневековье – вундерваффе сама по себе.

Выслушав Самсонова, Фомичев взял паузу, спустился в кабинет и срочно вызвал к себе Никодимова, Васильева, Чтибора и Федора. Благо все жили в замке, практически по соседству. Следовало внести изменения в планы на летний период.

– Какие будут мнения? – поинтересовался Фомичев у собравшихся, озвучив информацию по ситуации в Муроме.

– Не вижу вообще проблем – этот город так или иначе попадал под наше влияние и должен был стать нашим, – высказался первым Федор.

Чтибор молчал, вопрос никак не затрагивал его сферу деятельности. Он пока даже не понял, зачем здесь нужно его присутствие. Никодимов и Васильев тоже молчали. Фомичев не ответил Федору, посматривая на подчиненных.

Наконец, тишину нарушил Никодимов:

– Ну да! Событие как бы выбивается из графика. Зато повод искать не нужно. Если они, конечно, согласятся на наши условия. Они ведь несколько отличаются от обычных для аборигенов.

– Верно. Если согласятся, – кивнул Фомичев. – Если не согласятся – и темы для обсуждения нет. Но мы обсуждаем вариант, что согласятся. И вот по персоналиям возникает вопрос. Если бы процесс шел, так сказать, эволюционно – то есть у нас уже строился бы Нижний Новгород, мы бы взяли Болгар или поселение, которое получит это название, – Муром автоматически стал бы нашим, причем особой нужды у нас в нем нет как сейчас, так и не было бы потом. Этот город проходной пункт для нас. То есть мы бы присоединили его таким, как он есть. И развивался бы он сам по себе, без особого нашего участия. Соответственно, не нужно было бы тратить на него административный ресурс, не нести материальные затраты. Есть он и есть. Напомню! Волею судьбы из обоймы моих заместителей выбыл Черных. Понятно, что место, которое он сейчас контролирует, – для нас крайне важно. Это не Муром. Но туда должен был идти другой человек. Но тоже совсем не рядовой. А кого нам в Муроме ставить? Полоцк и Муром – совсем не ровня друг другу. Если его брать сейчас, когда мы не контролируем низовье Оки, то нам нужно два человека – воеводу и управленца. Ну, или как минимум воеводу. Людей защищать нужно в любом случае. Управленца мы можем разрешить им избрать даже своего – для экономики княжества Муром не столь важен. Но воевода должен быть наш. Своего, по словам Самсонова, у них нет. А запас людей у нас невелик. Не просто людей, а наших людей. Тех, кому мы полностью доверяем и на которых можем положиться. Пусть Муром и мало значим для нас в перспективе, человек будет представлять нас, нашу власть в этом городе. Какие предложения?

Снова воцарилось молчание.

– А если десятника поставить? Того, который с греком за его семьей в поход пошел, – высказался Васильев. – С одной стороны – он наш. С другой – мы точно на него не рассчитывали, формируя список управленцев. Инициативный опять же.

– Нет! Не потянет, – сказал Федор. – Ему и десяток – за глаза. Просто ставить некого было.

И тут же пояснил:

– Александр Анатольевич Романов. Спортсмен. Борец-вольник. Не из каждого спортсмена получается тренер или капитан команды. Это если про командные виды говорить. Вот это тот самый случай.

– А грек? – испытующе посмотрел Фомичев на Федора.

– Он – грек! – развел руками воевода. – Не наш он!

– Он тоже был не наш! – Фомичев ткнул пальцем в Чтибора. – И в Смоленске вся верхушка не наша. А этот город для нас ключевой.

И тут же переключился на Чтибора:

– Чтибор! Что скажешь про Леона?

Тот пожал плечами.

– С оружием и как воин неплох. Плохого про него и сам не скажу, и от других не слышал.

– Ну, Федор?

– Что сказать? По командным навыкам – он самый опытный из этого десятка. И не только этого десятка. У него за плечами полтора десятилетия командования. Причем служил он в воюющей провинции, так что и боевого опыта ему не занимать. В нашей легкой коннице был сначала и не долго десятником, а потом полусотником. Имелись у меня планы повысить его при очередном расширении до сотника. Уверен, он бы справился. В общем, с головой и командными навыками там все в порядке.

– Ясно! Александр Викторович, а ты что скажешь?

– Чтобы мне что-то сказать, нужно заглянуть в его личное дело. Вы тут пока перекурите, я схожу за ним.

– М-да… перекурите! – усмехнулся Никодимов. Сигареты кончились давно, а переходить на махорку решились не все. Плюс перестройка организма с откатом лет помогла преодолеть зависимость. Но для некоторых это осталось испытанием.

Вернулся Васильев быстро. Сев на свое место, принялся просматривать тоненькую папочку.

– По характеристике – практически «истинный ариец. В связях, порочащих его, не замечен». Прошел четыре тестирования на полиграфе. Первый, когда стал нашим новобранцем, второе и третье при изменении должностей. Последний раз недавно – перед походом в Хамлидж. По моей линии противопоказаний нет, – озвучил он вывод минутами спустя и положил папку на стол.

– Напомню для тех, кто, возможно, не в курсе, – решил сказать свое слово и Никодимов, – Леон попал в этот конвой, потому как надеялся вызволить свою семью из рабства. Я так понял – смог?

Он вопросительно посмотрел на Фомичева.

– Да! Нашел всю семью – жену, двух дочерей и двух сыновей. С изрядными, судя по рассказу Самсонова, приключениями. Тот обещал фото показать.

– Вот! – подхватил Никодимов. – Поступим, как это принято здесь. Кто-то из семьи будет жить, учиться, служить или работать здесь. Во избежание, так сказать.

– Причем я в качестве награды за помощь с ромеями Леону приказал дом поставить в Вязьме. И менять решение не буду – дом его. Так что крыша над головой здесь у его семьи уже есть. А в Муроме, если все сложится – построим.

– Сергей Владимирович, – Никодимов усмехнулся, – выглядит как многоходовая комбинация. Не знал бы, что булгар ты не подкупал, подумал бы, что ты все заранее спланировал.

– Жизнь иногда круче комбинаций складывается. Такие узелки завязывает, хоть детектив пиши, – ответил тот на реплику Никодимова и продолжил: – Хорошо! Тогда вопрос Федору и Чтибору. Какой численности гарнизон достаточен для Мурома и справится ли с ним Леон? – Фомичев вопросительно посмотрел на обоих.

Те переглянулись. Отвечать взялся Чтибор.

– Князь, с твоих слов, точнее со слов начальника конвоя, я понял, что в Муроме дружина в пару десятков воев плюс городское ополчение. Этого хватило держаться против пяти сотен булгар. То есть даже с учетом того, что дружинники далеко не первый сорт, в целом городское ополчение имеет достаточно высокую подготовку, чтобы держать стены. Воевода Федор говорит, что готов был дать Леону под начало сотню. Я думаю, для обороны города будет достаточно дружины в три десятка латников, два – лучников и десятка литвинов в качестве разведки и легкой пехоты. Многодневную осаду с осадными орудиями городу не выдержать, но я так понимаю, мы тоже сидеть сложа руки не будем?

– И оборонительные сооружения строить мы будем. Пусть и не теми темпами, что в Вязьме или Смоленске, – добавил князь. – И главное по Леону. Все мы понимаем, что он будет воеводой, главой города будет другой человек. Пока тот, которого выберет город. Далее посмотрим. По обеим кандидатурам. Если что – город не является стратегической точкой для нашего бизнеса. Ошибка, если она случится, не критична. По численности дружины предлагаю согласиться с Чтибором. Возражения по теме принципиальные имеются?

Собравшиеся промолчали.

– Тогда, как в армии говорится, по распорядку. А я – на радиоузел. – И Фомичев первым поднялся из-за стола.

Самсонов пригласил делегатов города в свою каюту, когда уже стемнело. Они, правда, тоже подошли не так давно и сейчас о чем-то говорили со знакомыми им Александром и Леоном, стоя у трапа. Струги булгар сдвинули в стороны, и пароход начальника конвоя смог подойти к берегу. Делегатами города оказались прежние – купец и его родственники. Делегаты впервые шли по пароходу, глядя во все глаза на железную лодью так близко.

Самсонов, уже зная расклад по кандидатурам, также не стал менять состав переговорщиков со стороны княжества, и места рядом с ним снова заняли Александр и Леон. Самсонов перечислил требования князя, опустив пока имя будущего воеводы. Не уверен был, что Александр воспримет это сообщение правильно, и не хотел перед муромлянами показывать возможные разногласия по этому вопросу. Выслушав Самсонова, Глеб и его братья переглянулись и опустили глаза. Самсонов ждал.

– А по-другому никак? – наконец выдавил Глеб, исподлобья взглянув на княжьего человека.

– Нет. Это обычные условия.

– Обычные условия, это когда город платит подать, но решения по своей жизни принимает сам. И дружина подчиняется городу. Князь же взамен защищает его от ворогов, помогая своей дружиной.

– В нашем княжестве – так, как я озвучил. И причин менять порядок князь не видит.

– Общество нас выбрало дать согласие на другие условия, – промолвил один из братьев.

Самсонов развел руками, дескать, это ваше право.

– Ну, пойдем мы тогда, что ли. – Глеб, а за ним братья поднялись из-за стола и направились к выходу.

– Мы здесь до утра! – напомнил им вслед Самсонов.

Услышав его слова, последний из братьев в дверях обернулся и кивнул в ответ.

Самсонов посмотрел на коллег по переговорам и, пожав плечами, подвел итог:

– Не получилось! Пошли спать!

Однако утром, когда над рекой разошелся утренний туман и пароходы задымили трубами, поднимая пары, готовясь продолжить путь, на берегу снова появились Глеб и один из братьев и попросились к Самсонову. Тот чиниться не стал, сам вышел к ним, спустившись на берег.

– Мы согласны! – Глеб произнес это сразу, даже не здороваясь.

– А что случилось? И почему вас двое? – поинтересовался Самсонов, поочередно протягивая руку местным.

– Булгары всю ночь под стенами со стороны леса бедокурили. Постреляли наших людей на стенах. Найден стрелу в плечо поймал. И… одного нашего, что в пленниках у булгар был, отпустили. Без ушей и глаз. Но говорить мог. Через него передали, что как только вы уйдете – они Муром вырежут. Весь! От мала до велика. За своих.