Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Наконец, баржа прошла все шлюзы, поднялась по Улице к затону у промбазы, где ее рейс и закончился. Естественно, никого из встречающих не было, сотовая связь здесь отсутствовала, и об их прибытии сообщить было невозможно. Пассажиры спустились на причал и, закинув поудобнее за спины вместительные, но полупустые сейчас рюкзаки, весело двинулись в город. Несколько километров в их возрасте – совсем не проблема. Особенно зная, что дома их встретят любимые женщины, а кого-то и подросшие за это лето дети.

Милица с любопытством смотрела на дымящиеся трубы и здания промзоны, видневшиеся за высокой стеной. Это ей напоминало город, из которого они приехали. Но тот еще строился, а тут все уже шумело и дымило. Она еще раз подивилась странности городов народа, частью которого она стала. Она практически не видела жилых домов. Однако через некоторое время она поняла, что ошиблась, когда действительно увидела город. Их группа поднялась на возвышенность, и с нее она разглядела огромный каменный замок, возвышающийся над крепостью. Крепость тоже была каменной – и стены, и башни. Она уже знала, что это не камень. Что эти стены и башни не сложили из глыб, а отлили, придавая нужную форму. Видела такое в Орле, но ей для себя все же проще было называть это камнем. Ведь этот материал был таким же прочным. В прошлой своей жизни она видела только крепость своего городка – маленькую и деревянную. Сейчас она понимает, что это был просто частокол вокруг поселения с несколькими стрельнями. Батюшка говорил, что Киев окружен огромной стеной с башнями. И все это срублено из вот таких бревен. И показывал круг на всю длину своих рук. Еще купцы, иногда останавливающиеся в их городке на постой, рассказывали о каменных крепостях и каменных же домах далеко за морем. И вот она своими глазами видит то, чего не видел ее отец.

К крепости примыкал посад, застроенный ровными прямыми улицами с аккуратными домами под одинаковыми по цвету красными крышами. Некоторые дома были высокими, в несколько рядов окон. И окна были большие и блестевшие в лучах осеннего солнца. И множество людей на улицах! Милица остановилась, пораженная видом.

– Горазд, ну вы сейчас куда?

Вопрос Чибиса заставил Милицу отвлечься от созерцания невиданной ею красоты, и она вопросительно взглянула на мужа.

– В гостиницу пойдем. А завтра к матери, в деревню.

– Ясно! Я сегодня на доклад к ротному пойду, узнаю, как там дела с общежитием для семейных обстоят. Наверняка ведь кто-то за время, пока нас тут не было, домиком обзавелся. Вон, смотри, за рекой новый район появился.

Чибис указал рукой за реку, левее города. Там стоял десяток одинаковых нарядных одноэтажных домишек, образуя короткую пока улочку.

– Ты как от родных вернешься, зайди ко мне. Обсудим.

– Спасибо! Зайду.

– Ну, пошли, что ли? Чуть осталось.

И махнув рукой, командир первым двинулся к лежащему перед ними городу.

Глава 33

Осенью в Тверь пришло обещанное князем подкрепление – пять десятков латников, сразу же заменивших воинов рода Тура на охране крепости. Что было совсем не лишним – отвлечение нескольких десятков молодых мужчин на службу для рода было заметным. Бутовт оставил своих лишь на крепостных воротах. Они знали в лицо всех местных и, соответственно, знали, кому можно входить в крепость, а кому нет. Дежурство чередовали между собой все воины, чтобы не слишком обременять семьи. По первому снегу провели сход всего рода. Обсуждали предложение князя о расширении рода. Не без ругани и взаимных претензий между родичами, все же решили, что князь Вяземский худа роду не пожелает, и, следовательно, с ним нужно согласиться. После этого решения уже предметно обсудили, кого из пришельцев можно взять в родичи. Таковых оказалось три семьи. Одна пришла с берегов озера Ильмень, одна из Белоозера, а еще одна вообще издалека – из-под Пскова. Названия мест мало что говорили старейшинам рода Тура – они сами впервые вышли из леса и только-только знакомились с миром посредством рассказов купцов, останавливающихся в возникшем городе. Семьи были крепкие, работящие. Почти все мужчины владели охотничьим и рыболовным ремеслом. Правда, не столь знатно, как это умели мужчины рода Тура. Зато приемыши умели работать с землей и скотом, чему люди языка голяди еще учились. А что делать? Раз у рода появился целый город, одной охотой и рыбалкой его не обеспечишь. Три принятые семьи добавили роду два десятка воинов. Это было хорошо. Плохо, что воины это были плохие. Так отозвался о новичках воевода рода. А он знал, о чем говорил. В княжеском войске и обучался, и участвовал в трех битвах. Это не считая той, проигранной племенем Голядь князю Вяземскому, где вождь рода Тура решился пойти под его руку. На этом посту при активной помощи Бутовта он сменил старого воеводу. Который был старым во всех смыслах и оставался так долго на этом посту исключительно за счет былых заслуг. Именно по причине старости и хвори воевода не смог принять участие в том самом знаменитом походе, круто изменившем их жизнь. Род очень давно не воевал, и острой необходимости в смене уважаемого воеводы никто не видел. Пришлось возглавить дружину Бутовту. Все изменилось в день битвы.

Бутовт своими глазами видел, как слаженно действовали уже обученные в княжеском войске воины рода Бобра. Многие из них были юны, но в строю выглядели, как опытные воины. И доспех! Это был не доспех, а мечта! Поэтому, как только Бутовт с уцелевшими в сече воинами вернулся, в тот же день на сходе рода был поставлен вопрос о смене военного вождя. Слава богам погибших в роду в этой гигантской сече было всего лишь трое. Причем погибли они не от рук княжеских воинов, а их просто затоптали в толчее, когда все поняли, что окружены. На сходе старики скрипели, что Бутовт и те, кто его поддерживал, просто струсили. Вот в их года… вот они бы… Но вокруг Бутовта стояли те, с кем он ушел на битву, а это были почти все воины рода, и им очень не понравилось, что их посчитали трусами. Сила была на стороне Бутовта, и в итоге сход согласился с предложением о смене военного вождя. Труднее было убедить родичей в необходимости отправки молодых воинов на обучение воинскому делу в княжеское войско. К тому же желающих среди молодых охотников получить доспех, как у воинов рода Бобра, оказалось больше, чем мог себе позволить род. И снова поддержка молодежи помогла продавить и этот вопрос. Решено было разбить желающих обучиться воинскому делу на несколько партий и отправлять в княжеское войско по очереди. В первую вошли самые опытные и зрелые охотники. И именно из них предстояло выбрать самого умелого на должность военного вождя. А пока Бутовту предстояло исполнять обе должности.

Нынешний воевода занял этот пост по возвращению и после поединков с товарищами, доказав свое воинское умение.

Поэтому воевода не только озвучил свое мнение о новичках, но и прикинул план обучения на зимний период, чтобы подтянуть их до приемлемого уровня. И самое главное, научить умению биться в строю. И занялся этим с усердием, зная о том, что их ждет.

Как только реки вскрылись ото льда, воины рода были разбиты на четыре смены и приступили к службе, усилив гарнизон крепости.

Все началось неожиданно. Прибыли первые лодьи гостей, идущих с севера на юг. Что немного удивило – прибыл целый караван из десятка лодей и под серьезной охраной из нурманов. Хотя особенно странного в этом ничего не было. Кто первый привезет товары в Хамлидж – тот и сорвет куш. Все было как обычно – купцы, охрана, остановка в Твери, поход от пристани на городской торг, на котором были выставлены меха, добытые родом за эту зиму.

На воротах крепости в этот день стояла пятерка из числа ветеранов. Обычно ворота заперты и для прохода в крепость используется дверь в стене башни, расположенная рядом с воротами. Но в этот момент в крепость завозили на телеге продукты и ворота открыли. То ли это случайность, то ли видоки вражеские рассчитали день, когда это происходит. Но с торга молча, обнажив мечи и отшвыривая с дороги предметы и людей, к крепостным воротам рванулись нурманы.

– Строй! – бешено заорал старший на воротах, поднимая щит и направляя копье на бегущих врагов. И тут же: – Закрывайте ворота!

Слева и справа от него лязгнули, смыкаясь, щиты его подчиненных. За спиной слышались крики возницы, хлещущего кнутом коня, пытаясь побыстрее проскочить в ворота, и топот множества ног. Его услышали! И как музыка заскрипели петли закрывающихся ворот.

– Браты! Мы сейчас умрем! Помните, как учитель говорил нам: «Мертвые сраму не имут!» Мы умираем за род!

И уже принимая на копье одного из первых врагов, издал боевой клич рода, поддержанный товарищами:

– Тууу-ррр!

Через секунды, умирая и захлебываясь кровью, он услышал набат колокола. Тот не переставая гремел, оповещая всех о беде. Но главное, что услышал умирающий воин, это грохот оружия, которым враги в бессилии били по стальным воротам. И уже угасающим взором он отметил, как в нескольких нурманов со стены ударили стрелы метких воинов его рода.

Погибшая пятерка спасла крепость. Как только зазвучал колокол в крепостной башне, из деревни, до которой еще не добрались напавшие, в сторону леса побежали люди. Бежали все – женщины, дети, тащили стариков, последними отходили мужчины, вооруженные копьями и луками. Деревня конечно же погибнет. Дома ограбят и сожгут, скотину перебьют, но выжившие люди смогут отстроить все заново. Им нужно добежать до леса, а там, через подземный ход, построенный с помощью княжьих людей, они попадут за стены крепости. В подземный ход из крепости уже ушел десяток одоспешенных воинов. Они должны открыть вход и при необходимости помочь родовичам оторваться от погони. В крепости на этот случай есть запас продовольствия и оружия, чтобы вооружить всех мужчин рода.

Все это Бутовт наблюдал, стоя на тыльной от реки стене крепости. Для него главным было сохранить людей. Воевода же распоряжался на воротной башне. С момента начала ледохода оба они, по настоянию Бутовта, жили в крепости. И как видно, не зря.

Оглядевшись и убедившись, что все идет по плану, Бутовт двинулся к воротной башне. На ней, укрываясь за зубцом, рядом с воеводой, стоял полу-сотник латников. Они оба «общались» с нурманами.

– Вы напали на город князя Вяземского! – оповестил захватчиков воевода.

– И где он, твой князь? – со смехом отвечали ему из-за стены. – Ему сейчас не до тебя. Да и князем ему недолго быть осталось. Рюрик Новгородский укоротит его на голову.

Подойдя к воеводе, Бутовт осторожно выглянул за стену. Неподалеку от воротной башни стояла группа нурманов, умело закрывшись щитами, и переругивалась с защитниками. В щитах торчало с десяток стрел, не в силах их пробить.

– Везде, где есть хотя бы один воин князя, его земля, – вступил в разговор полусотник и вышел из-за зубца. На нем, поверх лат на свежем весеннем ветерке развевался пурпурный плащ княжеского воина. Такие же плащи сейчас надели все воины в крепости, как бы сообщая врагам, что тут все воины князя Вяземского.

В панцирь полусотника ударилось и упало вниз под стену несколько стрел.

– Хороший доспех! – одобрил голос из-под щитов. – Чур, я с него сниму!

– Ты доживи сначала! – поддержал полусотни-ка воевода. И выкрикнув имя одного из родовичей, приказал: – Достань его!

Какое-то время ничего не происходило, а потом в один из щитов с силой ударил арбалетный болт. И судя по крику, он-то смог добраться до плоти прячущегося за щитом. Болт пробил деревянный щит, общитый кожей, и перебил кость руки, державшей его. Щит опустился, и за пару ударов сердца воин, прятавшийся за ним, стал напоминать ежика. Постояв несколько секунд, он, хрипя и плюясь кровью, выпал из строя.

– Есть еще желающие получить княжеский доспех? Становитесь в очередь.

Нурманы, сомкнувшись, молча попятились назад, оставив тело товарища лежать на земле.

Вдали, за пределами дальности лучников, захватчики ладили таран и лестницы. Сейчас, когда маскировка стала им не нужна, можно было приблизительно оценить силы напавших. Все же, чтобы убедиться в верности оценки, Бутовт переспросил воеводу:

– Сколько их?

– Чуть поболе трех сотен. Бóльшая часть готовит снаряжение к штурму, а несколько десятков сейчас нашу деревню грабят.

И в свою очередь тот поинтересовался тем, что сам видеть не мог:

– Как там наши? Успели убежать?

– Успели. Новички, те, что к нам в род вошли, тоже успели. А вот те, что не вошли… В общем, до леса не все добежали. Да и побежали не сразу. Хотя про колокол и что в таком случае делать говорилось всем. Я задачу посчитать пришедших в крепость через подземный ход поставил. Доложат, как сделают. Что думаете? – перевел он разговор, кивнув в сторону пристани.

Ответил полусотник:

– Ворота им не взломать. Они этого еще не знают, но подсказывать мы им не будем. Хороший момент для уменьшения их численности. А вот с лестницами, судя по количеству, сколько они их готовят, шанс взобраться на стену у них есть. Но только взобраться! На стене сил удержаться у них недостаточно. Их чуть более трех сотен, у нас только воинов около двух.

– Сто восемьдесят! – внес поправку воевода.

– Сто семьдесят пять! – поправил уже его Бутовт, указав глазами на пять тел перед воротами.

– Верно! Сто семьдесят пять плюс три-четыре десятка мужиков из необученных новичков.

– Цена им… – скривился полусотник.

– На стене втроем-впятером с одним нурманом сдюжат, – заверил воевода.

– Согласен! Итого поболе двух сотен. Не! Не взять им крепость. Хотя они готовились. Смотрите! Все с собой на лодьях привезли, – подметил командир латников.

Действительно, дело у нурманов спорилось. И догадку подтверждала бронзовая голова тарана. Такую на месте им было не найти. Против деревянных ворот подходящий инструмент.

И продолжил:

– Предлагаю, во-первых, разбить воинов на смены – нет смысла всем торчать на стене. И второе – из моих людей создать ударные отряды в резерве. Если все же удастся им на стену подняться – противники им в ближнем бою только мы.

Тут на стену поднялся княжеский связист с помощником из рода Тура. Таковым стал юноша, бывшим бы обузой и для семьи, и для рода в целом, не изменись жизнь рода. Слабый здоровьем и не желавший быть охотником и равным среди равных, он неминуемо стал бы изгоем в роду. Никто кормить бы такого иждивенца не стал. И когда княжий человек, отправленный вместе с родом на освоение нового места, попросил выделить ему помощника, Бутовт с облегчением назвал его имя. Теперь это была не его проблема. Им обоим выделили помещение в башне со стороны леса. Возражений со стороны княжьего человека, которого звали Борис сын Павла, не было. Однако потребовалось в реке разместить некий предмет и от него скрытно в земле проложить провод. Для чего и почему, Бутовт не вдавался в подробности. Главное, он мог в любое время поговорить с князем или с кем-либо из его ближников. Не совсем, конечно, в любое – имелся график, когда можно было общаться. Но, как заверил связист, в критической ситуации он может обеспечить связь всегда. Башня, в которой обосновался связист с помощником, тут же обросла какими-то нитями, трубками и так далее. Все это, по словам Бориса, «необходимо было для обеспечения устойчивой и непрерывной связи города Твери со всеми абонентами».

В помещение связи Бутовт ходил с опаской. Там всегда что-то жужжало, моргали огоньки, слышались какие-то голоса, кто-то кого искал. Но главное – голос князя слышался, как будто он тут, где-то неподалеку. Возможно, в соседней горнице. В общем, определенно колдовство. Но очень полезное. Чуть позже вождь с удивлением выслушал благодарность от связиста за этот выбор в отношении помощника. Оказывается, юноша оказался слаб только телом, зато остр умом. Он быстро осваивал новое ремесло и не собирался останавливаться на этом. Бутовт знал, что связист занимался с помощником освоением программы стандартной княжьей школы. И сейчас, одетый в форму княжеского войска, подпоясанный ремнем с кобурой, в которой, все знали, находится выделенное княжьим людям чудо-оружие, он уже совсем не смотрелся убогим.

– Сообщение в Центр отправил. Могу я чемлибо помочь?

Связист был вооружен другим чудо-оружием, висевшим у него за спиной и называемым карабином.

Все с сомнением посмотрели на него. В этот момент, огибая крепость за пределами дальности полета стрелы, к нурманам подошла группа, возвращающаяся из деревни.

Навстречу им вышел статный рыжебородый воин в относительно неплохом доспехе. Эти подробности Бутовт рассмотрел в бинокль, который передал ему воевода. Нося на себе княжеский доспех, все остальные, изготовленные не в княжеских кузнях, он с полным правом называл плохими и очень плохими. Очень плохим он считал кожаный доспех. Добавление элементов из железа выводило доспех в ранг «плохого». Вот этот как раз был хорошим. То есть ислючением. Он был полным комплектом. Шлем с личиной, ламиллярный доспех с кольчугой до колен под ним, поножи, наручи и прямой меч в ножнах на поясе. Качество доспеха с расстояния оценить было невозможно, но само наличие всего комплекта подразумевало, что это явно не простой воин.

– Борис сын Павла! – внезапно окликнул связиста воевода. – А ты из своего оружия можешь достать во-он того воина?

И он указал именно на того рыжебородого в хорошем доспехе, который уже перекрикивался с подходившими воинами.

– Попробовать можно, – с сомнением в голосе ответил тот, снимая с плеча мосинский карабин. – А какое здесь расстояние?

И поправился, видя, что его вопрос не понят:

– Ну, сколько метров до него? Приблизительно.

Воевода и вождь непонимающе переглянулись. Выручил полусотник:

– Здесь примерно четыре сотни шагов.

– Ага! Примерно триста – триста пятьдесят метров, – укладываясь на бетон площадки, пробормотал Борис сын Павла. – Блин! Сколько же я не стрелял? Не считая сборов перед поездкой сюда, лет тридцать с гаком. И стрелял из АКМа. А тут ветерок еще! Хрен поймешь откуда.

Расположившись поудобнее, прижал цевье карабина к бетону зубца и, тщательно прицелившись, затаив дыхание, потянул спуск. Неожиданно для всех и его в том числе грохнул выстрел. Карабин ощутимо ударил в плечо.

«Плотнее надо прижимать!» – сделал для себя вывод Борис. И посмотрел на цель. Цель падать и не думала. Цель даже не поняла, что ее жизни что-то угрожает. Ну, грохнуло что-то в крепости, так вон она – далеко. Несколько нурманов оторвались от работ по изготовлению штурмовых принадлежностей и тоже просто взглянули в сторону крепостных стен.

– Куда хоть пуля попала? – тщетно поинтересовался у окружающих Борис. – Блин! Дайте бинокль Янису.

Воевода с сомнением посмотрел на связиста – в своем ли уме человек? Такой хороший и важный прибор отдать самому никчемному воину?

– Дайте бинокль Янису! – уже не попросил, потребовал Борис, приподнявшись на локте.

Воевода, еще раз с сомнением взглянув сначала на связиста, а потом с еще бóльшим на его помощника, все же протянул последнему ценную вещь.

– Смотри, Янис! Наводишь его во-он на того мужика, смотришь сюда. Если плохо видно, крутишь вот это колесико, потом вот это. Ты должен видеть мужика как своими глазами, только близко. Попробуй!

Надо отдать должное, то ли Янис от природы был хилым, но смекалистым, то ли поднабрался ума от связиста, но разобрался он быстро.

Связист продолжил:

– Смотришь не на мужика, а как бы рядом. Я выстрелю, пуля ударит в землю, и возникнет маленький фонтанчик земли. Вот место это ты должен заметить и сказать мне – сколько шагов вправо или влево, ближе или дальше я попал. Понял?

Янис кивнул головой, но во взгляде его уверенности не было.

– Смотри! Стреляю!

Через секунды опять неожиданно грохнул выстрел.

– Ну! Куда пуля упала? – с нетерпением в голосе спросил Борис. То, что он не попал, видно было и так. Рыжий уже беседовал с одним из подошедших воинов.

– Слева! Три… нет – два шага, – ответил помощник, не отрываясь от бинокля.

– Дальше, ближе? – уточнил Борис.

– Ближе. Шагов… восемь. – В голосе Яниса слышалось сомнение.

– Так! Ветер пулю влево сносит – от прицела два отбросить! Блин! Знал бы, что пригодится, учил бы молитвы стрелков, а не азбуку Морзе. Нашли, блин, снайпера! – бормотал связист, прильнув к оружию.

Выстрел!

– Куда?

– Прямо на мужика, но ближе шагов десять.

– Хорошо! Смотри еще!

Выстрел.

– Куда?

– Вообще не видел.

– Совсем не видел?

– Совсем!

Окружавшие их смотрели на все происходящее с интересом и недоверием одновременно. Как-то неказисто показывало себя в бою оружие князя. Все же меч или копье посерьезней будут. Надо только подойти к врагу.

– Выше, что ли, получилось? – бормотал Борис, снова прилаживаясь к оружию. – Пониже взять? Так уже всю землю исколупал. Ой, обосрусь! Стыдоба-то какая! Обойму в стоящего как мишень мужика, и ни одного попадания. Надо было прицел снайперский просить. Да кто ж знал? Нет! Надо просить замену. Засмеют тут! Как есть засмеют.

Выстрел. И связист, с надеждой взглянув на все так же стоявшего мужика, подвел итог:

– Всё! Теперь точно – обосрался! Да что ты будешь делать…

Отложив карабин и не вставая, ударил кулаком по бетону площадки, отбил руку и заскулил.

– Попал! Попал! – внезапно заорал Янис, показывая рукой в сторону нурманов.

А там возникла какая-то суета. Воин, что разговаривал с рыжим, что-то орал и пытался поднять с земли чье-то тело. Да чье? Там вариантов не было – двое их там было.

– Хорошо попал! – авторитетно заявил полу-сотник. – Раненые так не падают. Он либо мертв, либо тяжелый.

Поднявшийся связист облегченно и в то же время виновато извинился:

– Вы уж простите меня! Не моя это специальность – стрелять. Это оружие мне дано как последний шанс. Мое дело связь обеспечить – это я умею.

– Неважно! Сумел – хвала тебе! А теперь посмотрим, что мы наделали этим выстрелом, – прокомментировал полусотник, снова завладев биноклем и рассматривая суету нурманов.

В стане врагов бурлило. Тело упавшего понесли на пристань, к лодьям. И после этого нурманы начали подготовку к штурму. Неизвестно, был ли штурм спланирован заранее, или на это повлияла смерть или тяжелое ранение рыжебородого, но нурманы пошли на приступ через пару часов после этих событий. Делали они все правильно, но для правильного штурма людей у них не хватало. Поэтому все события развернулись у воротной башни и стены, выходящей к пристани.

Затея с тараном провалилась, и нападавшие быстро это поняли. И как не понять, если бронзовая башка тарана начала сплющиваться, а на воротах даже вмятины не осталось. Только краску ободрали. А вот жизни нападавших при этом защитники взяли, несмотря на умения и опыт нурманов. Однако ворота располагались так, что бить их приходилось вдоль стены, подставляя под лучников в том числе и тыл штурмовой группы. Лучники нурманов старались, конечно, не позволить обороняющимся расстреливать воинов, работающих с тараном. Однако в искусстве стрельбы из лука нурманы уступали природным охотникам, да и луки, сделанные в княжеских мастерских, серьезно превосходили нурманские. Поэтому сначала от стены, спасая свои жизни, отбежали лучники, а следом за ними и штурмовая группа, оставшись без прикрытия. К тому же обороняющиеся использовали и мощные арбалеты, от болтов которых, как было уже известно, не спасали и щиты. Поэтому, отойдя и перегрупповавшись, нападавшие решили попытать счастья на стенах и, вооружившись лестницами, устремились к крепости. Эта попытка оказалась удачнее – в трех местах они сумели зацепиться за стену. Однако воспользоваться этими возможностями нурманы не смогли. Если против родовичей, вооруженных копьями и короткими мечами, они держались достаточно уверенно и могли накапливаться за счет поднимающихся влед за ними, то прибытие к месту прорыва групп тяжелой пехоты ставило на этих попытках крест. В условиях тесноты бороться против закованных в броню и хорошо обученных бою в строю воинов нурманы не смогли. Латники их вязали ближним боем, не давая развернуться, а лучники и копейщики выбивали одного за другим. Потеряв при штурме приблизительно половину бойцов, они вынуждены были отступить. А дальше… дальше случилось то, что и должно было случиться. При отсутствии признанного лидера часть воинов пришла к мнению, что добыча слишком зубаста, и вообще они сюда пришли пограбить, а не умирать. Мертвым золото ни к чему. А поэтому нужно забирать то, что уже взято, и уходить. Бывшее единым войско на фоне неудачи и больших потерь фактически распалось на группы. А точнее на хирды.

– Нужно атаковать. Иначе уйдут, – глядя на все происходящее, неожиданно заключил полусотник.

Они, еще разгоряченные боем, в котором все принимали участие, снова стояли на том же месте на стене. Бутовт с немым вопросом посмотрел на воеводу. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Почему бы и нет?», и тут же добавил:

– Нужно только обождать, пока у них окончательно все развалится.

– Согласен! Я пойду тогда своих готовить к вылазке. Как время подходящее наступит – дайте команду открыть ворота.

– Я с тобой! – поддержал его воевода. – Мне тоже нужно людей собрать.

Уже спускаясь со стены, обернулся и добавил:

– Вождь, ты тогда присмотри отсюда и выбери момент, когда начинать.

Бутовт кивнул в ответ и, снова повернувшись к реке, прильнул к окулярам бинокля.

Когда от пристани отчалило и направилось вверх по течению четыре лодьи и на берегу осталось около пяти десятков человек, все еще грузивших награбленное в деревне имущество, по команде Бутовта открылись ворота и оттуда плотным строем вышли латники, сразу разворачиваясь в две шеренги. Следом за ними спешили родовичи, вытягиваясь в крылья строя.

– Пошли и мы, что ли? – Махнул рукой связисту и помощнику Бутовт.

Связист во время боя стрелял и, как видел вождь, достаточно метко и успешно. По крайней мере, несколько, если не десяток нурманов на счету Бориса Павловича было точно.

Когда они дошли до пристани, там вовсю кипел бой. Нурманы не бросили честно награбленное и приняли бой. Или, скорей всего, решили поквитаться в поле, надеясь на свое воинское мастерство, раз не получилось на стенах. Однако оказалось, что латники и в поле могут воевать. Они тоже не пальцем деланные. Удар нурманского клина не был для них неожиданностью. Строй латников прогнулся в месте удара, но не разорвался, а фланги тут же обтекли клин, фактически взяв нурманов в кольцо. А отряд родовичей во главе с воеводой ударил им в тыл и завершил окружение. Повторилась ситуация, как на стенах – латники щитами держали нурманов, не давая тем развернуться, а воины рода Тура разили их через плечи латников копьями.

К моменту прихода Бутовта в кольце было зажато порядка двух десятков нурманов, еще стоявших на ногах. Увидев подошедшего Бутовта и опознав его как вождя, старший из нурманов выкрикнул в его адрес:

– Мы все равно уйдем в Вальхаллу! Мы умрем смертью воинов с оружием в руках и от честного железа. Это должно было случиться рано или поздно. Так почему бы не сейчас?

Он засмеялся и, изловчившись одной рукой перехватил копье, которым его пытался ударить в голову родович вождя. Юноша-копейщик не смог тягаться в силе с явно опытным и зрелым воином и вынужден был отпустить древко. Копье из глубины строя окруженных перелетело латников и вотнулось у ног Бутовта, не долетев пару шагов.

– Нет! – неожиданно раздался голос воеводы. – Ты и твои люди не смогут умереть от честного, как ты говоришь, железа. И не попадете вы в Вальхаллу. Янис! Ко мне!

Помощник связиста удивленно оглянулся на Бориса Павловича и, получив разрешение, потрусил на голос воеводы, боязливо поглядывая на окруженных нурманов.

– Видите его? Все его видите? Его зовут Янис. Он самый слабый и крайне неумелый воин нашего рода. Он даже не охотник. И у него нет честного, как ты говоришь, оружия. Но вы все умрете именно от его руки. Не будет вам славы, не будет Вальхаллы, а мы всем гостям будем показывать Яниса и рассказывать, как от его слабой руки пал хирд… Как зовут тебя, хевдинг? Назови свое имя, чтобы скальды могли упомянуть твою смерть в песнях.

Хевдинг молчал, пока не понимая, что происходит, и чувствуя страшную опасность от этого непонимания.

– Молчишь? Ну, ничего! Мы узнаем. Потому как смерть твоя и твоих людей будет столь бесславна, что обязательно имя твое будет произнесено.

Воевода оглянулся и, положив руку на плечо Яниса, указал на нурмана, голова которого возвышалась над плечами латников.

– Убей его! Убей из своего оружия, что висит у тебя на ремне. Я видел – ты умеешь им пользоваться.

Янис побледнел и дрожащими руками расстегнул кобуру, вынимая из нее пистолет ТТ.

– Убей его! Знай сейчас и помни всегда – он не задумываясь убил бы тебя и твою мать. Ты для него не человек. Ты хуже вещи! Вещи он любит, а ты просто трэлл, недостойный жизни.

После этих слов слов Янис побледнел еще сильнее, хотя казалось, куда уж больше, и, подойдя к спинам латников, вытянул руку с пистолетом в направлении указанного воеводой нурмана. Тот стоял, гордо глядя в глаза этому щенку и не понимая, как он может его убить из этой маленькой черной штуки. Выстрел, голова нурмана мотнулась так, что с нее свалился шлем, в глазах застыло предсмертное удивление, и он осел под ноги стоявших вокруг.

– Вот так! Вот так вы сейчас и подохнете. Теперь вот этого! – Воевода указал на другого нурмана.

Янис все такой же бледный, но добавивший решительности, снова подошел к строю латников.

Этот нурман решил спрятаться за щит, для чего изо всех сил подтянул его повыше и, пригнувшись, спрятался за ним.

Выстрел! Отличием стало то, что первым упал щит. А потом, когда латники перед этим нурманом сделали шаг назад, он выпал из строя.

– А теперь…

Но воеводу прервал крик:

– Что вы хотите?

– Мы берем вас в полон с правом выкупа. Нам нужно восстанавливать сожженную вами деревню. Нам нужно серебро и золото, – вступил в разговор Бутовт. – Это главное и единственное, почему вы живы.

– Мы согласны! – раздалось сразу несколько голосов, словно боясь, что хевдинг откажется.

Через несколько минут нурманы, уже избавившись от оружия и доспехов, понуро двинулись к крепости. Они все же вошли в нее в этот день. Но не так, как планировали. Хевдинга повели к вождю. Янис стоял в стороне все такой же бледный, и только руки дрожали все сильнее. Рядом с ним стоял Борис Палыч, успокаивая его. Это для них всех он был молодой связист, а сам-то он знал, что этот мальчишка Янис годится ему во внуки, и сейчас он переживал за него, как давно уже не переживал за себя.

Воевода, подойдя к Янису, приободрил его, похлопав по плечу:

– А вот теперь, Янис, никто не скажет, что на твоих руках нет крови врагов. Ты воин, Янис, помни об этом. Пусть не такой, как твои товарищи, но ты воин на своем месте.