Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Решено было идти самому князю с конвоем, группе Васильева и аграрникам. Последним на всякий случай. Серьезно рассчитывать на использование сельхозугодий в районе нефтепромысла ввиду отдаленности этих мест не имело смысла. Ресурс новоприобретенной орды по мясу решено было использовать для обеспечения нефтяников, города, порта, которые начали строиться, и гарнизона.

В путешествие отправились после двухдневной стоянки в Вязьме. По пути решено было зайти в Муром, куда и прибыли к вечеру четвертого дня похода.

Глава города и Леон, извещенные о визите по связи, во главе торжественной делегации встречали Фомичева и его сопровождавших на берегу Оки. Еще с борта парохода князь оценил изменения на берегу, произошедшие с относительно недавнего его визита в этот город. Первое, что бросилось в глаза – пристань. Деревянная, но выстроенная с учетом возможности приема барж и удобства их разгрузки. Пассажирского причала еще не было, поэтому пришлось воспользоваться трапом для подъема на пристань с низкой палубы парохода. Уже на пристани, стоя перед горожанами и принимая здравицы в свой адрес, Фомичев через головы встречающих осмотрел начавшуюся стройку у стен города.

Ввиду уже подступившего вечера, решено было остановиться на ночевку в Муроме. После торжественного ужина, прошедшего в детинце, Фомичев подозвал к себе Леона.

– Пойдем, прогуляемся. Посмотрю, что успели тут сделать. А то из-за толпы ничего и не увидел.

Они вышли на крыльцо. Солнце уже садилось, скрываясь за темнеющий лес. Из-за городских стен тянуло ветерком с запахом свежескошенной травы.

– Эх, хорошо! – Князь с удовольствием потянулся, оглядывая двор. – Веди. Хочу посмотреть, что инженеры намудрили и какой объем работ предстоит сделать. Цифры я в основном знаю, но, если есть возможность – лучше самому посмотреть.

Они спустились с крыльца. Леон окликнул своих телохранителей, приказав идти впереди и указав куда. Позади, в шагах в пяти, пристроилась четверка личников князя. Вышли за ворота детинца. Князь остановился, оглядывая торговую площадь и отходящие улицы.

– Ничего! Город стоит удачно, на торговой дороге. Разбогатеете – и домишки побогаче поставите, и грязь с дороги уберете.

И тут же поинтересовался:

– Ну, как ты? Обжился? С местными как?

Леон, идя сзади-слева от князя и внимательно оглядывая окружающее пространство, начал отвечать с последнего вопроса:

– С местными? С местными отношения нормальные, рабочие. Купцы поначалу расстраивались – на стройке городской крепости княжеская казна платит деньги бо́льшие, нежели они платить привыкли. А люди, естественно, от них ушли на стройку. И чтобы хоть кого удержать, пришлось им свою мошну потрясти. Но потом, после того как беспошлинно сходили на торг в Вязьму, успокоились. С Глебом тоже особых проблем нет. Возможно, были бы, но гарнизон княжеский, а значит, в любом случае будет на моей стороне. То есть на твоей, князь. С дружинниками, которые от города мне достались, проблемы были. Не понравилась необходимость регулярных тренировок и занятий. Доспех и оружие понравились, а боевая подготовка – нет. Двое отлынивали от занятий. Два раза предупреждал, на третий – наказал.

– И как? – Князь остановился и с интересом посмотрел на Леона.

– Как нас учили на полигоне – отправил на неделю черпать дерьмо из гарнизонных отхожих ям и кадками носить в овраг за город. Проняло! А один хотел сбежать, унеся доспех и оружие. Разведчики успели его перехватить на берегу реки, где у него лодка была спрятана.

– А этого как наказал?

Они вышли уже за открытые для них городские ворота и направились к фундаменту будущей воротной башни.

– Плетями на площади. А потом Глеб запретил этому человеку появляться в городе. Выгнали его, в общем. В целом уровень подготовки дружинников подтянулся до нашего среднего.

Остановившись у фундамента, уже поднятого по грудь, Фомичев осмотрел стройку и, оглянувшись в сторону городских ворот, прикинул на сколько дальше от существующих стен начали возводить новые.

– Инженер мне докладывал, что крепость будет больше существующей. И удобно – старая стена ведь на месте стоит. И перспективно – город обязательно будет расти. К тому же по ситуации – старую стену можно либо оставить и использовать как рубеж обороны, либо разобрать. Откровенно говоря, в вероятность первого варианта мне верится с трудом. Не вижу я пока соперников в округе. – И тут же Фомичев перевел разговор: – Семья как?

Разговаривая, они двинулись дальше, хотя стройка была еще в самом начале и остальное, кроме фундамента башни, представляло собой местность, размеченную колышками.

– Жена и старшая дочь приплыли неделю назад. Живем пока в детинце. Младшие, как и положено в княжестве, остались грамоту изучать. В интернате.

– А дочь чего не оставил в Вязьме? Ей бы тоже поучиться не мешало.

– Жена на сносях. А тут переезд, обустройство на новом месте – поможет ей по хозяйству. А за учебу не переживайте. Язык она уже подучила, а с грамотой ей поможет инженер. Я договорился с ним.

– Добро! Ну, пошли обратно. Пристань я уже видел. Да и темновато становится.

На обратном пути, невдалеке от детинца, на лавочке Фомичев увидел сидяших рядом бойца из рыцарской сотни и девушку. Приглядевшись, узнал Александра Романова. А девушка… Он искоса взглянул на Леона. Тот был спокоен.

«Хм! – одобрительно хмыкнул про себя Сергей. – То-то Романов просился в этот поход. Хотя в Орел не ходил. Вот так и образуется русская нация. Язык любви – он самый доходчивый. Люди разных племен и языков, а жить они будут вместе и этим отличаться от той же Европы. За Леона можно не беспокоиться. Он еще не русский, но уже и не грек, хотя этого еще не понял. А дети его уже точно будут русскими. А дети детей… Получается – мы сейчас стоим у истоков создания нации. Как интересно!»

Покинули Муром рано утром, когда еще над рекой стоял туман. До базы нефтяников шли больше недели – восемь суток. Название городу нефтяники предлагали дать «Губкин». По имени организатора нефтяной отрасли в СССР. Фомичев ничего против не имел. И решение по этому вопросу он собирался озвучить по приезде на место.

Почти две недели в дороге, пусть и в достаточно комфортабельных условиях, все же вызвали усталость. Усталость от безделия и монотонности. Это путешествие можно было засчитать Фомичеву как отпуск – спал, ел, ловил рыбу, смотрел на проплывающие за бортом просторы. Изредка попадались купеческие караваны – встречные и попутные. Реакция на пароходы была разная – те, кто уже их видел ранее, приветствовали взмахами рук, если бывали в Вязьме или, если не бывали, но слышали, прижимались к берегу, настороженно провожая взглядами. По настроению Сергей иногда работал. На всякий случай Фомичев захватил с собой материалы по стратегическому планированию. Обстановка, как никогда, способствовала вдумчивой работе с планами, рассчитанными на длительную перспективу.

В Губкине, название которого Фомичев торжественно утвердил, все прошло обыденно. Познакомился с кочевниками, поразив их богатством своего рыцарского доспеха, принял клятву, осмотрел строящиеся город, порт и нефтеперегонный завод с емкостями для хранения продукции. Все это заняло два дня. Остальные четыре люди Васильева проводили проверку назначенных на должности вновь принятых граждан княжества.

Отправившись обратно и снова перейдя в режим отдыха и неспешной работы, счел возможным и даже необходимым воспользоваться случаем и зайти в другой строящийся город – в Тверь. Бешеной собаке, как говорится, сто верст – не крюк.

В Тверь шли десять дней. Тут, особенно как поднялись по течению выше, было поинтересней. На берегах реки стали встречаться деревушки, в которых местные жители неизменно пугались приветственных гудков пароходов и улепетывали в ближайшие леса. Пробовали не давать гудки – реакция все равно была такой же. Не видели тут еще пароходов. Да и вообще люди были приучены к тому, что беда приходит с воды.

В Твери об их визите были предупреждены. Фомичев не видел смысла во внезапных проверках. Главная проверка тут была сама жизнь, и все это понимали. Но и в пышных приемах смысла тоже не было.

Тверь представляла собой четырехугольный замок в устье Тверцы и на левом берегу Волги. По углам крепости возвышались четырехугольные же башни, редутами выступавшие наружу. Пятая, воротная, башня была сооружена стандартно – с воротами вдоль стены и поворотом внутри башни. Вокруг крепости раскинулся посад. Часть домов были типовыми сборными, другая – обычными избами, но все со стеклянными окнами и печными трубами над крышами. Крыши же черепичными были только у сборных домов. Неподалеку от берега виднелся торг, сейчас малолюдный.

Пароход причалил к добротной пристани. Неподалеку, у грузового причала разгружалась баржа со стройматериалами.

Вождь рода Тура, степенный крепкий мужик, уже в годах, с сединой в окладистой бороде, вместе со своими ближниками встречал князя на пристани.

– Здравствуй, Бутовт! – приветствовал Фомичев поклонившегося ему вождя, протягивая ему руку. Имя вождя он не помнил, но для этого у него были люди, подготовившие справку со всеми необходимыми в данный момент сведениями. Из нее он узнал, что в роду Тура был конфликт части молодых охотников с вождем. Эта группа молодежи не смирилась с позицией Бутовта, принявшего решение уйти под руку князя Вяземского. Кончилось рукоприкладством и изгнанием из рода трех охотников. Этот факт был известен из сведений, добытых ведомством Васильева.

– Здрав будь, князь!

– Был на Средней Волге, решил вот зайти посмотреть, что и как у тебя. В основном мне все известно, но хочется посмотреть своими глазами. Ну, показывай!

Фомичев двинулся в сторону крепости, оглядывая все вокруг. Бутовт поспешил за ним. Остальные – и княжеское сопровождение, и местные – приотстали, не мешая старшим разговаривать.

– Спасибо тебе, князь, за место! Хорошее место! И река большая – рыбы много, и охота богатая. Купцы через нас по реке ходят. Останавливаются. Что-то покупают, что-то продают. Торг постоянно работает. Обживаемся. Видишь? – Вождь показал рукой на крепость. – Крепость почти закончена. Стены и башни готовы – строители доделывают внутри. К осени закончат.

– А что, смотрю, где-то наши дома сборные, а где и избы?

– Так это избы пришедших с чужих земель. Селятся у нас. Разные люди. Мы ведь внутри рода живем по своим законам, но для чужих соблюдаем твои законы. Им это любо, вот и селятся. Избы сами ставят.

– И чем занимаются?

– Рыбаки в основном. Но есть и ратаи. Землю я им выделил. Дал денег на покупку инвентаря. Условились, что с урожаев отдадут. Род зерно у них будет покупать.

– И сколько людей сейчас здесь живет? Только всех, включая женщин и детей.

– Ну… – вождь задумался, – моих родовичей четыре сотни, и пришлых сотни две.

– Да, у тебя уже не род, а племя. Готов к этому? Сколько воинов у тебя?

– Прости, князь, не думал над этим. Некогда! Переезд, обустройство на новом месте, все время на повседневные дела уходит. А воинов в роду – тринадцать десятков можем выставить. Из них три десятка служили в твоем войске и одоспешены. Но всех забирать отсюда нельзя. Род без мужчин умрет.

– Зимой время будет – подумай. Забирать воинов я у тебя не собираюсь. Если только на службу, но ты порядок знаешь. А разница? Сейчас у тебя ведь лучники и легкая пехота, так?

– Так, князь.

– И пришлые к твоей дружине отношения не имеют?

– Не имеют, князь.

– В род ты пришлых не примешь, не родственники они вам. А вот в племя их семьи принять сможешь. И к службе привлечешь. Сам понимаешь – чем больше людей, тем ты сильнее.

– Не охотники они. Для легкой пехоты и лучников не подходят.

– Зато для тяжелой пехоты в самый раз. После обучения, разумеется. Для этого я и денег, и снаряжения выделю. Понимаю, число рекрутов будет в лучшем случае десяток. Из молодых парней. Но все начинается с малого. Я почему тебе об этом говорю? Важен для княжества этот город. Потому и отправил сюда твой род, как самый сильный, из пришедших под мою руку. Но если ты прозеваешь, и враги войдут в крепость, то… Безусловно, мы крепость отобьем. В этом нет сомнений. Только мертвых мы оживить не сможем. Твой род просто исчезнет.

– Я понимаю. И что могу сделать на данный момент – делаю. Те три десятка, что служили в твоем войске, на охоту не ходят. Род их содержит. А они охраняют крепость.

– Это хорошо. Сам понимаешь: как только ты стал богаче соседей – у них сразу возникает соблазн присвоить твое богатство. Поэтому сильным нужно быть всегда. Теперь сведения только для тебя – ожидаем мы «гостей» с севера. Еще пока не точно, но, думаю, придется нам с новгородцами столкнуться. Поэтому будь внимателен к гостям. Чужих в крепость не пускайте ни под каким предлогом. Осенью пришлю тебе подмогу. Ладно! Что хотел тебе сказать – то сказал. Обедом покормишь? Да и переночевать у тебя хотели. Утром в Вязьму пойдем.

– Все, князь, уже готово – столы накрыты. Мне уже знак подали. Пойдем в крепость, заодно изнутри посмотришь.

– Ну, пойдем.

Глава 31

Утром следующего дня после возвращения из длительной командировки Сергей встал бодрым и в хорошем расположении духа. И это несмотря на, или, наоборот, благодаря тому, что ночью заснуть удалось лишь под утро. Длительное воздержание в этом возрасте – серьезное испытание для организма. И снимается это отрицательное воздействие только безудержным сексом. Чем с Лизаветой они и занимались всю ночь. К завтраку он вышел, тихонько напевая песню «Кукла с человеческим лицом» группы «Пикник», с которой провел утренние процедуры в ванной.

Жены на своих местах за столом дожидались его. Поприветствовав их и садясь за стол, Сергей критически осмотрел Лизавету. По ней тоже было незаметно, что она страдает от недосыпа. Правда, кофточка на ней была с воротничком, скрывающим шею. Фомичев понимающе хмыкнул. Что ж, бывает!

Когда перешли к чаю, Лизавета иронически поинтересовалась его дальнейшими планами. В том смысле, все ли он проехал? Везде ли побывал?

– Полоцк остался, – вздохнув, ответил он. – А так да. Везде был.

И в ответ на вопросительно-подозрительный взгляд Лизы продолжил:

– Но в Полоцк пока не могу. То есть могу, но на ладье не хочу. А на пароходе пока не построены шлюзы, туда не попасть. Но как только закончим канал Днепр – Западная Двина, обязательно нужно побыть у Черныха. Полоцк очень важен.

– Да? А я думала, ты по кобылке соскучился.

– Какой кобылке? – делая вид, что не понял намека жены, переспросил Фомичев.

– Опытной. Тещи Черныха. Я помню, как она «выплясывала» перед тобой, демонстрируя свои прелести. Не повезло ей. – И притворно вздохнув, уточнила: – Откуда ей знать, что нынешние наряды, в которых самой сексуальной частью является ножка в туфельке, никак не могут возбудить мужчину, привыкшего видеть всю ногу, почти до нижнего белья. Но она старалась!

Раса и Лина, переглянувшись, навострили ушки.

– Вот как вы, женщины, можете по практически отвлеченным эпизодам выстраивать версии?

– Чутьем! Мы чувствуем, кто хочет понравиться нашим мужчинам, и, самое главное, мы чувствуем его ответную реакцию. Даже если внешне это и незаметно. Поэтому мы, твои жены, вынуждены принять превентивные меры. Возможно, сейчас они и преждевременны, но в качестве тренировки, думаю, не помешают. В любом случае результат будет. А уж какой?..

И тут же перевела внимание на традиционно молчавших за столом младших жен.

– Раса и Лина! Моя ночь прошла. И, к сожалению или к счастью, наш муж крепок, как столетний дуб, выглядит он бодрым. Поэтому вам предстоит доделать то, что не смогла я.

И тут же вернулась к Сергею, с интересом наблюдавшему за семейным спектаклем.

– Милый! Ты же не откажешься от двух жен одновременно? Иначе возникнут сомнения, а зачем тебе тогда три жены?

Сергей хмыкнул.

– А что ж? Может, прямо сейчас? Я, как князь, могу отложить дела. Ради семьи-то. – После этих слов обе младшие жены начали привставать со стульев. – Может, и ты поучаствуешь? Так мы еще не развлекались.

– Сидите, девочки! – остановила их Лиза. И продолжила, обращаясь уже к Сергею: – Торопиться не надо! Не сейчас. Мы дадим тебе шанс за день отдохнуть и набраться сил. А уж потом посмотрим.

– Ты не веришь в меня! – Фомичев выпятил грудь и, ударив в нее кулаком, продолжил: – Более того! Вы не знаете меня! Я – маньяк! По кличке Неутомимый!

И заржал. Жены в ответ прыснули.

Отсмеявшись, Лиза, глядя в его глаза, завершила разговор уже совершенно серьезно:

– Мы все понимаем. Ты – князь. И этим все сказано. В этом времени это понятно мне, а тем более понятно девочкам. – Она кивнула на младших жен. – Но мы с тобой знаем, сколько нам с тобой лет. И несмотря на гиперсексуальность наших организмов, мозг остался прежним. Через баб и всегда столько проблем было, есть и еще будет. Поэтому, если нужно будет тебя укатать в постели, чтобы тебя от чужих баб тошнило, мы это сделаем. Ты понимаешь, каково мне, с моим советским воспитанием, стать одной из трех жен? Но я, понимая нынешние условия, пошла на это. Но это всё! К бóльшему я не готова. Повторять историю князя Владимира с семьюстами наложниц ни к чему.

Фомичев, так же посерьезнев, ответил:

– Ты права, с одной стороны, насчет мозгов. Но и в той жизни у меня их хватало. А с учетом опыта, я уверен, хватит и сейчас. – И улыбнувшись, продолжил: – А в целом мне твой подход нравится.

И оглядев Расу и Лину, тихонько сидевших на своих местах и внимательно слушавших разговор, плотоядно облизнулся.

– Ну что, девочки? Пошалим?

Всю эту неделю князь «въезжал» в ситуацию. Основные моменты он знал – радиосвязь – великое изобретение человечества! Но это в целом и без подробностей. Сейчас же эта информация дополнилась подробностями и шероховатостями, не видными по связи.

Закончили строить дорогу к мемориалу, то есть к святилищу. Остальное было за волхвами. И от них уже поступил заказ на быстровозводимые дома, скажем так, для обслуживающего персонала и будущих паломников. А таковые уже появились. Слух о строящемся новом грандиозном святилище уже разнесся по окрестным землям. И большинство торговых гостей, прибывающих по своим делам в Вязьму, считали необходимым посетить столь интересное место, к которому приложил руку сам князь Вяземский. И, соответственно, каждый посетитель подносил требу, либо дары своему богу. В общем, за этот совместный проект Фомичев мог быть спокоен. К тому же этот проект на данный момент был самым скромным. Самым большим по объему вложенных средств и привлеченных ресурсов была стройка канала Днепр – Западная Двина, окончание первой очереди ожидалось в следующем году.

Были новости и из мест, которые он посетил не так давно. Из Орла сообщали, что добыли первую руду. Так как электростанция еще не готова и переработать ее для отправки в Вязьму возможности нет, пока просто складируют ее возле горнообогатительного комбината. Подчиненная орда получает перевозимый баржами из Вязьмы скот и обустраивает в пригороде свой поселок. Из Губкина пришли новости поинтересней. К городу вышло крупное кочевье черных булгар. Это та орда, которая нанесла поражение ныне союзной орде. Пришли по следам. Состоялось сражение объединенных сил княжеской легкой конницы, союзной орды при поддержке бронетехники с обидчиками новых вассалов. Хан орды получил яркое подтверждение правильного выбора стороны, унаследовав от разгромленных булгар все имущество, скот и женщин. Молва об этом быстро разнеслась по всему Заволжью. Фомичев, в свою очередь, предупредил главу Губкина, чтобы на месте внимательно отнеслись к поведению хана, у которого могло возникнуть мнение, что это его победа. Но это были частности. Князя интересовала нефть. По словам геологов, раньше осени вряд ли удастся добуриться до нее. Но князя заверили, что весной, как только реки освободятся ото льда, можно будет присылать танкеры за бензином, керосином, дизельным топливом и мазутом. В общем, дела шли.

В конце недели, уже вечером, когда Фомичев собирался покинуть кабинет, зашел Никодимов. Взглянув на его лицо, Сергей понял, что у того серьезные новости.

– Что?

Никодимов прошел к столу, отодвинул стул и, устроившись, ответил:

– Прогноз на следующий год подтверждается. Караван купеческий пришел. С Балтики. Мой источник сообщил, что по берегам Варяжского моря молва идет. Князь Новгородский Рюрик клич кинул, всех ярлов и хевдингов в поход приглашает следующей весной. Обещает небывалую добычу.

– По наши души? Сомнений нет?

– А какие сомнения? Кого еще можно тут ограбить с таким размахом? В ту же Англию они ходят, не слишком афишируя это. Там добычи на всех не хватает.

Фомичев вздохнул, наклонился и, открыв дверцу тумбочки, звякнул стаканами. Поставив их на стол, следом вынул графинчик. После чего обошел стол и сел напротив Никодимова.

– Парни наловчились виски гнать. Еще, так сказать, в серию не пошло. Эксклюзив! Не отличить от того, что мы пили в том мире, – пояснил князь, плеснув на два пальца в стаканы. – Или я уже просто забыл и привык к этому. Ну!

Он поднял свой стакан.

– Безо льда! По-русски! Не будем портить вкус напитка. За Победу!

Выпили.

– Значит, все же столкнуться придется, – задумчиво произнес он, держа пустой стакан в руке.

– Ну, а как иначе? С точки зрения девяностых – начала двухтысячных – мы рейдеры. Есть предприятие – торговый путь. Волжский торговый путь – часть Великого Шелкового пути. С которого кормится куча народа. Тут ведь времена простые. Это все красивые слова «князь, дружина, княжество», а по-нашему – это «лидер ОПГ, бригада и земля», с которой они кормятся. «Крыша», одним словом. И тут приходим мы, такие красивые, и подгребаем все под себя. И делиться ни с кем не собираемся.

Никодимов усмехнулся.

– Для тебя, Сергей Владимирович, фактически ничего не изменилось.

Фомичев ответил:

– Не мы такие – жизнь такая. Классика жанра. Выбор небольшой: либо ты – либо тебя. Действительно, по большому счету и в том мире, откуда мы пришли, дела обстоят точно так же. Просто формы изменились, масштабы, да и лицемерие стало в почете. Любим мы красиво все объяснить. Роль главной «крыши» выполняет государство, оно собирает налоги – с людей, с бизнеса. На эти налоги содержит службы, которые обеспечивают этот сбор и послушание масс; армию, которая не дает чужим покуситься на твою долю, и так далее. А поэтому лично я не вижу ничего плохого в том, что по факту действительно мы рейдеры. Это ни плохо и ни хорошо. Это жизнь! Не мы, так кто-то другой. Один ли он будет, или весь этот торговый путь несколько князей, ханов, конунгов и ярлов поделят кусочками, и каждый будет иметь свою долю с него. Это уже есть. И мы на их фоне выглядим еще весьма респектабельно. Мы прогрессорствуем! Мы не просто доим эту корову, но еще кормим ее, обихаживаем и работаем над повышением удойности. Разве не так?

И тут же вернулся к главному вопросу:

– Как думаешь, сколько соберут?

Никодимов развел руками.

– Даже предполагать не буду. Но думаю, немало. Мы лакомый кусок. А ты чего так озаботился? Огнестрел рулит!

– Это понятно! Просто имею я определенные планы на Рюрика. Точнее, на Олега, исходя из информации от наших историков. Но то ли информация эта недостоверна, то ли мы действительно не в своем мире, но Рюрик до сих пор жив. Так вот в мои планы не входит убийство кого-либо из них двоих. Да и сражения хотелось бы избежать.

– Я заметил, что ты в этом мире немного сентиментальным стал.

– Умным! – Фомичев постучал пальцем по своей голове. – Наверное. Да и не был я кровожадным никогда. Ты ж должен знать.

– Поэтому я и пришел тебя арестовывать всего лишь с четверкой бойцов. Да и то – больше для важности. Почесал, так сказать, собственное честолюбие и оказал уважение тебе. Иду арестовывать самого Фомичева! Кто ж знал, что там все так получится?

– Жалеешь? Тебе ж слегка за тридцать было в тот день?

– Тридцать два. Майор в нашей системе в тридцать два – это нормально. Средний опер, без подвигов в биографии и звание среднее. А жалеть?

Сначала – да. Наверное, как все, кто сюда попал не по своей воле. Или кто еще не успел вкусить «прелестей» старости и считал, что все еще впереди. А вот вы – ну, те, кто там был уже просто в возрасте, как ты, или вообще божьи одуванчики, – точно ни о чем не жалеете. Кстати, ты поэтому трех жен завел? Чтоб оторваться на всю катушку?

– Мы ж уже это обсуждали. Ой, неспроста ты этой темой интересуешься! – Князь, смеясь, погрозил ближнику пальцем.

И посерьезнев, продолжил:

– И в наше время это было не редкость. Просто государство закрывало на это глаза. Я имею в виду, что хватало мужиков, живших на две-три семьи. Официально одна, а по факту больше. В советское время это была редкость и каралось государством. А позже… Все всё знали! И жена, и эти женщины, и друзья, и вообще все, кому это было интересно. Но! Государство этого не замечало. А тут вообще существует институт наложниц. И не жена, и даже не любовница, а так… Секс-рабыня, что ли. Видеть в этом качестве Расу и Лину я не хотел. И кого тут нужно обманывать? И зачем? Жизнь так распорядилась. Пожалел я девчонок.

– Любишь?

Сергей вздохнул и задумался.

– Лизу – да! Девчонок… наверное, нет. А вот хочу – да! И, во-первых, у меня по отношению к ним появилось чувство собственника и, соответственно, ревности, если их кто-то будет, ну, сам понимаешь… Во-вторых, лет так до тридцати пяти – сорока мужчине одной женщины мало. Я беру в среднем. И мужчины есть разные, и женщины тоже. Поэтому мне в данный момент комфортно. Как дальше будет, пока не знаю, но думаю, ума справиться с этой ситуацией хватит.

И он вкратце, не вдаваясь в подробности, рассказал об ультиматуме Елизаветы. Никодимов рассмеялся.

– Я тоже заметил, какие взгляды кидала на тебя теща Черныха. Там теща сама хоть куда – ей, наверное, чуть больше тридцати.

– Угадал! Тридцать два. Я поинтересовался у Васильева. Кстати, очень уж Сергей Петрович на нее прореагировал. Прям онемел. Надеюсь, это не просто так.

– Подтверждаю! Интересовался он у полоцких купцов, что к нему за товаром заходили, этой персоной.

– Ты и это контролируешь?

– Нет, это сопутствующая информация. Ты не коснулся бы этой темы – я бы и не вспомнил.

– Понятно! Ладно, по твоей докладу завтра соберу военный совет. Будем думать, как выкрутить ситуацию в максимально выгодный для нас вариант.

Когда Никодимов уже выходил, Фомичев, глядя ему в спину, произнес:

– А ты опасный человек! Вот так, походя, можешь вытащить информацию, которую как бы не стоило и обсуждать.

Никодимов, уже взявшись за ручку двери, остановился и, повернувшись, спросил:

– Это что касается отношений в твоей семье?

И уловив согласие в глазах Фомичева, улыбнулся.

– Наверное, профессиональная деформация. Одно из качеств оперативника – умение расположить собеседника для доверительного разговора. Этому и учат, но лучше, когда это качество является врожденным.

И еще раз улыбнувшись и открывая дверь, добавил:

– Не переживай, князь! – Жестом закрыл уста ключиком и выбросил его. – Мы – одна команда!

На совете, состоявшемся сразу после ежедневной производственной планерки, было принято за основу, что новгородцы придут силами не менее десяти тысяч человек. Что в три раза превышало войско Вяземского княжества. На данный момент войско княжества состояло из полутора тысяч тяжелой пехоты, двух хирдов – нурманского и варяжского – по пять сотен каждый, пяти сотен лучников и примерно десяти сотен копейщиков князя Гинтовта. Часть воинов зачислена в войско этим летом после похода на Хамлидж и требовала полного цикла обучения. Часть, бывшие воины ромейской фемы, согласившиеся на службу князю, были вполне опытными бойцами. И все же даже для них требовалось сколачивание подразделений и приобретение навыков движения и перестроений на поле боя, принятых в княжеском войске. Чем они и занимались эти месяцы. Результат станет известен в ходе ежегодной осенней проверки. Но время на исправление ошибок и недостатков было. Здесь вообще все делалось неспешно с точки зрения людей двадцать первого века. По этому времени у князя было просто огромное и обученное войско. Однако Рюрик или Олег, неважно кто из них, посулив немалый куш, вполне могли привлечь не менее десяти тысяч охотников до чужого добра. Цифра «десять тысяч» была принята за основу, учитывая неудачные попытки киевлян и половцев, имевших войска меньшей численности. Рюрик не мог не знать этого. И эта цифра, скорее всего, была меньшей, нежели большей. Но пока ориентировались на нее, и под это число следовало подыскать поле брани и подготовить его. Но самое главное и самое трудное – нужно было придумать способ, как победить без кровопролития. Чтобы между потенциальными союзниками в будущем не было крови. Вот это было сложно. Просто всех убить, используя возможности огнестрельного оружия и бронетехники, было гораздо проще. Но этот вариант был принят как самый крайний. И перебор вариантов в поисках наиболее эффективного занял неделю. Пока не дошло до всех, что эффектное в это время равнозначно эффективному. Понты рулят! И вариант подобрали.

Глава 32

Незадолго до ледостава группе Чибиса прибыла смена. Дела передали за три дня. Передача техники и тяжелого оружия заняла буквально пару часов, а вот знакомство сменщиков с местностью, с людьми, с которыми им придется взаимодействовать, все остальное время.

Накануне отъезда группа Чибиса устроила отвальную. Сменщики пили мало, так как частью уже заступили на боевое дежурство, а вот хозяева стола могли позволить себе расслабиться. Учитывая, что до Вязьмы им добираться на барже, разгрузившейся в Орле и возвращающейся на зимовку порожней, четверо суток.

Единственный, кто не злоупотребил возможностью, был Горазд. Утром на борт баржи вместе с ним поднялась Милица. За эти месяцы парень понял, что эта девушка – его судьба. А как иначе, если она уже носила под сердцем его будущего ребенка? На барже, продуваемой злыми осенними ветрами, для транспортировки людей был обустроен небольшой вагончик, в котором их десяток с трудом, но разместился, заняв все свободнее пространство. Ночью, чтобы выйти до ветру, приходилось осторожно пробираться в темноте, стараясь не наступить на лежавших. Отапливался этот вагончик маленькой печкой-буржуйкой, которой еле-еле хватало поддерживать тепло, покуда горели дрова. И это еще не зима! Хотя зимой баржа стояла в затоне, а вагончик никем не использовался. Но парням было не привыкать к тяготам службы, а Милицу удалось подселить к экипажу, куда она уходила ночевать, занимая свободную койку одного из матросов, стоявшего вахту. Днем же он проводила время рядом с Гораздом, гуляя по палубе баржи.