Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Милица меня звать. А плачу по матушке и батюшке, братикам и сестрицам своим. Одна я осталась сиротой. – Девица замолчала.

– В полон как попала?

Милица, всхлипнув, принялась рассказывать:

– Мы из полян. Жили на краю степи. Точнее в лесах, к которым подступает поле. Степняки к нам давно уже не захаживали. Не любят они леса. А тут две седмицы назад пришли нежданно. Городок наш стеной деревянной огорожен был, да не успели ворота затворить – ворвались степняки в него. Батюшка схватил топор и щит и к воротам дворовым побежал, крикнув нам, чтобы бежали к потайному ходу под стеной. Не успели мы! Перехватили нас степняки на улице. Меня за косу схватили, ударили по голове, я память и потеряла. Когда в себя пришла, связана уже была, и среди тех, кто рядом был, никого из родных не было. Думается мне, не успели они убежать. Побили их. И остались они в горящем городке. Лучше бы и мне там умереть, но судьба не сжалилась надо мной. Выжила лишь потому, что собирались продать. Поэтому меня и еще нескольких девушек не трогали. За две недели пятеро пленников умерли. А я вот еще живая.

Пока Милица рассказывала о своем горе, они добрались до места, и она замолчала, глядя на невиданные машины и людей на них. Горазд почувствовал, что она боится. Она действительно снова испугалась. Все ей было незнакомо. Воин, впереди которого она сидела на спине лошади, хотя бы речью и лицом привычен был ее глазу. Именно поэтому она решилась броситься к нему в поисках защиты. Чего не сделала бы никогда ранее. Очень уж непривычны были его одежда и снаряжение. И если броня на нем была, то оружия она не заметила вовсе. И сейчас он привез ее к таким же, как и он сам. Странным и непривычным. Среди которых почти нет привычных ее глазу лиц. Они сами и все вокруг них было ей непонятно. Удивительно, но только конные воины, победившие орду, пленниками которой они были, выглядели понятными и привычными. Но они тоже были степняками. И у нее закралась мысль, что ее полон не закончился – просто сменились хозяева.

– Ну вот и приехали! – произнес над ее ухом воин. – Слезай!

И соскочив с коня первым, легко принял ее на руки, опустив на землю.

– Пленники? – утвердительно переспросил у Горазда командир, оглядев прибывших оборванцев. – М-да! Выглядят… того и гляди до базы не довезем. Ладно! Посадите их вон там, – и он указал за корму бронемашин, – и дайте им хлеба из сухпайков. И воды! Больше ничем не кормите! А то кто его знает, сколько они не ели.

В этот момент от остатков орды отделились сотник с охраной и все тот же старик.

– Сейчас все решится с нашими планами на этот день, – проговорил Чибис, кивнув в сторону подъезжающей группы.

Когда парламентер разгромленной орды спешился, пленники, усевшись на траве, уже вовсю грызли сухие лепешки, запивая их водой из фляжек и передавая друг другу.

Чибис молчаливо ждал, сидя на нагретой солнцем броне БМП, оперевшись на башню и привычно обхватив ствол орудия.

Старик подошел ближе и снова опустился на колени.

«Неужели нет?» – удивился про себя Чибис.

– Мой народ ради детей и их будущего – согласен! Мы готовы принести клятву перед твоими и нашими богами, в том, что будем честно служить. Но у нас много вопросов.

– Не сейчас, старик! Я тебя услышал. Остальные вопросы ты сможешь задать либо князю, либо тому, кого он назначит управлять твоим народом.

– Хану!

Чибис на секунду задумался.

– Возможно, хану. Это как решит князь. А сейчас я назначаю тебя главным и ставлю задачу! Сам назначишь десятников и всех нужных тебе людей. Они подчиняются тебе, и за них я буду спрашивать с тебя. Сегодня вечером должны пройти похороны погибших воинов. Как это будет организовано – обсудишь с сотником.

Чибис кивнул в сторону подчиненного.

– Это пока для тебя главное. Далее. Я сейчас вызову лекарей, думаю к вечеру они подъедут, они осмотрят ваших раненых и окажут им помощь. Сегодня же я свяжусь с князем и далее будем исполнять его волю. Если возникнут вопросы – обращайся.

– Рабов ты у нас забираешь?

– Рабов больше у вас не будет. Забудьте об этом. В нашем княжестве рабов нет.

Старик несколько удивленно посмотрел на Чибиса.

– Я могу идти, хозяин?

Чибис поморщился.

– Я не хозяин тебе.

– Как тогда мне тебя называть?

– Зови просто – командиром.

– Хорошо, юзбаши!

– Юзбаши он! – Чибис кивнул на сотника.

– Ты главный юзбаши.

– Пусть так! – махнул рукой Чибис. И уже отворачиваясь от старика, распорядился: – Связь мне с базой!

Через несколько часов из строящегося города подошла колонна из нескольких машин с медиками, которые начали оказывать помощь раненым степнякам.

Глава 28

По окончании обычной утренней планерки Фомичев оставил на месте всех ближников и весь состав руководства аграрного сектора. Говорить начал, не дожидаясь, когда остальные покинут кабинет. Ничего секретного оглашать он не собирался, просто ни к чему было отвлекать от дел непричастных к теме разговора.

– Пришла радиограмма из верховьев Оки, или района Орла, как кому привычней. Кстати, есть у кого возражения против названия строящегося города Орлом? Нет?

Никто из присутствующих не откликнулся.

– Ну, значит, так тому и быть. Так вот вчера вечером пришла радиограмма из Орла.

Фомичев вытащил из папки, лежащей слева на столе, листок, всмотрелся в текст, собираясь его зачитать, и тут же снова прервался.

– Как-то мы не дотумкали, что рано или поздно нам придется в этом районе пересечься со степняками – это мы догадались. И как-то автоматически решили, что устраним эту угрозу, забыв при этом о мелочах. А «мелочью» оказались их женщины и дети. В общем, орду наши парни разгромили, остатки, числом около двух тысяч, им сдались. И теперь спрашивают, что с ними делать дальше?

Командир нашего отряда, разгромившего орду и взявшего в плен ее остатки, внес предложение о создании на этих остатках орды своего кочевья. Как вам предложение?

Фомичев обвел глазами всех присутствующих и остановился на начальнике аграрного управления, который в этом момент внимательно выслушивал двух своих заместителей, что-то азартно шептавших ему в оба уха. И, видимо, понимавшего, что одновременно они ему говорят, так как периодически кивал.

Наконец, он оторвался и, как в школе, поднял руку, прося разрешения высказаться.

– Мы внимательно слушаем! – Князь дал ему слово.

– Сначала общая информация по нашему аграрному сектору на данный момент. Центр нашего развития, как вы все знаете, находится практически на вершине смоленско-московской возвышенности, в гуще девственных лесов, с крайне бедными почвами. Поэтому у нас проблемы и с пастбищами для скота, и еще бо́льшая с площадями под зерновые культуры. При этом урожайность зерновых крайне низка. Не знаю, всем ли известно, но зерно мы вынуждены покупать. Своего нам не хватает. Благо средства на это в княжестве имеются, да и развитие картофелеводства резко снизило потребление зерна. Но увеличение площадей под зерновые культуры и картофель не поспевают за ростом численности населения. Мы, я имею в виду специалистов нашего сектора, большие надежды возлагали на выход в степную зону с ее черноземами или хотя бы в лесостепную. И готовились к этому. Сейчас мы готовы представить детальный план переноса основного объема сельхозпроизводства в район верховьев Оки. В основном это касается именно зерновых культур. Кроме этого, учитывая информацию, что в состав княжества войдет кочевье степняков, предлагаем переместить туда же и основные объемы животноводства. Разумеется, при наличии и человеческих ресурсов, и возможностей защиты территории. Но это вопрос уже не к нам.

– То есть вы тоже считаете возможным взять степняков на работу?

– Почему нет? – с места вклинился в разговор главный конюх. – У меня все подчиненные из их числа. И плохого сказать не могу. Коней любят и понимают. Они родятся среди коней, растут вместе с ними и умирают рядом. Лучше людей, понимающих лошадей, тут нет. Что в жизни этого кочевья поменяется? Только то, что зимовать они будут не на юге степи, а на севере. Зима получится у них длиннее. Но крыша над головой у них будет, кормом мы и табуны, и стада обеспечить сможем. Травы тут немерено. Да и они с голоду не умрут.

– Логично. Есть возражения? Нет. Тогда, я думаю, три дня нам хватит на подготовку. Собираемся и отплываем в Орел. Орду под руку взять нужно, хана им назначить и посмотреть, как у них там дела идут. И нужно эту информацию сообщить нашим нефтяникам. Ваши специалисты входят в эту группу – вы на месте уточните свои планы, и тогда их утвердим. – Князь указал на аграрников.

Отплыли на четвертый день. Виной этому было желание жен Фомичева и его ближников плыть с ними. Устроить эдакую экскурсию на пароходе. Инициатором, как предположил Фомичев, была Лизавета, но желание высказала она и от имени Расы и Лины. Фомичев с ходу отверг эту просьбу, однако, когда жены его «прижали», найти весомых аргументов против не смог. А потом к этому процессу подключились и жены ближников. Поэтому, посовещавшись с товарищами и учтя, что особых развлечений в жизни их избранниц нет, скрепя сердце вынуждены были согласиться. Хотя, по сравнению с аборигенами, их женщины имели массу развлечений. Например, читать книги, слушать музыку, смотреть фильмы в конце концов! Раз так в …дцатый. В общем, семьи заняли половину мест на личном пароходе князя. Для специалистов пришлось готовить второй пароход. Кроме этого, в караване шли буксиры с баржами. Везли припасы для увеличивающегося поселения и сельхозтехнику. Аграрники обещали за оставшееся лето по максимуму распахать окрестности Орла и осенью посеять озимые.

Маршрут до верховьев Оки был уже освоен в инженерном отношении и известен ее фарватер, поэтому добрались до места за четверо суток. Остальное заняло пять дней.

Орду приводили к присяге в первый же день. За прошедшие дни кочевников успели более-менее привести в порядок – отмыли, продезинфицировали, подлечили, кого смогли. Поэтому перед трибуной, на которой разместились князь и ближники с личной охраной, стояла отмытая, в относительно чистой одежде, толпа, сбитая в нечто подобное строю, среди которого тут и там виднелись белые повязки бинтов. Трибуна понадобилась не для повышения самомнения князя, хотя для аборигенов это было естественным, как воздух – князь есть князь, а для того, чтобы его попросту было видно всем. Все же толпа в пару тысяч человек – это не шутки. Князь, его ближники, личная охрана в латах и пурпурных плащах смотрелись весьма солидно. Даже стоящий на трибуне сотник легкой конницы в доспехе попроще не портил всей картины. Степняки доспехи оценили, и в глазах опытных воинов читалось понимание мощи, которой они вынуждены были подчиниться, и смирение перед этим фактом.

После непродолжительной речи через переводчика Фомичев принял клятву верности кочевья и назначил нового хана. Им стал командир легкой конницы, тут же князь назначил и его заместителя – им стал тот самый старик, через которого до этого и велись переговоры. От него не требовалось вести воинов в бой, он был связующим звеном между кочевниками и новым ханом, поэтому возраст не имел значения. Тут же свежеиспеченному хану и его заместителю при всех князем была поставлена задача к осени подготовить по нормативам княжества три сотни легкой конницы. Обмундирование, доспехи и оружие князь обещал поставить в течение этого лета. Денежное довольствие назначалось с сегодняшнего дня. От кочевья требовалось обеспечить выпас конских табунов и скота, который будет доставляться пароходами из центра княжества. Кроме охраны кочевья, легкой коннице вменялись в обязанность дальняя разведка в степи и выявление опасностей для города, будущего рудника и дороги, связывающей их. Кроме этого, всех детей, женщин и стариков, в которых не было необходимости в кочевье, можно было оставить в постоянном поселении, которое будет построено в пригороде Орла. Пропитанием и подходящей работой князь обещал обеспечить. Последнее кочевники встретили с непониманием и недоверием, однако новый хан и его сотня, ставшая основой для формируемых сотен легкой конницы, смогли привести серьезные аргументы в необходимости выполнения пожелания князя. Аванс денежного содержания был выдан вечером этого же дня, сразу подняв у степняков настроение и уровень доверия новому вождю. В тот же день со всеми назначенными новым ханом десятниками, полусотниками и сотниками начали с помощью полиграфа работать контрразведчики. В итоге кочевье уходило в степь через два дня, оставив после себя городок, пока еще состоящий из кибиток, в которых остались все старики, дети и бо́льшая часть женщин. Им оставили минимум скота и лошадей, которых можно было прокормить на месте.

Остальные дни ушли на ознакомление со строительством ГЭС, горнообогатительного комбината, порта и собственно самого города и крепости. И уже в последний день пришла радиограмма от одной из геологоразведочных партий, сообщившей, что найден пласт руды на минимальной для этого месторождения глубине в тридцать метров. Расстояние от города до будущего рудника составляло приблизительно девяносто километров. Фомичев поздравил всех с тем, что проект вступает в заключительную фазу. Осталась ерунда – вскрыть месторождение, достать руду, построить дорогу, довезти руду до города, переработать ее, погрузить на баржи, доставить в Вязьму и переплавить в сталь.

Первые шаги уже сделаны, осталось пройти весь путь. И тогда, возможно уже осенью, княжество получит первый местный металл из руды, ненамного уступающей лучшей европейской. Но с учетом знаний двадцать первого века в плавке и обработке стали качество изделий будет гарантированно значительно выше, чем у конкурентов.

Глава 29

После того как уже к вечеру прибыли медики из базового лагеря, спокойствия больше не было. Врачи первым делом занялись ранеными. Пока кочевье готовило огромный костер и выполняло ритуал прощания с погибшими, пролетела ночь. И всю эту ночь группа Чибиса не сомкнула глаз.

На следующий день, ближе к полудню, кочевье двинулось в сторону базы. Там медики разворачивали полевой госпиталь и заодно пункт санобработки новых союзников. Горазд только и успел перехватить сна внутри БМП, неторопливо ползущего позади огромного кочевья. А по прибытию на место главный от геологов потребовал немедленно выпустить партии в степь, ввиду того что опасность миновала.

Легкую конницу оставили присматривать за степняками и продолжать нести сторожевую службу. А группа Чибиса, разделившись на три части и взяв под охрану колонны геологоразведочных партий, двинулась в степь. Благо места, где нужно искать, были известны, и вопрос лишь был в привязке этих самых мест к нынешней местности. Именно поэтому партий было всего три. И главной их задачей было не просто обнаружить уже известные залежи железной руды, а найти места ее залегания на минимальной глубине, чтобы добывать открытым способом. В общем, с точки зрения охраны партий проблем не было, днем по крайней мере. Геологи ставят технику, бурят, исследуют вынутые грунты, сворачиваются, переезжают на новое место и снова бурят. И так день за днем.

Задача экипажа БТРа была занять близлежащую высотку и бдить. Днем один из экипажа осматривал окрестности просто в бинокль, сидя на броне, ночью один смотрел в ночной бинокль, а второй следил, чтобы никто не смог незаметно подобраться к первому. Остальное время экипаж занимался бытовыми вопросами и спал. А потом по радио пришла информация, что соседи нашли пласт руды на минимальной для этого месторождения глубине. Партия, которую охранял экипаж Ахмета, еще два дня тоже пыталась найти руду на такой же глубине или менее, но потом получила команду закончить поиск и вернуться на базу.

В общем, все события, связанные с приездом князя, прошли мимо них. Однако премия, назначенная группе Чибиса за действия, связанные с ордой, их дождалась. Потратить ее было негде – город Орел пока представлял собой просто стройку, но Горазда это не беспокоило. Родственников у него хватало. А сам он был вполне удовлетворен обеспечением бойца мотострелковой роты.

По приезде на базу Чибис объявил о порядке несения службы. Один экипаж находился в состоянии постоянной готовности выдвинуться по тревоге, второй занимался регламентными работами на технике, чисткой оружия, ремонтом амуниции и бытовыми вопросами группы, а также при необходимости заменял первый экипаж. А вот третий отдыхал. То есть бойцы могли сходить на рыбалку, искупаться и вообще немного расслабиться. Сотня легкой конницы, правратившаяся в три, вышла из подчинения Чибиса и теперь напрямую подчинялась воеводе города Орла, так же как и его группа. В городе имелась собственная охрана, и группа Чибиса на бронетехнике была ее усилением и главным резервом воеводы. В целом обстановка была спокойной. Орда стала своей, и пока другие кочевья об этом не узнали, на ее территорию претендовать никто не должен был. Существовала, конечно, возможность, что кто-то из орды мог уйти в степь и донести соседям о происшедшем. Дознаться об этом было решительно невозможно. Но от возможного набега должны были обезопасить город выставленные на вероятные направления сторожевые заставы и секреты.

В первый свой выходной Горазд прошелся по всему перечню доступных благ – встал попозже, но к завтраку успел, после этого отправился в город. Побродил по стройкам, угадывая, где и что будет построено, сходил на реку – пару раз окунулся, погревшись в перерыве на жарком летнем солнышке. А оно тут было заметно жарче, нежели в родном Смоленске. И решил сходить в баню, работавшую круглосуточно, ввиду того что и стройка велась круглосуточно, но перед этим зашел на обед в столовую, так же, как и баня, работавшую круглосуточно. Кормили в ней бесплатно – чужих здесь не было, а со своих князь распорядился денег не брать. Да и не ресторан, чай – обычная столовая с простой, но вкусной и питательной едой из трех блюд с минимальным выбором. Горазду к разносолам привыкать было негде, и его все в таких столовых устраивало.

В столовую он зашел примерно через час после обеденного перерыва рабочей смены, поэтому в зале было относительно немноголюдно. Отстояв на раздаче небольшую очередь, взял обед и расположился за свободным столиком. Он уже не торопясь приступил к трапезе, когда его окликнул женский голос:

– Здравствуй, воин!

Оторвавшись от борща, он посмотрел на говорившую. Симпатичная стройная русоволосая девушка в форме официантки, протиравшая до этого момента соседний справа столик, выпрямившись, внимательно смотрела на него. Говорила она на принятом в княжестве русском языке, но чувствовалось, что этот язык для нее не родной. То есть она явно была из недавно пришедших в княжество. Всмотревшись в лицо девушки, Горазд не смог припомнить, когда мог с ней познакомиться. Хотя голос все же показался знакомым.

– Не помнишь? – усмехнулась незнакомка. – А так? Здравствуй, витязь!

Витязем Горазда называли один раз, и этот раз он запомнил. На лице его явно отобразилось удивление. Не сразу, но он вспомнил ее имя.

– Милица! Ты ли это?

– Тогда выглядела похуже, чем сейчас.

– Как ты тут? Тебя не отпустили?

Милица подошла и присела на стул напротив Горазда.

– Почему? Отпустили. И одежду какую-никакую дали. Только куда мне идти? Городок сожгли. Родных наверняка побили. А если не побили, то они ушли с прежнего места. Смысл отстраивать городок, если защитников нет? И где мне искать своих, даже если кто и выжил? Уверена – меня они уже похоронили. Если сами живы. Чему я не верю. Степняки живых забирают, остальных – под нож. А здесь… я точно знаю, с силой князя им не справиться. Видела я его – от такого воина любая баба или девица не отказалась бы понести.

Эти слова почему-то кольнули Горазда.

– У него три жены.

– Ты видел?

– Да! Новый год наша группа встречала в ресторане, князь и ближники с женами там тоже были.

– Что такое Новый год?

– Новый год – это праздник в княжестве. Празднуют зимой и празднуют очень красиво.

– Красивые у него жены?

– Красивые.

– Так князь! Других у него и быть не должно!

– А ты чего тут? – перевел Горазд разговор на другую тему.

– Работаю. Бесплатно здесь только своих кормят. Вот и становлюсь своей. Кушаю здесь же и деньги платят. Одежду вот дали. Называется «спецодежда». Мне нравится. Только вот сарафанчик коротковат. Дома меня родня за него застращала бы. Но я уже привыкла. А с другой стороны – в длинном было бы неудобно.

– У меня тоже спецодежда. – Горазд кивнул на свой камуфляж. – А я бы тебя и не узнал, если бы ты не окликнула.

– Ну да! Я ж была замарашка в рваном сарафане. А ты же тоже… не совсем из княжьих людей?

– Смоленский я. Из кривичей. Год как на службе у князя. В группе Чибиса служу.

– Интересно вы служите. Оружия я у тебя и в тот раз не видела. Да и у остальных твоих товарищей тоже. И ножи на поясе у вас маловаты.

– Я и тогда, и сейчас с оружием, – Горазд похлопал себя по бедру, к которому в кобуре был пристегнут ТТ.

– Чудное оружие! Никогда прежде не видела такого.

– А хочешь покажу, как оно работает?

– Я сейчас на работе – не могу. Я времени не знаю. Мне просто говорят, что смена кончилась и можно идти отдыхать.

– Можешь спросить у старших здесь, во сколько конец смены?

– Хорошо! Сейчас уберусь на этих столиках и спрошу. А ты пока ешь, а то все холодным станет.

Горазд доел обед, причем сам того не понимая, ел торопясь и совсем не чувствуя вкуса. Наконец со стороны появилась Милица.

– Я не знаю, что это значит, но старшая сказала: «конец смены – в 20 часов. Или в 8 вечера». Я поняла только вечером. Но оно так каждый день.

– Я понял! – Горазд автоматически взглянул на часы. – К концу смены я буду ждать тебя возле входа.

– Хорошо! Сейчас мне нужно идти на кухню – чистить картошку на ужин. Чудная еда, эта картошка. Но вкусная.

– Я приду! – напутствовал Милицу Горазд.

Выйдя из столовой, он направился в расположение. Почему-то после встречи с бывшей полонянкой он почувствовал возбуждение и желание совершать подвиги. Ну, если не подвиги, то хотя бы поразить ее чем-то, от чего у нее станут такими же глаза, как когда она говорила о князе.

Найдя Чибиса, Горазд попросил разрешения потренироваться с оружием, выделив ему немного патронов к автомату и пистолету. Чибис удивился и внимательно посмотрел на Горазда.

– Та-ак! А ну, рассказывай – зачем патроны?

– Ну, так это – потренироваться. – Боец смутился, отведя взгляд. – Я давно не стрелял. Вдруг разучился.

– Что ты там бормочешь? Ну-ка! Доложил, где был, с кем встречался?

Горазд бойко начал докладывать, вот только дойдя до обеда в столовой, снова смутился и замялся с рассказом. Но Чибис уловил главное.

– Ага! Это та полонянка, которую ты верхом привез?

– Ну да!

– Покатал, значит? Теперь тебе для полной победы нужно пострелять. А иначе как доказать, что ты воин не из последних. Меча же, лат, щита или хотя бы на худой конец – копья и того нет! Так?

Горазд вздохнул.

– Так. Она говорит – князь в доспехе воин знатный – любая за честь почтет от него понести. А я…

– Понятно! Не ты первый – не ты последний. Патронов для автомата и пистолета я тебе не дам. Ты уже знаешь, что мы их не делаем. БТР ты водить не умеешь, и с бензином та же история, как и с патронами. По крайней мере, пока нефтяники нефть не нашли. Хотя ресурс в любом случае не бесконечен. Поэтому, как говорится, будем урезать твоего осетра – возьмешь «Сайгу». Уверен, для впечатления девушке и этого хватит. Патроны потом сам переснарядишь. И это… далеко отсюда не уходи! А то переполошишь стрельбой строителей. Я предупрежу охрану, чтобы тревогу не поднимали.

И уже глядя вслед метнувшемуся к палатке бойцу, усмехнулся.

– Времена разные, а что девки, что парни – одинаковы!

До вечера Горазд убивал время как мог – почистил свое оружие, хотя оно было вычищено уже неоднократно, потолкался около БТРа, в котором парни ковырялись в двигателе. Горазд ничего в этом не понимал, но так хотя бы быстрее шло время. Парни, слышавшие разговор Горазда с Чибисом, слегка посмеивались, но, понимая его состояние, с расспросами не приставали. Но, главное, Горазд сам не мог понять, что с ним происходит. Что он, девиц не видел? Да десятки, если не сотни. В княжестве людей много. И красивее видел, а вот с этой что-то не так. Очень уж хочется, чтобы она обратила на него внимание. Сообразив, сходил на стрельбище, подправил мишени, чтобы было во что стрелять. Попытался поспать, но как назло выспался ночью. В итоге к столовой он пошел на час раньше. И стоя неподалеку от входа, как елка на празднике, в камуфляже и бандане в цвет, в разгрузке и с «Сайгой» на груди, поверх которой он положил руки в кожаных перчатках без пальцев и с подвернутыми по локоть рукавами. Пловец сказал, что так он выглядит круто. Горазд видел картинки у парней из группы, где они стояли вместе с так же выглядевшими воинами – их товарищами.

Милица вышла в десять минут девятого. Одета она была в обычный сарафан с выглядывающими из-под подола легкими сапожками. На голове по-девичьи была повязана лента.

– Вот! Купила за первые деньги, – объяснилась она, подойдя. – Куда пойдем?

– На стрельбище. Командир не разрешил далеко уходить.

– Пойдем, – ответила девушка, оставаясь на месте и ожидая от Горазда пояснения, где находится это самое стрельбище.

Горазд дотронулся до локтя Милицы, задавая направление, и, сделав шаг по направлению к указанному месту, тут же отдернул руку.

– Это и есть твое оружие? – идя рядом и оглядывая Горазда, поинтересовалась девушка.

– Да! Это… в основном для обучения оружие. Карабин «Сайга» называется. Но из него так же можно разить врагов. – Горазд немного стушевался. – Только не так далеко, как из боевого.

– А из этого, маленького? – она указала на пистолет, с которым Горазд не расставался.

– Командир не разрешил, – вздохнул Горазд. Ему стало почему-то стыдно за свой вид, и он перекинул карабин за спину. И тут же пожалел об этом – рука освободилась и ему захотелось взять Милицу за руку, но он не решился и теперь не знал, куда эту руку деть.

Они так и шли рядом молча. Горазд мучился, не зная, что сказать или спросить. Милица же задумалась о чем-то, глядя на дорогу, по которой они шли. Сзади послышался звук приближающегося автомобиля, Горазд протянул руку, взяв девушку за локоть, и потянул ее на обочину. Грузовик проехал мимо, обдав их вонью выхлопных газов и пылью из-под колес. Горазд не отпустил руку девушки, пережидая, пока рассеется пыль. А потом как-то само получилось, что их руки встретились, и он ощутил ее маленькую ладошку в своей ладони. И девушка руку не отдернула. Горазд под своими пальцами ощутил ее маленькие, нежные пальчики, и у него почему-то пересохло горло. К этому моменту они уже подошли к расположению группы. Стрельбище находилось метрах в ста далее в степь у подножия невысокой горки. Горазд взглянул в сторону стоявших бронемашин и увидел, что их пару с брони рассматривают как минимум в три бинокля. Остальные толпятся внизу. Садящееся солнце не позволило Горазду рассмотреть, кто именно, но один из смотревших в бинокль вытянул вверх руку с поднятым большим пальцем. Всего этого, а именно пальца, Горазд не рассмотрел, но жест одобрения понял. И от этого засмущался еще больше. Хорошо хоть Милица этого не заметила. Наверное.

Наконец-то пришли. Когда Горазд взялся показывать и объяснять девушке все необходимое, ему стало легче. Все же с оружием гораздо проще, чем с девушками. После объяснений перешли к практике. Сначала стрелял Горазд. Милица охала, глядя, как летят щепки от досок мишеней, и зажимала уши. Потом Горазд стал учить девушку, как держать оружие и стрелять. И вот тут он окончательно оконфузился. Когда, стоя позади нее и показывая, как она должна держать оружие и целиться, он вплотную прижался к ней и вдохнул запах ее волос и тела, организм себя выдал сразу и полностью. Он попытался отстраниться, но так стало еще хуже – штаны предательски отопырились в причинном месте. Милица, почувствовав его смущение, наоборот прижалась плотнее к нему и, подняв лицо, повернула голову, заглядывая в глаза Горазду. И тут все произошло как бы само собой – он неожиданно для самого себя неумело ткнулся губами в губы девушки. При этом она нажала на спуск карабина и грохнул выстрел. Пуля ударила в землю в двух метрах от них, и выстрел отрезвил обоих. Она, смеясь, выскользнула из объятий Горазда и, взглянув на небо, произнесла:

– Солнце уже почти село. Скоро стемнеет. Мне завтра снова на работу.

Горазд наконец-то смог вздохнуть. До этого момента ему казалось, что он не дышал.

– Да! Для стрельбы уже темновато.

Милица улыбнулась и спросила:

– Ты меня проводишь?

– Да! Конечно! – Горазд про себя обрадовался, что сможет побыть с ней еще немного времени.

– Пошли! – И Милица сама взяла его за руку.

Всю обратную дорогу они смеялись, расказывая, как оба испугались неожиданного выстрела, опуская его причину. А около крыльца вагончика уже в темноте, прощаясь, Милица привстала на цыпочки и прошептала: «Ты мой князь!» И поцеловала Горазда.

Глава 30

На обратном пути, неподалеку от устья Угры пришла радиограмма от нефтяников. В ней сообщалось, что в район разведки нефтяного месторождения вышла орда одного из кочевых племен. Кофликта с кочевниками удалось избежать. Во-первых, потому, что орда понесла серьезные потери от набега соседей – крупной булгарской орды, подошедшей в этот район из междуречья Волги и Дона. И хотя воинов в орде оставалось еще около трех сотен, при встрече с сотней легкой конницы экспедиции, оценив доспех и слаженность действий чужаков и опасаясь понести в стычке серьезные потери, хан орды предпочел личную встречу с сотником. Рисковать более он уже не мог – на кону стояла судьба племени. И тут удача улыбнулась экспедиции во второй раз – сотник оказался родичем этому племени. Далеким, но тем не менее. Кровное родство в эти времена значило многое и не было пустым звуком. В итоге хан орды согласился принять вассалитет князя вяземского при условии, что он так и останется ханом. Глава экспедиции в радиограмме желание кочевника ставил вопросом князю.

Фомичев, ознакомившись с текстом, вздохнул. Ритуал личной присяги имел и отрицательные стороны. И сделал зарубку в памяти о необходимости проконсультироваться с историками, как данная проблема решалась в былые времена. Предположения у него имелись, но лучше было воспользоваться опытом далеких предшественников.

К этому моменту княжеский караван подошел к устью Угры. Приказав, остановиться, князь вызвал всех руководителей на совещание по поводу необходимости посетить Поволжье. Однако определило его решение вовсе не мнение ближников, а капитана княжеского парохода, заявившего о необходимости пополнения запасов топлива для этого похода. Одновременно жены князя и ближников, узнав о том, что пароходы могут пойти в Поволжье, не заходя в Вязьму, заявили, что уже достаточно отдохнули и желают вернуться домой. Таким образом, выбор был сделан, и Фомичеву оставалось лишь определиться со списком тех, кто будет его сопровождать.