Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

И тут же перевел разговор на Бориса Палыча:

– И тебе спасибо, Борис сын Павла! Кто знает, как бы сложилось, если бы ты не убил ярла. Да-да! Ярла! Сейчас только узнали. Думается мне, кровушки бы пролилось с нашей стороны поболе. А так… только те пятеро у ворот погибли. И два десятка раненых. Да! Пока не забыл. Сейчас вождь поговорит с пленным хевдингом, ему нужна будет связь с князем. Так что идите, готовьте свою колдовскую машину.

Глава 34

Князь вызвал Черныха на связь в неурочное время, что само по себе говорило о неординарности события. Еще идя на узел связи, Черных, прикинув последние сведения разведки, общие планы на весну, сделал вывод, что разговор пойдет об ожидаемом пришествии князя Новгородского Рюрика со товарищи. И не ошибся.

По словам Сергея Владимировича, процесс пошел. Нурманы атаковали Тверь. По плану это должно было произойти позже, но ярл, которому поручили это дело, проявил инициативу и пришел в Тверь раньше срока. Шанс у него был. Если бы он действовал по плану – то минимальный, а вот инициатива эти шансы резко повышала. Как показал пленный хевдинг, кстати, ярла – их командющего – положил из мосинского карабина связист, закрепленный за Тверью. Так вот, по плану удар по Твери и Полоцку должен был быть нанесен ранее, чем Рюрик выйдет к Смоленску. Хевдингу об этом не говорили, но побратимы из хирда, который шел с новгородским князем, обмолвились, что выходят в поход на неделю позже них. Для этого новгородцы через купцов слили инфу, что нурманы идут грабить Тверь и Полоцк. Это уже Никодимов, который эту информацию получил, сравнил со своими источниками и проанализировал. Замысл прост – князь Вяземский, узнав заранее о планируемом нападении на свои города, обязательно отправит подкрепление туда. Для тех, кто придет в Тверь и Полоцк грабить, все будет по-настоящему – если возьмут города. Не возьмут – ну что же? Главный приз для Рюрика – это Смоленск и Вязьма. А далее Киев.

Рюрик и его ближники умеют мыслить глобально. Рюрик в курсе, что войск у вяземского князя не так много, и он еще не проиграл ни одной битвы. Но попытавшись удержать Тверь и Полоцк, вынужден будет ослабить Вязьму и Смоленск. Чем Рюрик и собирался воспользоваться. По этому плану Фомичев действовать не собирался, но и сдавать города тем более. Тверь уже вопрос решила. Была мысль сначала имитировать высылку подкреплений в оба эти города, но потом, поняв, что обратную информацию новгородцы получить никак не успеют, решили просто игнорировать этот момент. Однако Черныху расслабляться не стоит. Поэтому расспросив Владимира Ивановича о состоянии крепости и гарнизона, Фомичев заключил, что четырех пулеметов «максим» ему должно хватить. Их с расчетами доставит вертолет. Ему нужно подготовить и дать координаты площадки, расположенной подальше от обитаемых мест. Пусть это будет сюрпризом для непрошеных гостей. Хотя Фомичев уверен, что аборигены не сумеют опознать эти знаменитые пулеметы и испугаться, но вертолет светить он не хотел.

После разговора с Фомичевым князь вызвал воеводу Ингельда. С ним уже предметно обсудили ситуацию в свете полученной информации. На данный момент городская дружина состояла из трех сотен варягов, сотни латников в детинце и сотни литвинов в качестве легкой пехоты и разведки. Город вписывался в излучину реки Полоты, и его стена имела форму треугольника, периметром немногим более девятисот метров и основанием, выходящим в поле на берег уже Западной Двины. С этой стороны были городские ворота и посад, через который шла дорога на пристани. За этот год Черных сумел поменять деревянную стену и три башни – воротную и угловые – на кирпичные. Это все на наиболее уязвимом направлении со стороны посада. В остальном укрепления остались прежние – деревоземляная стена, деревянные же башни на земляном валу и ров. Ров тоже обновили. Спустили воду из него и очистили от мусора – при бывших хозяевах ров зачастую использовался как помойная яма и свалка. Немного расширили, благо углублять не пришлось – после очистки глубина рва удовлетворяла требованиям. За осень и зиму ров снова заполнился водой. Фактически штурмовать город можно было только с этой, уже укрепленной стороны. Большего в части каменных работ сделать не успели по причине удаленности города от цементного завода и отсутствию канала Днепр – Западная Двина. Буксиры с баржами до Полоцка добраться еще не могли, а грузоподъемность лодей была откровенно недостаточна. И хотя главное успели, Черных в душе опасался. Не за себя и даже не за город. За жену и сына.

По настоянию Черныха на всех городских строениях, включая частные, сменили крыши с деревянных и соломенных на черепичные. Это потребовало не только работы на город кирпичного завода, но и лесопилок. Стропила под черепицу пришлось менять. Зато теперь поджечь город стало сложнее. По предложению Черныха, использовавшего знания по созданию добровольных дружин по тушению зажигалок, решили вызвать старейшин городских концов и предложить им эту идею. С завтрашнего дня решено было удвоить караул на городских воротах. Гарнизон перевести на усиленный режим несения службы. И тем не менее Ингельд почти уверенно заявил, что при штурме города войском от трех и более тысяч человек враг в город ворвется.

Гарнизона недостаточно. Тогда Черных предложил выдать оружие всему мужскому населению. Воевода поморщился, невысоко оценивая боеспособность мужиков, но согласился. На этом пока остановились. Информацию о пулеметах Черных пока придержал. Не потому, что не верил варягу, а просто на всякий случай. Вдруг погода испортится и вертолет не прилетит?

С утра в городе чувствовалось напряжение и волнение. Вызвано это было и изменением порядка несения лужбы гарнизоном, который теперь заступал в полном боевом снаряжении, и той деятельностью, которую развили старейшины после общения с князем. После обеда Черных засобирался за город. До места, где должен был приземлиться вертолет, было почти два десятка километров. И не по дороге. Зашел на женскую половину, хотя в их доме это была чистая формальность. Потискал полугодовалого сынишку, названного Андреем, и поцеловал жену. Та, пристально взглянув на него, спросила:

– Ты далеко?

– Нет. К вечеру вернусь. – И увидев на ее лице тревогу, улыбнулся. – Обещаю, буду осторожен, и со мной идет весь десяток личников. А главное – вот!

Он похлопал по кобуре на бедре с привычным «стечкиным».

– Хорошо, мы будем ждать. Да, Андрейка? Мы будем ждать папу? – И забрала сына из рук Владимира.

Уже за городом, сидя в седле и вспоминая этот момент, Черных улыбнулся. Это ж надо было найти счастье за тысячу лет до… Не километров, а лет. Столетий! Пока теща жила с ними, а особенно в последние месяцы беременности Аранки между ними случались… нет, не конфликты – недомолвки, непонимание. Возможно, частично и тещина тут вина. Но вот сейчас Черных был просто счастлив. Беременность счастливо завершилась рождением наследника – маленького княжича. Теща обрела мужа. Может, не совсем такого, какого бы ей хотелось, но она тоже, чай, не девочка. По местным меркам почти старуха. Прошлой осенью к ней приехал главный кузнец княжества Сергей Петрович с просьбой стать его женой. Фамилию кузнеца Владимир запамятовал или не знал. Потому как Сергей Петрович был личностью крайне знаменитой, и даже князь обращался к нему по имени и отчеству. В общем, глядя на эту пару, Владимир даже не знал, кому из них больше повезло. Что теща не подарок, это он уяснил сразу, с первого дня знакомства с мамой жены. А Сергей Петрович… может, ему такая и нужна? Как знать? Владимир подозревал, что теще не сам будущий муж понравился, а возможность уехать в столицу княжества. Очень уж она под впечатлением вернулась из поездки на мероприятие по случаю окончания строительства княжеского замка. Ну, и в его семье поспокойнее стало.

До площадки добрались за три часа, никого не встретив по пути. Людей в этом мире еще катастрофически мало. По крайней мере, на Руси. Поэтому, чтобы насладиться девственной природой, нужно просто выйти из города. И вот она – окружает со всех сторон.

В обозначенное время запалили костер, закидав пламя сырой травой. Ветра почти не было, и столб дыма должен был быть виден издалека. Иначе как экипажу ориентироваться в этом бескрайнем море зелени внизу? Вертолет над точкой появился минут через десять и, мягко опустившись, заглушил двигатель. Лопасти еще по инерции крутились, а прибывшие бойцы его бывшей роты уже радостно обнимались со своим командиром. Потом подошли летчики, высказали благодарность за хороший дым. Черных предложил перекусить, у них в седельных сумках с собой было все необходимое, но летчики отказались, сославшись на то, что и так разжирели на хорошем мясе и рыбе. А вот летают редко. Поэтому полет – самая большая для них радость. Быстренько разгрузили матчасть и, раскидав ее по деталям, погрузили на заводных лошадей.

Всю обратную дорогу Черных рассказывал про свое житье-бытье за прошедший год. Бойцы в свою очередь поведали о командировках роты в степи с экспедициями нефтяников и металлургов. Так за разговорами и добрались до Полоцка. Разместив людей и обеспечив их обедом, точнее, уже ужином, договорился с ними завтра с утра выйти на рекогносцировку.

На следующий день, осматривая окрестности с городской стены, Черных с сожалением вздыхал. Вероятность того, что посад переживет осаду в целости и сохранности, стремилась к нулю. Таковы местные традиции, мать их за ногу! Хотя о чем это он? Это обычай всех войн и всех времен. По-другому не было, нет и не будет. Когда жизни сотнями отбираются и кровь потоками льется – не до имущества. И сейчас он, вполуха слушая пулеметчиков, уже прикидывал, что и как будет восстанавливать. Эх, жаль, электричества нет! В той жизни все настолько привыкли к тому, что оно как воздух есть всегда, что перестали ценить. То же и как воздух. Пока не начнешь задыхаться – не поймешь, насколько он необходим. Без электричества большинство проектов либо неосуществимы, либо эффективность их мала. За год всего лишь поставили несколько лесопилок и кузниц с приводом от водяного колеса и кирпичный заводик, весь год выпускавший черепицу и кирпич. Постройка же электростанции станет возможна, лишь когда будет готов канал Днепр – Западная Двина. Фомичев сказал, что если с ожидаемой войной сложится удачно, то в этом году запустят первую нитку. Тогда и пойдут баржи с цементом в Полоцк, и начнется реальное масштабное строительство. И все равно прогресс, по крайней мере в уровне жизни горожан, налицо. Княжеству требуется много работников, и платит оно за работу не скупясь. За год численность населения города и посада, по данным переписчиков, выросла почти на тысячу семей.

Князь обратил внимание, что из посада прямо с утра потянулись в город люди со скарбом, оставляя жилье. Слухи о предстоящей осаде уже заполонили улицы, и люди, бросая неподъемное имущество, уходили под защиту городских cтен.

Враги появились на пятые сутки после разговора с Фомичевым. Ожидание изрядно утомило. Время тянулось час за часом, день за днем, изматывая душу. Правду говорят – хуже нет, чем ждать и догонять. Черных знал это по прошлой жизни, но легче от этого не становилось. Сообщение секрета, выставленного выше по течению реки, он встретил с облегчением. Началось!

Высадку неприятеля на берег город встретил закрытыми воротами и безмолвием людей, стоявших на крепостных стенах.

– Приблизительно около тридцати сотен. Половина – новгородское ополчение. А вот вторая половина – сборная солянка. Тут и даны, и свеи, нурманы, и даже варяги есть. – Ингельд, стоя рядом с князем и, не отрывая бинокль от глаз, комментировал увиденное. – Некоторых я даже знаю. Пересекались, когда я в викинги ходил.

Черных молчал.

– Как, князь, не подведет нас оружие, присланное князем? Не очень верится мне, что восемь воев и четыре куска железа смогут остановить это войско.

– Не подведет! Это, как ты называешь, «железо», за свой век убило миллионы. И без особых претензий на качесто работы.

– Ну, Перун нам в помощь! Как я говорил – половина войска у них так себе. Поддержать штаны да пограбить мастера. Для того они в этот поход и подрядились.

Черных улыбнулся.

– А вторая половина сюда что, цветочки сажать прибыла?

– Да нет. Тоже грабить. Но этим отказать будет сложнее. Понятное дело, и мои варяги подготовлены, одеты-обуты и вооружены так, что те, за стеной, глядя на все это богатство, зубами скрипят. От желания забрать. Спать и есть теперь не смогут, мечтая, что раздевают нас. Но! Как ты когда-то говорил: «Боги любят большие батальоны!» Много их. Если взойдут на стену и смогут закрепиться, нужно будет уходить в детинец. Там еще сможем сколько-то продержаться.

Черных промолчал, размышляя, остановят ли «максимы» эту толпу? По опыту истории останавливали. Но там люди, попавшие под пулеметный огонь, понимали, чем это грозит. Эти поймут не сразу. Нужно к расчетам побольше воды поднести. И подсказать, пусть сразу набьют все ленты. Чем черт не шутит? Лучше перебдеть, чем недобдеть.

А смельчаки из неприятельского войска уже подошли к стенам и перекрикивались с полоцкими варягами. И хотя впереди их всех ждала сеча, не всегда это была ругань. Местный мир невелик, а уж профессиональных воинов тем более не так много. Еще не наступила эпоха массовых армий.

Война – удел избранных. И зачастую они друг друга знали. Поэтому можно было слышать информацию о том, что кто-то из общих знакомых погиб, женился, обзавелся наследниом, заболел и так далее.

И абсолютно не было ощущения, что в скором ремени, буквально, может быть, через часы, двое сейчас приятельски разговаривающих воинов будут резаться не на жизнь, а на смерть. Черныха вот это отношение к жизни и смерти среди местных не переставало удивлять.

В этот день ничего больше не произошло. Неприятель расположился с одной доступной стороны города, не торопясь разбив лагерь. Ночью оттуда доносились пьяные крики и песни. Город молчал. На стенах с интервалом в пятнадцать шагов стояли часовые, сменяемые каждые два часа.

Первый штурм начался следующим утром. Сразу после завтрака напротив ворот начала скапливаться толпа. Наконец, подготовившись, вперед двинулся таран с крышей, укрытой мокрыми шкурами. Все, кто не влез под крышу, вооружились луками, щитами и двинулись следом, рассыпавшись по посаду. Кстати, посад был проверен на предмет ценностей сразу же после высадки на берег. Но пока его не жгли.

Хотя, скорее всего, это был не штурм, а разведка боем и проверка информации о том, что эти ворота тараном не вскрыть. Но парой десятков побитыми и ранеными стрелами эту попытку неприятелю оплатить пришлось. Плюс брошенный бесполезный таран. Хотя что им эта пара десятков невезучих? Сразу после возврата по всему лагерю застучали топоры – начали ладить лестницы. Черных, глядя на все это, опасался одного – что на штурм пойдут ночью. Понятное дело, при такой массовости можно просто стрелять по направлению в темноту и вряд ли промахнешься. Однако можно просто не увидеть тех, кого на стены пускать ни в коем случае нельзя. Этой тревогой он поделился с бойцами пулеметных расчетов.

– Не боись, командир! Этот вариант мы тоже рассматривали, когда задачу получили и составляли список потребного. Три десятка осветительных ракет прихватили. И вот еще что, – успокоили его бойцы и вытащили из вещмешка светошумовые гранаты. – Два десятка прихватили. Только нужны люди, которые пользоваться этим умеют.

– Я один из них, – обрадовался Черных и, подумав, добавил: – А второй… да хоть радист! Человек из нашего времени. Что и как, объясню. Думаю, справится. Тем более наверняка слышал про подвиги коллеги из Твери и тоже захочет отличиться.

Переговорив с ними, Черныху в голову пришла одна мысль. И на обратном пути от пулеметчиков он остановился и, поманив пальцем поближе старшего из своих личников, негромким голосом поставил задачу.

– Каждому из пулеметных расчетов выдели по два бойца. Задача – быть с ними все время рядом. А когда они начнут работу – не подпускать к ним со спины никого! – «Никого» он выделил голосом. – Понятно?

– Понятно. Кто вас охранять будет?

– Последний оставшийся. Я, как ты знаешь, и сам не промах. И на всякий случай всегда ношу пистолет. А сейчас даже вот ППС. – Он перетянул висевший на плече за спиной автомат, скрытый плащом, на грудь.

– Сам же – ни на шаг от княгини и сына моего. Головой отвечаешь.

– Есть!

Мысль, что удар может последовать со спины, пришла к нему внезапно. Логика проста – каким бы хорошим ни был начальник (князь, боярин, командир), всем не угодишь. И чем выше чин или пост, тем больше врагов. Причем, что характерно – чем выше занимаемая должность, тем меньше открытых и больше скрытых врагов. И вот они всегда и везде были самыми опасными. Опять же, корысть дело такое! Никто гарантировать не может, что не найдутся люди, за определенную сумму согласные ударить в спину в самый ответственный момент. А есть еще вариант с заложниками. В общем, было бы желание, а способ найти можно.

После того как отбили атаку на ворота, далее день и ночь прошли спокойно.

Утром не торопясь, после продолжительного завтрака, неприятель снова начал готовить штурм. Теперь уже полноценный. Это было видно по заготовленным бревнам, тесинам и прочему подходящему для постройки переправ через ров материалу. Вот под это дело уже разбирали посад. Из досок были сколочены огромные щиты для прикрытия от стрел защитников групп воинов. Первыми двинулись, прикрываясь щитами, те, кто должен был обеспечить переправу. Сразу за ними шли все способные стрелять из луков, с задачей прикрытия первого эшелона.

– Первыми идут ополченцы, – деловито пояснил Ингельд. – Как только устроят переправу через ров, пойдут основные силы.

Со стены в подходящих ко рву полетели стрелы. Стреляли все, имеющие луки, включая горожан. Хотя и с разной результативностью. Городские ополченцы никак не могли сравниться в меткости с голядскими профессионалами-охотниками. Неприятель отвечал. Сразу же пошли потери с обеих сторон. Сюдя по тому, что видел Черных, на стене потери несли в основном как раз ополченцы, не успевающие прицелиться, выстрелить и спрятаться за зубец стены. Часть из них умирала тут же, у ног товарищей. Некоторые с предсмертным криком срывались со стены. Понаблюдав еще некоторое время и отметив, что через десяток минут враги сумеют создать несколько переправ, после чего пойдут на штурм, князь вздохнул и достал из-под плаща СПШ. Зарядил патрон и, подняв пистолет в небо, выстрелил. Красная ракета, с шипением разбрызгивая искры, взвилась в небо. На секунды все вокруг замерло. И воины, и горожане на стенах и под стеной, и враги в поле – все остановились и удивленно смотрели на летящую ракету.

Наступила тишина. Через секунды ее разорвали длинные очереди «максимов» с угловых башен. Пулеметчики открыли огонь с противоположных флангов навстречу друг другу. Стрельба велась на всю ленту в 250 патронов. Так как умели только эти, старые и никому уже не нужные во времена Черныха пулеметы. Пулеметчики вели огонь по лучникам, как наиболее опасным в бою. Это было страшно! Аборигены впервые столкнулись со столь злобным колдовством и, не понимая, что происходит, просто стояли. Пока до них не долетала смерть. И только тогда падали сбитые или пробитые пулями. Причем на расстоянии примерно в триста метров тяжелая пуля 7,62×54 пробивала несколько человек сразу. Смерть, избравшая в качестве косы пулеметы, просто выкашивала плотную толпу воинов севера.

Наконец, так же как внезапно, снова наступила тишина. Закончились ленты. И те, кто уцелел, те, кого миловали боги, побежали. Бежали все! И ополченцы, и гордые варяги, и мужественные нурманы, свеи, даны. Они нутром поняли, что Судьба дала им шанс уцелеть. А для этого нужно бежать. Быстро бежать. Иначе в спину снова донесется непонятный монотонный стук, и смерть ринется за ними. Безжалостная, невидимая и бесславная Смерть! Видно, за князя Полоцкого все черные боги человечества, и кто они такие, чтобы бороться с волей богов?

Пулеметы больше не стреляли. Стояла тишина, и только с поля доносились стоны и предсмертные крики раненых и умирающих. Да голоса с пристани, от которой суматошно отходили, сталкиваясь, драккары и лодьи врагов. На стенах безмолвно стояли люди – воины и ополченцы. На лицах многих из них застыла маска ужаса. Снизу, из-под стены, с непониманием смотрели на них те, кого они собирались защищать, не жалея своей крови и жизни. Они совсем не понимали, что это было, почему стоит тишина и почему так странно ведут себя их защитники.

– Вот и все! Прикажи обойти поле и оказать помощь раненым. Кому это возможно, – спокойно распорядился князь, глядя в белое ошарашенное лицо варяга. – Война закончена!

И пошел к радиорубке на доклад князю.

«Вот так! И ночи ждать не нужно! – мелькнула у него мысль. – Странно! И чего я боялся? Раньше со мной такого не было».

И тут же внутренний голос ответил: «А раньше у тебя никого и не было!»

Глава 35

Осень прошла рутинно – как обычно. Никаких потрясений, неожиданностей – обычная рабочая рутина. «Битва» за урожай, подготовка к зиме, итоговая проверка летнего обучения войска. Снова прошел отбор, и на пятнадцать бойцов выросла численность тяжелой конницы. Проблема с конским составом на данный момент так и не была решена. Но! Отбирали лучших из местных, покупали, если находили подходящих, и сажали на них рыцарей в надежде, что бой, если такое случится, они выдержат. Но процесс шел по нарастающей – численность племенных табунов росла, и через год-два количество должно было перейти в качество.

Кстати о лошадях. В конце лета впервые до Вязьмы добрались купцы из Китая. Учитывая расстояние, которое купцам пришлось преодолеть, а также в целях развития Волжского торгового пути и учитывая их платежеспособность, Фомичев нашел время с ними встретиться. Интерес их был как раз в лошадях, имевшихся и выращиваемых только в Вяземском княжестве. Слухами ведь земля полнится. Обычно они меняли дефицитный шелк на таких же дефицитных скакунов. Шелк ценился за способность противостоять вшам – обычным спутникам средневекового человека. Да плюс чудные диковины, расходящиеся из этого княжества по окрестным землям. Однако правила гигиены, обязательные в пределах княжества, обесценили это редкое качество шелка. И кони не продавались. Поэтому китайские купцы вынуждены были продолжить путешествие далее на запад, в надежде выгодно продать свой товар там, а на обратном пути уже за золото купить товары вяземского производства. Крупный рогатый скот, овец, коз и лошадей к осени вывезли под Орел. Там уже для них были подготовлены фермы и сено. Туда же перевезли технику и людей, задействованных на выращивании зерна. Освободившиеся площади использовали под овощные культуры и картофель.

Уже по первому снегу пришла радиограмма от нефтяников – получена первая нефть! Весной обещали заполнить первые наливники для Вязьмы. Пока же нефтеперегонный завод начал работать на свои хранилища. Электростанции еще не было, но зато теперь по месту могли круглосуточно работать дизель-генераторы. Топливо для них теперь можно было не экономить.

Новый год в Вязьме стал теперь мероприятием, на которое собиралась богема из ближайших и не совсем близких мест. Вокруг города как грибы стали расти традиционные постоялые дворы и корчмы, новомодные гостиницы и рестораны. Пришлось дать разрешение на шикарный даже по меркам двадцать первого века салют. Бездымный порох делали. Правда, не в промышленных масштабах, но на разовый салют и на обеспечение гладко-ствола хватало.

И главное – всю зиму готовились к весне и приходу новгородцев. Естественно, ни факт этого знания, ни подготовка не афишировались. Однако и до населения городов, и всего княжества слухи о предстоящей войне доходили. Как обычно в сильно извращенной форме, но сам факт ее неизбежности не оспаривался. И результат столкновения с новгородцами для людей был неоднозначен. Кто-то верил слухам, вероятно, распространяемым вражескими соглядатаями, о неисчислимости войска Рюрика и предстоящем поражении князя Сергея и готовил тайные места в лесах. Кто-то, пользуясь свободным зимним временем, точил лезвия рогатин и увеличивал запас стрел, намереваясь, когда князь призовет людей на битву, стать в строй. Служба Васильева вражеских лазутчиков ловила, но слухи остановить не могла.

Все было как у людей. Княжеское же войско, несмотря на зимние холода и обычное для этого времени ослабление занятий по бевой подготовке, в эту зиму интенсивно использовало светлое время дня. Если стоял мороз, подразделения маршировали на плацах, отрабатывая передвижения строем. Когда холода отступали – воины тренировались с оружием. Ну, и была еще одна тренировка, ради которой войско частями уходило по замерзшим речушкам куда-то на запад на неделю. Зачем и для чего – воины и их командиры молчали все как один. Тайна!

Боялся ли Фомичев предстоящего столкновения с потенциально сильным соперником? Нет! Опасался – это да. И опасался не поражения. Опасался варианта необходимости истребить пока еще вражеское войско. В его планах на освоение этого мира и занятие места, на которое он в этих планах претендовал, Рюрик или Олег – неважно, кто будет командовать новгородцами – занимали не основное, но достаточно важное место. Он, как игрок в стратегическую компьютерную игру, хотел получить максимальный в перспективе результат с минимальными потерями. В сингловых играх это часто достигается сохранением и переигрыванием отдельных эпизодов, до устраивающего игрока варианта. Здесь же предстоит стратегическая игра с огромным субъективным, трудно предсказуемым фактором. И все же определенная уверенность в том, что все получится, у него была. Правда, когда майским утром из Твери пришла радиограмма о нападении на город, он почувствовал досаду. Досаду на Никодимова и его людей. Налицо был факт – о нападении на Тверь информации от его службы не было. Однако позже, из допроса выжившего хевдинга нурманов, он узнал, что имеет место как раз субъективный фактор. Ярл, получивший задачу взять Тверь, проявил инициативу, а скорее жадность, и не стал дожидаться условленного срока. Как раз того времени, которое было необходимо для доведения до вяземского князя слуха об этом нападении. То есть вины службы разведки в этом не было. А тут как раз и Никодимов принес подтверждающую информацию по этим событиям.

Выслушав сообщение «главного по разведке», Фомичев улыбнулся.

– А я думал, совсем твоя служба мышей ловить перестала.

– Из-за Твери так решил? – догадался бывший чекист, усаживаясь за стол.

– Да, но тут пришла информация по допросу пленного. – И князь довел до ближника суть произошедшего в Твери.

– «Военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека. Но воевать сложно». Это я процитировал слова немецкого военного теоретика Карла фон Клаузевица, – пояснил Никодимов. – Была у меня в той жизни такая страсть – военная история. Кстати, этот пруссак воевал в нашей армии против французов. После того, как те одолели пруссов. Так вот вся соль этой фразы именно в последнем предложении. Первая часть – это то, что имеется в наличии у тебя и противника, и, соответственно, просчитывается. А второе предложение – это твоя субъективная оценка ситуации и выполнение твоих приказов подчиненными. И то же самое касательно противника. Вот здесь собака и зарыта. Просчитать это, конечно, можно, но крайне сложно и с большой погрешностью. Такой, что всерьез подстраивать планы под этот фактор никто не станет. Особенно если цепочка исполнителей достаточно длинна.

Никодимов замолчал.

– И?.. Продолжай, мне интересно.

– Вот пример. Хорошо известная… Ну, в достаточной степени «хорошо», – поправился Никодимов, – Великая Отечественная в нашей с тобой истории. Если брать чисто объективные факторы – войну мы проиграть должны были. У нас было только два преимущества, причем первое – мобилизационный ресурс, мог быть нейтрализован за счет многократного превышения численности населения Европы над СССР. Второй фактор – территория, был посложнее. Но, тем не менее, основная часть населения и почти вся промышленность СССР была расположена в западной части страны. Той, на оккупацию которой у немцев сил хватало. Но тут свою роль сыграл субъективный фактор. Очень яркую и значимую роль, результатом чего явился штурм рейхстага. С нашей стороны – Сталин и партия сумели за двадцать лет воспитать поколение патриотов. Массовый героизм – это не просто слова, это фактор, который заранее просчитать было невозможно, но который очень весомо лег на весы Победы. И вторая часть субъективного фактора – со стороны фашистов. Он тоже лег на нашу чашку весов, как это ни странно было бы слышать немцам. Согласно канонам их идеологии – мы были варвары, недочеловеки, а значит, не могли создать ничего подобного Т-34, СВТ, ЗиС-3, М-13, не могли бросаться на танки с гранатами и идти на таран, и вообще не имели никакого морального права сражаться со сверхрасой. Наш героизм они объясняли нашей тупостью и влиянием жестоких комиссаров. Но самое главное, они нам отказывали в возможности быть им равными в воинском искусстве. И этот запрет закладывался во все расчеты всех операций. Они постоянно закладывали в расчет недооценку нас. Это было вбито в их мозг. Что и привело к поражению. Это, конечно, всего лишь мои мысли и моя личная теория, которая никак не может охватить всю ту страшную войну. Но, возвращаясь к нашему дню – мы имеем факт инициативы неприятельского подчиненного, который дает нам плюс. И который никак не мог быть учтен Рюриком.

– Вывод?

– Сообщение Черныху. По ситуации – оказываем помощь. И ждем. «Гости» скоро должны появиться.

– Войска отправлять Черныху не будем?

– Я этого не знаю. Он военный, обстановку доведешь – сам скажет, что ему нужно. Я могу только высказать мнение, что нет смысла что-либо многочисленное отправлять в Полоцк. Для этого они все и сделали, включая доведение до нас информации о нападении на Тверь и Полоцк. Но! Учитывая скорость передачи информации здесь, дожидаться получения подтверждения о высылке наших войск в эти города вряд ли будут. Иначе полностью потеряют инициативу и фактор внезапности появления под Смоленском. Следовательно, я мыслю, что тут они появятся чуть погодя после нападения на Полоцк. Про Тверь, я думаю, они еще не знают.

– Согласен. Но мы еще это обмозгуем на совете.

С этого момента счет пошел на дни, а после разгрома новгородцев под Полоцком на часы. Как только Черных доложил о снятии осады с города, Фомичев отдал приказ о выдвижении княжеского войска к Смоленску. В этот раз, учитывая важность происходящего, кроме войска, на баржи грузилась и половина мотострелковой роты с техникой и тяжелым вооружением. А в лесах под Смоленском был подготовлен аэродром подскока для авиации. В самом Смоленске вводилось осадное положение и сбор ополчения. Стройка канала Днепр – Западная Двина была остановлена и люди отведены в город.