Текст книги "Рейдеры"

Автор книги: Михаил Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Поэтому без дела его не оставили, и он, в ожидании выкупа или вестей из дому, выполнял работу по двору. А чтобы не сбежал, на ногу ему надели колоду с хитрым замком. Как ни ковырял его Леонтий, он так и не сумел его открыть. Колода натерла ему ногу, сняв кожу и растерев рану до кости. Рана воспалилась, и Леонтий осознал, что это лето он не переживет. Он старался промывать рану отварами трав, которые ему делали дворовые рабыни, но улучшения не было. И работу хозяин ему не отменял, хотя Леонтий уже с трудом ковылял по улице, нося воду в дом из ближайшего источника.

В то утро все было, как обычно. Леонтий наполнил кожаные курдюки водой и уже отошел от источника, когда в городе началось непонятное смятение. На торговой площади людей практически еще не было, за исключением рабов в клетках и охраны. На улицах так же людей было немного – хозяева еще спали, и лишь рабы, подобные ему, уже принялись за работу. И вот сейчас все, кто был на улицах, выбегали из них на площадь, испуганно оглядываясь. Леонтий не понимал, что происходит, но внутренне напрягся. Нападение на город? Но Хазарский Каганат был сильнейшей державой в этих местах. И уж незаметно подойти чужому войску к столице не позволили бы. Тогда что? Через минуту он поучил ответ. С улиц стало доноситься странное рычание, лязг металла, и наконец, из узких уличных горловин, плюясь вонючим дымом, выползли зеленые чудовища. Спасавшиеся на площади столпились, прижавшись к рядам рабских клеток. Охранники стояли в первом ряду, сжимая в руках свое оружие. Судя по тому, что люди не бежали дальше – их там ждало то же самое. Леонтий сел, опершись спиной о стену дома, у которого он стоял, и принялся смотреть. Это было единственным, что он мог сделать в этой ситуации.

Чудовища остановились, перекрывая собой улицы, выходящие с площади, и замолчали. Над площадью повисла тишина. И тут из чудовищ полезли люди. Они вылезали из внутренностей чудовищ сверху, сбоку или сзади. Некоторые забирались на спины чудовищам и располагались там, внимательно оглядывая толпу, площадь и окрестности. И хозяева выглядели столь же страшно, как и сами чудовища. Хотя, несомненно, это были люди. И одеты они были в такую же странную пятнистую одежду. И как почувствовал Леонтий – это были воины, хотя оружия в их руках, кроме малых ножей на поясах, он не увидел. Точнее, знакомого ему оружия. У них в руках, за спиной, на груди размещались какие-то странные рогатые палки. Но это же чутье, что подсказывало Леонтию, что перед ним воины, говорило, что именно эти несуразные предметы и есть оружие. Он видел, как эти люди привычно обращались с этими палками. Именно оружием, и они в нем очень уверены. Вон, наверно старший, встал во весь рост на шкуре чудовища, огляделся и махнул рукой, что-то сказав. И непонятные воины разделились. Часть двинулась к толпе, а остальные, наоборот, развернулись назад.

«Прикрывают тыл. Опасаются нападения», – догадался Леонтий.

Кстати, среди непонятных воинов были и вполне обычные – бородатые варвары в кольчугах с мечами и топорами. Но они явно здесь были не главными. Леонтий остался за спинами напавших и мог видеть всю картину без помех. Вот непонятные воины с несколькими варварами подошли к сжавшейся от ужаса толпе. Леонтий слышал, как рыдают от страха женщины. Навстречу пришельцам выступили десятка два охранников с оружием в руках.

«Решили жизнь продать подороже. Или не увидев привычного оружия, решили, что смогут справиться», – предположил Леонтий.

Между сторонами оставалось шагов пять, когда несколько пятнистых воинов вытянули руки в сторону противника, в которых Леонтий разглядел небольшие предметы, раздалось несколько хлопков и несколько охранников упали. Просто упали. И на земле их стали бить судороги. Остальные в растерянности остановились, и снова хлопки. И количество упавших возросло. Оставшиеся выронили из рук оружие и, пятясь, отошли к толпе.

Пятнистые приблизились к людям, и уже варвары начали из толпы вытаскивать людей, сгоняя их в отдельную от общей массы кучу в центре площади. Тащили и женщин, и мужчин. Но как вскоре заметил Леонтий – вытаскивали они рабов. Свободных, которых здесь были единицы, не трогали. Ему показалось, именно варвары проводили отбор. В принципе, это было несложно – рабы имели отметины своих хозяев. Они были разные, но все заметные. Для этого они и делались – все должны знать, чье это имущество. Неожиданно ожили упавшие охранники. И тут же они попали в число отобранных варварами. Леонтий так увлекся этим зрелищем, что не заметил, что сам является объектом пристального внимания. Ближайший пятнистый, стоя от него в нескольких шагах, внимательно его осматривал. Леонтий, увидев это, попытался встать, чтобы уйти, но неловко поставил ногу и скривился от пронзившей его боли. Взглянув на рану, увидел, что снова пошла кровь вперемешку с гноем. Пятнистый тоже это увидел и тут же голосом и жестом приказал ему сесть. Слов Леонтий не понял – ему не был известен этот язык, но жест был понятен и без перевода. Пятнистый окликнул, видимо, старшего и что-то ему сказал, показывая рукой на Леонтия. Старший тоже посмотрел на раба и одобрительно кивнул. Пятнистый крикнул другому воину, сидевшему на спине чудовища, тот скрылся внутри и появился через минуту с топором в руках.

Подойдя к Леонтию, второй пятнистый внимательно осмотрел ногу.

«Отрубят ногу! – Леонтия обожгла догадка. – Лучше пусть сразу убьют!»

Он снова, несмотря на боль, попытался встать, но первый пятнистый, поняв намерение, прижал его к стене, перехватив руки. Леонтий не видел, что делает второй, но в ожидании боли закрыл глаза, не прерывая попыток вырваться. Он почувствовал удар, треск, однако боль не приходила. Более того – ноге стало легче. Пятнистый освободил его, и Леонтий, опустив взгляд, увидел лежащую у ног расколотую плаху. Первый пятнистый снова посмотрел на его рану и что-то сказал второму, с топором. Тот кивнул в ответ и ушел.

Вернулся он быстро, и перед Леонтием поставил зеленую сумку с красным крестом. Первый снова жестом показал Леонтию, чтобы тот сел. Тот подчинился. Первый пятнистый присел у его вытянутой ноги и, раскрыв сумку, начал колдовать. Поливал рану какой-то шипучей жидкостью, чистил от гноя, смазывал белой мазью. Леонтий терпел. Он решил, что если бы хотели убить или отнять ногу – уже сделали бы, не тратя время на всю эту возню. А раз ничего плохого не сделали – значит, и не сделают. И он терпел. В конце, перевязав рану белой тканью, пятнистый маленьким странным сосудом с очень тонким жалом уколол его в руку и ногу несколько раз, наполняя сосуд из разных очень маленьких, удивительно прозрачных амфор.

После этого его оставили в покое. А на площади процесс отбора людей продолжался. Пятнистые собирали группы численностью приблизительно в сотню человек и под надзором группы пятнистых и двух чудовищ впереди и сзади колонны их куда-то уводили.

Рабский рынок в Хамлидже был один из крупнейших в цивилизованном мире, счет тут в обычный день шел на десятки сотен рабов. Судя по всему, пятнистые и варвары собрались перебрать их всех. Собственно, как только они перебрали всех, кто прибежал на площадь, дальше процесс пошел быстрее. Они открывали клетки, считали рабов и сгоняли на площадь, формируя очередную колонну. Не рабов и старых в клетках не могло быть по определению.

Леонтий сначала хотел сбежать. Подождать, пока пятнистые на что-нибудь отвлекутся, и потихоньку отползти в ближайший переулок. Но потом, рассудив, что ничего хорошего его потом не ждет, решил довериться судьбе. У хозяина его ждала неминуемая смерть, а здесь… По крайней мере, если бы хотели убить – не лечили бы. В полдень, когда солнышко стало припекать, пятнистые по очереди перекусили чем-то вкусно пахнущим, запивая из таких же пятнистых сосудов. Тот первый пятнистый, который заметил Леонтия, не забыл про него. Когда они все закончили есть, он принес Леонтию кружку, ломоть подсохшего хлеба и изрядный кусок колбасы. Кружка была такая же странная, как и они сами, – железная. Леонтий уже даже не удивился. За сегодняшний день он уже насмотрелся чудес больше, чем за предыдущую жизнь.

Он грыз сухой хлеб, запивая его приятным кисловатым напитком и закусывая одурманивающе пахнущей колбасой. А потом он не заметил, как уснул. Нога почти не болела, в желудке была приятная тяжесть, весеннее солнышко пригревало, и он сам не заметил, как глаза его закрылись.

Проснулся он от толчка в плечо и не сразу понял, где он и что происходит. Над ним стоял все тот же пятнистый. Вечерело. На площади остались только те, кого захватчики брать не стали. Пятнистый что-то сказал и протянул Леонтию руку. Тот в ответ неуверенно протянул свою, и его рывком поставили на ноги. Пятнистый опять что-то сказал на незнакомом языке и рукой показал в сторону уже рычащего чудовища. Леонтий помедлил, а потом решился и, осенив себя крестным знамением, двинулся вслед за пятнистым, загнав ужас глубоко внутрь. Через минуту он уже ехал внутри чудовища, оказавшегося целиком из железа. Это было не чудовище – это была повозка. Странная, невиданная доселе, движимая непонятными силами, но повозка, которой управлял один из пятнистых. Рядом с ним ехала вся группа, возле которой он провел сегодняшний день. Они ехали вслед за последней колонной рабов.

Путь их закончился на берегу. На реке стояли опять же невиданные громадные суда, дымящие трубами. И на них уже толпились рабы. Или бывшие рабы. Потому что Леонтий обратил внимание, что все они были переодеты в одежду. Другую одежду. А их рваные обноски догорали в костре на берегу. И еще заметил Леонтий – на палубах этих судов рабов кормили. Они получали пищу возле непонятных зеленых конструкций с дымящейся трубой и пристраивались на свободные места, активно работая ложками.

И вот тогда Леонтий понял, что это не просто налет для захвата рабов и грабежа города. Это очень грамотно составленный и исключительно точно выполненный план. Здесь все происходило по плану. И это никак не могло быть задумано и выполнено варварами. За всем этим чувствовалась очень серьезная сила и организация. Леонтий не мог бы со стопроцентной уверенностью сказать, что и Империя могла бы сделать подобное. Нет! Придумать такой план могли бы, а вот при исполнении обязательно были бы накладки. Не могло их не быть! Возможно, они были и у пятнистых, но Леонтий их не увидел. Еще через некоторое время Леонтий понял, что все гораздо серьезней, чем он мог предполагать.

Когда они выгрузились из повозки, пятнистый подвел его к другому человеку у шатра и, указав на ногу, что-то тому сказал. Тот жестом показал поставить ногу на скамейку перед ним и острыми блестящими ножницами взрезал повязку. Осмотрев рану, он одобрительным тоном произнес несколько фраз и, махнув рукой, отправил Леонтия в конец очереди рабов, стоявших перед шатром. Из шатра слышался звук льющейся воды, которая вытекала из-под шатра и ручейком сбегала в реку. В шатер входили по восемь человек, предварительно сняв с себя рабские обноски, включая набедренные повязки. Неподалеку стояла такая же очередь из рабынь в соседний шатер. Внутри шатра из леек сверху текла вода. По запаху и температуре Леонтий понял, что это речная вода. В шатре рабам помогали двое в странных прозрачных халатах. Один из них сунул ему в руки кусочек какого-то скользкого вещества и знаками показал, что с ним делать. Второй – давал всем после мытья тряпку, запахом напоминавшую заряды греческого огня на триремах Имперского флота. Этой тряпкой нужно было протереть под мышками и промежность. Вымывшись, все так же голый он попал в руки цирюльника. Жужжащая машинка вмиг лишила его растительности на голове, после чего он, наконец, получил новую одежду. Надо ли говорить, что она так же была странная – странного пошива и из странного материала. Обувь не дали. Так босыми их последняя партия и взошла на судно. Где им тут же выдали миски, ложки и кружки. Все снова из странного легкого и светлого металла. Когда он получил пищу, их судно уже в караване подобных ему уходило от Хамлиджа вверх по Итилю. Как и ожидал Леонтий – ни гребцов, ни парусов он не увидел. Однако суда каким-то образом приводились в движение.

Леонтия снова осмотрел лекарь. Его снова кололи сосудом с тонкой иглой, но сейчас он уже не боялся, понимая, что это такое странное лечение. А потом рану зашили. Причем боли Леонтий почти не чувствовал. Зашив, снова наложили мазь и перевязали рану.

На ночь всем выдали одеяла и тюфяки. Спать можно было на нарах в трюме или прямо на палубе наверху. Перемещение по судну было свободным. Не разрешалось ходить туда, где располагались помещения лекарей, поваров и воинов в пятнистой форме.

Леонтий устроился спать на палубе. Дождя не ожидалось, а комаров сносил ветерок. Заснул он сразу, только голова коснулась тюфяка.

В первую же ночь с судна бежали несколько человек. Пятнистые на это практически не реагировали. Леонтий, размыслив, пришел к выводу, что он этого делать не будет. Даже если он сможет доплыть до берега, это не обещало спасения. В степи, в одиночку и без оружия и коня, он автоматически снова стал бы рабом. И еще ему было интересно поближе познакомиться с той неизвестной силой, скрывающейся где-то на севере.

И он познакомился. Длинный путь закончился среди бескрайних дремучих лесов. Нога чудесным образом к этому моменту зажила, остался только шрам в напоминание о ране. А Леонтий стал тем, кем и был в ромейской армии – конным лучником. Но! Порядки в войске этого странного княжества, князю которого он присягнул, давали фору и Имперской армии. Занятия по строевой и боевой подготовке ему давались легко – опыт службы в регулярных войсках Империи сказывался. Бывшим степнякам, из которых в основном и состояла легкая конница, было гораздо труднее освоить азы строя и тактики. Но самое сложное было освоить язык. Начинали с понимания команд. Потом, когда Леонтий смог более-менее разговаривать вне строя, он с удивлением узнал, что местные жители говорят на другом языке. Похожем, но другом. Но в войске все говорили на том, который он начал учить первым. Тогда он и стал для всех Леоном.

Оружие. Лук, выданный ему, был совершенен. Броня, называемая бригантой; ткань, которая не резалась, используемая вместо кольчуги; палаш с развитой гардой; небольшой круглый полностью железный щит; седло, очень удобное, и главное – конь. Красавец жеребец, буденновской породы, большой и сильный. Породу такую он не знал, но это было и не важно. В общем, он отдавал все свои силы учебе, и ему это нравилось. В то же время это позволяло на время избавиться от мыслей о семье. Опыт его службы позволил ему стать сначала десятником, а чуть позже – полусотником. Жалованье же было выше жалованья сотника фемы. И он уже задумывался о карьерном росте, были у него шансы стать сотником, когда в один день увидел колонну тяжелой конницы на марше. Увидев закованных в броню воинов, с развевающимися за их спинами пурпурными плащами, их могучих коней, он был поражен их совершенством. На его взгляд, эти воины превосходили известных ему ромейских катафрактов так же, как катафракты превосходили трапезитов. И это стало его мечтой.

И Бог услышал его молитвы! Князь объявил турнир, победители в котором станут рыцарями. То есть воинами тяжелой кавалерии. И Леонтий свой шанс не упустил – он стал призером от легкой конницы, и вот на днях первый раз пошел в бой в строю тяжелой кавалерии. Следы от этой схватки остались и на его доспехе, и на доспехе его боевого коня. Коня он не поменял. Тот смог выдержать вес воина в полном латном доспехе и свою броню.

Таким вот был этот год у него за его спиной.

– Становись! Равняйсь! Смирно! Как старший по команде на судне, довожу до вас срочную информацию. В пределы княжества вошли неизвестные войска приблизительной численностью от четырех до шести тысяч. Причем есть обоснованное предположение, что это не какая-то банда, нанятая нашими недругами, а регулярное войско. В данный момент это войско движется по Угре, предположительно к Вязьме. Наша задача: следуем с максимальной скоростью к Вязьме. Высадку осуществляем в устье Улицы, далее в конном строю марш до шлюзов на Молодке в готовности вступить в бой с марша. За час до прибытия к месту высадки – начинаем готовиться. Если будут какие-то изменения – доведу. Вольно! Разойдись. Леон! Ко мне!

Глава 12

Наконец, караван свернул в откровенно небольшую речку. Хотя в сравнении с низовьями Итиля все местные реки казались маленькими. При впадении этой речушки в ту, по которой они шли до этого, стояла небольшая крепостица – четырехугольная с длиной стен шагов по сорок и высотой не менее чем три человеческих роста, с одной башней в центре. Все сделано из того же неизвестного серого материала. Ворота были закрыты чем-то похожим на железо, но странное дело – это был как бы один лист. И как он мог быть откован?

Из крепостицы караван снова обстреляли. На судах снова прикрылись щитами и прошли мимо, не отвечая. А потом…

Когда весь караван втянулся в эту проклятую Богом речушку, сверху пришла волна в полтора человеческих роста. Суда выбрасывало на берега, переворачивало и заливало водой, людей выкидывало, и не умеющие плавать тонули десятками. Досифею повезло! Их судно как раз проходило излучину и оказалось прикрыто крутым берегом от все сметающей на своем пути волны. Как только все это случилось, они пристали к берегу и попытались оказать помощь кому было еще возможно. Караван разметало по всей его длине.

Прошла команда остановиться на ночлег тут, на берегах этой речушки. Других вариантов не было. Часть судов требовали срочного ремонта, какие-то затонули, погибло неизвестное число воинов – нужно было перераспределить людей и грузы, прежде чем продолжать поход. Турмы выставили караулы и занялись зализыванием ран.

Досифей занимался заготовкой дров для костра, когда с низовьев речки донеслись странные звуки. Как будто кто-то быстро и равномерно стучал молотком. Объяснения этому он не нашел, но позднее все разъяснилось. Часть судов выбросило снова в большую реку, и они оказались рядом с той крепостицей. Поняв, что с караваном случилась беда, воины решили отомстить местным, взяв укрепление и вырезав его защитников. Первый приступ вышел неудачным. Обороняющиеся метко стреляли из бойниц, а токсоты ромеев не могли подавить вражеских лучников – сложно было попасть в бойницу. Тем более что бойница была устроена сверху вниз. К тому же ворота действительно оказались цельным листом железа, за которым, видимо, и находились настоящие ворота, и используемое в качестве тарана бревно, найденное на берегу, его взять не смогло. Отступив, осаждавшие начали срочно делать лестницы. Благо материала для них было вдоволь. Однако, когда ромеи снова пошли на приступ, прикрывшись щитами, с башни застучал тот самый слышимый Досифеем молоток. И воины стали падать один за другим, несмотря на то что закрывались щитами. До стены не добежал никто. Это было явное проявление нечистой силы! К сожалению, крестное знамение с ним не справлялось. Видимо, христовы воины слишком далеко забрались на территорию темных сил. После этого ромеи попытались отомстить и сжечь деревеньку, видневшуюся за крепостью. Для этого часть их двинулась через лес, а другая по опушке. Оказалось, темные силы достают гораздо дальше, чем может лететь стрела, и те, кто пошел по опушке, вернулись, неся раненых. В лесу же ромеев встретили невидимые лучники и масса ловушек. Потеряв ряд воинов, и эта группа вернулась обратно. А потом пришла команда уцелевшим собраться плотнее к центру каравана и становиться на ночлег.

Глава 13

– Леон! Ко мне! – Десятник неожиданно обратился к Леонтию. – Пошли со мной.

И отправился по направлению к рубке капитана. Закрыв за вошедшим Леонтием дверь, он кивнул находившемуся в помещении капитану буксира:

– Давай!

Леонтий с интересом осмотрелся. Помещение было небольшое, в центре находилось колесо, рядом с которым и стоял капитан. Еще, кроме уже известных Леонтию больших часов, присутствовали какие-то коробочки серого цвета с горящими и перемигивающимися огоньками. Он впервые был там, откуда управлялась эта машина.

Десятник добавил, уже обращаясь к Леонтию:

– Значит так, Леон! С тобой хотят поговорить по связи. Понимаю, что со связью ты, мягко говоря, не очень. Поэтому я буду тебе знаками показывать, когда говорить, а когда слушать. Понял?

Откровенно говоря, Леонтий вообще ничего не понял. Все его знания по этому вопросу исчерпывались пониманием, что в княжестве начальники, вожди и командиры общались друг с другом на расстоянии, иногда на очень большом расстоянии, с помощью непонятных предметов и еще более непонятной магии. Поэтому неопределенно пожал плечами, как бы говоря: «Вам видней!»

В это время капитан бубнил что-то в непонятную штуку. Неожиданно на все помещение раскатился голос: «На приеме Вязьма!»

Десятник принял ту непонятную штуку из рук капитана и, поднеся ее ко рту, заговорил:

– Все выполнено. Он – здесь!

Голос с потолка раздался снова:

– Здравствуйте! Вас зовут Леон?

– Леонтий.

Десятник отрицательно качнул головой.

– Подожди! Говори вот сюда и тогда, когда я покажу, что можно. – И поднес ту штуковину ко рту Леонтия. – Говори!

– Леонтий меня звать!

– Ага! Понятно. Очень приятно, а меня Сергей Владимирович!

Леонтий вопросительно скосил глаз на десятника. Тот утвердительно качнул головой и губами прошептал: «Князь!»

– Здрав будь, княже! – гаркнул Леонтий. Десятник одобрительно хмыкнул.

– Леонтий, вот мой товарищ – Валерий Николаевич, утверждает, что ты можешь нам помочь. Ты, наверное, уже в курсе, что в наши пределы вторглось чужое войско. И при попытке штурма одной из наших речных крепостей нам удалось взять пленного. Наши ученые, послушав речь его, полагают, что он разговаривает на одном из диалектов древнегреческого языка. Но проблема в том, что они его не знают. У них другая специализация. К тому же они не военные и вообще не знают специфики военного языка и терминов. Не мог бы ты по связи поговорить с пленным, и если сможешь понять его язык, то нас интересуют несколько вопросов. Кто они? Сколько их? И какая задача стоит перед ними?

Леонтий, выслушав все это, снова неопределенно пожал плечами. Он не понял, как и с кем он будет разговаривать.

За него ответил десятник:

– Сможет, Сергей Владимирович! Он готов!

– Отлично! Тогда так – крепость на Жижале уже слышит нас и там готовы провести опрос пленного. Леонтий! Вы просто поговорите с ним, ориентируясь на вопросы, которые нам интересны, а потом просто перескажите, что он вам ответил. Хорошо?

– Мы готовы, Сергей Владимирович! – Десятник вплотную подошел к Леонтию, натянув провод, на котором крепилась эта штука, с помощью которой они разговаривали с князем.

– Тогда начинаем! Жижала – вам слово!

– На приеме крепость Жижала! Говорите!

Десятник глазами указал на штуковину, что держал возле лица Леонтия.

– Спрашивай!

– Здравствуй! Как тебя зовут? – Фраза, произнесенная Леонтием на родном языке, которым он сам уже не пользовался больше года, здесь прозвучала странно. И тем удивительнее было, что ему ответили.

Через четверть часа он пересказал князю все, что смог узнать у пленного соотечественника.

– Его зовут Архипп из Антиохии. Он – псилой. Легкая пехота, метатель дротиков. Он солдат ромейской армениакской фемы. Служит не так давно. Это его первый поход. В походе участвуют две турмы – это половина фемы. Численность – пять тысяч плюс-минус. Это только воинов. Командует походом один из турмархов. Конкретную задачу Архипп не знает. Он ведь простой солдат. Им всем сказали, что они идут в поход на богатых северных варваров.

– Это все?

– Да, князь! Разреши, я скажу от себя.

– Говори!

– Это фема, в которой служил я. Могу сказать, что это армия, умеющая вести правильный бой в строю. Обычный состав: на каждую тысячу воинов – 650 скутатов, – это тяжелая пехота и 350 токсотов и псилосов. Это лучники и метатели дротиков. И еще – я даже не представляю, сколько заплатили золота стратегу, чтобы половину фемы отправить в поход против врага, с которым Империя фактически не воюет. Скажу больше – в Империи даже не разделяют народы севернее Хазарии, называя всех северными варварами. Видимо, прошлогодний поход в Хамлидж нанес существенный урон престижу Каганата, и каган не мог не отомстить. Но сила хазарского войска в коннице. Мощь ромейской армии так же опирается на кавалерию. Однако в Империи не забывают и о пехоте. И она, ромейская пехота, лучшая в Малой Азии. Поэтому именно ее и «купил» каган у стратега Армениака. Сражаться с ними будет непросто – и по численности, и по качеству.

– Спасибо за информацию. Если нужно, я могу освободить тебя от необходимости сражаться, возможно, против своих товарищей.

– Я благодарен тебе, князь, за эти слова. Но! Твои воины дали мне свободу. Ты дал мне возможность за год стать тем, кем я не стал и не мог бы стать за пятнадцать лет службы в имперской армии. И главное – моя сегодняшняя жизнь отрезала прошлую. Не скажу, что я пойду на эту битву с легким сердцем и что я ненавижу ромеев, но я честно исполню свой долг.

– Ну что ж, еще раз благодарю. И в качестве утешения скажу тебе, что, как и всегда, мы постараемся обойтись минимумом жертв. С обеих сторон. Ты сам видишь – как мало здесь людей и как велика ценность человеческой жизни. Не для всех, но для нас точно.

– Все слышали? – Князь положил трубку радиостанции на место. – Какие мысли?

– Надо брать! – убежденно произнес Федор Иванович. – Отличный материал! Это не рабы, которых всему нужно учить с нуля. И даже не викинги. Они, конечно, хороши, но переучивать иногда сложнее, чем учить заново. А здесь то, что доктор прописал.

– А лояльность? – скептически переспросил у Федора Васильев. – Это вон у ополченцев, которых вы разбили под Смоленском, – как только страшно стало, так каждый сам за себя. А тут… Когда твоих товарищей порубят на твоих же глазах, мысли о мести возникнут обязательно. Пусть не у всех, но возникнут точно.

– А для этого у нас есть ты! – вставил фразу Фомичев. – Полиграф и все такое. Согласен с тобой – наверняка будут затаившиеся враги, но основная масса захочет жить и должна нами быть использована. Грех такой случай упускать. И ходить далеко не нужно – сами пришли! Валерий Николаевич, что думаешь?

– Сам сказал – это вопрос Александра Викторовича. Ему разгребать. Но мое мнение – эти смелые парни сэкономят нам пару лет точно! Нужно рисковать. И напомню – хотя Византийская империя и является на сегодня ведущей державой мира, и вопрос моральной подготовки ее солдат поставлен на серьезном уровне для этих лет – решать вопрос «жить или умереть» придется каждому из пришедших. И я уверен в положительном для нас результате. Вопрос лишь в том, как и чем мы уничтожим у солдата чувство верности Империи, оставив взамен ему жизнь, и чем далее заместим. Сергей Владимирович! Мне кажется, становится востребованной профессия политработника. Как говорил товарищ Ленин: «Массы должны знать, за что проливают кровь!» До этого мы имели дело с бывшими рабами, для которых вопрос, кому быть верным, вообще не стоял, с наемниками – варягами и викингами, – для которых гарантией верности были клятва Богам и жалованье. А вот для имперских солдат, кроме всего прочего, нужна идея! И настал момент, мне кажется, эту идею сформулировать для масс. Нам-то она понятна – в относительном комфорте прожить тридцать лет тут, но для местного населения она не годится.

– Предлагаешь строить империю и это сделать целью для масс?

– А куда деваться? Это же очевидно! Размах – от берегов Балтики до Черного и Каспийского морей. Контроль основных торговых путей, выход в моря – это потребует численности населения даже не сотен тысяч человек, а уже миллионов. И этих людей нужно объединить общей идеей. Вот у ромеев – это христианство и борьба против варваров, еретиков и мусульман. А у нас?

– Ладно, оставим это нашим светилам от науки. Пусть напрягают мозги, – сказал Фомичев: – Вернемся к насущным проблемам: что будем делать с ромейским войском? У нас ведь, как в известной поговорке – хочется всего и побольше. Понятно, все не получится, но попытаться хотя бы уменьшить издержки нужно.

Глава 14

К Полоцку подошли уже в начинающихся сумерках. Город возвышался над правым берегом Двины в устье Полоты.

Народ на берегу не сразу разглядел подходившие лодьи и поначалу с интересом стал стекаться к пристаням. Однако кто-то остроглазый, разглядев кумачовый флаг на мачте и нетипичные здесь прямоугольные щиты по бортам, тревожно прокричал, и народ со всех ног кинулся к открытым городским воротам. Минутами позже на стенах замелькали шлемы дружинников, и, пропустив последнего из бегущих, ворота с лязгом захлопнулись. Почти сразу там же застучали киянки – ворота крепили против возможной попытки взломать их тараном. На взгляд Черныха, это было вполне возможно даже силами его войска, учитывая, что ворота были деревянными и отсутствовала воротная башня с поворотом на 90 градусов. Как в Вязьме. Не успевшие к закрытию ворот жители небольшого предместья, похватав самое ценное, бежали куда-то за город, спасая свою свободу и жизни от ворога. Лодьи одна за другой причаливали где к свободным пристаням, где прямо к берегу и начинали разгрузку. Командиры подразделений привычно командовали, и Черных не считал нужным вмешиваться в это дело. Уже куда-то умчалась разведка литвинов, сотник тяжелой пехоты неподалеку размечал полевой лагерь, и его пехотинцы вместе с новообретенными холопами начали лопатами претворять его план в жизнь. Варяги Ингельда, очень не любившие вот эти самые инженерные работы, выставили боевое охранение с флангов и со стороны города. Черных же приказал доставить к нему старшин полоцких холопов. Когда те собрались, привычно сняв шапки, Черных, окинув их взглядом, обрисовал для них обстановку:

– Вот этот город – ваш город! Там ваши дома и там живут ваши семьи. И это мой город, отданный мне на княжение Сергеем Владимировичем. Но люди, закрывшие ворота города, с последним не согласны. Но и вы, и я заинтересованы, чтобы ваши дома остались целы, и ваши родственники остались живы. Вам – потому что они ваши родители, жены и дети; мне – потому что это уже подданные князя Вяземского. Они этого еще не знают, но это так! Сами понимаете, есть два варианта – город открывает ворота, и тогда я могу, с определенной степенью уверенности, гарантировать целостность вашего имущества и жизни ваших родственников. Второй вариант понятен – штурм! Не обольщайтесь малым числом моих воинов! Уверяю вас – мы возьмем город первым же приступом. Но тогда я вышеназванных гарантий дать уже не смогу. В войске Вяземского княжества не разрешается убивать или совершать насилие в отношении мирных жителей, однако я не могу стоять за спиной каждого воина и контролировать его. И я не буду разбирать каждый случай убийства жителя этого города при штурме. Это невозможно! И еще – позади нас по Двине спускаются хирды варягов и нурманов, которых под Смоленском отпустил князь Сергей. Здесь они будут через два дня. И никто не может сказать, как они себя поведут. Поэтому я город возьму до их прибытия сюда. В любом случае! Мое предложение – если хотите, чтобы не пострадал город и ваши семьи, отправьте надежных людей, хотя бы по одному от каждого из вас, сегодня ночью в город. Я уверен, что они смогут туда попасть. Их задача – сделать так, чтобы завтра не позднее вечера город открыл ворота. Если этого не случится – на рассвете послезавтра мы идем на штурм.