Текст книги "Кавказский рубеж 11 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Игнатьев пробежал глазами по списку и уважительно присвистнул.

– Ну, Саня, ну удружил. С таким десантом нам тут в грязь лицом падать никак нельзя. Это уже уровень… ну вообще другой уровень.

Договорить он не успел. Зазвонил красный телефон. Обычно по нему звонили редко и только по серьёзным поводам.

Разговоры за столом мгновенно стихли. Игнатьев снял трубку и задрал голову

– Полковник Игнатьев. Слушаю. Да, товарищ полковник. Да мы приглашали, а что… не понял?

Глаза у Петра Алексеевича округлились, а потом он хлопнул себя по лбу.

– Нет. Товарищ полковник, ну это все наши знакомые. Я понимаю, что вы ещё не генерал, а к вам едут почти маршалы. Всё будет хорошо. Лучшие люди этим занимаются. Клюковкин на личном контроле держит каждого почётного гостя, – подмигнул мне Игнатьев.

Через несколько секунд Пётр Алексеевич закончил разговор и распустил всех, оставив только меня в кабинете. Как только последний человек вышел, Игнатьев закурил и внимательно посмотрел на меня.

– А всех ли ты в этот список внёс, друг мой дорогой? – спросил Пётр Алексеевич.

– Всех кого знаю. Кого-то забыл, командир?

– Нет. Просто новый начальник училища боится за свои будущие генеральские погоны. Говорит, мол он ещё не генерал, а тут в какой-то учебный полк едут на праздник генерал армии Чагаев, три генерал-лейтенанта и два генерал-майора. А уж Героев Советского Союза и вовсе десять человек.

Я улыбнулся, но похоже что Игнатьеву было не до смеха.

– Хорошо, Пётр Алексеевич. Я попрошу кое-кого, чтоб не приезжали…

– Я тебе попрошу! Начальника училища тогда инфаркт схватит. Он сказал, что лично берёт на контроль мероприятие.

В этот момент вновь зазвонил телефон. Игнатьев покачал головой и взял трубку.

– Слушаю. Да, я. Когда⁈ – вскочил на ноги командир полка.

Я видел, как менялось его лицо. Сначала оно было просто сосредоточенным, потом брови поползли вверх, а затем лицо вдруг посерело, словно из него разом отлила вся кровь.

– Так… Понял. Уже готовы. Жду распоряжений.

Он медленно опустил трубку на рычаг. В кабинете повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит лампа дневного света.

Игнатьев молчал несколько секунд. Он потянулся к пачке «Родопи», лежащей на карте. Его рука предательски тряслась. Он с трудом выковырял сигарету и дважды чиркнул зажигалкой. Сигарета задымилась, а следом и Пётр Алексеевич сильно затянулся.

– В городе ЧП. Террористы захватили школу номер пять. Вооружены автоматами и утверждают, что у них взрывчатка.

Это та самая школа, в которой я был вчера.

– Требования пока не выдвигали. В заложниках ученики и учителя. Полный зал детей.

Глава 12

Через несколько часов кабинет командира полка стал настоящим оперативным штабом по освобождению заложников. Людей в помещении было не так много, но дышать от дыма сигарет становилось уже практически невозможно.

Нервы у всех присутствующих были на пределе, оттого и курили все. Сам Игнатьев стоял у окна и нервно сминал в пепельнице окурок «Родопи». За нашими спинами сидели два грузных подполковника милиции. Они пытались найти возможность «вдохнуть никотина», вращая в руках то пачку сигарет, то зажигалку. Но всё тщетно. Офицеры всё время были на связи, плотно прижимая к ушам трубки телефонов.

– По центру стоят. Теперь никуда не денутся, – шепнул мне командир полка, кивая в сторону лётного поля, которое отлично просматривалось из его окна.

Полтора часа назад жёлтый автобус ПАЗ въехал к нам на территорию и сейчас стоял на взлётной полосе. Внутри находились террористы и дети в качестве заложников. К нему уже подкатили вертолёт с полной заправкой и продолжили ждать новых требований от террористов.

– Теперь надо что-то делать дальше. Они ведь сами вертолётом управлять не смогут, – ответил я командиру.

На столе для совещаний лежало множество бумаг. Поверх подробной схемы аэродрома небрежно расстелили карту города, придавив углы гранёными стаканами с остывшим чаем и тяжёлой пепельницей.

– Нужно сделать заявление. Телевизионщики уже вовсю требуют информацию, – сказал один из представителей райисполкома, держась в стороне от обсуждения облёта территории вертолётами.

Он прижимался к стене в своём мешковатом костюме серого цвета, и ничего более дельного не предлагал.

– Не нужно. Надо, чтобы ни одна сволочь с камерой не пролезла. Они уже в школу пробирались, а потом эти упыри, что в масках угрожают детям, увидели в новостях снайперов на крыше. Чуть стрелять не начали! Никакой прессы, вы меня поняли, Савкин? – предупредил полковник милиции представителя местных властей.

Сам полковник был руководителем данного оперативного штаба. Его фамилия Земский. Это был мощный мужик с широким разворотом плеч, чей китель едва сходился на груди.

– Ещё не хватало, чтобы потом бандиты заказали бы себе пресс-конференцию, – добавил Земский, устало выдохнул и снял верхнюю одежду, оставшись в рубашке.

Ворот её был расстёгнут, галстук сбит набок, а под мышками расплывались тёмные пятна пота.

– Понял, Виктор Веленович. Сейчас дам команду глушить любые съёмки, – ответил другой представитель райкома.

На тумбочке в углу тихо работал цветной «Рубин». Диктор программы «Вести» с тревожным лицом вещал что-то о ситуации на Кавказе. На экране мелькали кадры с БТРами и танками, которые стояли на территории воинских частей.

Эти новости никто не смотрел. Они служили скорее фоновым шумом, добавляя нервозности.

О событиях в Дежинске в новостях сказали в самом начале и не особо много. Довели, что ситуация под контролем и уже приняты меры.

Я подошёл к подоконнику, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха. Окна кабинета выходили на плац и КПП, откуда и доносились громкие голоса.

Я разглядел в столпившихся людей и операторов с телекамерами, которые пришли к воротам воинской части. Все они хотели знать, когда детей освободят, но пока что до этого момента было ещё очень далеко. Близких родственников захваченных детей сейчас собрали в Доме офицеров отдельно.

А вот журналисты продолжали наседать на наших курсантов, тыча им в лица мохнатыми микрофонами. Рядом с курсантами были и офицеры, которые не позволяли телевизионщикам и другим людям пробраться на территорию части.

В этот момент зазвонил внутренний телефон, и я снял трубку.

– Товарищ подполковник, 15 минута на схему. Пускай садятся на первую площадку десантирования? – доложил руководитель полётами время прибытия нужного нам вертолёта.

Один из наших экипажей вёз из аэропорта Куйбышева сотрудников группы «Альфа», которые должны вплотную заняться освобождением заложников.

– Сан Саныч, что там? – спросил у меня Игнатьев, оторвав взгляд от карты района.

– Вертолёт со «специалистами» рассчитал схему в пятнадцатую минуту, – сказал я и подтвердил руководителю полётами место посадки.

Рядом со мной сейчас работал «опер» – щуплый, жилистый, в модном по нынешним временам свитере и с кобурой на поясе. Он что-то быстро чертил на карте красным фломастером, переговариваясь с главой оперативного штаба на полутонах.

– Третий сектор перекрыт? – рявкнул полковник, не поворачивая головы.

– Так точно, товарищ полковник. ОМОН уже там, – отозвался «опер».

Телефоны звонили не переставая. Три аппарата на столе Игнатьева разрывались трелями разной тональности.

– Товарищ полковник, из Уфы звонил начальник училища. Вновь требует доклад, – сказал солдат заглянувший к нам из приёмной Петра Алексеевича.

– Пусть ждут! – отмахивался Игнатьев. – Скажи, работаю по обстановке.

Командир нашего полка, сидевший во главе стола, выглядел мрачнее тучи. Он чувствовал себя хозяином, у которого в доме хозяйничают чужаки. Ситуация вышла за рамки его полномочий. В этот момент он перехватил мой взгляд и кивнул на карту.

– Саня, подойди.

Я подошёл к столу ближе. Рядом стояли командиры звеньев из первой эскадрильи и представители МВД. Глава оперативного штаба ткнул толстым пальцем в карту, обведённую красным кругом.

– Патрулирование на удалении не менее километра от ограждения полка. Высота облёта этой территории тридцать-сорок метров, не выше. И не подлетать близко, чтобы шумом не провоцировать. Наблюдать за любым транспортом, который попытается прорваться или наоборот, резко рванёт с лётного поля. Здесь, на территории вашего аэродрома, они относительно изолированы, но всё может быть.

Я повернулся к стоявшим рядом капитану Волкову и майору Седых. Это были опытные лётчики, которые также имели опыт войны в Сирии. А уж там облётов и патрулирований хватало.

– Вопросов нет. Разрешите выполнять? – спросил Седых.

– Вперёд, – ответил я, пожав каждому руку.

Лётчики выскочили из кабинета. В этот момент один из телефонов зазвонил особенно пронзительно. Это был не городской, а аппарат спецсвязи. Полковник Земский замер. В кабинете мгновенно повисла тишина. Даже программа на телевизоре моментально сбилась и экран стал серым.

Слышно было только тяжёлое дыхание нескольких человек. Все понимали, кто сейчас звонит в кабинет.

– Тихо всем! – шикнул Земский, наклонившись к телефону.

Он снял трубку, и его лицо закаменело.

– Полковник Земский. Да, я понял, что это вы. Мы готовы выслушать ваши дальнейшие требования. Я слушаю вас, – чуть повысил он голос.

Все смотрели на Земского. Полковник милиции слушал внимательно, глядя в одну точку на столе и машинально сжимал кулак.

– Я понял и уже записываю, – произнёс он ровным, профессионально-спокойным голосом переговорщика.

Полковник и правда написал что-то на листке и показал всем. На нём была выведена цифра десять… с шестью нулями и знак американской валюты.

– Десять миллионов долларов. Дозаправка… по маршруту. Я это всё записал, но нам бы с вами нужно решить вопрос с заложниками? Мы часть ваших требований выполнили. Можете отпустить заложников… Это обязательно. Вы ведь должны понимать, что это дети.

В какой-то момент разговор прекратился и Земский только слушал. Эта молчаливая пауза затягивалась. Через минуту полковник поднял глаза на нас с Игнатьевым, и в его взгляде читалось ещё большее напряжение.

– Коридор в Чечню? – переспросил он. – Нет, послушайте… До Чечни вы без посадки не дотянете. Хорошо, мы это обсудим. Что с детьми?

Земский вновь замолчал, слушая ответ, и его скулы побелели.

– Я вас услышал. Да, вопрос с деньгами будет решаться. Алло! Алло!

Земский положил трубку и выдохнул.

– Это главарь. Кличка «Хан». Требует «баксы». Транспорт мы им уже дали, но он сильно хочет в Чечню. Сказал, если через час не будет решения по деньгам, начнёт убивать детей. По одному.

Он резко повернулся к одному из потеющих чиновников в углу:

– Связь с Москвой нужна. Давайте готовить деньги, чтобы потянуть время.

– Е-есть, – ответил тот, заикаясь и протянул блокнот.

– Давай сюда. Пётр Алексеевич, похоже, что им всё-таки нужен экипаж. Надо подготовить и выдвинуть их к вертолёту, – быстро проговорил Земский и вернулся к своим делам над картой.

Я подошёл к Игнатьеву, пока тот отвлёкся.

– Умный этот Хан. И сволочь. В трубку не истерит, но дело знает. Требовал ещё и журналистов, но пока что эту мысль отмёл, – добавил Земский.

В этот момент дверь открылась и в кабинет быстрым шагом вошёл мужчина.

Больше всех вытянулся руководитель оперативного штаба. Он же первый и пошёл встречать гостя.

– Товарищ генерал… – начал представляться полковник, но тот его остановил.

Мужчина мягким, сдерживающим жестом поднял ладонь.

– Без чинов, полковник. Здравствуйте, товарищи офицеры.

Голос у него был чуть хрипловатый, но в нём звучала такая абсолютная уверенность, что никому и в голову не пришло бы переспрашивать.

Вошедший был невысокого роста мужчина лет шестидесяти. На нём было добротное, длинное пальто тёмно-серого цвета с поднятым воротником и классический костюм под ним. В руке он держал потёртый кожаный портфель. Подойдя к столу, он снял очки, выполненные в золотой оправе и протёр их платком.

– Докладывайте обстановку, товарищи. Коротко и без эмоций, – надевая очки сказал генерал и посмотрел на Земского.

Полковник МВД проглотил комок в горле и быстро отчеканил:

– Банда состоит из четырёх человек. Главарь – «Хан». Удерживают пятнадцать детей и учителя. Требуют десять миллионов и вылет в Чечню. Срок ультиматума истекает. Подготовили для них военный борт.

Генерал слушал не перебивая, лишь едва заметно кивал. Он подошёл к карте, провёл пальцем по территории аэродрома и слегка сощурился.

Оперативник Земского подсказал мне, что это генерал-майор Мальцев Николай Геннадьевич – заместитель начальника 7-го управления КГБ СССР и бывший командир группы «Альфа».

– Каких лётчиков берёте на задачу? – спросил генерал.

– Хотели гражданских, но никого не нашли, – ответил Земский.

– Отказались, значит… – задумчиво произнёс Мальцев. – Это ожидаемо. Люди хотят жить. Мы их судить не будем.

Он повернулся к нам, и его лицо стало жёстким. Вся «профессорская» мягкость исчезла.

– Командир 158-го учебного полка…

– Знаю-знаю, Пётр Алексеевич, – подошёл генерал к Игнатьеву и пожал руку. – А рядом с вами, как я понимаю, подполковник Клюковкин.

– Так точно, товарищ генерал, – ответил я.

– Рад знакомству. Жаль, что при таких обстоятельствах. Товарищи, все понимают, что штурмовать вертолёт невозможно. Местность открытая, а дети вот-вот начнут замерзать. Нужно действовать, – объявил Мальцев и показал всем занять места за столом.

Как только все сели, генерал сам встал и пошёл по комнате.

– Группа «А» в готовности. Коридор пролёта для вертолёта с заложниками будет обеспечен в любой момент. Но есть одно очень большое «но», – посмотрел на меня Мальцев.

– Погода, – тихо ответил я.

– Верно. Даже если мы выполним требования террористов, они всё равно заставят лететь экипаж в плохую погоду. По прогнозу идёт сильное похолодание, а это туманы… ну и прочее. Так что могут на борту погибнуть все. Четверо уродов меня не интересуют, а вот остальных мы должны спасти.

Генерал опёрся руками о стол и посмотрел в упор на Игнатьева, а затем перевёл взгляд на меня.

– Значит, нужно посадить вертолёт там, где нам нужно, верно? – спросил Земский.

– Не только. Нам нужно это сделать так, чтобы гражданин Хан не догадался, что их обманули. Точку посадки экипаж наверняка получит только на борту. Поэтому задача не из лёгких. Не говоря уже о том, что нужно будет не спать, не отдыхать, и попытаться в этой обстановке торговаться за жизни детей. И это всё на долю экипажа.

Игнатьев медленно повернул голову в мою сторону. Похоже, что Пётр Алексеевич уже определился с кандидатурой командира экипажа.

– Ну что, Александр, берёшься за это дело? – спросил у меня Мальцев.

– Берусь, – спокойно ответил я.

– Значит, полетите вы. Готовьтесь, – кивнул генерал.

Глава 14

Николай Геннадьевич одобрительно похлопал меня по плечу и направился к столу. Там уже лежала радиостанция, по которой он собирался связаться с главным террористом.

– Будьте готовы, Александр. Я сейчас поговорю с Ханом, и мы обсудим дальнейшие действия…

Однако у полковника Игнатьева было ещё, что сказать генералу.

– Клюковкин полетит, но я с ним полечу в «правой чашке», товарищ генерал, – сказал Пётр Алексеевич.

– Нет. Я понимаю вас, как командир командира. Но вы останетесь здесь.

– Разрешите полюбопытствовать, почему? – уточнил Игнатьев.

Мальцев выдохнул и отвёл командира полка в сторону. Их разговор мало кто слышал, но до меня донеслись отдельные фразы.

– Пётр Алексеевич, когда вы последний раз летали на Ми-8? А за пределы Куйбышевской области? А если предстоит бежать или выдержать несколько дней перелётов? – спросил Николай Геннадьевич.

– Выдержу. Будьте уверены, – ответил Игнатьев.

– Вам 52 года. И по вашей медицинской книжке можно пару диссертаций написать. У вас диагнозов чуть меньше, чем у меня. Вы думаете, мне не проще быть со своими бойцами «в поле»? Но я трезво оцениваю свои возможности. Моё здоровье не позволит мне выполнить боевую задачу, а значит это будет провал, и погибнут люди.

Игнатьев был напряжён. Наверняка, он согласен со словами Мальцева и понимал, насколько он стар для такого.

– Я вас понял, Николай Геннадьевич. Предлагаете мне стоять и смотреть со стороны, – ответил Пётр Алексеевич и достал из кармана пачку сигарет.

– Оказывайте полное содействие. И эту работу тоже нужно кому-то делать, – ответил ему Мальцев и вновь ушёл к столу с радиостанцией.

Генерал подошёл к аппарату, взял микрофон и нажал на тангенту.

– Хан, ты меня принимаешь?

Возникла очередная пауза. Главарь террористов не торопился отвечать на вызов.

– Хан, ответь, – повторил Мальцев.

– Слышу. Кто со мной говорит?

– Это генерал Мальцев. Я буду с тобой говорить и попытаться помочь разобраться в ситуации.

В динамике радиостанции раздался тихий смех вперемешку с хрипотой и покашливанием.

– Помочь⁈ Я в порядке, генерал. У меня всё под контролем. Это вы же выполняете мои требования. Кстати, ваше время тикает. Где мой вертолёт?

Мальцев в этот момент взглянул на Игнатьева. Пётр Алексеевич показал поднятый вверх большой палец и шепнул, что всё готово.

– Ваш вертолёт готовят. Это небыстрый процесс, так что нужно подождать.

– Ага, ну а что с деньгами, генерал? Великий и могучий Советский Союз не может дать нам денег? – спросил Хан, слегка усмехнувшись.

– Деньги готовят. Нужно утрясти несколько вопросов, но мы делаем всё возможное.

– Хорошо. Не тяните.

– Ни в коем случае. Но давай поговорим о заложниках. Зачем тебе столько человек? Куда ты с ними собрался уходить? У детей нет курток, а вечерами уже совсем холодно. Они начнут мёрзнуть и болеть. Тебе в дороге лазарет не нужен.

В динамике помолчали. Слышно было, как Хан чиркнул зажигалкой.

– Складно говоришь, генерал. Но твоё предложение отклоняется.

– Зря. Это жест доброй воли. Ты проявишь милосердие, а за это мне проще будет договариваться насчёт денег. Ты идёшь навстречу и тебе пойдут.

В динамике послышался шум и детские голоса на заднем фоне.

– Генерал, давай без политинформации. Я знаю вашу инструкцию. Как только я выпущу часть заложников, у твоих снайперов появится сектор обстрела. Сейчас дети сидят плотно, они закрывают меня и моих людей. Пока они внутри – вы не стреляете. Так что все летят со мной.

В этот момент в динамике послышался плач девочки.

– Говори, малышка. Что ты хочешь сказать дядям?

– Здравствуйте. Я хочу к маме… – прозвучал голос девочки в эфире.

Мальцев опустил тангенту и взялся за спину. Со стороны показалось, что у него что-то «стрельнуло» в позвоночнике.

– Хан, я тебя понял. Позволь нам тогда принести тёплые вещи и продукты детям, – спокойно сказал генерал, продолжая линию переговоров.

– В вертолёте отогреются. Хотите помочь деткам? Даю вам час. Не увижу экипаж с сумками денег, я начну выбрасывать «лишний груз». Будешь их потом с асфальта «соскребать». Ну а принесёшь деньги, можешь и вещи малышне передать. Кстати, экипаж должен быть минимальный. Мне всякие бортпроводники и вагоновожатые здесь не нужны. Только два летуна. Всё, отбой!

Прозвучал щелчок, Мальцев повернулся к окну и начал всматриваться в даль.

Генерал удивительный человек. Даже сейчас, когда жизни детей под угрозой, а шансов решить проблему крайне мало, он всё равно невозмутим. Что творится внутри у таких людей, понять просто невозможно.

– Погода портится, командир, – подошёл к Мальцеву человек, который прибыл с ним несколько минут назад.

Я заметил этого сотрудника ещё на входе. Он был в длинном чёрном пальто из-под которого выглядывал серый свитер с высоким горлом.

– Вижу, – ответил Николай Геннадьевич.

– Может вернуться к идее штурма? Рисковать всё равно придётся.

Мальцев вновь повернулся ко мне и посмотрел в глаза. За окном в это время серело хмурое осеннее небо. Облачность постепенно опускалась всё ниже и ниже.

– Нужно решать. Уже темнеет, командир, – шепнул помощник Мальцева.

Вариант со штурмом небезопасен. Вертолёт – слишком сложный объект. Грузовая кабина не герметична, а поэтому даже газом никого не усыпишь. И это при том, что неизвестно, как перенесут газовую атаку дети.

– Александр Александрович, ситуация ясна. Готовьтесь к вылету, – негромко произнёс Мальцев, не поворачивая головы.

Я повернулся, чтобы подойти к телефону и вызвать лётчиков в кабинет для постановки задач на полёты. Только я сделал шаг, меня тут же остановил Игнатьев.

– Подожди. Это моя работа, Саш, – произнёс командир полка, положив руку мне на плечо, когда я уже взялся за телефонную трубку.

Игнатьев сам дал команду на сбор лётчиков, и мы вышли из кабинета в коридор.

Пока мы шли по коридору, я видел, насколько за эти несколько часов командир полка устал и кажется даже постарел. Морщины у глаз стали глубже, а фуражку он сжимал в руке так, что костяшки у него слегка побелели.

– Есть кто на примете, Саш? С кем полетишь?

– Кто вызовется, с тем и полечу. Вы же знаете, что в нашем полку я каждому могу довериться.

– Знаю. Но посылать вас на задание, моя прерогатива. А тебе сейчас с мыслями собраться надо. Нас с тобой учили воевать с противником. С террористами летать нас в училищах не готовили.

Под ногами скрипел старый паркет, а где-то вдалеке гудели трубы отопления. У дверей класса был слышен приглушённый гул голосов. Пётр Алексеевич подошёл к двери первым и рывком распахнул её.

При нашем появлении все мгновенно замолчали.

– Товарищи офицеры! – произнёс кто-то громко.

Лётчики одновременно поднялись, вытянувшись в струнку.

– Садитесь, мужики, – поторопился усадить всех Игнатьев, пройдя к центральному столу.

В классе предполётной подготовки собрались не только лётчики из первой эскадрильи. Здесь были все. Лётный состав из второй, третьей эскадрильи и даже четвёртой. Естественно, присутствовали заместитель командира полка по лётной подготовке, старший штурман и замполит майор Коваленко.

В общем все, у кого был допуск на «восьмёрку». Кто-то даже сидел на подоконниках и стоял у стены со схемами сил и уравнениями движений из динамики полёта вертолёта.

– Все? – спросил Игнатьев у зама по лётной подготовке.

– Так точно, товарищ командир.

Ни у кого не читалось страха и паники в глазах. Все уже знали, что происходит в городке и на полосе. Такое скрыть невозможно.

Командир полка обвёл взглядом класс. Позади него, на зелёной доске мелом была нарисована схема захода на посадку, оставшаяся с прошлого занятия.

– К делу. Ситуация следующая. Группа вооружённых преступников, которая захватила детей, требует вертолёт и вылет в направлении Чечни. Условия приняты. Командиром экипажа летит Сан Саныч, – сказал Игнатьев и кивнул в мою сторону.

В классе стояла мёртвая тишина. Было слышно только жужжание ламп под потолком.

– По требованию террористов, бортач не нужен. Теперь вопрос в оставшемся члене экипажа – лётчике-штурмане. Приказывать я не имею права. Гарантий возвращения нет. Бандиты нервные, вооружены автоматами и возможно взрывчаткой. Кто готов?

Я ожидал, что возникнет пауза. Что люди начнут переглядываться, взвешивать принятие решения. Но я ошибся.

– Товарищ полковник, вторая эскадрилья в полном составе готова к выполнению задачи, – встал комэска второй.

– Первая тоже! – отозвался подполковник Сериков.

Игнатьев замер. Он смотрел на лес рук, и в его глазах блеснуло что-то странное – смесь гордости и отчаяния. Выбрать одного было тяжелее, чем лететь самому. Он беспомощно оглянулся на меня.

В этот момент дверь класса снова открылась.

На пороге стоял капитан Зыков. Он запыхался, куртка была расстёгнута, а лицо раскраснелось от бега. Видимо, только узнал о сборе и бежал издалека.

– Разрешите войти, товарищ полковник? – выдохнул он.

Я посмотрел на Володю. У меня перед глазами тут же возник весь маршрут, по которому нам придётся лететь в Чечню.

Зыков – уроженец Волгоградской области. А до того как попасть к нам в полк, он несколько лет служил в транспортном полку во Владимирске. В том самом Испытательном центре, куда он так рвётся. Через него мы и полетим, а в условиях плохой погоды его знания могут пригодиться.

Я повернулся к командиру полка, но он уже и сам всё понял.

– Зыков, а что ты скажешь? – спросил Пётр Алексеевич.

– Товарищ командир, я ситуацию знаю. Готов хоть сию минуту выдвинуться к вертолёту.

Игнатьев ещё раз быстро глянул на меня, а потом на застывшего в дверях капитана. Взгляд командира стал жёстким и оценивающим. Решение было принято.

– Опустить руки, – скомандовал Игнатьев.

Лётчики неохотно опустили ладони, но напряжение не спало. Все смотрели на командира.

– Летишь с Александром Александровичем. Задача ясна?

Зыков даже не моргнул. Он не спросил «куда», «зачем» или «почему я». Он просто кивнул, застёгивая куртку на ходу.

– Так точно. Готов.

– Остальным, спасибо, мужики. Вы… ваше желание и готовность выполнить задачу вызывает у меня огромную гордость. Рад, что являюсь у вас командиром. Все свободны. Сан Саныч и Зыков за мной.

Мы вышли из класса и вновь направились к Мальцеву. Надо было проработать возможный маршрут в направлении Чечни. Без дозаправки мы однозначно не долетим до границы с республикой.

В кабинете оперативного штаба работа стала более живее. Пока нас не было, генерал Мальцев смог «выторговать» у Хана освобождение нескольких детей.

– Теперь маршрут. Что можете предложить, товарищи лётчики? – спросил у меня помощник Мальцева.

К этому времени в кабинете появился и старший штурман нашего полка. Он быстро провёл необходимые расчёты.

– Максимальная дальность полёта будет не больше 490 километров. На борту нет дополнительной «бочки», – начал говорить я, показывая предполагаемый маршрут до Чечни.

– Разве на высоте у вас не будет меньше расхода топлива? – уточнил Мальцев.

– Будет. Но мы исходим из того, что маршрут могут поменять в воздухе. Так что, запас карман не тянет.

Генерал согласился со мной и склонился над картой. Кнопками на ней был отмечен маршрут. И расчётные аэродромы для посадки.

– Вариантов для посадки на дозаправку много. Если он не дурак, он сможет варьировать ими. Например, есть аэропорт Саратов, а есть аэродром Сокол недалеко от него, – предположил я.

– Мы вас будем везде готовы принять. Значит, Саратов, Энгельс, Капустин Яр, Владимирск, Гумрак… ну и так далее. Я бы не сказал, что на этом маршруте у них огромный выбор, чтобы уйти, – сказал помощник Мальцева.

– Главное – детей и учительницу, чтобы они отпустили. Так что во время полёта постарайтесь войти в доверие к ним, – намекнул нам генерал.

Он ещё раз пожал нам руки и отпустил. Каждый в кабинете смотрел на нас, как на смертников. Я же был такого мнения, что нам нужно спасти детей. А для этого придётся лететь в любую погоду и куда угодно. Возможно, что и поспать не будет возможности.

Через десять минут мы выехали на лётное поле. Наш УАЗик резко затормозил метрах в ста от вертолёта.

– Зачем так близко поставили? – уточнил Володя.

Вертолёт стоял вплотную к автобусу практически дверь в дверь. Это ещё раз подчёркивает серьёзность террористов и находчивость их главаря.

– Чтоб не смогли их «снять» снайперы. Чем меньше они будут на открытом пространстве, тем меньше шансов их застрелить. Плюс они ещё и детьми прикрываются.

Я поправил воротник своей лётной кожаной куртки, потёртой на локтях. Под ней был форменный комбинезон расцветки «бутан». Володя был одет также, только куртка на нём сидела плотнее, да и выглядела новее. Мы оба надели форменные шапки и направились в сторону жёлтого автобуса, стоявшего неподалёку от нашей «восьмёрки».

У Ми-8 были открыты створки грузовой кабины. Их потребовали открыть террористы.

В руках у нас были картонные коробки с продуктами и несколько спортивных сумок с тёплыми вещами. Денег нам не дали. Их попросту ещё не успели собрать в таком количестве.

Мы начали движение к автобусу, когда дверь с шипением открылась. В этот момент на подножке появилась взрослая девушка и шагнула на бетон. Девчонку я узнал. Как раз вчера я приходил в её класс и проводил «урок мужества».

Лицо девушки было бледное, с размазанной под глазами дешёвой косметикой. В её глазах был застывший ужас и обречённость. От этого взгляда мне стало не по себе.

– Меня как будто под дых ударили, – шепнул Володя.

– Вы ведь военные… Сделайте же что-нибудь, – плакала девушка, подходя к нам.

– Всё будет хорошо. Главное, успокойся, – ответил я.

– Летуны, заноси коробки. И побыстрее, – раздался за спиной девушки мужской голос.

Террорист был напряжён как струна. Это был не тот, что вёл переговоры. Он был в камуфлированных штанах, чёрной куртке и вязаной шапочке. Лицо закрыто маской. Было видно, как он оценивал обстановку. В руке он сжимал укороченный автомат Калашникова. Ствол ходил из стороны в сторону, а палец находился на спусковом крючке.

– Чего замерли? Грузите жратву в вертушку! Живо! И закрывайте эти задние двери.

Он дёрнул девушку за плечо, прикрываясь ею, как щитом. Она пошатнулась, закусила губу, чтобы не закричать.

– Понял тебя. Грузим. Не нервничай, – ответил я.

Мы с Зыковым развернулись и направились к раскрытым створкам грузовой кабины Ми-8. Быстро поставив коробки и сумки вдоль борта, закрепили их, чтобы не болтались при взлёте.

– Саныч, идут, – тихо бросил Володя.

В проёме показался тот самый террорист. Он грубо подтолкнул девушку внутрь грузовой кабины. Следом ловко запрыгнул и сам боевик, ни на секунду не отводя ствол автомата от нас.

– Руки, чтобы я видел!

Девушка прошла вглубь салона и прижалась к круглому блистеру иллюминатора. Я коротко кивнул ей, стараясь взглядом показать, чтобы она успокоилась.

– Вышли и закрыли створки, – пригрозил нам бандит, и мы быстро прикрыли хвостовую часть.

Мы остались стоять у закрытых створок. Дверь автобуса снова с шипением разъехалась, и оттуда, сбившись в кучу, начали выходить дети.

Зрелище было не из приятных. Они шли нестройной колонной. Вместе с ними, буквально влипнув в толпу, двигались остальные террористы. Они грамотно прикрывались школьниками, пряча свои фигуры за спинами подростков. Стволы автоматов не выставляли напоказ. Террористы держали их под куртками или прижимая к бокам заложников.

Когда основная масса втянулась в вертолёт, троих девушек вытолкнули из общего строя, и мы им показали, куда бежать.

Они сначала замерли, не веря своему счастью, а потом, всхлипывая и поскальзываясь на бетоне, сломя голову бросились к нашему «уазику», где сидел водитель.

Наверное, это и был жест доброй воли от Хана.

– Залезай, – показался из вертолёта один из бандитов, угрожая нам автоматом.

Внутри грузовой кабины яблоку негде было упасть. Вдоль бортов, на откидных сиденьях и прямо на полу, на расстеленных чехлах, сидели дети.

Я оглядел салон. Кто-то смотрел с мольбой, сложив руки на груди, словно молился. Старшеклассники смотрели исподлобья, стыдясь своего бессилия, а девчонки с надеждой. В углу тихо сидела учительница, обнимая за плечи двух девочек из младшего класса.