Текст книги "Кавказский рубеж 11 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

В кабинете стало настолько тихо, что звук стрелки моих часов был слышен весьма отчётливо. Главком ВВС Дмитриев в этот момент придвинул к себе кожаную папку с надписью «На подпись» и медленно открыл её.

Пока Валентин Петрович надевал очки, министр смотрел на меня, разглядывая награды. Сергей Павлович задумчиво потёр подбородок и повернулся к Дмитриеву.

– Ну что там ещё про него написано? – спросил министр обороны.

– Да в общем-то всё очень даже неплохо. Если не сказать отлично. Все его регалии вы, товарищ министр, знаете. Большой специалист в деле освоения новых типов вертолётов. Даже успел и Ка-50 освоить и… катапультироваться с него.

Министр сжал губы и слегка приподнял нос, посмотрев на меня. Взгляд его стал ещё более уважительным.

– Командовал звеном, эскадрильей и… ого! Отдельной эскадрильей в Шахджое с конца 1983-го по середину 1984-го, – улыбнулся Дмитриев, посмотрев на меня.

– Помню это место. Ты как там выжил⁈ Я сам в Кандагаре служил за полгода до тебя, и про Шахджой дурная слава ходила. А через год я уже в Кабуле слышал, что чуть ли не самая боевая эскадрилья, – сказал министр.

– Надо было просто правильный подход к людям подобрать, – ответил я.

Главком продолжил озвучивать некоторые факты из моей служебной деятельности. Когда он закончил, то убрал лист в папку, и передал её министру.

– Валентин Петрович, парня надо двигать. Какие будут предложения? – спросил у него Сергей Павлович.

– Ну, думаю с должностью командира полка ему по силам справиться. Есть пара вакантных мест, – сказал Дмитриев.

Министр обороны кивнул и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Он слегка небрежно отбросил папку главкома и посмотрел на меня.

– Значит так, Клюковкин. Ты не мальчик, и голова, судя по твоей службе, у тебя на правильном месте. Телевизор смотришь и обстановку знаешь. Понимаешь, к чему я клоню?

Я посмотрел на Сергея Павловича, а затем и на главкома. Похоже, что в армии начинается определённого рода реформа.

– Ситуацию представляю, товарищ генерал армии.

– Ты видишь, что армия начинает «плыть». Новые экономические реалии, в которые нас вгоняют «младореформаторы», доведут нас до ручки. Ещё полгода-год и мы вместо военных учений будем собираться на картошку и уборку урожая, чтобы прокормить себя. Я уж не говорю про предложения вроде «нам нужна маленькая и компактная армия». Бред сивой кобылы! – хлопнул по столу министр и встал со своего места.

Для меня удивительным был только сам факт таких откровений, а не само объяснение ситуации. Армия страны, несмотря на успехи в Сербии и Абхазии, успешное выполнение задач в Афганистане, Африке и Сирии действительно потихоньку идёт к обнищанию. Был момент, что и нашему полку приходилось обращаться в совхоз за продуктами.

– Плохо, что многие толковые военные с опытом боевых операций уходят. И я не могу их остановить. Поэтому нам нужна свежая кровь. Так что не упусти шанс, Клюковкин. Станешь командиром полка, потом, глядишь и на повышение пойдёшь… А там и до наших кресел недалеко, – усмехнулся Дмитриев, но его взгляд оставался серьёзными.

Министр продолжал меня «накачивать» и говорить, что мне пора двигаться. Вот только никаких пока реальных предложений не озвучивал. Всё только про «будущее», «карьеру» и «применение уникального опыта».

Всё это звучало масштабно, но моё чутьё подсказывало – есть тут элемент приукрашивания. В больших кабинетах всегда обещают «золотые горы», а по факту затыкают тобой дыры там, где всё трещит по швам. Им нужен лояльный офицер с именем и репутацией, которого можно будет поставить на нужное направление.

Но отказываться было глупо. Для своего полка я сделал всё и даже больше. Возможно, удастся остаться в учебной системе и дальше развивать подготовку курсантов. Да и приказ есть приказ, пусть и оформленный в виде «добровольно-принудительного предложения».

– Так что скажешь, Александр? – спросил у меня министр.

Вот что ему сказать, если он только общими фразами говорит. Никакой конкретики. Будто бы вербует куда-то или «разводит» на какую-то ерунду.

Я выпрямился и расправил плечи, не вставая с места.

– Я вас понял, товарищи генералы. Спасибо за оказанное доверие. Подводить не привык. Если Родина считает, что мне нужно двигаться на повышение, значит, буду двигаться. Но у меня только один вопрос – куда именно мне двигаться? Вряд ли у меня есть большое право выбора.

Министр посмеялся и кивнул в мою сторону.

– Неплохо сказал. Выбор у тебя и правда небольшой. Очный или заочный факультет – вот всё, что я могу тебе предложить, – сказал Сергей Павлович.

А вот это уже интересно!

– Предлагаем тебе в Академию в Монино поступать. Если быть точным, на командный факультет, – добавил главком ВВС, глядя мне в глаза.

Я едва заметно нахмурился. Не особо сейчас хотелось мне менять кабину и Дежинск на парту и стопки конспектов в Монино. Ну, раз мне предложили такой вариант, как заочную форму обучения, почему бы и не воспользоваться.

– Товарищ генерал армии, если есть выбор, я предпочитаю учиться заочно.

– Почему? У нас сейчас ускоренный курс в академии. Всего год очно. На заочном обучении срок два года. Время потеряешь.

– Моё место не только в аудитории, но и в кабине. Да и полк сейчас я не могу оставить на таком этапе, – ответил я.

– Ну пускай тогда учится заочно. Будешь совмещать службу с учёбой. Приезжать на сессии, сдавать экзамены. Но тяжело будет, Клюковкин. Не надорвёшься?

– Мы не ищем лёгких путей, – ответил я.

Министр посмеялся, подошёл ко мне и протянул руку. Я встал, выпрямился и пожал её.

– Вот это другой разговор. Конечно, сейчас уже время много прошло, чтобы в общем порядке поступать. Но думаю, ввиду твоего пролетарского происхождения, исключение для тебя в Академии сделают. Мы ведь «хорошо» попросим, Василий Петрович? – сказал министр и подмигнул главкому.

– Конечно. Думаю, что нам не откажут, – ответил Дмитриев, и мы все втроём улыбнулись.

– Оформляй документы, Валентин Петрович. Пусть начинает грызть гранит науки. Ну а тебе, подполковник, удачи. И смотри, не завали сессию. Стыдно будет перед курсантами, – сказал министр, продолжая сжимать мою руку.

– Не завалю, товарищ министр обороны.

Рукопожатие генерала армии было твёрдым, но я ведь тоже не мог ему уступить.

– Сильные у тебя лётчики, Василий Петрович. Ну бывай, Клюковкин, – отпустил меня министр.

Мы с главкомом вышли из кабинета. В приёмной уже никого не было, только адъютант что-то перебирал в папках с документами на подпись.

– Ну, Сан Саныч, поздравляю. Документы уйдут завтра. А сегодня я сделаю звонок. Так что, жди вызов в полк.

– Спасибо, Валентин Петрович. Разрешите идти?

– Давай, сынок.

Я выпрямился, развернулся и вышел в коридор.

Зыков мерил шагами ковровую дорожку, разглядывая портреты полководцев на стенах. Майор, который нас сопровождал, задумчиво стоял рядом с ним.

Увидев меня, Володя тут же быстро подошёл, чтобы узнать, почему я так задержался.

– Ну что? Куда-то опять посылают? – с тревогой спросил Зыков.

– Учиться, Вова, – выдохнул я, поправляя орден на груди.

* * *

После возвращения в Дежинск прошло две недели. В полку жизнь текла своим чередом. Моя группа курсантов, которую я взял ещё пару месяцев назад, программу 3 курса выполнила. Даже во время командирских полётов всех ребят начальство из Уфы отметило в лучшую сторону.

Тося, как и полагается супруге военного, спокойно отнеслась к моему зачислению в академию. А если быть ещё точнее, то обрадовалась заочной форме обучения. Это означало, что нам не нужно пока торопиться с переездом.

К концу октября заканчивались и наши приготовления к празднику. Первый маленький юбилей полка было решено приурочить и к празднованию Дня Армейской авиации. За два дня до самого праздника подготовка вышла на финишную прямую.

Я, как ответственный за праздник, должен был каждый день контролировать выполненные мероприятия. Но главное из них должно было состояться сегодня. В этот день прибывали первые гости. Причём, как говорится, со своим «самоваром».

Октябрьское небо над аэродромом было типичным для нашей средней полосы – серое и беспросветное. Но глядя на то, как лётное поле готовят к празднику, на душе становилось гораздо светлее. А уж в день праздника будет ещё лучше, поскольку погоду начальник метеослужбы обещал «миллион на миллион».

Хотя… все знают, что синоптик ошибается один раз и каждый день.

Я стоял на балконе КДП, глядя, как ветер гоняет по бетонке сухие листья. Рядом со стоянкой величественно развевались флаги на флагштоках. Приятно видеть на центральном месте государственный символ Советского Союза, который соседствовал с флагом ВВС.

Дверь в «аквариум» зала управления была открыта, и я мог слышать рабочий шум. За спиной, шурша листами ватмана, суетился замполит полка, майор Роман Петрович Коваленко. Он был возбуждён и явно наслаждался своей ролью одного из «режиссёров» праздника.

– Снабженец, я 845-й, подход к точке, высота 300, – доносился до меня радиообмен в зале управления.

В эфире были слышны голоса перелетающих экипажей, но я ждал, когда появятся именно наши гости. Они уже как раз летят из Москвы.

– Сан Саныч, ну вы гляньте, масштаб-то какой! – вышел на балкон Коваленко и с придыханием вещал о проделанной работе, тыча пальцем на лётное поле.

Между рулёжной дорожкой и центральной стоянкой была сооружена сцена, которую оставленные у нас курсанты, заканчивали приводить в порядок. Выглядело нарядно, но мой взгляд зацепился за одну деталь.

– Сцена – загляденье. Еле выбил краску на складах, между прочим. Маркировку аэродрома подкрасили, бордюры побелили. Всё для людей, всё для истории…

– Ну да. А на сцене плакат какой? – спросил я.

– Как это какой, Саныч⁈ Всё в честь нашего полка, – возмутился Коваленко.

– Ничего против не имею, но у нас полк 158-й, а не 758-й, – указал я на огромное полотно на сцене, где висела эмблема нашего полка – чёрный дрозд.

Видно было, что Роман Петрович начал вскипать очень быстро. Щёки покраснели, и он начал сжимать в руках кожаную папку.

– Я разберусь. Как только теперь перекрашивать, ума не приложу, – выругался Коваленко и вернулся в зал управления.

На лётном поле тем временем шло «великое переселение народов». АПА и дежурные тягачи растаскивали наши борта по дальним стоянкам, освобождая место для гостей.

– Сан Саныч, с Кубинки группа вылетела, – крикнул мне руководитель полётами.

– Спасибо, а с Циолковска? – уточнил я.

– Подлетают. Скоро на связь должны выходить. Вы их будете встречать?

– Конечно. Боевые товарищи всё же, – улыбнулся я.

Для истребителей специально подготовили стоянку. Причём дважды её прочесали на наличие камней. Истребители всё же более «капризный» тип воздушных судов. Лишнего сора на бетоне «не любят».

В этот момент меня вновь окликнул руководитель полётами.

– Сан Саныч, вас к телефону. Миша Хавкин, собственной персоной.

У Миши была задача встретить утром одного из генералов и заселить в гостиницу. Видимо, смог это сделать быстро.

– Слушаю, Мишаня, – сказал я, но в телефонной трубке Хавкин с кем-то спорил на повышенных тонах.

– Щаз я устрою тебе скандал, и вам будет весело, – возмущался Хавкин.

– Мишаня, быстрее, – поторопил я его.

– Сан Саныч, тысячекратно извиняюсь, но я хочу Вам кое-что сказать. Роман Петрович, периодически уважаемый мной человек, сегодня таким не является…

– Много текста, Миша. Давай к делу, – перебил я Хавкина.

– Сан Саныч, я всё и всех привёз. К встрече готов. Жду отмашки, но есть проблема – на КПП обо мне не знают.

Странно, что так получилось. Я быстро дал команду дежурному, и Миша был пропущен на территорию части. Но трубку почему-то он не бросил.

– Саныч, дважды извиняюсь, но нам где встать, чтобы приветствовать? – спросил Хавкин.

– Как где? Как выйдут. К самолётам подъехать нужно.

– Получается на стоянку всем табором тащиться. У меня ж хор, оркестр, бабы в кокошниках, цыгане…

– Какие ещё цыгане⁈ Ты зачем их приволок? – спросил я.

Миша попытался объяснить, что так будет эффективней, но я ему не сразу поверил. Однако, надо было уже готовится к встрече.

– Снабженец, 29101-му, – прозвучал в эфире знакомый голос.

– Ответил, 29101-й, – тут же произнёс руководитель полётами.

– 29101, добрый день группе руководства. Иду к вам группой из двух единиц. Со мной 27304-й. Прошу подход и условия.

Хавкин продолжал мне объяснять, насколько правильным будет подобный порядок встречи.

– Сан Саныч, ну надо уже ехать. Вы когда увидите, какая у солистки тазобедренная композиция, сразу всё поймёте, – продолжал уговоры Миша.

– Бог с тобой. Только никакого медведя не тащи сюда.

– Командир, зоопарк для других мероприятий оставим. Уже мчим, – обрадовался Хавкин, и я положил трубку.

Через несколько минут «прибывающие гости» показались на индикаторах руководителя зоны посадки.

– Проход над точкой без выпуска? – спросил РП у ведущего группы.

– Подтвердил. Далее визуальный заход, если вы не против, – запросил лётчик.

– Не возражаем, – ответил ему руководитель полётами, заметив, что я молча кивнул.

Два самолёта уже было видно визуально на посадочном курсе. Силуэты постепенно приближались к полосе, держась в левом пеленге. Все повернули головы, ожидая прохода над полосой.

– Роспуск будет влево. Интервал 10 секунд, – проговаривал в эфир ведущий.

Пара уже прошла дальний привод, и теперь их можно было разглядеть отчётливее. Перед нашими глазами предстали, пожалуй, лучшие истребители в мире. Легендарный и самый красивый самолёт, которому кажется любой манёвр по плечу, Су-27 шёл ведомым и не отставал от впереди летящего ведущего.

Им был как раз «гвоздь» программы нашего авиашоу – самый настоящий самолёт нового поколения МФИ-1, или как его уже начали величать в конструкторском бюро МиГ-37.

– Красавец! – воскликнул руководитель полётами, рассматривая пролетающий самолёт в бинокль.

И действительно, лётчики прошли довольно низко, чтобы можно было рассмотреть некоторые детали их машин. Если Су-27 уже был известен и прошёл боевое крещение, то на МФИ-1 всем хотелось посмотреть. Даже те, кто сейчас работал на лётном поле, остановились и смотрели в небо.

Выглядели эти два самолёта невероятно красиво во время прохода над полосой.

– Внимание! Влево… паашли! – скомандовал ведущий и Су-27 отвернул первым, начиная заход на полосу.

В этот момент в район будущей стоянки этих самолётов выдвинулся кортеж транспорта. Я глянул вниз и невольно присвистнул.

На лётное поле, поднимая пыль, выкатывался не просто дежурный УАЗик. Впереди летела чёрная «Волга», за ней пылил наш армейский ГАЗ-66, в кузове которого сидели представители оркестра. А замыкал колонну старенький, но надраенный до блеска жёлтый «ПАЗик» с занавесками.

Машины лихо затормозили у края стоянки, куда должны были заруливать гости. Из «Волги» выскочил сам Миша Хавкин.

– Ну, Миша… – выдохнул я.

Из «ПАЗика» высыпала пёстрая и шумная толпа.

– Сан Саныч, там… эти… цыгане! Что будем делать? – вбежал в зал управления замполит.

– Настоящие? – со всей серьёзностью в голосе переспросил я, сделав удивление на лице.

– Да. С гитарами.

– Миша всё найдёт. Если надо будет, он и медведя с балалайкой из леса приведёт, – улыбнулся руководитель полётами, но Роман Петрович неправильно его расслышал.

– Медведь? Он и медведя привёл⁈ – воскликнул Коваленко.

Я улыбнулся и бросил взгляд на заходящий самолёт. Пора было идти встречать почётных гостей. Всё же, сразу два Героя Советского Союза заходят на посадку.

– Петрович, пошли встречать, – ответил я, взял замполита, и мы пошли к машине.

Глава 21

Через минуту мы вышли на улицу и направились к моей машине. Сам Миша Хавкин занимался поставкой ко мне этого чуда зарубежного автопрома. На машину пришлось потратить половину моих сбережений. Благо я знал, как лучше их было сохранить.

Ну а за годы командировок скопить было что. Да и чеки из Афганистана я сразу менял на рубли у перекупов по выгодному курсу.

– Сан Саныч, две недели смотрю и не могу понять, как ты смог достать такой… «аппарат»? – удивлялся Коваленко, показывая на мой автомобиль.

Я поправил «шевретку», достал ключи и развёл руками.

– Понятно. Хавкин постарался, – расстроено сказал Роман Петрович, обойдя машину и открыв дверь с правой стороны.

Я посмотрел на Коваленко и покачал головой.

– Всё никак не могу привыкнуть, что есть машины с правым рулём, – сказал Рома, уступая мне место.

Согласен, что в Дежинске пригнанных с Дальнего Востока иномарок не так уж и много. Вот и мне Мишаня помог достать чёрный седан-хардтоп Тойота Марк II. Почти пятилетний автомобиль на «механике», но по надёжности чуть-чуть не дотягивает до автомата Калашникова.

Я сел на правое водительское сиденье и завёл машину.

Пока мы подъезжали к месту будущей стоянки самолётов, Хавкин продолжал инструктировать и расставлять встречающих.

– Твою дивизию! Вот как это называется, Сан Саныч?

– Где?

– Вот это всё, что делает Хавкин⁈ Балаган какой-то!

В центре Миша поставил двух девушек в кокошниках с огромным караваем. По флангам разместили представителей цыганского хора. А на заднем плане стоял и гарнизонный оркестр.

Сам Хавкин встал посередине, раскинув руки, как дирижёр Государственного оркестра.

– Не знаю, Петрович. По мне так Миша творчески подошёл к процессу встречи высоких гостей. Сразу все видят, что у нас большой праздник. На широкую ногу, так сказать.

Коваленко что-то фыркнул и отвернул голову. Как будто обиделся.

– А как нам фотоотчёт делать? Начальник училища что скажет, когда приедет и увидит цыган и остальные… кокошники? – продолжил ворчать Коваленко.

– Ничего не скажет. Плясать пойдёт с остальными начальниками, потому что им понравится. У начальства должно быть всегда хорошее настроение. Наша задача его обеспечить. Ты думаешь для чего тебе постоянно на КДП чай подают? – улыбнулся я.

– Из вежливости, разве нет.

Я посмотрел на замполита и картинно кивнул.

– Само собой, Рома. Из той самой вежливости, – улыбнулся я.

Остановившись недалеко от стоянки, мы вышли из машины и продолжили ждать, когда прибывшие гости зарулят на свои места. Су-27 уже выполнил посадку, сбросил парашют в установленном месте и освободил полосу.

Этот борт был раскрашен в сине-голубой камуфляж с чётко выведенным бортовым номером 307. Проезжая мимо КДП, лётчик медленно поднял тормозной щиток, приветствуя тем самым группу руководства полётами.

Чтобы описать этот самолёт, надо немало времени. Однако это уже не простой Су-27. Насколько я осведомлён, это одна из машин, которая идёт с маркировкой М. У этого Су-27М есть переднее горизонтальное оперение. Невооружённым глазом видно, что носовая часть увеличенного объёма и диаметра. Возможно для размещения нового радара.

Пока этот красавец рулил по магистральной рулежке, я смотрел за посадкой МиГ-37. Это уже был совершенно другой самолёт. Даже внешне ощущается, что перед нами оружие будущего.

По бетонной поверхности аэродрома медленно ехал тот самый МФИ-1, который как и в моём прошлом, называли прообразом самолёта пятого поколения. У этой машины конструкция типа «утка» и треугольное крыло. Когда самолёт подрулил к месту стоянки, я заметил, что двигатели у него с изменяемым вектором тяги, то есть с поворотом всего сопла или его части. Воздухозаборники были регулируемыми.

Как я слышал, у МиГ-37 радиопоглощающее покрытие, а также возможность размещения всего вооружения внутри фюзеляжа самолёта.

Оба самолёта остановились и начали выключаться. Гул их реактивных двигателей постепенно затих, а фонари кабин практически синхронно начали открываться.

Техники уже подкатывали высокие стремянки, чтобы лётчики смогли вылезти.

Не торопясь, первым начал спускаться заруливший вторым пилот МиГ-37.

Сам лётчик был в белом шлеме и одет в комбинезон стального цвета с нашивкой в виде советского флага на плече. Он молодцевато спустился на бетон и развернулся к своим техникам.

– Надо быстрее идти… – попытался рвануть к самолёту Коваленко, но я его остановил.

– Роман, не торопись. Он ещё не закончил, – сказал я и кивнул в сторону лётчика МиГ-37.

Его быстро обступила команда техников и ещё нескольких человек в комбинезонах различного цвета. У пары человек в руках была планшетка с закреплёнными графиками. Пилот аккуратно снял шлем, пожал руку каждому из техников и подошёл к стоящим в стороне мужикам с планшетами.

– Саныч, а ему сколько лет? Ты уверен, что это «тот самый»? – шепнул мне замполит, засомневавшись что перед нами Герой Советского Союза.

– А что не так? – спросил я, смотря как наш гость объяснял инженерам какие-то недостатки в работе самолёта.

– Да лицо как у десятиклассника.

– Ну это ж Серёга. Хорошо сохранился, – улыбнулся я.

– Да весь в тебя, Саныч. Форму на вас курсантскую надень, и можно хоть на первый курс зачислять, – махнул рукой Коваленко.

Сергей и правда был удивительно молод для своих регалий и должности шеф-пилота конструкторского бюро МиГ.

– Есть запаздывание в канале тангажа. Высветился отказ одного подканала СДУ, но как перешёл на резерв, сразу снялось. Температура газов правого немного вверх ушла, но обороты прибрал и всё норм. В остальном всё хорошо, – закончил объяснять Сергей и подал руки инженерам.

– Пилотаж будем планировать? – спросил один из них.

– Да. Проблем не вижу. Завтра ещё газовку сделаем и проверим всё.

Сергей передал шлем одному из техников. При этом забрал у него бейсболку и лёгкую куртку в цвет его комбинезона. Увидев меня, он ускорил шаг, на ходу надевая куртку. Однако, я уже заметил, что у него на груди были ещё две нашивки. Это были эмблема КБ МиГ и вышевка «Лётчик-испытатель Сергей Родин».

Серёга провёл ладонью по волосам пшеничного цвета и приготовился к дружеским объятиям, расставляя руки в стороны.

– Саня, как живой, братэ! – громко воскликнул Родин, подойдя ко мне, и мы по-дружески обнялись.

– Добар Дан, Серый! – ответил я ему также на сербском.

Всё же, совместная работа на Балканах бесследно не проходит.

На вид Родину немногим за 30. Волевое лицо, глаза серо-голубые, а взгляд внимательный и сканирующий. Хоть он сейчас и улыбался, но за обстановкой следил.

– Слушай, ну не изменился за год.

– Не то, что курс рубля к доллару, верно? – ответил я, и мы с ним вместе посмеялись.

В этот момент я вспомнил, что стоящий рядом замполит был не в курсе, что мы с Родиным знакомы настолько хорошо. Рома Коваленко приготовился к официальной процедуре встречи и выпрямился в струнку.

– Сергей Сергеевич, от лица командования…

Родин посмотрел на меня и тут же прервал замполита, похлопав по плечу и пожав ему руку.

– Без гимнастики, Рома. Я уже давно не в армии, – подмигнул Серёга.

Замполит слегка покраснел, но стал более расслабленным. А тут следом за Родиным появился и Олег Печка.

Вот кто, а этот парень мог бы сделать карьеру не только в авиации. Олег выглядел как самый настоящий брутальный герой боевиков. Куртка была в облипку, через рукава был виден солидный объём бицепсов, а его фирменная белая футболка под комбинезоном никуда не делась. Со времён нашей с ним работы в Сирии он совсем не изменился.

– Саныч, я тебя рад видеть! – воскликнул Печка, и мы с ним обнялись.

– Здорово, Олег! Думаю, что фраза «долетели с ветерком» как раз сейчас актуальна, – улыбнулся я.

– Не то слово. А это у вас… – кивнул Печка в сторону той самой команды Хавкина, которая уже была готова начать представление.

Миша понял, что момент настал, и дал отмашку начать. И тут как понеслось!

– К нам прие-е-е-ха-ал, к нам прие-е-е-ха-ал! – заголосила цыганка, раскинув руки так, будто хотела обнять нас всех сразу.

Грянули гитары, взвизгнули скрипки, и цыганский хор, сверкая золотыми зубами, двинулся в атаку на опешивших лётчиков-испытателей.

– Вот это сервис! Не то, что в Ле-Бурже, помнишь Серый? – улыбался Печка.

– Ага. Там было намного пресненько, – ответил Родин, когда цыганки закружили вокруг лётчиков.

В это время девушки в кокошниках преподнесли гостям каравай. Всё это происходило под звуки «Ай-нэ-нэ» и красочные танцы смуглых цыганок в широких платьях. На это представление собрались посмотреть и остальные техники. Кого-то даже утащили в пляс задорные девушки.

Я подмигнул Мише, чтобы он подошёл ко мне, пока ребята пробовали каравай.

– Михей, надо соблюдать регламент. У нас ещё сегодня несколько человек прибывает.

– Саныч, таки время проплачено. Контора платит…

– Какая контора? – удивился я.

Миша замахал руками и начал меня успокаивать.

– Как говорила мне моя первая учительница Изольда Давидовна… между прочим заслуженный одесский учитель младших классов…

– Миша, говоря твоим языком, не делай мне беременную голову, – перебил я Хавкина.

Коваленко в это время быстро собрал всех приехавших на обязательный фотоотчёт. Я же ждал от Миши объяснения.

– Так что со средствами, Мишань?

– Саныч, всё хорошо. Благодаря старым связям, взаимным договорённостям и отказу от взаимных претензий, мы этот вопрос решили с местным руководством. Я всего лишь теперь буду иметь возможность поставлять через свой магазин продукцию в… наш же военторг на территории воинской части. Между прочим договорились со скидкой в пять процентов на первый квартал поставок.

Ну жук! Он теперь ещё и в систему военторга влез.

Когда мероприятие закончилось, Серёга и Олег подошли ко мне, и мы направились к машине. В это время Хавкин, достав листок, что-то отметил в нём и продолжил давать указания.

– Все в автобус. Оркестр в грузовик. Перерыв полчаса и начнём подготовку к следующему гостю. Запоминаем, прибывает генерал-майор Батыров…

Я покачал головой от того, что у меня сегодня длинный день и вечер. На очереди встреча с Димоном, а за ним и ещё с одним генералом. Остальные прибывают завтра, и их уже будет встречать Игнатьев сам.

Мы подошли к машине, но сразу не сели. Парни ещё несколько минут расспрашивали про мою Тойоту и про полк.

– Саныч, ты лучше скажи, у вас этот… ансамбль песни и пляски штатный? Или трофейный? – улыбнулся Олег, указывая на цыган.

– Вольнонаёмный, – улыбнулся я.

– Это группа культурной поддержки, – добавил Коваленко, косясь на Хавкина, который даже хромой умудрялся слегка пританцовывать, пока один из цыган играл на гитаре во время погрузки.

– Ладно, Сань веди. Куда нам? – уточнил Серёга.

– Может на часок в гостиницу или сразу за стол переговоров? – спросил Печка.

– Сначала разместим. У меня ещё сегодня пара важных гостей. Генерала ещё одного встретить. А вечером ко мне, – ответил я, и мы сели в машину.

Встретив Батырова, который прибыл не один, а с женой, я ему сразу предложил убыть на «совещание» по поводу развития полка. Светлана, жена Батырова, сразу всё поняла, но виду не подала. Её мы привезли ко мне домой, где Тоня ждала на своё «совещание».

День вообще выдался длинным. Но закончился он именно так, как и должен заканчиваться после стольких встреч. А именно в правильном месте и в правильной компании.

Местом этим был наш полковой профилакторий, уютно спрятавшийся в сосновом бору на берегу притока Волги под названием Степной Безенчук. Здесь пахло хвоей, речной прохладой и дымком из трубы бани-сруба, которую истопили специально к нашему приезду.

Внутри просторной комнаты отдыха царил тот самый уют, который возникает только после хорошей парной. На массивном деревянном столе Миша Хавкин уже развернул свою «скатерть-самобранку».

Здесь было всё, чем богата наша земля и… Мишины связи.

– Товарищи, не стесняемся! Дары Волги и Куйбышевской области к вашим услугам. Такого вы никогда не вкушали, – рассказывал Хавкин о яствах на столе.

– Да. По рыбке я соскучился, – сказал Серёга.

– Вот сейчас не понял. Как соскучился? – удивился Хавкин, когда увидел, что Серый быстро почистил сухую рыбу.

– Миш, а я с Владимирска, Астраханская область. Там тоже Волга, – ответил Родин.

– А я вижу, что в тебе есть что-то… волжское, – прищурился Хавкин.

Помимо рыбы на столе стоял огромный поднос с горой красных варёных раков. От них шёл густой пар. Рядом лежал, нарезанный тонкими ломтиками, балык осетрины. Ну и как же без пары запотевших бутылок «Посольской» и графинов с домашним морсом.

Миша принципиально решил не ставить на стол газировку. Поддержал отечественного производителя.

– Ну, Мишаня, ты даёшь. Я думал, мы просто пивка попьём, а тут банкет, как в Кремле, – выдохнул Олег Печка, выйдя из парилки и вытирая мокрую голову полотенцем.

– В Кремле, Олег, скучно. А у нас кошерно и зона стратегической стабильности. Таки прошу взять тару и употребить за здоровье собравшихся, – отозвался Хавкин, произнеся тост.

Сказав ещё несколько слов, мы выпили и закусили. Батыров, замотавшись в простынь, общался с Серёгой. Он рассказывал ему, как мы с ним были на какой-то операции в Панджшере.

– Саныч, помнишь наш «прыжок» со скалы. Человек двадцать на борту, высота тысячи три с половиной… короче, до сих пор глаз дёргается. А Сане пофиг, – улыбнулся Батыров.

– Было дело. Восьмидесятый вроде? – уточнил я.

– Да-да. Такое хрен забудешь.

Серёга тоже поделился своими воспоминаниями из Баграма. Ему приходилось в Панджшере тоже полетать на МиГ-21.

Уже в парилке, Олег спросил кое-что у Димона.

– Слушай, Сергеич, ты мне скажи честно, как тебе встреча? Я под впечатлением от этого ансамбля цыганской песни и русской пляски.

Димон посмотрел на Хавкина, который замер с полотенцем в руках, и расхохотался. Смех у него был раскатистый и громкий.

– Честно, сначала думал своему Игнатьеву – командиру полка и моему другу Сане, задам по первое число. Но когда та чернявая начала… ну этими трясти, короче, дар речи потерял, – улыбнулся Батыров, показывая какой-то нереальный размер груди.

– Как говорится, мадам, у вас сердце на двор, – сказал Родин на манер Хавкина.

Тут Миша просиял и вновь активизировался.

– Так это же для души, Дмитрий Сергеевич! Чтобы сразу видно было – рады гостям!

– Не то слово! Зато настроение подняли на неделю вперёд.

Разговор сам собой свернул про авиацию. А с ней и про остальную работу.

– Самолёты ваши, конечно, фантастические. Не истребители, а НЛО, – сказал Батыров, обращаясь к Родину.

– Да. Серийную партию скоро начнут делать. Так что американцы пока отстают.

– Твои бы слова, Серёга, да в уши министру обороны. А то режут бюджеты, режут полки…

– У нас своя финансовая подушка, Дмитрий. Чистка кадров МинАвиапром не коснулась. А финансово мы защищены ещё и заказами из-за границы. Так что есть резервы по деньгам, – ответил Родин.

– Ну, тогда за резервы и… тыл. За наших боевых подруг, – поднял я стакан.

Мы снова выпили. За окном уже сгустились сумерки, а над речкой появись первые звёзды. В открытую форточку тянуло прохладой, и мужики уже чаще выходили из комнаты отдыха на «проветривание».

Как раз в этот момент мы остались с Родными вдвоём. Лёжа на двух диванах в комнате и остывая после парилки, мы с ним разговорились о будущем.