Текст книги "Кавказский рубеж 11 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Вася в это время вернулся и протянул мне уже три бутылки «Camus». Одну пришлось ему забрать.

– Саныч, всё записал. Организуем. Есть спонсоры и благотворители. Праздник будет о-го-го. Может ещё что? Ну там личная просьба какая? Антонина Батьковна чего желает? Тампоны, прокладки, нижнее бельё…

– Мишаня, она это всё у твоей жены покупает.

– Понял. Что-то ещё?

– Да. Как у тебя дела с машинами обстоят?

Тут у Хавкина глаза расширились. Он аж просиял от такого поворота событий в наших переговорах.

– О! Другой разговор! Вам с Тольятти или Нижнего? А есть вообще варианты «японку» достать или «немца». Миша Хавкин всё достанет!

– Рассмотрю варианты. Прайс есть?

Миша почесал подбородок, сделал себе пометку в блокноте и подмигнул мне.

– Я «туда» и через пару дней доложусь, командир. Для тебя без наценки будет. А ещё скидка, как ветерану Куликовской битвы и уважаемому человеку.

Я поблагодарил Мишу. Мы попрощались, и он убежал с сыном, по дороге командуя, как лучше грузить коробку с телевизором.

Вернувшись в квартиру, я отнёс корзину на кухню. Тоня, проснувшаяся от шума, стояла в дверях спальни, протирая глаза.

– Кто приходил?

– Дед Мороз по фамилии Хавкин. Говорит, хорошо себя в этом году вели, поэтому авансом фрукты принёс. Ладно, убежал на работу. И так задержался, – ответил я, поцеловал жену и ушёл.

В полку все естественно спрашивали о произошедшем. Всех интересовал ход спасательной операции и то, как работал спецназ. Зыков уже рассказал, пока меня не было, так что с меня спрос был минимальный.

Правда теперь все хотели подать мне руку ещё больше, но аккуратно. Слух прошёл, что я своим хватом чуть ли не ладонь сломал террористу.

На первом этаже штаба мне представился дежурный по полку. Я с ним поздоровался и спросил, всё ли хорошо в части. Обстановка по его докладу была спокойная, так что я пошёл к себе в кабинет без лишних мыслей о проблемах.

В коридорах штаба стоял привычный гул: хлопали двери кабинетов, слышался стрекот голосов из строевой части. А ещё пахло кофе и бутербродами с колбасой.

Навстречу то и дело попадались сослуживцы.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – сказал молодой лейтенант с папкой под мышкой и вжался в стену, пропуская меня.

– Здорово. Как дела? Когда соревнования следующие? – пожал я руку парню и поинтересовался о его спортивных планах.

Этот лейтенант был у нас главным бегуном в части. Если быть точным, мастером спорта и постоянно привлекался к соревнованиям Союзного масштаба.

– Готовлюсь. Через две недели в Сочи.

– Ну успехов, – улыбнулся я ему и пошёл дальше.

Следом прошёл капитан из тыловой службы, озабоченно пересчитывая на ходу накладные. Мы обменялись короткими кивками. Жизнь в штабе кипела.

На лестнице меня перехватил замполит Роман Коваленко, готовый узнать все подробности про операцию по освобождению заложников.

– Саныч, ну ты хоть намекни. Правда, что там боевики вертолёт угнать хотели? Уже был план, как в воздухе изменить маршрут? А как связь осуществлялась с оперативным штабом? – забрасывал меня вопросами Коваленко, пока мы поднимались на второй этаж.

Меня через час у себя ждал командир, поэтому я немного торопился. Надо было ещё поработать у себя в кабинете.

– Рома, меньше знаешь – крепче спишь. Тем более что в новостях особо не освещают это событие. Что у нас сейчас на повестке дня? Верно! Переговоры с американцами.

Коваленко расстроено выдохнул и кивнул.

– И не говори. Ты уже видел репортаж из выступления Русова в конгрессе? – спросил замполит.

– Там что-то интересное?

Видно было, что Коваленко не горит желанием рассказывать.

– Лучше сам посмотри. Тут ещё другая проблема. Про Чечню слышал?

Не хотелось бы, что бы и в этой реальности на Северном Кавказе были волнения. Пока что всё идёт не по самому хорошему сценарию.

– Да весточки нехорошие идут.

Я остановился и посмотрел на него. Коваленко огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, хотя коридор в этот момент был пуст.

– Там генерал этот, Дудаев… Его люди совсем страх потеряли. Нападают на воинские части. Пока по мелочи – склады пытаются вскрыть, оружие ищут, технику блокируют. Ну и в городках офицеров и солдат пугают.

– А наши что?

Замполит только горько усмехнулся.

– В том-то и дело, Саныч. Команды нет.

Замполит свернул в свой кабинет, а я пошёл к себе.

В течение часа я разгрёб накопившуюся за два дня кипу бумаг – планы полётов, рапорта, ведомости по стрельбам и документация сдачи на класс.

Созвонившись с командиром через час, я пошёл к нему в кабинет. Когда я постучался в дверь, Игнатьев сразу крикнул мне заходить.

– Садись, – сказал Пётр Алексеевич, когда я закрыл дверь и подошёл к его столу.

Сам Игнатьев сидел на своём месте в повседневной форме. Китель был расстёгнут, а рядом с ним стояла кружка с чаем. Мы поздоровались, и я сел за стол для совещаний.

– Наливай пока себе чай или кофе. Я сейчас кое-что подпишу и поговорим, – сказал Игнатьев.

Сделав себе чай, я вернулся на место и стал ждать Петра Алексеевича.

– Ну что, Саныч. Дырки под ордена сверлить пока не торопитесь, а вот чемоданы собирайте.

– Куда? Опять командировка?

Игнатьев поднял палец к потолку, где висела большая люстра.

– Бери выше. В Москву. В столицу нашей необъятной. Ещё вчера позвонили. Тебя и Зыкова хочет видеть лично министр обороны.

Глава 19

Октябрь, 1991 год, Москва.

В вестибюле гостиницы мы с Володей ждали такси уже несколько минут, разложившись на двух креслах перед журнальным столиком.

Проходящие мимо люди внимательно смотрели, разглядывая нашу парадную форму. Кто-то щурился, присматриваясь к наградам на наших кителях. Потом правда расстроенно вздыхал и качал головой.

– И что им всем надо? Как будто военных не видели, – возмущался Зыков, раскрывая очередную страницу газеты.

Он в это время перечитывал один из номеров «Коммерсанта», чьё название на первой полосе писалось с большим красным «Ъ» на конце.

– Саныч, вот ты посмотри, что пишут. Вроде реформу провели, а результат не оправдал ожидания. Цены везде подскочили в два раза. Врут ведь. Ценник на всё ещё больше подскочил, – резко сложил газету Володя и бросил её на столик.

– Не умеем мы пока правильно реформы проводить, – сказал я, посматривая на улицу.

Володя в это время поправил свой значок лётчика первого класса и подтянул галстук. На вызов к министру обороны нам было указано явиться в парадной форме, побритыми, наглаженными и с широкой улыбкой на лице.

– Саныч, как думаешь, нам действительно так быстро награды вручат? – спросил Зыков.

– Ради простого рукопожатия нас бы не приглашали. Тем более к министру обороны.

Я ещё раз глянул на улицу и заметил жёлтую «Волгу» с шашечками на дверях.

– Согласен. И талонов бы не дали на такси, – кивнул Володя, и мы с ним пошли на улицу.

Погода в этот октябрьский день в Москве была солнечной и тёплой. Настоящее бабье лето, хоть и с неким оттенком нестабильности. Всё же новости и обстановка в стране несколько портила впечатление от предстоящей встречи с министром обороны.

Я сел на заднее сиденье, а Володя занял место впереди. Через секунду мы направились в Министерство. «Волга» нещадно гремела подвеской, буквально подскакивая на каждом стыке московского асфальта. В салоне было чисто, аккуратно, а на заднем стекле у водителя красовался вымпел футбольного ЦСКА. А ещё пахло сладковатым запахом ароматизатора.

На зеркале заднего вида висел и сам источник этого аромата под названием «Арин». На самом ароматизаторе была изображена девушка с отменной фигурой в открытом купальнике. Запах был такой, что я решил слегка приоткрыть окно.

Я сидел на заднем сиденье, внимательно смотря на улицу. Пока мы ехали, водитель совсем не старался молчать или не беспокоить нас. Оказалось, что он был прапорщиком и служил в Германии. Сразу после вывода попал под сокращение, как и многие его товарищи. Теперь работает в такси.

– Вот ты мне скажи, командир, за что боролись? Вчера вон вёз одного херового «кооператора», тьфу ты. Сопля зелёная, и тридцати лет от роду нет, а уже пальцы веером. Мол, «шеф, гони в „Метрополь“». Долларами расплатился, а у самого ещё молоко на губах не обсохло. Мы с вами вон, кровь проливали, и что? Я когда на Саланге в колоннах ехал и в страшном сне бы не мог представить, что у нас президент будет. Да ещё и… ну вы видели его рожу в конгрессе, – махнул рукой таксист.

Я смотрел в окно. Столица изменилась с моего последнего посещения полгода назад. Серые, монументальные дома теперь были облеплены яркими вывесками. На каждом углу, словно грибы после радиоактивного дождя, выросли ларьки с решётками, заваленные блоками «Мальборо», шоколадными батончиками «Марс» и «Сникерс».

Мы проехали мимо афиши кинотеатра «Октябрь». Огромный рисованный Арнольд Шварценеггер в чёрных очках и на мотоцикле «целился» из дробовика в нас. Не думал, что «Терминатор 2: Судный день» выйдет в СССР в один год с премьерой во всём мире. Рядом с этой афишей была реклама и других кинофильмов. Особенно выделялась реклама повторных показов картины «За последней чертой» с Сидихиным и Тальковым в главных ролях.

Проехав вперёд, я увидел на стене дома кривоватую надпись «Цой жив!», а чуть ниже красовалась надпись Metallica. Мы перекинулись с водителем несколькими фразами про Афганистан. Вспомнили кто, где и когда был. Сам прапорщик запаса после этого слегка успокоился, но потом снова впал в рассуждения.

– Командир, вот я кручу баранку, а в душе понимаю, что лучшие годы у меня прошли на войне. Там в горах было всё ясно. А сейчас что⁈

Водитель сделал паузу, чтобы выдохнуть.

– Вчера еду мимо Лужников, а там тьма народу! И все торгуют, торгуют…

Мы остановились на светофоре. На тротуаре стояла компания молодёжи. То ли панки, то ли ещё какие-то неформалы. Это были парни в косухах с заклёпками. Волосы у каждого лаком залиты и поставлены в ирокезы. На штанах цепи, а сами они громко смеялись, передавая друг другу стеклянную бутылку.

И в этот момент к ним подходит небольшая группа парней в спортивных костюмах. Каждый телосложением не уступает тому самому Арни, которого я видел на афише кинотеатра. Похоже, извечный конфликт панков и люберов сейчас предстанет перед нашими глазами.

– Видал? Свобода! Демократия, мать её. Раньше бы этих в парикмахерскую и на 15 суток, а сейчас – самовыражение. Ну и теперь получают, – бросил водитель.

– А что, бать, нормальные-то люди остались? Или все теперь торгуют да самовыражаются? – спросил Володя.

Водитель помолчал, переключая передачу.

– Остались, сынок. Куда ж они денутся. Только тихо сидят. Вон, у меня сосед, командир инженерно-сапёрного батальона, умнейший мужик. Больше двадцати лет выслуги. Всю жизнь служил. А потом поехал на повышение в Грузию, и через год их оттуда вывели. Теперь сторожем в ларьке сидит, чтоб семью прокормить. Вот такие дела.

Я отвёл взгляд от панков и посмотрел чуть дальше. Через два строения стояло серое здание с золотистой буквой «М». Тот самый «МакДак», в который теперь очередь не меньше, чем в мавзолей.

Мимо пронеслась чёрная «девятка» с наглухо тонированными стёклами, подрезав наше такси. Водитель резко «ударил» по тормозам, а я инстинктивно упёрся рукой в переднее сиденье.

– Куда прёшь, баран! – заорал таксист, но «девятка» уже умчалась вперёд, мигая аварийкой.

– Ладно, бать, не кипятись. До Министерства нам ещё долго? – спокойно спросил я.

– Да почти приехали. Сейчас на набережную свернём, и там рукой подать. Вы там, наверху, скажите им… Хотя, кому там говорить. Ничего они уже не сделают, – расстроено сказал водитель.

Он замолчал, и в салоне повисла тишина, нарушаемая только шумом мотора и шорохом шин. Через несколько минут мы вышли из такси и прошли к зданию министерства обороны.

Это массивное сооружение, стены которого были выполнены из тёсаного камня. На входе стояли тяжёлые колонны, уходящие ввысь, и узкие окна. На фасаде красовался огромный герб Советского Союза. Те самые серп и молот, обвитые колосьями.

На проходной нас ждал офицер в звании майора. Одет он был в повседневную форму защитного цвета с эмблемами ВДВ. Я быстро оценил знаки отличия и планки наград на его кителе. На левой стороне, среди пёстрого набора орденских планок, выделялась красно-белого цвета, принадлежащая ордену Красного Знамени. Это серьёзная награда и просто так, за выслугу или штабную работу, такие не давали.

Майор шагнул нам навстречу и поздоровался с каждым.

– Товарищи офицеры, п-прошу следовать за мной. М-министр пока занят, так что подож-ждём его в приёмной.

В голосе офицера проскальзывало лёгкое заикание. Возможно, результат ранения. Мы двинулись следом за ним и я сразу заметил, что майор прихрамывает на правую ногу. Он старался идти ровно, держа спину ровно.

– Давно ждёте? – спросил я, поравнявшись с ним.

– Н-нет, только спустился. Мне сказали, что вы п-прибудете к 10:00. Так что всё совпало, – ответил майор, глядя перед собой.

Стены внутри здания были обшиты дорогими деревянными панелями. Потолки были высокими с различными барельефами, везде расстелены ковровые дорожки.

Навстречу то и дело попадались генералы. Они шли быстро, с озабоченными лицами, сжимая под мышками пухлые кожаные папки. Никто не улыбался и не останавливался поболтать. Зато каждый утирал вспотевший лоб, как будто только что вышел после «экзекуции» от министра.

Мы медленно шли по длинным коридорам здания. Майор то и дело оставался позади нас, так что я попросил Зыкова, чтобы он не торопился.

– Сегодня совсем не ид-дёт нога, – улыбнулся майор, когда мы притормозили, чтобы он от нас не отстал.

Через несколько минут мы подошли к массивным двустворчатым дверям приёмной министра. Майор потянулся к дверной ручке, нажал на неё и сделал шаг внутрь. В этот момент его правая нога предательски подвернулась на стыке ковровой дорожки. Он качнулся назад, теряя равновесие.

Я среагировал мгновенно и подхватил его под локоть, не давая упасть.

– Осторожнее, майор, – тихо сказал я, удерживая его.

В эту секунду тяжёлая дубовая створка двери, которую он толкнул внутрь, сыграла назад и с размаху ударила майора по правой голени.

Я ожидал от майора гримасы боли, но его лицо осталось абсолютно спокойным. Ни один мускул не дрогнул, и глаза не расширились. Он лишь перенёс вес на здоровую ногу и невозмутимо поправил китель.

Я посмотрел на его ногу, потом ему в глаза, и мне всё стало ясно.

– Протез? – спросил я полушёпотом, пока Зыков придерживал дверь.

Майор коротко кивнул.

– Д-да.

– Где был? – спросил я, ожидая услышать в ответ очередной населённый пункт в Афганистане.

– Сирия. Восемьдесят четвёртый. Я тебя помню, Сан Саныч. Мы с тобой брали Рош-Пинна. Там я ногу и потерял.

– Понял, дружище. После тебя, – кивнул я.

Майор чуть заметно улыбнулся и прошёл в приёмную.

Здесь нас встретил адъютант министра. Это был подтянутый подполковник с аккуратной причёской. Он молча посмотрел на нас, окинул быстрым взглядом и быстро встал из-за своего рабочего стола.

– Добрый день, товарищи! Рад вас приветствовать, – подошёл он к нам и пожал каждому руку.

– Их ждут. Ну ты з-знаешь, – сказал сопровождающий нас майор и адъютант кивнул.

– Придётся немного подождать, товарищи офицеры. У министра совещание. Вопрос срочный.

Мы отошли к стене и присели на диван. Майор не стал садиться, а встал рядом со мной. Пока мы с ним общались, вспоминая Сирию, Володя нервно перебирал в руках фуражку. Иногда он тоже вспоминал свой опыт службы в этой стране, и у нас тогда находилось ещё больше общего с нашим сопровождающим.

Всё это время адъютант поглядывал на нас с некой завистью. Хотя причин для этого я не вижу. Было бы чему завидовать.

Минут через десять створки кабинета министра обороны распахнулись, и оттуда быстрым шагом вышли трое генерал-полковников и один генерал армии. Лица у них были красные и напряжённые. Будто они только что вышли из-под артобстрела, а не из кабинета начальника.

Адъютант тут же скользнул внутрь, чтобы доложить о нашем прибытии. Через несколько секунд он вернулся и распахнул дверь перед нами.

– Прошу, вас ожидают.

– Я подожду вас здесь. Удачи, мужики, – негромко сказал наш сопровождающий.

– Спасибо, – подмигнул я ему.

Мы с Зыковым одёрнули кители, переглянулись и шагнули в кабинет.

Кабинет был огромным. Вдоль стен висели карты, несколько картин, а также стояла пара больших шкафов из дорого дерева. У длинного Т-образного стола стоял ряд стульев. На одном из них сидел генерал в форме с синими просветами.

Это был высокий, статный, с благородной сединой человек. На погонах были большие звёзды, а на груди – знак «Заслуженный военный лётчик СССР». Наш главком ВВС Валентин Петрович Дмитриев.

Он поднялся и направился к нам.

– Здорово, орлы, – поприветствовал нас главком и подал каждому руку.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – поздоровался я с Валентином Петровичем.

До сегодняшнего дня я с ним никогда не встречался. Знал только, что он истребитель и заканчивал Харьковское училище лётчиков.

– От себя выражаю благодарность. Молодцы, что выдержали напряжение. Всё же, враг может нас поджидать и внутри страны, как мы видим…

– А скоро увидим ещё больше, – услышал я голос со стороны дальнего окна.

Это был уже хозяин кабинета.

Министр обороны стоял рядом с окном, широко расставив ноги. Повернувшись, он обошёл стол и направился к нам, заложив руки за спину. Пока министр шёл, сверлил нас взглядом.

– Здравия желаю, товарищ генерал армии, – поочерёдно поздоровались мы с Володей.

Министр был невысокого роста, коренастый, жилистый и излучал какую-то агрессивную энергию. Причёска была у него короткая, а волосы чуть тронуты сединой. Прищур глубоко посаженных глаз был немного хитрый, подбородок волевой.

На нём был идеально подогнанный китель генерала армии с красными просветами и лампасами на штанах. На груди, поверх рядов планок, красовалась золотая Звезда Героя Советского Союза. Смотрел он на нас цепко, оценивающе, словно прикидывал, на что мы способны в рукопашной.

– Молодцы, мужики. Я всегда знал, что советские офицеры готовы на всё, ради своего народа, – похвалил нас министр и первым пожал руку мне.

Рукопожатие у него было крепкое и весьма сильное. Чувствовалось, что он так и хотел сжать посильнее мою ладонь.

– А вы, подполковник, весьма сильный человек. С вашим рукопожатием можно и кости ломать, – улыбнулся министр обороны, убирая руку и здороваясь с Зыковым.

– Спасибо, товарищ генерал, – ответил я.

– Сергей Павлович, мы сразу перейдём к торжественной части, а уже потом поговорим с ними? – спросил главком ВВС у министра.

– Да. Сначала пряники раздадим, как говорится, – улыбнулся он и отправил куда-то адъютанта.

Пока подполковника не было, министр обозначил нам причину вызова.

– По решению президента вы были представлены к государственным наградам в… ускоренном режиме. Лично ездил к нему и рассказывал о том, как получилось освободить заложников. Так что, он был впечатлён и подписал указ о вашем награждении, – объяснил министр обороны.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и в кабинет снова вошёл адъютант. В руках он держал большой поднос, накрытый бархатом. На нём лежали две красные коробочки, удостоверения в твёрдых обложках и лист бумаги с гербовой печатью – выписка из Указа Президента СССР.

Министр обороны взял в руки лист приказа, передал его главкому и открыл первую коробку с наградой.

– За отвагу, проявленную при спасении людей, пресечении преступных посягательств на их жизнь и самоотверженность при исполнении служебного долга, наградить подполковника Клюковкина Александра Александровича орденом «За личное мужество»! – зачитал указ Президента СССР наш главком.

Министр обороны взял в руки награду и сделал шаг ко мне.

– Поздравляю, Сан Саныч. Пора было уже тебя наградить и звездой Героя. Но теперь в другой раз, – тихо сказал Сергей Павлович, прикрепляя пятиугольную колодку к моему кителю.

Она была обтянута шёлковой муаровой лентой красного цвета с тремя продольными белыми полосками по краям. Сам Орден «За личное мужество» представлял из себя выпуклую пятиконечную звезду, поверхность которой выполнена в виде расходящихся лучей. С левой и правой стороны расположены дубовая и лавровая ветви, которые соединялись внизу. Ну а в центре звезды изображён щит с рельефной надписью «За личное мужество».

– Ещё раз поздравляю, – крепко пожал мне руку министр, когда прикрепил орден.

– Служу Советскому Союзу! – громко ответил я.

Следом награду получил и Зыков. После награждения, адъютант достал фотоаппарат и сфотографировал нас. Для фотоотчёта, так сказать.

– Что ж, ещё раз поздравляю. Пока находитесь у меня, готов выслушать просьбы, предложения и пожелания. Думаю, Валентин Петрович будет способен их выполнить.

Даже и не знаю, чтобы мне попросить у министра обороны. Есть слишком много вопросов и предложений, которые стоило бы озвучить.

Я посмотрел на Вову, намекая ему на вопрос о школе испытателей. В полку вопрос был решён, а вот как документы ушли или не ушли, надо было ещё проверить.

– Зыков, ты чего молчишь? Мне сказали, что ты в испытатели хочешь, так? – спросил генерал Дмитриев у Володи.

– Так точно, товарищ генерал, – вытянулся мой товарищ.

– Отлично. Валентин Петрович, надо посодействовать. Сам разберёшься? – спросил министр обороны.

– Так точно, Сергей Павлович. А что будем с Клюковкиным делать? У него и так всё хорошо, верно? – спросил у меня главком.

– Так точно. Но что предложить, у меня есть, – ответил я.

– Вот и хорошо. Валентин Петрович, давай Зыкова отпустим, а с Клюковкиным пообщаемся.

Володя кивнул и заторопился выйти из кабинета вместе с адъютантом. Меня пригласили сесть за стол и я задерживаться не стал. Дмитриев сел напротив, а Сергей Павлович на своё место.

– Итак, Сан Саныч, мне про тебя всё известно. Афганец, как и я. Потом Сирия, Африка, Сербия и Абхазия. По тебе историю локальных конфликтов можно изучать. Ты в провинции не устал сидеть? – спросил у меня министр обороны.

– Этот полк мы с командиром вместе собирали. Это наше детище. Моей жене там комфортно…

– Ага, а курсанты готовы последнюю рубашку отдать, чтобы к вам на лётную практику поехать. Мол, вы и медведей летать можете научить. Так ведь? – перебил меня главком.

От него такие вещи не утаишь. Видно, что к нашему разговору главком готовился. Только непонятно, к чему они с министром ведут.

– Это ли не показатель нашей работы, верно? Мы не забраковали ни одного курсанта. Сейчас у нас новая программа ввиду некоторых ограничений по материальным ресурсам. Стараемся выходить из ситуации с экономией топлива различными способами.

Дмитриев с уважением посмотрел на меня и взглянул на министра. Сергей Павлович в этот момент сильнее сжал руки в замок, повернув голову на меня.

– В общем так, Сан Саныч. Должность заместителя командира полка ты перерос. Пора двигаться дальше, – сказал министр обороны.