Текст книги "Африканский рубеж 9 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Предрассветные сумерки стали уступать место ярким лучам солнца, показавшимся из-за горизонта. Большая площадка, где наше смешанное вертолётное звено произвело посадку, стала заполняться военными. В центре внимания, были четыре интересных «аппарата».

– Не нарыли, Сань, а выклянчили у завода имени Малышева. Спецзаказ, можно сказать, – улыбался Гриф, показывая мне на подъехавшее к нам средство передвижения.

Эти четыре штуки были ничем иным, как квадроциклами, выполненными в защитном цвете.

Шины были широкопрофильные. Сиденье двухместное. Но не это было главной изюминкой. У каждого квадроцикла сзади были установлены два багажника, на которые крепилось вооружение.

– На эти два мотоцикла поставили АГСы, а на другие ПКМ, – объяснил Юра.

– Ты хотел сказать на квадроциклы, верно?

– Не-а. Официальное название – четырёхколёсный мотоцикл ЗИМ-352. Был и ЗИМ-350, но он больше для гражданских нужд. Как сказал Казанов, 352-й немного «срисовали» с японской Хонды.

– Значит и название ему – квадроцикл.

– Сан Саныч, давай сойдёмся на названии «Зима». Нам так проще.

– Пускай будет «Зима». Я надеюсь, вы уверены, что они в вертолёт влезут, – посмеялся я, подзывая к себе Кузьмича и бортового техника второго Ми-8.

Тут Гриф затылок и почесал. Квадроциклы сделали, план разработали, а вот доставку не предусмотрели. Прикинув на глаз, я понял, что по два этих «мопеда» мы на борт затянем.

Когда ко мне подошли бортовые техники, я увидел в их глазах недоумение.

– Какой-то «недотрактор» с пулемётом, – обошёл Кузьмич вокруг одного из ЗИМов.

Второй бортач присел и осмотрел двигатель.

– Движок с Юпитер-5 поставили? – спросил он.

Гриф развёл руками и повернулся ко мне.

– Саныч, у нас времени немного. Надо грузиться.

– Я понял, но о квадроциклах надо было предупреждать. Да и все 40 человек теперь не влезут в пару Ми-8.

– Это понятно. Главное эти штуки доставьте в район десантирования. Мне вообще Иваныч сказал, что ты можешь впихнуть невпихуемое, – подмигнул мне Юра.

Бортовые техники занялись погрузкой четырёх машин в грузовую кабину. В прошлой жизни я был свидетелем, как выполняли перевозку двух квадроциклов на Ми-8. По длине и весу это вполне реально.

Пока «квадрики» со своими «экипажами» заезжали на борт, я смотрел как проверяют обмундирование остальные. Для советских воинов в Африке дресс-код особо и не нужен.

Несколько солдат были одеты в тропический камуфляж, который в эти годы выдавался военнослужащим из морской пехоты. Ещё пара человек отдали предпочтение костюму КЗС. Но не той расцветки, которая была мне привычной.

То же самое можно было сказать и про Грифа, одетого в форму с очень интересным камуфляжем. Узор представлял собой узкие полосы зелёного и коричневого цвета, чередующиеся с более широкими полосами чёрного цвета, напоминавшими мазки кистью, на светлом фоне оливкового оттенка или цвета хаки.

Пока шла погрузка, колонна техники двинулась по дороге в сторону Макени, поднимая пыль за собой. Где-то вдалеке уже послышались первые взрывы и стрельба.

– Первая колонна завязала бой. В районе высадки на канале управления будет работать Сева. Удачи, Саныч, – тихо сказал Гриф, похлопав меня по плечу.

Через несколько минут погрузку закончили. В итоге на борту каждого Ми-8 поместилось по два квадроцикла и ещё по 10 человек. Я быстро начал протискиваться в кабину, но меня позвал старший из наших бойцов.

– Командир, а можно вопрос? – окликнул меня один из солдат, у которого на голове была бандана оливкового цвета.

– Давай.

Парень смотрел на меня несколько потерянным взглядом. С виду и не скажешь, что он первый раз на операции, но волнение в глазах читалось.

– Ничего не подумайте, но этот вертолёт точно столько поднимет? – спросил он.

– А у него варианта другого нет. Ему ж, как и мне задача поставлена. Перед высадкой и во время неё уяснил как будете действовать?

– Да. Команда за три минуты до высадки. Бортовой техник выпускает нас, а затем и машины. Мы прикрываем.

– Всё верно. Берегите себя! – крепко пожал я руку старшему и протиснулся в грузовую кабину, где Вадик уже готовился к запуску.

– Саныч, а как мы их будем десантировать? Там сзади рулевой винт располовинит эти «колесницы», – задался вопросом Давыдов.

Кузьмич заскочил в кабину следом за мной и начал запускать вспомогательную силовую установку.

– Вадик, мы же не на ходу их будем десантировать. Сманеврируют, а Константин Кузьмич им поможет, – подмигнул я бортовому технику.

Кузьмич только выдохнул, продолжая контролировать запуск. Через несколько минут мы были готовы к взлёту.

– 101-й, парой запустились. Взлетаем, – доложил Марат Резин.

– Понял. Будем в вираже стоять в зоне ожидания до команды, – подсказал я ведущему пары Ми-24.

Два «шмеля» медленно оторвались от грунта и перешли в разгон, следуя в направлении Макени. Их задача нанести удар и прикрывать нас.

Мы же продолжали выдерживать расчётный интервал между взлётом пар. Я повернул голову в сторону зарослей, где ещё оставались три машины – два внедорожника и один пикап Симург, на котором был закреплён ДШК.

Там был один из военачальников сьерра-леонцев со своей охраной. Он что-то показывал на карте нашему руководителю – Сергею Викторовичу Гаранину или «Седому». Он только кивал и посматривал в нашу сторону.

В один момент его взгляд остановился на нашем вертолёте. Гаранин поправил воротник камуфлированной формы и кепку, выпрямился и приложил правую руку к виску.

Я сделал то же самое, хоть и вряд ли Сергей Викторович увидел мой ответный жест.

– Саныч, десять секунд, – подсказал Вадим.

– 2-й, внимание! Взлетаем! – дал я команду ведомому и поднял рычаг шаг-газ.

С трудом, но Ми-8 завис над площадкой. Я аккуратно развернул его в сторону взлётного курса, где деревья были не столь высокие.

– Паашли! – произнёс я в эфир и отклонил ручку управления от себя.

Ми-8 медленно заскользил вдоль земли и перешёл в разгон. Пара секунд и мы пронеслись над кронами деревьев, отбрасывая мощный поток воздуха.

– Справа на месте, – доложил ведомый, когда мы отворачивали на расчётный курс.

Под нами простирался пейзаж, разительно отличавшийся от лесов средней полосы – бесконечное лоскутное одеяло из изумрудно-зелёных, влажных джунглей и вскрытых участков красно-коричневой земли. Вдалеке серебряной змеёй извивалась река Тека. Та самая, где и ведут основную добычу золота в районе города Макени.

– Наблюдаю «шмелей», – доложил Вадик, вглядываясь вперёд.

– 2-й, влево 20, – дал я команду ведомому, отклонив на секунду ручку управления.

– Понял.

Я чуть довернул вертолёт, чтобы получить лучший обзор. Город уже показался на горизонте – тёмное пятно на зелёном полотне джунглей, над которым в нескольких местах поднимались столбы чёрного дыма.

Тут я увидел и «шмелей». Два по-настоящему брутальных силуэта Ми-24, похожие на гигантских стрекоз, проходили над окраиной города. Недалеко от реки было несколько строений, обнесённых подобием забора.

– 110-й, цель по курсу. Ориентир – река. Работать «гвоздями», – прозвучала в эфире команда от наземной группы.

Судя по голосу, это был тот самый Сева, который Рудольф.

В эфире, сквозь треск помех, звучал сухой, деловитый голос Марата Резина.

– Заходим на цель с юга. У дороги наблюдаешь?

– Да. «Гвоздями» готов работать, – отвечал его ведомый.

– Понял. Прикрываешь и дальше работаешь следом. На боевом… цель вижу. После атаки ухожу влево, – продолжал командовать Резин.

Первый Ми-24 наклонил нос, и с его пилонов сорвались НАРы, ушедшие вниз. Вокруг вертолёта мгновенно образовалось облако дыма. Спустя мгновение на земле взметнулся вверх столб огня и пыли. Второй «шмель» зашёл следом и тоже «отработал» по цели.

– На повторный, – дал команду Марат, разворачивая Ми-24 для захода на цель.

– Принял. Точно ударили. Надо ещё, – подтверждал Сева с земли.

Пока мы выполняли вираж на безопасной дальности, я предупредил бортового техника, чтобы он подсказал старшему группы готовиться к высадке.

Присмотревшись, я уже не видел на земле каких-то строений или бараков. Ми-24 выполнили ещё пару заходов, в процессе которых всё было уничтожено. Даже как-то всё слишком просто получилось.

– 101-й, отработали по цели. Площадка готова. Занимаем 400 и прикрываем вас, – доложил Марат.

– Понял, 10-й. Заходим, – ответил я, переводя взгляд на площадку рядом с рекой.

Это была большая поляна у кромки леса, примерно в километре от первых домов пригорода и совсем рядом с отметкой 282 – высшей точкой рельефа в этом районе.

– Кузьмич, к десанту. Готовность минута! – скомандовал я, начиная плавно снижать вертолёт.

Земля стремительно неслась навстречу. Пыль и трава, поднятая нашим винтом, начала закручиваться в вихри.

– 2-й, высадку рассчитывай после меня.

– Понял. Отошёл на два километра от вас, – ответил ведомый.

Вертолёт начал замедляться. Всё внимание на площадку и на показания приборов. Температура уже достаточно высокая, поэтому надо контролировать параметры.

– 50 метров… 40… 30… – считал Вадим.

Внимание было приковано к клочку земли перед кабиной.

– Высота 20… 10… – продолжал отсчитывать Давыдов.

Вибрация стала больше, а воздушный поток поднимал вверх всё больше и больше земли и травы.

И в этот момент «зелёнка» на краю поляны вдруг ожила. Взгляд выхватил огромную «иглу» из чащи леса, которая слишком сильно контрастировала с лесом.

Адреналин ударил в кровь, обостряя все чувства до предела.

– Проход, – успел громко сказать я, поднимая рычаг шаг– газ и уводя вертолёт в сторону.

Краем глаза успел заметить, как в нашу сторону устремился снаряд. За ним ещё одна серая точка, отбрасывая дымный след, прошла в стороне от нас.

– Это РПГ! С зелёнки работают, – произнёс в эфир мой ведомый, который наблюдал со стороны.

Но весь этот громкий голос был сейчас бесполезен. С земли начали плотно обстреливать вертолёт, не давая нам просто так уйти из района площадки.

– 101-й, Севе! – нас зажали. Нужно высаживать.

– Понял, – ответил я, продолжая отходить от площадки.

Кто мог зажать наземную группу, если Ми-24 поразили весь лагерь наёмников.

Однако, здесь высаживать пока нельзя. Иначе нас могут со всем десантом и квадроциклами похоронить.

А вертолёт в это время продолжал получать пробоины. Словно на нас напал рой злых ос. Первый удар я не столько увидел, сколько почувствовал. Сухой, резкий щелчок по обшивке где-то за спиной, будто кто-то со всей силы швырнул в вертолёт камень. Потом ещё один, громче, с отвратительным скрежетом рвущегося металла.

– Огонь слева! Из кустов! – крикнул Вадик.

Вертолёт тряхнуло. Ручка управления в моей руке завибрировала, передавая вибрацию повреждённой машины. В ушах звенело от лязга пуль по броне. Самое мерзкое ощущение, к которому никогда нельзя привыкнуть. Ты – огромная, медленная мишень в нескольких метрах над землёй, и всё что ты можешь – это доверять броне и собственным рукам.

– От меня слева бармалеи, – сказал я в эфир, чтобы «шмели» знали, куда им сейчас придётся работать.

– Понял. Наблюдаю, готов работать, – ответил Марат.

Только мы отошли на небольшое расстояние от площадки, как на цель зашли Ми-24. Выполнив по одному залпу, они погрузили густой участок леса в облако пыли и огня. Однако огонь продолжился.

Я повернул голову в сторону окраины города. Оттуда к реке начали движение разномастные отряды боевиков. Такое ощущение, что кто-то открыл шлюз и огромная волна хлынула к нашей площадке. Похоже, что никому из них Макени уже не нужен. А вот место добычи золотом дороже будет.

– Нас с трёх сторон уже обошли. Отходим к реке. Есть 300, – громко кричал в эфир Сева.

– Сева, вас надо забирать, – произнёс я в эфир.

С таким количеством повстанцев ОРФ им не справиться. Но более Сева ничего не ответил. Повстанцы были всё ближе. Уже появились и несколько машин.

– 10-й, работай по окраине. Там бармалеи подходят, – сказал я в эфир.

– Понял. У меня по половине блока осталось.

– Работай! – повторил я громко.

Ми-24 выполнили разворот на цель и выпустили по залпу НАРов. Но это ситуацию не поменяло.

– Всё равно прут. У меня только пушка осталась, – доложил Марат.

Надо высаживать парней. Иначе Севе не отбиться.

– Саныч, мы на старую площадку не сядем. Там боевиков много, – размышлял Вадим.

В кабину заглянул Кузьмич, который был готов бежать к двери и высаживать десант. Я искал глазами место для посадки, но ничего толкового найти не получалось. Единственное место – район разрушенного лагеря. Но там клочок земли совсем маленький и большой обрыв.

На одном колесе не зависнешь, поскольку тогда не высадим квадроциклы. Надо садиться точно.

К тому же из-за дыма нас будет хуже видно.

– Командир, бойцы готовы высадится хоть здесь, – сказал мне Кузьмич, пока мы выполняли ещё один вираж рядом с площадкой.

Несколько попаданий по фюзеляжу, и вновь нам пришлось отойти. Похоже, что на расчётную площадку нам не сесть. А высаживать надо.

– Кузьмич, высадка! – ещё раз крикнул я, заходя на площадку непосредственно рядом с рекой.

Примоститься сложно, но другого варианта нет.

– Саныч, мало места, – начал говорит Вадим.

– Высоту считай. Нас так из-за дыма будет меньше видно.

Я слышал, как за спиной с грохотом отъехала в сторону дверь. Кузьмич что-то кричал бойцам, а мы продолжали заход на посадку.

– 101-й, слишком маленькая площадка, – произнёс ведомый.

– Сядем. Пока стой в вираже и жди команды.

Я отклонил ручку управления вперёд, направляя вертолёт в район, где всё было затянуто дымом, огнём и пылью. Только узкая полоска реки служила единственным характерным ориентиром.

– Наблюдаю площадку. Заходим, – произнёс я в эфир.

– 101-й, работаем по противнику. «Трещотка» на исходе, – «радовал» меня Марат.

Чувствую, как вертолёт вибрирует, температура газов в двигателе скачет. Но нам нужна найти опору на берегу реки.

– Ближе подходим, – проговаривал я по внутренней связи.

Я постепенно подводил вертолёт к площадке. Всё заволокло дымом от горящих строений и пылью от воздушного потока, отбрасываемого несущим винтом.

Время тянулось долго. Кажется, что это снижение никогда не закончится.

– Высота 10… вижу землю, – подсказывал Вадим.

– Плавно. Сейчас будет касание. И… есть, – сказал я и выдохнул, когда колёса коснулись земли.

Давыдов смахнул пот со лба, а я бросил взгляд на рукава. Манжеты комбинезона стали ещё темнее от пота.

Тут же группа начала выбираться через открытую дверь. Ми-8 слегка балансировал из стороны в сторону.

Вертолёт качнуло, когда первые бойцы спрыгнули на землю.

– Машины пошли! – доложил Кузьмич по внутренней связи.

Я бросил короткий взгляд влево. Из зарослей не прекращая били несколько пулемётов. Сквозь бронестекло я видел, как выбегающие из нашего чрева солдаты падают на землю, открывая ответный огонь. Вот взревел двигатель первого квадроцикла, и он, подпрыгивая на кочках, устремился вправо. Сидящий за пулемётом стрелок тут же развернул оружие и дал длинную очередь в сторону врага.

– Закончил! – крикнул из грузовой кабины Кузьмич и хлопнул дверью.

Я аккуратно начал поднимать рычаг шаг-газ. Надо придать небольшую поступательную скорость вертолёту. Совсем немного, и тогда получится оторваться.

Мой блистер слегка приоткрыт. Двигатели выбрасывают из выходного устройства раскалённые газы. Вверх поднимается пыль. Вокруг вертолёта настолько плотная пелена, что я с трудом вижу направление взлёта.

– И… взлетаем, – проговорил я.

Вертолёт медленно оторвался и пошёл вперёд. Площадка осталась позади.

Выровняв машину, я перевёл дух. Сердце работало ровно, отстукивая ритм боя. Внизу на поляне, наши парни уже вели бой. Мой ведомый нашёл-таки место для посадки и высадил группу в 500 метрах от расчётной точки.

Вооружённые «ЗИМы», которые он доставил в район боя, начали бить из АГСов по боевикам, остужая их наступательный порыв.

– 101-й, Грифу. Вам за второй группой. Место скажет Седой, – прорвался в эфир Юра.

– Понял. 10-й, уходим на обратный, – ответил я, выполняя проход над кронами деревьев.

Глава 14

Гул в кабине Ми-8 сливался с радиообменом в единый звуковой ряд. Сам вертолёт ровно летел над густыми зарослями, но периодически нас болтало от восходящих потоков. Утреннее солнце окончательно встало из-за горизонта и теперь припекало через блистер гораздо сильнее.

Вадик молчал, продолжая слегка трясти левой ногой. А за спиной открытая дверь в нашу кабину исполняла роль маятника.

– Вадим, возьми управление, – произнёс я по внутренней связи, но Давыдов не ответил, продолжая сидеть и трясти ногой.

Справа послышался щелчок сидушки Кузьмича, который вернулся к нам из грузовой кабины. Бортовой техник показал мне большой палец и занял своё место.

– Как говорит один наш общий знакомый, «по мне и так нормально», – сказал Константин Кузьмич по внутренней связи и улыбнулся.

– Он что-то неразговорчив сейчас, – ответил я.

– А⁈ Что⁈ – крикнул Давыдов, повернув голову в нашу сторону.

Я спокойно показал ему на ручку управления, и он утвердительно кивнул.

– Управление взял, – произнёс Вадим, и я убрал руки от ручки и рычага шаг-газ.

Мой блистер был приоткрыт, но это не спасало от запахов пороха, разогретого металла и гари, которые были повсюду. Дорога, которая вела к Макени была усеяна горящими машинами, от которых чёрный дым несло в сторону города. Операция по взятию города, хоть к ней и готовились, похоже пошла не совсем по плану.

– Пробоин много. На сдвижной двери каким-то образом сломали защёлку. Теперь она не закрывается. Масло накапало с этих «недобульдозеров». Короче говоря, всё штатно, – объяснял мне Кузьмич, пока мы летели к площадке.

– Нас знатно пощипали, командир. Как мы вообще выбрались? – выдохнул Вадим, стирая рукавом пот со лба.

– На честном слове и на заводской гарантии, – ответил я, не отрывая взгляда от горизонта.

Повернув голову влево, я начал искать глазами ведомого.

– 2-й, как у тебя? – запросил я.

– Борт норма. Пара дырок, но всё работает, – отозвался командир второго Ми-8.

Пара Ми-24 летела впереди. Марат Резин тоже доложил о рабочем состоянии матчасти.

Через десять минут мы уже были над нашей временной базой. Посадка прошла штатно. Даже Вадик приободрился и вновь стал отпускать шутки «за 100».

– Вообще, нормально всё прошло. Чутка вспотел, но это ж обычное дело. Верно, Саныч? – спрашивал он у меня, пока мы выключали двигатели.

– Нормально. Только ещё ничего не прошло. Первый вылет только сделали.

– Ну… да. Запамятовал. Всё равно, нормально, – улыбался Давыдов, открыв свой блистер и показывая что-то водителям машин.

Рядом с площадкой уже стояло два грузовика. В одном из них были легко узнаваемые ящики. Именно в таких и перевозят неуправляемые ракеты С-8. Однако, что-то их было совсем немного. Одного грузовика явно маловато для снаряжения четырёх вертолётов.

В другом же были несколько другие ящики с боеприпасами.

– Саныч, а это всё⁈ – спросил Вадим, показывая на грузовик с ящиками С-8.

– Других грузовиков не вижу, – ответил я.

В это время несущий винт остановился, а к нам устремились техники, топливозаправщик и два грузовика. Кузьмич выскочил наружу и вместе с ними начал беглый осмотр повреждений.

Я вышел следом, поправляя жилет с запасными магазинами. Навстречу, поправляя свою кепку, шёл Гаранин и полностью экипированный Гиря. Вид у него был сосредоточенный.

В это время на посадку зашла и пара Ми-24 Марата Резина, подняв пыль и куски травы.

– Как обстановка? – спросил Седой, подойдя ко мне.

– Рабочая. Высадили обе группы. Не сразу, но зато всех. Попали в засаду. Ну к этому морально были готовы.

– Противник знал о нашем прибытии? – спросил Гаранин, наблюдая как техники вставляют пистолет топливозаправщика в горловину топливного бака вертолёта.

– Я в этом даже не сомневаюсь. Но не думаю, что у нас есть время сейчас разбираться.

Гаранин и Гиря одновременно кивнули. Седой поставил руки в боки и ещё раз осмотрелся. Кирилл же в это время подзывал свой отряд и выстраивал их рядом с вертолётами.

С собой парни тащили один АГС-17, а также несколько ящиков с боеприпасами.

– 30 человек. Я 31-й, – сказал Кирилл, показывая на парней.

Тут и Гаранин повернулся к нам, показывая Гире, чтобы тот достал карту. Я махнул Вадиму и экипажу моего ведомого. Пара Ми-24 ещё только выключалась, так что им будем доводить дополнительно.

– Работу продолжаем. Смотрите сюда, – произнёс Седой и показал пальцем в точку на карте.

Место назначения находилось на северной окраине города. Чтобы туда добраться, нужно было облететь Макени и подобрать площадку уже в районе объекта.

– Вот здесь. Ключевая транспортная развязка и старое административное здание на возвышенности. С него можно контролировать все подходы к городу с севера. Нужно доставить туда группу во главе с Гирей. Они должны занять объект. По нашей информации, подкрепление к ним не идёт.

– И насколько этой информации можно верить? – спросил я.

– Я задавал тот же вопрос, – шепнул мне Гиря.

– Верить можно, а вот доверять… в любом случае, северную окраину нужно занимать.

Я посмотрел на Гирю. Тот только развёл руками.

– Сергей Викторович, где АСП? Здесь ящиков только на два блока? – спросил я.

– Как сказали местные, их колонна попала в засаду в десяти километрах отсюда. То что привезли – это всё, что есть, – ответил Гаранин.

Подлетая к площадке, я видел взорванные машины, но они были уже ближе к городу. На подступах к площадке никаких взорванных машин не было. Кто-то в Сьерра-Леоне явно хочет, чтобы мы «обделались».

Вадик прицокнул, а командир второго Ми-8 задумчиво почесал подбородок. Ситуация была совсем не из приятных. Ждать, что нам привезут ещё АСП, было опрометчиво.

– Я так понимаю, что здесь мы и верить не можем, и доверять не стоит.

– Вы проницательны, Сан Саныч, – сказал Гаранин и сплюнул в сторону.

Кузьмич подбежал к нам и подтвердил, что неуправляемых ракет только на четыре блока. Решать тут было нечего.

– Предложение, Сан Саныч? – спросил Седой.

– «Шмели» летят в Лунги. 31 человек к ним не влезут. На базе пускай снаряжаются и летят сюда, – предложил я.

Гаранин согласился, и бортовые техники быстро рванули к вертолётам. Ещё раз уяснив задачу, мы все отправились на подмогу техникам. Тут уже не до званий и должностей. Надо было быстрее подниматься в воздух и лететь на задачу. Даже бойцы Гири оказывали поддержку и разгружали ящики.

Не прошло и получаса, как мы запустились и готовились взлетать. Вадим выглядел напряжённым. Кузьмич же наоборот излучал спокойствие и по-отечески похлопывал Давыдова.

– 2-й, взлетаем парой. Внимание! Взлёт, – скомандовал я в эфир.

Наш Ми-8, тяжело оторвавшись от земли, взял курс на Макени. Небо уже изрядно заполнилось тёмным дымом, а солнце начало заходить за тучи. С моря потянулись свинцовые облака.

– Кажется, дождь собирается, – сказал я, когда мы отвернули на западную окраину Макени.

– Сейчас видимость упадёт. Тогда мы уже не высадим никого, – ответил Вадик.

– Высадим. Можешь в этом не сомневаться, – ответил я, продолжая обходить районы, которые ещё недавно были заняты боевиками.

Когда Вадим заметил, что мы обходим город слишком широко, начал пересчитывать маршрут.

– Саныч, эти районы уже не под боевиками.

– Я в этом неуверен.

И как в воду глядел! На западной окраине в нас начали стрелять, но до фюзеляжа долетали только отдельные пули. Ведомый заранее перестроился в левый пеленг, и мы прошли опасный район уже более спокойно.

В кабину заглянул Гиря и запросил обстановку.

– Три минуты, – крикнул ему Вадим и показал на группу строений, которые нужно будет занять нашим ребятам.

Когда до точки оставалось пару километров, земля под нами снова ожила. С крыши одного из зданий по нам ударили из автоматов. Пули прошивали воздух совсем близко от кабины.

– 2-й, слева работают. Отворачивай, – произнёс я в эфир, уводя вертолёт от очередей с земли.

Я резко развернул вертолёт, заложив максимальный крен. Через мой блистер можно было разглядеть узоры на листьях. Ещё немного и можно было «сбрить» какую-нибудь верхушку дерева.

– Кузьмич, к пулемёту, – скомандовал я и наш бортовой техник перелез через центральный пульт.

Заняв место за кормовым пулемётом, он приготовился к стрельбе.

– Вадик, открой блистер, – сказал я по внутренней связи.

Это нужно, чтобы нам кабину не заволокло дымом. Вскоре мы развернулись. Кузьмич уже приготовился стрелять, а я пытался точно вывести его на цель.

– На боевом. Атака! – произнёс я в эфир, и тут же Константин Кузьмич открыл огонь.

Дальность до цели была примерно километр или того меньше. Очередь прошла вдоль всей крыши, подняв клубы пыли. Следом зашёл и ведомый, выпустив очередь в направлении позиции боевиков на крыше. Более в нас уже никто не стрелял.

Нужная нам развязка была как на ладони – перекрёсток двух грунтовых дорог и приземистое двухэтажное здание рядом с ним.

– Садимся на перекрёстке, – показал я на место пересечения дорог в паре сотен метров от объекта.

Пройдя над площадкой, я выполнил разворот и начал снижаться. Воздействия с земли никакого, но ведомый пока ещё прикрывал нас сверху.

– Площадку наблюдаю, – доложил я, начиная плавное снижение.

Кузьмич уже ушёл в грузовую кабину, а Вадим продолжил обратный отсчёт высоты. Вертолёт затрясло перед касанием, но садиться нужно быстрее. Висеть над площадкой времени нет.

– Посадка. Начал высадку, – произнёс я в эфир

Колёса едва коснулись пыльной земли, как Кузьмич открыл сдвижную дверь в сторону. А ведь говорил, что она у нас не закрывалась!

Бойцы быстро начали выпрыгивать из грузовой кабины. Тут же рассредотачиваясь и занимая круговую оборону вокруг вертолёта. Пыль, поднятая несущим винтом, смешивалась с запахом разогретой земли.

– 101-й, Гире, – услышал я голос Кирилла в наушниках.

– Ответил.

– Я на вашей «дорожке». Начинаем движение к объекту.

– Принял. 2-й, высадку закончил. Взлетаю, – ответил я, наблюдая как первая группа короткими перебежками, прикрывая друг друга, устремилась к двухэтажному зданию.

Аккуратно подняв рычаг шаг-газ, я оторвал вертолёт от земли и тут же ушёл вправо, освобождая площадку ведомому. Вертолёт за один круг над площадкой набрал 200 метров и перед нами уже открылся обзор на подходы к объекту.

– 2-й, площадку наблюдаю. Выполняю посадку, – доложил ведомый, пока я разворачивал вертолёт.

Процедура повторилась с зеркальной точностью: касание, высадка, бойцы занимают позиции и начинают движение к зданию, догоняя первую группу.

– 2-й, высадку закончил. Взлетаю, – доложил ведомый.

Но не всё же так просто в этой Сьерра-Леоне. В этот момент Вадик, всматривающийся на восток, доложил по внутренней связи.

– Саныч, на севере. Много движения.

Из-за холмов, где уже начиналась территория Восточной провинции страны, поднимались столбы красноватой пыли. Это были районы, которые подконтрольны боевикам Объединённого Революционного фронта. Пролетев немного вперёд, мы увидели, как в направлении наших парней выползала тёмная, шевелящаяся масса.

Десятки, если не сотни человек на грузовиках, в кузовах пикапов и на мотоциклах быстро двигались по грунтовым дорогам на Макени.

– Гиря 101-му. К вам с востока идёт крупная группа «бармалеев». Наблюдаю пару десятков «коробочек», – доложил я в эфир.

– Понял вас. Позицию занял. Готов работать, – ответил Кирилл.

Только он договорил, как прозвучал доклад ведомого.

– 2-й, движение в городе. По улицам идут к перекрёстку.

– И вас тоже понял, – выдохнул Гиря, понимая всю сложность ситуации.

Сразу на два направления работать сложно. Та группа, что в городе уже слишком близко к нашим ребятам. Работая по ним НАРами, мы можем и в своих попасть. Так что выбор цели здесь очевиден.

– Гиря, 101-му. Заходим на восточную группу. Далее проход над городом Сработаем «трещоткой», – произнёс я в эфир.

– Понял вас, – ответил Кирилл.

В это время ведомый уже оторвался от площадки, подняв огромное облако пыли, и начал набирать высоту.

– Главный… включён. Серию ставим по 4. Экономим, – произнёс я в эфир, переставляя тумблер длины очереди на пульте управления стрельбой.

– Понял. Выставил.

Так у нас с каждого блока будет выходить по 4 ракеты.

– РС включил, – сказал я по внутренней связи, щёлкнув тумблер выбора боевой кнопки.

Видно, как по дорогам начинают ускоряться машины. До цели остаётся не больше 3 километров.

– На боевом! Цель вижу. К работе готов, – доложил я.

– Рубеж начала пикирования, – подсказал мне Вадик.

Скорость на приборе 150 км/ч. Ручку управления отклонил от себя, и вертолёт начал опускать нос.

На указателе скорость подходит к отметке 200 км/ч. Слегка поворачиваю вертолёт, чтобы попасть в головную машину. Целится вот так «на глазок», да ещё когда пот скатывается в глаза… такое себе.

– Тангаж 10… 20! – произнёс Давыдов.

– Пуск! Ухожу влево!

Вертолёт болтнуло. Ракеты пошли, а дым быстро заполнили весь обзор.

– Попали! – радостно сказал Вадим.

Уже выйдя из атаки, я смог увидеть, как одна машина взорвалась. Вторая загорелась, и тут же огонь перекинулся на следующую. Видимо сдетонировал боекомплект, который был в кузове.

Лес погружается в дым и пылевую завесу.

– Работай по замыкающей, – подсказал я ведомому, который тоже вышел на боевой курс.

– Понял. Цель вижу! Пуск!

С пилонов ведомого сорвались дымные следы. Ракеты С-8 ушли к замыкающей группе боевиков. Тут же в воздух поднялись два столба пламени, смешанные с землёй и пылью. Наступающая цепь дрогнула и залегла, открыв беспорядочный огонь в небо.

– Отстрел! – произнёс Давыдов, когда мы выходили из разворота.

Несколько вспышек, и в стороны полетели тепловые ловушки. У боевиков могут и ПЗРК иметься в наличии.

Снизившись на предельно малую высоту, я пронёсся над улицей, ведущей к перекрёстку. Кузьмич уже был наготове отработать из ПКТ.

Он вцепился в гашетки. Сухой, яростный треск нашего ПКТ заполнил кабину. А дым моментально заволок пространство. Издалека было видно, как пули выбивали куски штукатурки из стен, как мечутся внизу фигурки боевиков, ища укрытие.

В ответ по нам ударили из десятков стволов. Несколько пуль щелчками ударили по фюзеляжу, но мы уже проскочили опасную зону.

– Заход по северным! – произнёс я.

– Выполняю! – ответил ведомый.

Снова вираж и заход на цель. Всё это похоже на карусель.

Ручку вновь отклонил от себя, нос вертолёта наклонён, и перед глазами появляется скопление боевиков. Быстро снижаюсь, скорость растёт. Пора работать!

– Пуск! Ухожу вправо, – доложил я.

Вертолёт болтнуло, а обзор перед собой заполонил дым от выпущенных НАРов. Вадим выпустил ловушки.

Из глубины города к развязке стягивались всё новые и новые силы. А наш боекомплект был далеко не бесконечным. Кузьмич уже сменил две коробки с патронами.

– Пуск! – выполнил я очередной заход на группу боевиков с востока.

На земле взметнулись фонтаны огня и земли. Наступающая цепь дрогнула и залегла. Пикапы уже и не пытались рассредоточиться.