Текст книги "Африканский рубеж 9 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Это потому что я вам как зять не подошёл? Или потому что УАЗик был мной взят, чтобы ребёнка с высокой температурой отвезти в райцентр? – спросил я.

Хорьков бросил взгляд на Свиридова и подошёл ко мне ближе.

– Только потому, что ты именно для этого взял УАЗик, я тебя и не уничтожил сразу.

– А теперь у вас есть шанс…

– Есть. И я им воспользуюсь, товарищ майор. По полной программе! – громко сказал Иван Николаевич и подошёл к телефону.

Он громко проговорил с кем его нужно связать и стал ожидать соединения.

– Это Хорьков. Документы на Клюковкина готовы? Мне по прилёту на подпись, – произнёс Иван Николаевич и повесил трубку.

Зам командующего смотрел на меня внимательно и цокал языком.

– Не знаю, что с тобой стало после той аварии, но… вот от такого бы зятя я не отказался бы, – сказал Хорьков, сев на место Свиридова.

Комэска улыбнулся, похлопал меня по плечу и начал наливать чай Хорькову.

– Вы говорили этому… Никитину, что так нельзя ставить технику? – спросил Иван Николаевич.

– Да. Ну как видишь, Николаевич, он хотел оказаться «умнее» всех. А ты не успел прилететь, – сказал Свиридов.

Исходя из диалога этих двух людей, я понял, что наш комэска вчера позвонил и сообщил о такой проблеме.

– Надо было вчера мне этому Никитину вставить. Думал сегодня прилетим, и я его тут… в бараний рог и куда-нибудь к белым мишкам! А теперь, у него техники не хватает. И лётчиков выбило из строя с болезнями, – объяснил Хорьков, отпивая чай, который ему поставил Свиридов.

Иван Николаевич продолжал рассказывать о проблемах в 727-м полку.

– Нехватка личного состава, техники, проблемы с головой у таких как Никитин… Я всего третий день зам командующего, а столько всякой ерунды. Ну, ладно! Я ж к вам по делу.

Свиридов настроился слушать Хорькова. Да и я сам придвинулся ближе.

– Надо, чтобы вы поработали, как строевые лётчики ближайшие несколько дней. Сопровождение колонн, доставка почты и грузов, перевозка личного состава. И это не обсуждается.

Глава 5

От слов Хорькова на следующий же день все перешли к делу. И вот уже неделю, как испытательная и исследовательская работа была поставлена на паузу. Начались ранние подъёмы, вылеты на рассвете, пока температура ещё только пересекала рубеж в 30° и возвращение на аэродром к ночи. А утром всё заново.

С Кешей мы летали на Ми-8, доставляя грузы на заставы и посты. Пару раз слетали и в сторону Ассадабада. Ничего необычного и никаких проблем в полётах не было.

Товарищ подполковник Никитин так и не вернулся из Кабула. Что там с ним делали, мне неизвестно. Пока за него обязанности исполняет его зам.

Очередное утро началось с короткой постановки задач и доведения особенностей на сегодняшние вылеты. Как и вчера, и каждый день набор этих самых особенностей был стандартный – высокие температуры, сложный рельеф местности, возможное противодействие с земли.

Свиридов заканчивал как раз зачитывать постановку задачи, когда Кешу в очередной раз чуть не «вырубило» над планшетом.

– Братишка, не спать, – толкнул я его в плечо.

– Я просто медленно моргаю, Сан Саныч. Неделю уже работаем без вынимачки. Раньше как-то было попроще, – широко зевнул Иннокентий на моменте, когда Свиридов доводил меры безопасности.

– Ну и трава была зеленее, и солнце ярче, – добавил я.

Пока комэска зачитывал текст постановки, я проверил записи в наколенном планшете. Записал частоты, на которых работали связисты на постах и заставах, а также их позывные.

– Саныч, а мы летали с тобой в район отметки 2700. Кишлаки Баргор и Серай, – сказал Кеша, указывая на карту.

Как раз именно туда мы сегодня и полетим парой Ми-8 для выгрузки продуктов и воды.

– Да. Река там горная. Домов несколько, а кишлаков аж целых два, – ответил я.

Свиридов уже заканчивал постановку и поднял голову, оторвавшись от текста.

– Есть те, кто по каким-либо причинам не готов выполнять боевую задачу? – задал комэска риторический вопрос.

За две своих жизни я не слышал, чтобы кто-то после этого вопроса встал и ответил на него утвердительно.

– По вертолётам! – скомандовал Свиридов, и все поднялись со своих мест.

Мы шли к вертолётам, пока ещё стоявшим на залитой солнцем полосе. Воздух был густым от жары. Рядом с нашим Ми-8 стояла «шишига», которую разгружали несколько солдат. Грузовая кабина вертолёта была уже достаточно заполнена коробками, мешками и несколькими РДВ-100 – специальных резервуаров для воды.

– Сан Саныч, ну много. Не заберёмся на 2700, – сказал подошедший ко мне бортовой техник, указывая на несколько коробок, которые ещё не загрузили.

– Нормально, Коль. Возьмём, – ответил я бортачу и начал осматривать вертолёт.

Фюзеляж Ми-8 был на редкость целым. Будто бы и не был никогда в трудных ситуациях в Афганистане. Ни одной заплатки или дырки я не обнаружил. Блистеры и вовсе были настолько чистыми, что блестели в утренних лучах.

– Там не так просто зайти, Саныч, – подошёл ко мне командир моего ведомого экипажа Витя Полевой, протягивая карту.

– Что тебя смущает? – спросил я.

– Этот участок от Джелалабада до Асадабада, был особенно сложным. Все площадки высоко в горах и слишком маленькие. Садиться будем…

– По одному. Всё верно. Сначала захожу я, замеряю ветер и быстро выгружаюсь. Ты пока внизу виражи выполняешь. Вроде бы всегда так делали, – ответил я.

– Да, но именно на этом посту не садился ещё, – ответил Витя.

– Всё хорошо будет. Я зайду и особенности тебе подскажу потом.

Витя отошёл на пару шагов, а потом повернулся ко мне.

– Саныч, давно хотел спросить. Комбез что на тебе, ты в Сирии купил? – потрогал он мой комбинезон.

– Не то чтобы купил. Лежали с Кешей в госпитале и нам их дали. Не голыми же нам ходить, – улыбнулся я.

– Материал интересный, – сказал Витя.

– Номэкс. Вроде как, негорючий. Ну и вообще качество неплохое.

Полевой кивнул и ушёл на свой вертолёт.

Я зашёл на борт и сразу свернул в кабину экипажа. Кеша плюхнулся рядом и начал поправлять свой «лифчик». Причём делал он это как-то уж слишком долго. То лямки затянет, то карманы поправит.

– Ты чего? – спросил я у Иннокентия.

– Неудобный «лифчик» стал. Я ж похудел…

– Да ну! Серьёзно⁈ – удивился я.

– А что не видно⁈ – повернулся ко мне Кеша.

Я попытался присмотреться к широкой моське Кеши. Как ни старался, а заметных изменений не увидел. Вроде и расстраивать не хочется, но и врать нельзя. Друг же!

– Видно, что ты худеешь, – расплывчато ответил я.

– Да. И кстати, я теперь после шести не ем.

Эту фразу услышал наш бортовой техник Николай.

– Ты же вчера в восемь вечера макароны варил⁈

– Ну так это в восемь. В шесть ведь не ел.

Мда, такими темпами похудеет Кеша не скоро.

Машина АПА рядом задымила выхлопными газами. Бортач начал щёлкать тумблера и приготовился к запуску вспомогательной силовой установки.

– Омар, доброе утро от экипажа. Паре 902-го запуск, – запросил я.

– Добрейшего утра! Запускайтесь, – дал разрешение руководитель полётами.

Через некоторое время запустили двигатели, а винты раскрутились до нужных оборотов.

Коля вышел из вертолёта, чтобы осмотреть его после запуска. Иннокентий же водил пальцем по карте и что-то отмечал себе в наколенном планшете. Он посмотрел на меня, вытирая капли пота с носа. Я молча кивнул, чтобы он не отвлекался.

Бортовой техник вернулся в кабину, и мы начали выруливать на полосу. Через минуту заняли исполнительный.

– Омар, паре 902-го, взлёт, – доложил я.

Разрешение было получено сразу. Выполнив разбег, мы мягко оторвались от бетонной поверхности. Солнце уже припекало, но в воздухе чувствовалась прохлада гор. Начинался новый день, полный новых вылетов, новых рисков и новой, тихой, но такой важной работы.

Высоту набирали постепенно, следуя курсом вдоль реки Кунар среди склонов горного хребта.

– 910-й. Ориентир – населённый пункт Чаукаи. В его районе и будешь в вираже стоять, – сообщил я ведомому.

– Понял вас, – ответил Витя Полевой, пока мы начинали карабкаться вверх.

Проходим южнее Пои-Калай. Впереди горная стена предгорья Гиндукуша и начало долины реки Кунар. Раньше здесь было много духов. За каждым камнем мог сидеть местный дехканин с винтовкой Ли Энфилд или за ДШК. А со стороны Пакистана постоянно шли караваны с оружием. Сейчас не так.

– Такое ощущение, что тут так было всегда, – произнёс Кеша, прислонив голову в шлеме к блистеру.

Под нами мелькал знакомый пейзаж Афганистана. Хорошо просматривались как невысокие сопки и горные вершины. Изредка попадались кишлаки, где дома разделялись высокими дувалами. Можно разглядеть редкие фигуры людей, занимающихся своими делами.

Многие по привычке ещё продолжают прятаться, услышав гул от двигателей вертолёта.

Продолжаем набор высоты. Скорость падает, а двигатели работают на пределе.

– Высота 2000, – доложил Кеша, пока я высматривал наше место назначения.

– Тяжело идём. Тут и площадки не найти, – сказал бортач Коля, проверяя топливомер.

Я смахнул с подбородка капли пота и продолжил лететь с расчётным курсом. По расчётам Кеши скоро появится впереди та самая отметка 2700 и кишлаки Баргор и Серай. На склонах попадаются трава и отдельные деревья, которые непонятно как смогли выжить среди этой суровой природы.

– Наша застава должна быть там, на гребне, – произнёс Кеша и тут же показал влево.

Я отклонил ручку управления в сторону ложбины, за которой и должна быть нужная нам застава.

– Фиалка, Фиалка, ответь 902-му! – запросил я связиста, который был на нужном нам посту.

Я ещё пару раз запросил, но в ответ тишина.

А склоны гор продолжают сужаться, образуя ложбину. Вертолёт начинает вести себя уже не совсем уверенно. Хоть и бросает из стороны в сторону, но продолжает лететь вперёд.

– Ответил, 902. Мы вас ждём. Выдвигаемся к площадке, – прозвучал в наушниках запыхавшийся голос.

– Вас понял. Готовьтесь к разгрузке. Мы двумя единицами, – ответил я.

Я повернул голову и слегка поднял её вверх. Там и увидел наш пункт назначения. На вершину скалы был вынесен наблюдательный пост. Чуть ниже оборудованы укрытия, казарма и небольшой склад, накрытый маскировочной сетью. Также я заметил несколько блиндажей и советский флаг, который развевался на ветру.

– Площадку наблюдаю. 910-й, вставай в вираж. Я на посадку, – дал я команду Полевому.

Мы начали манёвр. Заход на площадку ограниченных размеров в горах – это всегда отдельная песня. Ветер, потоки воздуха, меняющийся рельеф – всё это нужно учитывать.

– Вижу, Сан Саныч! Нас ждут, – громко сказал Кеша по внутренней связи Кеша.

На площадке уже стояли несколько солдат, готовых принять груз. Они махали нам руками. Для них мы были вестниками жизни, приносящими самое необходимое.

– Если всё так и пойдёт, то минут через сорок вернёмся на «точку». А там обед «сонтренаж», – радовался Иннокентий.

– Будем стараться. А вот и площадка, – сказал я, указывая на ровное каменистое место прямо рядом с небольшим складом под масксетью.

Только вот промахиваться и катиться назад нельзя. Площадка на самом краю перед обрывом.

Ветер достаточно сильный, вертолёт бросает из стороны в сторону. Направление воздушного потока может постоянно меняться.

– Высота 20 относительно площадки, – пересчитал Кеша показания высотомера.

Я начал выдерживать высоту, продолжая медленно подходить к площадке. Плавно, метр за метром, мы приближались к небольшой, еле заметному плато. Рядом с площадкой была воткнута в землю большая палка с цветной тряпкой. По ней якобы можно было и направление ветра определить.

– Скорость 50, – доложил Кеша.

До площадки остаётся несколько сотен метров. Продолжаем снижаться. Я чуть сильнее отклонил правую педаль, но вовремя поправился.

Вентилятор обдувал лицо, но я всё равно вспотел. Чувствую, как капля пота сбегает по спине. Но пока всё внимание на площадку и работу органов управления.

– Подходим к обрыву, – подсказал Кеша.

Бортач Коля встал и нагнулся через центральный пульт, чтобы смотреть на поверхность.

Вертолёт всё ниже, в сторону летят камни, пыль и редкие травинки, которые растут на такой высоте. Ещё немного, и носовая часть вертолёта пройдёт срез площадки. Уже никуда не денемся.

Всё внимание на площадку…

«Слева!» – прозвучало у меня в голове. Что это было мне непонятно, но я повиновался этому голосу.

Бросил взгляд влево, откуда к нам уже устремилась серая точка, отбрасывая серый дым.

Всё, что я успел сделать, это отвернуть вертолёт в сторону. Рука машинально дёрнула вертолёт влево, чтобы уйти вниз, в ущелье.

И тут мощный удар справа в районе редуктора. Началась стрельба. Вертолёт затрясло, будто по нему ударили гигантской кувалдой.

– Саныч, обстрел! – расслышал я сквозь шум и сирену голос командира второго экипажа.

Вертолёт валится набок. Ощущение, что планета сама начала крутиться. Где-то за спиной такой звук, будто тросы рулевого управления рвутся, подобно гитарным струнам.

– 902-й, подбит! Подбит! – крикнул я в эфир, но это было последним сообщением.

В кабине появляется запах гари, и её застилает дым.

– Обороты… обороты упали, – проговаривал я вслух.

Бросил взгляд на приборы. Стрелки оборотов двигателей стремились к нулю. Падают и обороты несущего винта.

– Прыжок! – скомандовал я.

Левой рукой успеваю сбросить блистер, но не так-то просто было «выйти» через него.

Вижу, как Кеша сбросил блистер и почти полностью высунулся наружу. Борта Коля прыгнул в сторону Кеши, а следом за ним в кабину ворвалось пламя.

Тут я почувствовал жжение. Жар в кабине нарастал всё быстрее. И вот уже в кабине огонь. Всё в огне!

Спину обжигают языки пламени из грузовой кабины. А высоты практически нет. Сквозь дым и огонь вижу, на радиовысотомере цифру 30 метров, а что за остеклением кабины разглядеть невозможно.

Только садиться, чтобы можно было экипажу прыгнуть. Но как, если почти ничего не видно.

Пытаюсь сбалансировать вертолёт, но он вибрирует. Температура растёт, и ладони обжигает языками пламени.

РИта сходит с ума, а в нос продолжает бить запах гари.

Рычаг «шаг-газ» бросаю вниз до упора. Он перемещается с усилием и, как показалось, с каким-то странным скрежетом, но стрелка оборотов НВ, как бы помедлив, пошла в обратную сторону.

– 910-й, подбит! Два двигателя вста… – прозвучал в эфире доклад ведомого, но концовку он не проговорил.

Дышать уже невозможно. Руки и ноги из последних сил пытаются посадить этот горящий вертолёт. В наушниках прозвучал сигнал опасной высоты.

Невыносимый жар по всему телу. Так хочется уже просто плюхнуться на землю, чтобы закончить с этим пожаром!

Жуткий удар откуда-то снизу. Звон в ушах, и отовсюду посыпалось остекление фонаря кабины. Ещё удар, и меня начинает болтать в кабине. Всё вокруг вибрирует, мигает и горит.

А потом тишина. Будто кто-то поставил весь мир на паузу.

И вновь всё завертелось. Меня выбросило из кабины, и я летел кувыркаясь и чувствуя, как что-то внутри меня ломается, но мозг отказывался воспринимать боль.

И это всё, что я могу сейчас вспомнить, преодолевая каждый сантиметр земли.

Дышать тяжело. Губы щиплет, а кожа горит. Воздух, который сейчас обдувает лицо обжигающий. Я полз от этого смертоносного, пылающего монстра, который ещё секунду назад был моим верным товарищем.

Каждое движение – это новая волна боли, которая прокатывается по всему телу. Я не чувствовал рук, ног. Я чувствовал лишь раздирающую боль, словно каждый нерв был обнажён и тёрся о горячий песок.

Каждый вдох, как глоток раскалённого масла, которое обволакивает лёгкие изнутри. Мир сузился до этого ощущения. До пульсирующей, всепоглощающей боли. До жгучего воздуха, который я с трудом втягивал. Туман перед глазами становился всё гуще. Я не видел склона, не видел горящего вертолёта.

А потом… вспышка. Ослепительная, пронзительная. И внезапно – тишина. Такая полная, такая абсолютная, что казалось, я растворился в ней. Не было звуков, не было боли. Только пустота.

Перевернувшись на спину, я скинул с себя защитный шлем и смотрел в безмятежное небо. В это момент так жить захотелось, как никогда раньше.

– Сюда! Вот он, – услышал поблизости громкий голос.

Секунда и надо мной нависла чья-то тень. Чувствую, как незнакомец склоняется надо мной. Слышу его прерывистое дыхание и клацанье автомата.

– Подожди. Жетон сорви, – говорит кто-то другой.

Пытаюсь поднять руку, но сил нет совсем. Почувствовал, как к шее кто-то прикоснулся пальцами и вытащил у меня жетон. Слабый рывок, и верёвка порвалась. Где-то за спиной раздался звон металла, ударившегося об камень.

Тут же почувствовал, как меня подхватили подмышки и куда-то поволокли. Пытаюсь встать ногами, но они совсем ватные.

Глава 6

Боль вернулась, но уже другая. Немного тупая, ноющая. Она пронизывала всё тело. Я чувствовал, как меня куда-то несут. Потом как что-то холодное и гладкое касается кожи.

– Он сильно надышался. Что это за одежда на нём, что не сгорела полностью при пожаре⁈ – чей-то приглушённый голос звучал над ухом, будто бы я опустил голову в реку и слушаю звуки под огромной толщей воды. Той самой, от которой меня сейчас мучает жажда. Тело ещё продолжал бить озноб.

И тут яркий свет. Слишком яркий и резкий. Он бил прямо в глаза, заставляя жмуриться.

– Что… где я? – с трудом проговорил я, выдавливая из себя слова.

Но мне никто не ответил. Похоже, что надо мной сейчас продолжают колдовать врачи в госпитале.

– Удивительно. Как он вообще выжил и ещё посадил вертолёт⁈ Железный человек.

– Нет, железо ломается, а этот не сломался.

Вокруг меня различных голосов было несколько. Все они слились в единую звуковую дорожку.

– Где мы? – промычал я.

– В укромном месте. Не разговаривай, – ответил человек, склонившийся надо мной.

И вновь какие-то бормотания и команды. Чьи-то руки постоянно мелькают перед глазами. Они были повсюду, осторожно, но уверенно исследовали моё тело. Я чувствовал, как чем-то холодным и влажным, обрабатывают пострадавшие участки моей кожи.

Я не мог видеть свои ладони, но чувствовал, как кожа натянулась, словно плотная резина. Шея тоже горела, каждый поворот головы давался с трудом.

– Ожоги второй степени. Кисти рук, шея… Лицо на удивление не затронуто. Красавчик! – донёсся чёткий, спокойный голос.

В какой-то момент что-то острое пронзило кожу в районе локтевого сгиба. И через какое-то время боль начала отступать. Становиться более терпимой. Туман перед глазами стал рассеиваться. Я смог приоткрыть веки.

Опыт возвращения с «того света» у меня уже был. И, надо сказать, в этот раз всё прошло гораздо больнее. Я моргнул и смог сфокусироваться.

Надо мной был белый потолок с вращающимся вентилятором. Запах медикаментов был еле уловим. Зато весьма сильно пахло… морем.

– Что-то не так, – тихо сказал я, пробуя подняться.

Моё тело отозвалось тупой, ноющей болью. Похоже, что действие обезболивающих начинает проходить. Чувство было такое, будто меня протащили через полосу препятствий, а потом меня окунули в ледяную воду.

Я был в одних спортивных штанах синего цвета. Руки были забинтованы. Пальцы спокойно шевелились, и я провёл ими по лицу. Судя по щетине, с бритвой я «не общался» как минимум неделю. Гематомы на теле почти сошли, мелкие ссадины затянулись. Удивительно, что я не переломался, когда вылетел из вертолёта. Считай, в рубашке родился.

Голова слегка закружилась. Будто одним кадром перед глазами пролетели все события последних… неизвестно сколько времени прошло с момента крушения. Может я вновь совершил прыжок в чьё-то тело?

Заход на посадку, взрыв, падение вертолёта и огонь в кабине – всё это крутилось в голове, как навязчивая мелодия. Но запах… Запах моря был слишком сильным, слишком реальным, чтобы быть просто галлюцинацией.

– Фух, – выдохнул я и посмотрел по сторонам.

Комната имела мало общего с больничной палатой. Никаких стерильно-белых стен, никаких пищащих медицинских приборов.

На полу лежал старый, слегка потёртый ковёр. У стены стояли массивный шкаф, тумбочка и стол из тёмного дерева. На стене висела выцветшая картина с морским пейзажем, выполненная в классическом стиле. Всё было аккуратно, чисто, но совсем не по-больничному. Больше похоже на санаторий.

Я поднялся и сел на край кровати. У прикроватной тумбочки стояла капельница с какими-то растворами. И только она попалась мне на глаза, как я почувствовал дискомфорт в мочевом пузыре. Наверняка в меня подобных капельниц влили уже немало.

Но почему морем-то пахнет? Это ведь не запах от освежителя воздуха и не из банки с антисептиком, а откуда-то снаружи. Я повернул голову в сторону окна.

И прямо за ним…

– Да ладно! – воскликнул я.

Из окна открывался вид на море. Огромное и безбрежное. Серое и взволнованное, с белыми гребнями волн, которые разбивались о скалистый берег где-то внизу. Я видел, как солнце, пробиваясь сквозь набежавшие облака, то появляется, то исчезает, раскрашивая водную гладь то тускло-зелёным, то серебристым оттенком. Воздух, приносимый лёгким бризом, был солёным, свежим, пропитанным запахом водорослей.

Я не мог поверить своим глазам. Это не могло быть реальным. Больше похоже на очередное перемещение во времени.

Тут дверь открылась и в комнату вошёл мужчина, одетый в клетчатую рубашку и брюки. Он был среднего роста, коротко стриженный, с острыми скулами и пронзительными зелёными глазами. Взгляд серьёзный, а дышал парень словно бык. Будто он меня сейчас хочет на рога поднять.

– Русский? – спросил я.

– Как бы… да, – ответил вошедший.

– А год сейчас какой?

– 1986.

Ну хоть здесь повезло, что не забросило меня в тело очередного реципиента. К своей новой жизни я уже привык.

– Ладно. Давай пройдёмся по стандартному списку вопросов в нашей… ситуации, – произнёс я.

– Как себя чувствуешь? – спросил парень, пройдя по комнате и присев в кресло рядом с кроватью.

Не с этого вопроса я хотел начать.

– Как будто обгорел и меня выбросило из вертолёта, – ответил я и медленно лёг на кровать.

– Ну так оно и было.

– Ты тему не меняй. Давай, кто ты? Что ты? И почему мы в этом «парадизе»? – кивнул я в сторону окна, за которым продолжали шуметь волны.

Парень улыбнулся и уже готовился открыть рот, но его прервали. Дверь в комнату открылась, и передо мной появился товарищ Казанов. Хотя насчёт «товарища» не уверен.

– Сан Саныч, я рад вас приветствовать! – с улыбкой произнёс Виталий.

– Вы… а вы почему так выглядите⁈ – удивился я.

И было отчего удивляться! Казанов был одет в обтягивающую футболку, которая подчёркивала его бицепсы и кубики. Подкачался он неплохо за последнее время после нашей встречи.

Волосы теперь светлые, лицо гладко выбрито, кожа смуглая, а улыбка была лучезарнее солнца.

– Пришлось сменить имидж. Стал узнаваем в некоторых кругах.

– Это всё замечательно, но что с моими товарищами? Где мы? Как я сюда попал? Иваныч, ну ты парень неглупый, давай рассказывай всё как есть, – вновь поднялся я с кровати.

Парень, что вошёл в комнату первым, вынул из меня иголку и убрал стойку капельницы. Теперь я мог более свободно подняться. Однако ужасно хотелось в туалет. Мочевой пузырь вот-вот лопнет, но ответ Казанова хотелось бы услышать.

– Ваш экипаж цел и, вполне вероятно, выписан из госпиталя. Экипаж второго вертолёта тоже. Им повезло больше, они не попали в засаду, а были поражены ракетой ПЗРК уже после вас.

– То что на том посту была засада, это я уже понял. Вопрос, как вы там столь быстро оказались?

Коллега Казанова напрягся, а сам Виталий отвернул голову в сторону картины на стене. Как-то он не торопится с ответом.

Мысли у меня начали приходить в порядок, так что я уже пробовал выстроить всю картину происходящего. Я медленно стал приближаться к Виталию, готовясь услышать от него признание.

И я даже перестал замечать боль в перемотанных ладонях. Кулак уже был наготове.

– Мы получили информацию, что отряд наёмников занял тот самый пост, на который вы должны были доставить груз… – начал говорить Казанов, но мне уже хватило объяснений.

Не дожидаясь окончания фразы, я пробил правой рукой Виталию в лицо. Несмотря на его хорошую форму и моё не лучшее состояние, он с трудом устоял на ногах после такого хука.

– Назад, Гиря, – махнул Казанов своему коллеге, который уже рванул ко мне, чтобы успокоить.

– И тебе сейчас вмажу. Ты с ним там был? – спросил я у парня.

– Гиря, назад. Это мне за дело. Иди вниз. Я сам разберусь, – сказал Казанов, утирая разбитую губу.

Парень выдохнул и вышел из комнаты. Только дверь захлопнулась, как Виталий достал платок и вытер кровь с губ.

Он подошёл ко мне и посмотрел в глаза.

– Что-то ещё хочешь мне сказать? – спросил Казанов.

– Ты знал и ничего не сделал? Какую роль мы выполняли в твоей мышеловке⁈ – задал я вопрос.

Виталий облизнул губы и отошёл в сторону.

– Нам нужно было вычислить, откуда идёт утечка информации. Вдобавок я получил распоряжение взять группу наёмников, что планировала захватить пост. Предупреди я тебя, то ты бы не стал рисковать своим экипажем. Я рассчитывал, что мы успеем раньше взять пост. Но мы не всемогущи. Всё пошло не по плану. Совсем немного не уложились по времени. Всё произошло слишком быстро. Мы не успели к ним раньше. Они уже свою задачу выполнили. Ты был их целью.

– Пф! Если бы ты предупредил, мы бы действовали по-другому. Знали, чего можно ожидать. А об этой опасности покушения на меня ты говорил ещё год назад.

– И как видишь, в этот раз у них почти получилось.

Я посмотрел на руки и на Казанова. Подойдя к окну, вновь посмотрел на прибрежные скалы. Пока ещё мне было непонятно, куда меня притащил Казанов.

– Ты хочешь знать причину такого «интереса» к тебе⁈ В Сирии ты участвовал в уничтожении колонны в районе Тифора во время битвы за Пальмиру. Помнишь новогоднюю ночь?

Забудешь тут… Перехват колонны был практически рядовым. Особенность была лишь в том, что всё было очень быстро. А на утро Казанов и Сопин долго разбирали остатки колонны.

Но самое главное – все, кто со мной летал, были вскоре убиты. А затем ещё и полковника Каргина убили в Дамаске.

– Припоминаю. И что в этой колонне было особенного?

– Ни что, а кто. В ней был сын главы Блэк Рок Эдриан Кроу. Естественно, он погиб от наших ударов. И теперь его отец, Ричард Кроу, ищет всех причастных к его гибели.

– Иваныч, так какого лешего ты об этом молчал⁈

Казанов только пожал плечами и повернулся к окну.

– Мы думали, что сможем это всё остановить. Но Кроу зашёл слишком далеко в своём желании нам отомстить.

– Ты ещё про «красные линии» скажи и всё такое. Давай к остальным вопросам, – махнул я перебинтованной рукой и присел на кровать.

– Весь во внимании.

– Теперь остальные вопросы. Где мы? Куда ты меня притащил?

– Мы в Сьерра-Леоне. В столице Фритауне, если быть точным.

Етить-колотить! Ближе санатория Казанов для меня не нашёл.

– Мест ближе к дому не нашлось?

Казанов улыбнулся и присел рядом.

– Предлагаю вам закончить наше с вами дело. Я ведь тоже, как и вы, в списке у Кроу. И тоже объявлен погибшим, как и вы.

Погибшим…

– А что нужно сделать, чтобы воскреснуть? План имеется? Вы ж не просто так решили опять расширить географию моих поездок.

– Да. В Сьерра-Леоне идёт гражданская война. Правительство ситуацию практически не контролирует. Не сегодня-завтра войска Объединённого Революционного фронта войдут в столицу. И захватят власть.

– Я здесь при чём?

– ОРФ тренирует и оказывает поддержку США в лице Блэк Рок.

Виталий рассказал, что лидеры ОРФ уже договорились с американскими корпорациями о предоставлении права на более чем 85% месторождений всех ресурсов Сьерра-Леоне в случае захвата власти в стране. А главное богатство здесь – алмазы.

– И вы думаете, что Советскому Союзу стоит поддержать правительство Сьерра-Леоне? Они ни чем не лучше повстанцев, – сказал я.

– Возможно, но они законная власть. Да и при них такого разворовывания недр Сьерра-Леоне не будет. К тому же у нас с вами более жирная цель здесь. Господин Кроу всегда приезжает туда, где у его компании плохо идут дела.

Я повернулся к Виталию и задумался. Похоже, что он предлагает мне перестать скрываться и встретиться с нашим противником лицом к лицу.

– Нам пора закрыть раз и навсегда вопрос с Блэк Рок. Пока Кроу жив, нам с вами не будет покоя.

Виталий встал и подошёл ко мне ближе. Он сунул руку в карман и достал служебный паспорт СССР.

– Вы уже можете сами передвигаться. Одежда в шкафу. Там же немного наличных, чтобы купить билет в СССР и заплатить за такси.

Пожалуй, и правда, надо решить вопрос раз и навсегда.

– Разве я похож на того кто бежит от проблем? Что я должен делать?

– То, что умеете лучше всех. Пойдёмте, я вас кое с кем познакомлю.