Текст книги "Возмездие князя (СИ)"

Автор книги: Миф Базаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Они безошибочно выбрали направление и подошли к нам.

Сопровождающие нас на перроне военные пограничной стражи заметно напряглись, готовясь в любой момент применить магию.

Пятеро одноземельцев дровосека, не дойдя пяти шагов, остановились. Они присели перед ним на одно колено, выложив свои топоры впереди, и склонили головы.

– Мы, наконец, нашли тебя, Тигран, – сказал самый крупный из них.

Наш Семён ударил себя кулаком по груди. В тот же миг руны на лежащем перед воинами оружии засветились. Сакраворы довольно оскалились и встали, подвешивая свои топоры.

– Ваше Величество, нам пора в путь.

– Минутку, – дровосек повернулся к нам, чтобы попрощаться.

– Думаю, мы скоро встретимся. Как только приму власть, сразу отправлюсь в столицу на поклон к Императору.

– Ну пошли, король Тигран, – шутливо сказал Иван, закидывая на плечо небольшую сумку с вещами.

– В смысле пошли? – удивился Семён и посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Я решил, что тебя не стоит отпускать одного. К слову, Ваня был такого же мнения, так что поедет с тобой. В случае необходимости он всегда прикроет тебе спину.

– Но как же ты?

– А что я? Придумаю что-нибудь, мне не привыкать, – я широко улыбнулся своему другу.

По-братски обнял Семёна на прощание. Они с Иваном сразу же покинули перрон, сопровождаемые пятёркой магов-воинов. За ними на поводке шёл озирающийся по сторонам друнд. Ох, чувствую, когда я в следующий раз увижу эту птичку, она будет величиной с лошадь, не меньше.

Глава 29

Десять утра. Санкт-Петербург. Московский вокзал.

На Московском вокзале в Петербурге нас встретили. Поезд подали к крайней платформе, прямо напротив вагона нас ждали три бронеавтомобиля и грузовик для военных. Машины выехали на главный проспект города и повезли нас туда, где располагалась главная сокровищница Императора.

В Питере шёл мелкий моросящий дождь. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, время от времени приоткрываясь, они позволяли солнечным лучам пробиться сквозь облака. Создавалось впечатление, что с неба кто-то решил подсветить небольшую часть города. В эти моменты лужи на мостовых словно зеркала отбрасывали солнечных зайчиков, слепя многочисленных прохожих, идущих по своим делам по главному проспекту города.

Горожане были завёрнуты в плащи с капюшонами, почти полностью скрывающими лица.

Воздух пах сырой землёй и мокрой листвой, он смешивался с ароматами кофе и свежей сдобы из многочисленных кафе и ресторанов, расположенных на первых этажах центральной улицы города.

На Невском проспекте жизнь бурлила даже под дождём. Людей не пугала непогода, которая в этом городе иногда длилась месяцами.

– Мне говорили, что тут были волнения. Где выбитые витрины, разграбленные магазины и куча патрулей на улицах? – поинтересовался я у офицера, встретившего нас с поезда.

– Если вы хотели всё это застать, то надо было приезжать на пару недель раньше, – ответил он.

– И что, больше ничего не напоминает о погромах?

– Нет, – твёрдо ответил сопровождающий, недовольно отвернувшись к окну.

Я пригляделся к зданиям, заметил, что почти все были со свежей краской. Мостовые тоже новые.

Машины свернули на Дворцовую площадь. Она была огорожена, на въезде стояла усиленная стража из магов ИСБ и имперских гусар. Грузовик с военными и два бронеавтомобиля тут же взяли правее и уехали к генштабу. Наше авто отправилось к небольшой арке Зимнего дворца. Заехав в неё, машина проследовала по большому кругу внутреннего двора, чтобы остановиться около небольшой двери с двумя стражниками на входе.

Ещё примерно час заняла процедура передачи императорского макра в сокровищницу. Конечно, я мог бы придержать его до инаугурации и уже после передать Императору, но не хотелось. Хватило!

Как только друзья покинули меня в Казани, дорога перестала быть беззаботной. Не было и шести часов спокойной езды, чтобы какие-то очередные бандиты не предприняли попытку завладеть дорогим кристаллом.

Не знаю, на что все эти люди рассчитывали, но им не удалось увидеть его даже издалека.

Хотя была парочка отчаянных магов, умудрившихся проникнуть в соседний почтовый вагон. Они запрыгнули на поезд и внаглую вскрыли крышу, но стоило им только оказаться внутри, как императорские гусары в антимагической броне тут же закололи наглецов.

Что же касается других попыток завладеть макром, они все были смехотворными.

Трижды в наши вагоны пытались проникнуть маги жизни от четвёртого до шестого уровня. Один, насколько я понял, был газлайтером, он безуспешно пытался захватить управление над одним из офицеров Маркова. Два других попросту намеревались с помощью дара остановить у людей сердца, но тщетно.

Ещё были попытки перегородить поезду пути или взорвать их. Но с этим легко разбирались служащие железнодорожной полиции, сопровождающие нас в вагоне охраны. Хотя, наверное, имперским гусарам пару раз пришлось вмешаться.

После четвёртого нападения я потерял интерес к разборкам и больше не дёргался из-за каждой вынужденной остановки во время движения.

В какой-то момент это даже начало развлекать меня и офицеров, охраняющих подарок Императору. Мы делали ставки о моменте следующего нападения, тому, кто угадывал время точнее, доставался весь выигрыш.

Когда представил, что это всё продолжится ещё и в городе, решил умыть руки.

Лучше сдам макр в главную сокровищницу и сразу после инаугурации Императора заберу, чтобы вручить торжественно, чем обеспечивать охрану и волей-неволей дёргаться от каждой попытки кражи.

На подъезде к Твери я сообщил о своём решении капитану стражи Маркову и подпоручику гусар Долгорукому. Заметил, что при моих словах оба с облегчением вздохнули.

– Ну что, господа, – сказал я сопровождающим меня офицерам, выйдя из Зимнего, – зовите своих людей в кабак, проставляюсь.

При этих словах лица обоих растянулись в довольной улыбке.

Я отличился и выбрал для попойки самый известный трактир в Петербурге «Красный кабачок». Местные говорят, что он был основан ещё при Петре Великом, когда город только закладывался, также они утверждают, что сюда любил захаживать сам Император.

Мне это показалось хорошей легендой, с помощью которой местный бизнесмен нашёл способ продавать пиво дороже.

Размерами трактир был с приличный ресторан, он занимал два из трёх этажей здания недалеко от Адмиралтейства. На верхнем этаже были комнаты под сдачу, но ценник там был выше, чем в лучшем отеле города – «Астории».

Интерьер простой, большие дубовые столы с лавками и голые стены из красного кирпича.

Славилось это место отменной едой, неразбавленным пивом и официантками с пышными формами.

– Добрый день, господа! Вы что-то хотели? – перегородил нам дорогу вышибала на входе. Наверное, он подумал, что такой большой толпой мы пришли набить кому-то рожу.

– Добрый. Нам бы выпить и поесть хорошо. Найдётся местечко?

Верзила оглядел нас, и тут же позвал официантку, которая буквально через минуту привела к нам управляющего.

Людей в заведении было много. Странно, ещё ведь обед, а народ уже вовсю что-то отмечал. Но да ладно, я думаю, при желании место нам найдут.

– Нас всех нужно хорошо накормить и напоить, – сказал я мужчине в засаленном фартуке.

– Навряд ли это получится, господа, – он огляделся, – я не смогу разместить всех рядом.

– А нам надо обязательно вместе, – я достал из кошеля два средних макра. – Вот это я хочу потратить здесь. Вы уверены, что не найдёте для нас подходящего места?

Мужчина хищно посмотрел на кристаллы.

– Минуточку, я уточню, – он развернулся и вприпрыжку отправился прочь.

Буквально через пару минут он вернулся.

– Господа, гости, – немного заикаясь сказал он, – не будут против, если вы разделите с ними отдельный зал. Только прошу вас, не подходите к ним и ни в коем случае не задирайте.

– Если ваши посетители сами не будут никого из нас задирать, то проблем, я думаю, не возникнет.

Управляющий кивнул и пригласил нас следовать за ним, довольно вытирая потные руки о фартук. Я отдал ему один из макров и приказал сразу же нести еду. Второй я пообещал отдать ближе к концу пьянки, если нас всё будет устраивать.

Зал, в который он завёл, мог вместить человек сто. Удивительно, что здесь было лишь трое посетителей в самом дальнем и тёмном углу. Их лица я не мог рассмотреть, только по очертаниям фигур стало понятно, что за столом сильные бойцы. Они медленно цедили что-то из больших кружек и тихо разговаривали.

Я взял рассадку людей в свои руки. Попросил ребят сдвинуть столы буквой «П». Внутрь усадил гусар, снаружи людей Маркова. Так хочешь не хочешь, а военные из разных видов войск будут общаться друг с другом, не кучкуясь в привычные компании. Благодаря этому атмосфера гулянки должна стать более добродушной и весёлой.

Мои расчёты оправдались, и ко второй смене блюд за нашим большим столом раздавался дружный смех и гогот. Ребята, наконец, смогли эмоционально расслабиться, а так как оплачивал банкет я, они не стали себя ограничивать. А я был и не против, как, впрочем, и их командиры.

Спустя два часа я рассчитался с администратором, и мы с Марковым и Долгоруким решили покинуть зал. Ещё было довольно рано, чтобы прекращать веселье. Хотелось дойти до «Астории», где я планировал остановиться, и, наконец, принять ванную после дороги, а ещё лучше сходить в баньку.

Что же касается офицеров, то они не хотели смущать своих подчинённых и позволили им расслабиться без начальства. Хорошие ребята, обязательно надо будет поддерживать с ними контакт. Чувствую, с таким отношением к своим людям, они добьются многого и, возможно, даже дослужатся до генеральских чинов.

Мельком глянул на сидевших в углу зала таинственных посетителей, захотелось хоть напоследок узнать, кто это.

Я прошёлся вдоль стола, за руку прощаясь с военными, а когда оказался у дальнего конца, обернулся.

– До свидания, господа! – сказал я, приблизившись, но так и не смог рассмотреть их лица. Кивнул загадочным соседям.

– Добрый день, Антон! – вдруг поприветствовал меня один из мужчин.

Голос был явно знаком, но кто это? Сообразить я не смог. Сделал ещё один шаг и упёрся в невидимую преграду.

Бросил взгляд на пол и заметил начерченный мелом круг.

Это не воздушная магия, это что-то иное.

«Магия рун⁈» – промелькнуло у меня в голове.

– Добрый, Дмитрий Михайлович, – назвал я имя единственного лично знакомого мне мага рун.

Несколько секунд ничего не происходило.

– Вы правы, друзья, он и правда может подойти для этой цели, – сказал властный мужской голос.

Неужели я угадал, и среди этих троих сидел младший наследник покойного Императора Михаила. Но как? Он же убит.

– Антон, будь добр, подожди нас с адмиралом у входа в трактир, – сказал мне сидевший справа посетитель.

Этот голос тоже был знаком, это точно князь Пестов, значит, третий – адмирал Жимин. Та парочка, благодаря которой я узнал, как вернуть магию. А ещё они были лучшими друзьями с Дмитрием Романовым и моим отцом. Значит, у меня скоро появится шанс расспросить их про того загадочного князя-предателя, который подставил их больше двадцати лет назад.

Молча кивнул им и вышел из зала.

У входа меня ждали офицеры. Я попрощался с ними, взяв у обоих обещание обязательно заезжать в гости, если окажутся в «Ярцево».

Минуты через три к дверям «Красного кабачка» подъехал белый Волго-Балт. Пассажирское стекло опустилось, внутрь авто меня поманила женская ручка. Недоверчиво открыл дверь, заглянул.

В глубине просторного авто сидел лучший агент Пестова, ну, по крайней мере, он её так в прошлом характеризовал.

– Добрый день, Екатерина Михайловна, – улыбнулся я симпатичной девушке, – смотрю, вы опять в форме, – сострил, намекая на передник официантки «Красного кабачка».

– Садись скорее! – она недовольно сжала губы, словно я её чем-то обидел.

Быстро забрался в салон и в тот же миг авто плавно двинулось.

– Всё-таки платье вам идёт больше, чем форма ИСБ, а вот по поводу наряда разносчицы даже не знаю, – я скорчил задумчивую гримасу.

– Хватит паясничать…

– Ваше сиятельство, – дополнил я фразу словами уместного ко мне обращения.

Девушка недоверчиво на меня посмотрела.

– Итак, куда мы едем? – поинтересовался я.

– В резиденцию Пестова. Не знаю, чем ты так ему приглянулся, что он ради тебя сорвал меня с важного задания, – недовольно сказала Екатерина, уставившись в окно.

Мне не хотелось с ней спорить, ну расстроена и расстроена. Если что, пусть фабрикант сам её успокаивает.

Автомобиль проехал по череде маленьких мостиков, переброшенных через каналы внутри города. Они не только отделяли одни районы от других, водоёмы были жизненно необходимыми резервуарами, где маги воды могли черпать её в больших количествах для заклинаний. Для крупного города это очень важно, вдруг где-то случится пожар.

Проехав Обводный канал, мы оказались в промышленной зоне Петербурга, за ней были рабочие кварталы. Дальше дорога разделилась на две: одна шла в Красное село, а вторая в сторону Петергофа. Сразу же одна за другой стали появляться многочисленные усадьбы знатных родов. Проехав Стрельну, водитель резко свернул влево, на холмы, уезжая прочь от Финского залива.

Капорское – увидел я название деревни на подъезде.

Ещё немного, и мы въехали в каменные ворота, а дорожка вела на вершину холма, где стояло небольшое трёхэтажное строение. Дом был просто крошечный по сравнению с усадьбой Пестова в центральной колонии «Точка».

Меня попросили подождать на террасе, пока готовится комната. Хотя, я думаю, управляющий уточнял какую-то информацию обо мне, я был не против. Интересно было рассмотреть имение Пестова сначала снаружи. С вершины холма открывался чудесный вид на залив с прибрежными городами, остров Кронштадт и сам Петербург.

Я сел за кофейный столик, слуги принесли кружку горячего чая и тарелку с небольшими пирожными. Чай пах смородинным листом и мятой.

На террасе было довольно ветрено, но я пустил немного воздушной магии, заставляя потоки воздуха обходить меня стороной. Ещё бы зажечь огненных шаров вокруг, и было бы совсем комфортно.

Небо к вечеру прояснилось, но осеннее солнце почти не грело. Оно плавно пряталось в водах Финского залива, намекая, что день уже давно закончился.

Мне почему-то сразу захотелось оказаться в «Ярцево», там круглый год лето, а солнце до самой ночи висит прямо над головой.

В небе со стороны города что-то летело. Приблизившись к усадьбе, оно резко повернуло в сторону и начало её облетать, стремительно снижаясь. Летательный аппарат явно рассчитывал приземлиться где-то позади усадьбы. Возможно, это аэроплан, пилот которого развозил нас с друзьями на машине Пестова в центральной колонии?

Да, точно, он же говорил, что он личный пилот князя.

Я обошёл усадьбу и поспешил навстречу. Рукотворная птица сделала крюк и начала приземляться на дорожку, ведущую прямо к дому.

Через несколько минут аэроплан, а в том, что это был он, я уже не сомневался, подкатил на шасси ко мне.

Как только двигатель остановился, из кабины вылез пилот Аркашка. Он, как и при нашей первой встрече, был одет в длинное кожаное пальто, высокие сапоги до колена, кепку, поверх которой красовались здоровые очки.

Он добродушно кивнул и, оббежав самолёт, открыл пассажирскую дверь, из которой по очереди вылезли фабрикант Пестов и адмирал Жимин.

Без лишних слов оба пожали мне руку и поманили за собой в дом.

Мы сразу прошли в гостиную-кабинет, где окна были только на одной стороне и располагались по краям стены от потолка до пола, между ними стоял огромный камин.

– Почему не растоплен⁈ – князь рявкнул на слуг.

Когда прислуга закопошилась, выкладывая в топке дрова, он недовольно отмахнулся от них.

– Вы хоть гостя разместить догадались?

– Комната готова, ваше сиятельство, – сказал один.

– Хорошо, еды принеси горячей и закуски.

– Будет сделано, – отозвался второй, и они тут же удалились, закрыв за собой дверь.

Подошёл к окну, из него открывался вид, на который я ещё недавно любовался с улицы.

Адмирал пододвинул к камину журнальный столик и сноровисто выудил из него три стакана и бутылёк с янтарным напитком.

Потом поставил туда кресло и довольно уселся в него.

Пестов копошился у камина, время от времени чертыхаясь, когда в очередной раз не удавалось разжечь огонь. Я подошёл, наклонился к топке и простейшим заклинанием школы огня поджёг, наконец, дрова.

– Огневик! – довольно вскрикнул фабрикант.

– Значит, у тебя всё получилось! – поддержал его адмирал.

Мы придвинули ещё два кресла к столику и уселись в них.

– Ну, рассказывай, – заинтересованно попросил Амат Жимин.

– Давай, давай, не томи, – поддержал его Кирилл Пестов, разливая янтарную жидкость в опустевшие вмиг стаканы.

И я рассказал всё: от момента нашего расставания на станции «Бологое» до сегодняшней встречи в трактире «Красный кабачок», единственное, о чём я умолчал, это о своём подселенце.

Они не перебивали меня, внимательно слушали и лишь изредка переглядывались.

Дослушав до конца, адмирал раскинулся в кресле, задумчиво уставившись на горящий камин. Фабрикант сжал подлокотник. Послышался треск разламывающегося дерева.

– Кажется, догадываюсь, кто тот человек, подставивший нас больше двадцати лет назад, – Пестов резко встал, подошёл к камину и бросил в него два берёзовых полена.

– Кто? – сразу же спросил я, не выдержав паузы.

Задумчивый Пестов уселся в кресло и переглянулся с адмиралом.

– Вначале дай мне слово, что месть оставишь на потом. Для тебя есть личное поручение от будущего Императора, а оно, поверь, будет поважнее всего. На кону вопрос о дальнейшем существовании Российской Империи, и от нас троих зависит, по какому пути она продолжит идти.

Глава 30

– Даю слово, что месть оставлю на потом, – сказал я, приподнимая правую ладонь.

– Спасибо, Антон, – Пестов кивнул.

– Кто этот человек, причастный к смерти моего отца?

– Мне кажется, – Кирилл посмотрел на Жимина, тот одобрительно кивнул, – это Эдуард Вяземский.

Повисла пауза.

– Здесь что-то не вяжется, – я задумчиво откинулся в кресле.

– Что именно?

– Даша мне показывала альбом, там были фотографии с бала, который устраивали Митины в прошлом году. На нём присутствовали все влиятельные роды колонии «Ярцево». Так вот, человека, которого революционеры в Москве называют князем, там не было.

– И что тебя смущает?

– Девушка уверяла, что на общей фотографии были все представители Митиных, Рыбаковых, Вяземских и Подлесных. Эдуард там тоже был, но выглядел по-другому: мужчина был рыжим, как и большинство его родственников. Хотя… – я на мгновение задумался, – очень схож по комплекции с князем.

– Ничего удивительного, Эдуард ещё во времена нашей юности любил перевоплощаться и всех разыгрывать.

– Не могу понять, как получилось, что отец дружил со своим кровным врагом? У меня это никак не вяжется.

– Твой отец Всеволод учился в училище для одарённых инкогнито. Ты догадываешься почему?

– Да, за ним, как за последним представителем рода Пожарских, велась охота.

– Вот именно. Даже мы, лучшие его друзья, – Пестов кивнул в сторону адмирала, – узнали, что он из опального рода Пожарских, перед его смертью.

Фабрикант ненадолго умолк, он начал медленно вращать бокал, наблюдая за тем, какие следы оставляет янтарная жидкость на внутренних стенках.

– Больше двадцати лет тому назад, – Кирилл повторил за мной и тоже откинулся в кресле, – а ведь этому напитку примерно столько же, – он недовольно поджал нижнюю губу.

– А Вяземский? Он в вашем училище тоже был инкогнито? – продолжил я расспрашивать.

– Он учился под фамилией матери, это вполне нормально, если учесть, что Эдуард был третьим или четвёртым по очереди наследования. Но как ты понимаешь, он оказался очень хитрым и коварным, раз всё же умудрился стать патриархом рода Вяземских, – ответил адмирал Жимин вместо Пестова, так как тот всё ещё игрался с бокалом, витая в своих мыслях. Наверное, что-то вспоминал.

– Всё же предположение, что убийцей отца был Эдуард, кажется уж больно надуманным, – засомневался я.

– Нет, Антон, теперь всё сошлось, – уверенно сказал Амат, ткнув указательным пальцем в стол. – Вспомни, что говорил захвативший тебя князь в Москве о клинке стихий и о твоей матери Елизавете. За ней тогда ухаживали двое, но выбрала она твоего отца, а Вяземский остался ни с чем.

А ведь если посмотреть с этой стороны, всё сходится. Желательно, конечно, ещё расспросить маму, но повода не доверять Пестову и Жимину у меня нет. К тому же с родом Вяземских я всё равно планировал разделаться, так что убью одним выстрелом двух зайцев.

Теперь настало время разобраться с поручением, которое на меня возложил будущий Император. Для этого друзья покойного отца сначала дали мне все расклады на политической арене империи. И это заняло время аж до самого утра.

Если вкратце, то у Императора Михаила было восемь детей. Двое обладали магией жизни. Софья курировала медицину. Евгений возглавлял ИСБ, а также внешнюю разведку. На престол они претендовать не могли, как, впрочем, и Георгий. Он был единственным ребёнком из императорского рода, не унаследовавшим никакую магию. Ходили слухи, что он затерялся где-то в колониях, а может, уехал за границу.

Оставалось пятеро. Две дочери покойного Императора чисто теоретически могли претендовать на трон, но были выданы замуж за королей Швеции и Греции. Оставалось трое сыновей.

Старший, Николай, с самого рождения готовился занять трон. Он хорошо зарекомендовал себя. В последние годы, когда Император сильно болел, он практически уже правил. Но инаугурация не произошла: к нему каким-то образом подобрались убийцы и взорвали автомобиль, рядом с которым он проходил.

Средний, Максим, как в принципе и младший Дмитрий, не хотели принимать трон.

Максим сразу же после смерти Николая отрёкся от престола в пользу Дмитрия. Он был человеком творческим, ветреным. Пару лет назад увлёкся какой-то примой балета. Ему не хотелось принимать на себя бремя правителя, он хотел жить только в своё удовольствие. И какой Император был бы из него?

Тогда совет родов постарался убедить младшего наследника. Большинство членов совета не хотело смены политики в империи, так как в этом случае невозможно дать гарантию, что при дележе власти не пострадают их интересы.

С большим трудом, но совету всё же удалось. Дмитрий согласился. Правда, он выставил ультимативное условие. Будущий Император потребовал, чтобы были уничтожены люди, заказавшие убийство старшего брата Николая.

Но как это сделать? Если какая-то часть совета скрытно поддерживает бомбистов и революционные идеи, а другая хотела усадить на трон своих представителей.

Надо было заставить предателей шевелиться, совершить ошибки и тем выдать себя. Но для начала требовалось выиграть время.

Для этого был устроен спектакль, в котором оставшиеся наследники устроили дуэль, где понарошку убили друг друга.

Роды, претендующие на власть, зашевелились. Они устроили недельную резню в столице, выдвигая своих претендентов на престол. Тем самым почти полностью обескровили себя. Дальше за дело взялась ИСБ и уничтожила этих предателей.

В это время средний наследник, Максим, скрылся. Он сменил обличие и сейчас проживал в одном из прибрежных южных городов империи.

Дмитрий же со своими преданными друзьями детства, Пестовым и Жиминым, а также при поддержке брата Евгения, курировавшего ИСБ, и сестры Софьи начал отлавливать и уничтожать засветившихся заговорщиков.

Но так не могло продолжаться вечно. Поэтому Дмитрий решил всё же воскресить себя в глазах народа и назначил инаугурацию на первый месяц зимы.

Нужно было заставить более умных и осторожных врагов совершить ошибку и раскрыться. Но как?

Моё появление в столице оказалось как раз кстати.

Новая фигура на «доске», зарекомендовавшая себя в бою, а ещё я не был подвергнут влиянию двора, и Дмитрий считал, что может мне доверять. К слову, будущий Император произвёл на меня хорошее впечатление, когда я встречался с ним в центральной колонии по дороге за внешнее кольцо.

Выполняя его просьбу, я ничего не терял, кроме времени, зато приобретал авторитет и связи.

А что для моего молодого и неокрепшего рода важнее всего?

Могу сделать так, чтобы меня уважали, а может, даже боялись представители других родов. Я должен стать сильным и независимым. Только так и никак иначе можно обезопасить себя и свою семью в будущем.

Итак, просьба Дмитрия заключалась в том, чтобы перед инаугурацией я спровоцировал врагов напасть на него. Предлогом должно послужить вручение Романову имперского макра.

Почему план должен был сработать? Всё просто: во-первых, это задумывалось осуществить подальше от столицы, в Петергофе, там у Императора не так много охраны. Во-вторых, имперский макр был очень ценным трофеем, и заполучивший его род тут же мог удачно этим воспользоваться.

От меня сейчас требовалось немногое: нужно обивать пороги дворца, прося аудиенции у будущего Императора. По словам Жимина, это будет продолжаться около полутора месяцев, потом меня примут. Ещё через две недели назначат встречу с наследником. А чем больше людей об этом узнает, тем лучше.

Ради правого дела я был готов разыграть этот спектакль. Всё равно до инаугурации Императора, которая будет в начале зимы, мне, похоже, не судьба вернуться в колонии.

– И вот ещё что, Антон, – напоследок сказал князь Пестов, – мы с тобой не виделись. Все дальнейшие инструкции будешь получать через Екатерину Михайловну. Мы не можем скомпрометировать эту операцию. Думаю, ты понимаешь, что от её исхода зависит судьба империи.

– Понимаю, – я кивнул. – Наверно, на недельку съезжу в родовое имение, проведаю маменьку, пока буду ждать аудиенции.

– Антон, нет! Прошу, отложи это на потом. Я знаю, что ты намереваешься завладеть властью над родом Минских.

Я недовольно поморщился.

– Пришлось навести справки, – продолжил Пестов. – Твой брат уже принял вассалитет у рода отчима, Морозовых, и тут ничего нельзя сделать.

До боли сжал кулаки. Меня переполняла злость.

Да как брат посмел? О чём он вообще думает?

А-а-а! – хотелось завопить во всю глотку.

– Антон, ты обещал помочь будущему Императору. Надеюсь, ярость не вскружит тебе голову? – вклинился в наш диалог до этого молчавший Амат. Он внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

– Я сделаю то, что обещал, – сказал я, ответив ему полным решимости взглядом.

До центральной гостиницы города меня довезли какими-то окольными путями, дважды меняя транспорт. Вот она, конспирация в действии.

* * *

Спустя два дня. Санкт-Петербург. Гостиница «Астория».

За эти два дня было сделано многое. Я обивал пороги Зимнего и канцелярии Его Величества, просил назначить мне аудиенцию, но, как и следовало ожидать, меня кормили завтраками.

Я намеревался как минимум ещё две недели всем изрядно надоедать там, а потом сменить тактику.

Как сделать так, чтобы о твоём намерении знали все в городе?

Правильно, дать интервью в главные газеты столицы, так и сделаю. Я точно найду, чем удивить местных избалованных новостями журналистов. У меня много интересных историй, произошедших за пределами внешнего кольца. Хотя большинство точно не стоит рассказывать, но да ладно, время ещё есть, чтобы выбрать подходящую.

Сейчас же пора заняться личными вопросами.

Важное дело в столице у меня было: я хотел разобраться с ним чуть ли не на следующий день после прибытия, но отложил, посчитав, что долг перед империей и просьба друзей важнее личного.

Хотя, может, я просто испытывал неловкость от предстоящей встречи, но точно не страх.

Пора было познакомиться с будущим тестем. Попросить у него руки старшей дочери.

При этих мыслях я вспомнил о невесте, в груди появилась теплота.

– Даша, – невольно сказал я, улыбнувшись, и закрутил усы.

Собственного дома в Петербурге у Рыбаковых не было. Они вообще вели себя довольно скромно на большой земле. Одно имение в Царицыне, небольшой домик в Москве и всё.

В колониях у их рода были десятки кораблей, да что тут говорить, почти весь рыболовный флот принадлежал им полностью или они имели долю в предприятии другого аристократа.

Даша рассказывала, что её отцу, Сергею Ивановичу, досталось очень скромное и почти развалившееся семейное дело, которое он смог поставить на ноги после рождения дочери.

Брак у её родителей был договорной, что в принципе для нашего аристократического мира вполне нормально, редко кто выходил по любви. Но её родителям повезло: они сразу полюбили друг друга. Хотя насколько я понял, Дашиному отцу искали невесту с приличным приданым, чтобы благодаря брачному союзу залатать дыры в родовой казне.

Из всего этого я мог сделать вывод, что Сергей Иванович человек рачительный и целеустремлённый.

Навёл справки через Екатерину Михайловну и не ошибся, обратившись к ней. Уже через два часа у меня на столе лежало досье на отца Даши с краткой характеристикой, почти полностью совпадающей с моей.

Выяснилось, что граф Рыбаков в Петербурге остановился у своего однокашника по Нахимовскому училищу, графа Лазарева. Его дом стоял на Васильевском острове, на набережной реки Смоленки.

Узнав это, написал небольшое письмо и отправил его с посыльным. В послании я предупреждал, что сегодня вечером намереваюсь встретиться с графом Рыбаковым.

Не поленился, сходил к цирюльнику привести внешний вид в порядок. Немного расстроился, что не купил по приезде новых костюмов. Шить на заказ это как минимум неделя, но да ладно, портной при гостинице привёл одежду в отличное состояние. Вот что значит магическая ткань! Да этот костюм у меня повидал огонь, воду и ещё чёрт знает что.

Взглянул перед выходом в зеркало. Нормально, но завтра обязательно закажу парочку костюмов. Мне ведь на приём к Императору идти, а я будто только из колоний вернулся. Хотя, в принципе, так и есть, я же ещё три дня назад в поезде ехал.

Первое впечатление о человеке можно составить лишь один раз. Понятное дело, что со временем узнаёшь его лучше, и оно может отличаться от первоначального. Но сколько раз я за собой замечал, что обычно оно практически не меняется.

Вечером я подошёл к невысокому, по меркам столицы, дому. Трёхэтажный, с небольшой оградой, отделяющей его от набережной, вдоль которой были пришвартованы десятки яхт и небольших лодок местных домовладельцев. Похоже, здесь жили одни моряки.

Ворота во двор открыты, наверное, ожидали, что приеду на экипаже. Но я шёл пешком, а следом бежали два мальчишки, согласившиеся подработать курьерами. На такси я доехал до ближайшего к этому месту детского магазина и накупил всяких игрушек, так как из доклада узнал, что у семейства Лазарева было пятеро непоседливых детишек. Эти покупки и несли ребята.

В дом с детьми без сладкого или игрушек нельзя. Этой премудрости меня дед научил, а он умел производить хорошее впечатление на людей. Вспомнив это, зашёл ещё и в кондитерскую, заказал угощений, которые в скором времени должны были доставить. Так как граф Рыбаков был в гостях, обязательно требовалось уважить и хозяев. Ведь как раз из таких мелочей и составляется мнение о человеке.