Текст книги "А вдруг это аутизм? Проверенная методика, которая поможет выявить и скорректировать ранние проявления аутизма"

Автор книги: Мэри Барбера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

При выполнении заданий на сопоставление многие специалисты рекомендуют говорить «найди» или «найди машину», но я рекомендую это делать только тогда, когда вы проводите оценку навыков ребенка. Для обучения сопоставлению я рекомендую использовать процедуры «множественного контроля». Таким образом, во время занятий вы будете работать не только над этим навыком. Когда ребенку будет нравиться сопоставление, он будет хотеть взять у вас картинку, чтобы выполнить задание. Поскольку ему хочется сопоставить картинки, у него в то же время развиваются навыки просить, обозначать и подражать (несмотря на то, что это задача подбора).

Если ваш ребенок повторяет слово во время задания на сопоставление, я хочу, чтобы это слово было названием предмета (в данном случае «машинка»), а не словом «найди» или фразой «найди машинку». Если ему трудно найти соответствие, вы можете сказать: «Машинка – вот тут» – и помочь ему положить карточку в руке поверх карточки с машинкой, лежащей на столе, пока он не сможет сделать это сам.

Прежде чем приступить к работе по любой из программ раннего обучения, определитесь, как вы будете называть себя, других людей, картинки и предметы. Если ваш ребенок может сказать «ма» и «мама», но еще не может сказать «мамочка», то для начала я бы раза три провела процесс сопряжения со словом «мама». Как только ребенок научится говорить и повторять, вы можете перейти, например, к «мамочке». Для задания на сопоставление возьмите в руки фотографию и скажите «мама» три раза, с каждым разом понемногу приближая ее к ребенку, а затем положите ее ему в руки. Он не обязательно скажет «мама», когда будет подбирать картинки, но, если он это сделает, дополнительно похвалите его и дайте поощрение.

Учимся подражанию: используем одинаковые объекты

Как я уже говорила, типично развивающиеся дети учатся языку, игре и социальным навыкам через подражание. Отсутствие подражания – это признак аутизма и основная проблема у многих детей с задержками речевого развития. Имитация обычно дается детям легче, чем следование указаниям. Например, вы учите ребенка дотрагиваться до его головы. Если он получит визуальную подсказку (когда вы показываете ему это действие), то научится навыку раньше, чем сможет реагировать на простую устную команду: «Дотронься до головы».

Чтобы обучить навыкам подражания за столом, я рекомендую начать с подготовленных одинаковых предметов. Например, у вас могут быть две одинаковые машинки, вилки, ложки и чашки – по одной штуке для каждого из вас. Когда вы кладете ложку в чашку, скажите: «Сделай так». Затем, если ваш ребенок не может сделать этого самостоятельно, мягко возьмите его за руки и помогите ему. После этого вы можете сказать: «Сделай так», помешивая ложкой в чашке. Далее можно посадить на стол двух маленьких кукол и покормить их с ложечки. Таким образом, ребенок поймет, что с ложкой можно выполнять более одного действия, а также то, что подражание навыкам ведет к поощрению, – а это уже поможет с правильным поведением.

Точно так же можно заниматься и с помощью двух одинаковых игрушечных машинок. Скажите: «Сделай это» и подвигайте машинку вперед-назад. Затем направьте его руку, чтобы он повторил то же самое со своей машинкой. В конце концов он начнет подражать вам без подсказки.

После того как ваш ребенок начал имитировать действия с предметами, попробуйте попросить его повторить телодвижения, например хлопки, поднятие рук вверх или стук по столу. Сначала продемонстрируйте хлопки перед ним (или когда вы оба стоите перед зеркалом в полный рост). При необходимости помогите ему сделать то же самое. Затем сразу же выдайте поощрение.

Чтобы почувствовать себя увереннее с методиками обучения, ознакомьтесь с бесплатными материалами на сайте TurnAutismAround.com.

УЧИМ РЕБЕНКА ОТКЛИКАТЬСЯ НА ЕГО ИМЯ

Еще одним из тревожных признаков аутизма является то, что ребенок не реагирует на свое имя. Но этому можно научить.

Прежде всего, я рекомендую всем взрослым, окружающим вашего ребенка, избегать чрезмерного использования его имени, так как вам не нужно, чтобы он отфильтровывал его как шум на фоне. Поэтому перестаньте часто обращаться к нему по имени, особенно когда говорите «нет» или «стоп». Вы можете продолжать это делать во время веселых занятий. Например, когда качаете его на качелях или когда хвалите или поощряете другими способами.

Чтобы помочь ребенку научиться реагировать на его имя, подготовьте несколько его любимых поощрений и, пока он чем-либо занят, зовите по имени, находясь прямо позади него. Затем сразу же (и мягко) коснитесь его плеча и вручите ему награду.

Он начнет понимать, что получает что-то хорошее, когда слышит свое имя. Вы можете делать это периодически в течение дня. Постепенно отходите все дальше, когда зовете его. Затем дайте ему пару секунд, прежде чем подойти, коснуться его плеча и предложить поощрение.

Никогда не сдавайтесь

Обучение ребенка языку и другим навыкам может быть медленным процессом. Некоторые дети, как Елена, учатся очень быстро, а другим требуется больше времени. Иногда вам будет непросто, но затем шлюзы откроются и прогресс пойдет. Ни за что и никогда не сдавайтесь.

В следующей главе вы узнаете о более продвинутых навыках общения и распространенных ошибках, которые допускают как родители, так и профессионалы, а также о том, что лучше делать в таких случаях.

Глава 9
Говорит, но не разговаривает: методы развития функционального языка

Трехлетний Дрю – младший брат моего бывшего клиента Сэма, того самого, который потерялся во время посещения острова Свободы вместе с родителями. Так как у его брата был аутизм, Дрю также находился в группе повышенного риска. Родители внимательно следили за его развитием. Им казалось, что первые два с половиной года все было в порядке. Но как только Дрю исполнилось три года, что совпало с трехмесячным перерывом в посещении детского сада, его мама, работавшая врачом, начала бить тревогу, поскольку его языковые навыки, по-видимому, регрессировали.

Ей срочно было нужно, чтобы я провела оценку Дрю и сказала, считаю ли я, что у него аутизм. Она хотела знать, что делать. Нужно ли встать в очередь на обследование у дефектолога? Должна ли она обратиться к педиатру, специализирующемуся на развитии? Может, причина ее волнений только в том, что на той неделе ему исполнилось три года? Вдруг у нее просто завышены ожидания? Может быть, дело в том, что он не общается с типично развивающимися сверстниками? Или она была слишком занята и не смогла уделить ему достаточно внимания?

Когда я приехала к Дрю домой, я была рада увидеть, что он хорошо держит зрительный контакт и сказал мне: «Привет, мисс Мэри» – после того, как мама ему намекнула. Пока мы с его мамой обсуждали оценочную форму «Turn Autism Around», которую она заполнила в тот день, Дрю взобрался на синтезатор и сбросил музыкальные книги на пол. Он то и дело оглядывался то на меня, то на маму, явно пытаясь привлечь наше внимание. Хотя раскидывание вещей технически является проблемным поведением, в этом случае я почти почувствовала облегчение, увидев, что он добивается внимания в целом довольно типичным способом.

Я начала доставать вещи из сумки, чтобы приступить к проведению скрининга аутизма у малышей (STAT), о котором рассказывала в первой главе. Для первого тестового задания я достала мяч и машинку. Дрю выбрал «желтую гоночную машину», что было неудивительно, поскольку его мама сказала мне, что он «помешан» на машинах и грузовиках. Он сел вместе с мамой, мы пять раз прокатили машинку вперед-назад. Так Дрю легко прошел первый тест STAT.

Проблемы начались, когда я хотела убрать машинку и достала материалы для кукол. Дрю заплакал, схватился за машинку (которую я ему не отдавала) и, проплакав несколько минут, опрокинулся на пол.

Переход от одного вида деятельности к другому давался Дрю с трудом, даже если речь не шла о машинах. Хотя он успешно прошел почти все тесты и сказал несколько полных предложений, когда был спокоен (например: «Я хочу сделать это сам» и «Сделай, чтобы она упала на крышу», когда я вертела игрушкой), он много общался при помощи проблемного поведения. А когда у него начиналась истерика, он использовал отдельные слова, такие как «мое» и «машина», вместо того чтобы говорить предложениями.

Однако родители Дрю были удивлены истерикам. Они сказали, что его поведение почти никогда не перерастало в катание по полу. Я объяснила, что они непроизвольно подкрепляют проблемное поведение сына, давая Дрю предметы, когда он плачет, и разговаривая с ним, когда он демонстрирует более мелкие проблемы. Я знала, что дело именно в этом, потому что, пока Дрю плакал и барахтался у нас на глазах, оба его родителя использовали тактику подкупа вместо процедур поощрения, о которых мы говорили ранее. Они говорили, к примеру: «Это желтая машинка мисс Мэри. Мы завтра тебе купим желтую машинку». Тенденция Дрю к эскалации также свидетельствовала о том, что они давали ему вещи, когда он плакал, чтобы «выключить» плач. Когда я не отдала ему машинку в ответ на плач, его поведение сразу ухудшилось.

Они оба состоявшиеся профессионалы и заботливые родители. В прошлом я уже несколько лет работала с ними, занимаясь со старшим братом Дрю, чьи потребности и поведение были совсем другими. Им было стыдно, когда я указала на то, что они неосознанно стимулируют истерики Дрю, что также влияет и на его речь.

И хотя Дрю успешно прошел тест STAT для малышей и, скорее всего, диагноз «аутизм» ему не поставят, позже в этой главе расскажу вам, что я посоветовала его обеспокоенным родителям.

Лэндон плохо понимал речь, но мог воспроизводить реплики из фильмов. Его мать Николь была обеспокоена тем, что он не использовал функциональный язык, чтобы попросить то, что хотел, а его отставание в развитии от типичных сверстников усиливалось с каждым днем. Он также демонстрировал проблемное поведение, когда мама пыталась его чему-то научить. Он опрокидывался со стула, лишь бы не сидеть и не учиться.

Лэндону было три с половиной года. Диагноз «аутизм» еще не был ему поставлен, поскольку он вот уже девять месяцев находился в очереди на обследование у педиатра, специализирующегося на развитии. К моменту, когда она нашла в интернете мою программу «Turn Autism Around», Николь была очень обеспокоена.

У Дрю и Лэндона было много общего.

Когда их мамы заполняли формы оценки и планирования, обоим мальчикам было по три года. Они говорили, но пока не разговаривали. У обоих было много проблемных форм поведения, которые они использовали для общения вместо продвинутого языка. Также им обоим еще не был поставлен диагноз, когда их родители начали применять методики «Turn Autism Around», хотя Лэндону в итоге был диагностирован аутизм до того, как ему исполнилось четыре года.

Если, как Дрю и Лэндон или даже как двухлетняя Елена из предыдущей главы, ваш ребенок говорит отдельными словами или короткими фразами, но еще не способен вести разговор, вам предстоит еще много работы. Большинство нейротипичных детей к трем годам говорят полными предложениями, начинают рассказывать простые истории, а к четырем годам становятся полностью разговорчивыми. Но с детьми, у которых задержка речевого развития, мы не можем просто скрестить пальцы и надеяться, что это случится без нашей помощи.

Конечно, некоторые дети нагонят отставание самостоятельно, но многие дети с аутизмом или задержками речевого развития нуждаются в систематическом обучении, чтобы подтянуть свои базовые навыки. Только так они смогут стать более разговорчивыми.

Однако многие родители и специалисты (в том числе и я в прошлом) пытаются учить слишком сложному языку, что непреднамеренно способствует развитию проблемного поведения, как у Дрю, и (или) странного языка, который не является функциональным, что мы наблюдали в случае Лэндона.

Если ваш ребенок говорит короткими фразами, вы можете поспешить и попытаться заставить его говорить полными предложениями. Возможно, вам захочется научить его называть цвета и добавить в его словарный запас предлоги и местоимения. Но не поддавайтесь желанию пропускать предварительные условия. То, что ваш ребенок заговорил, – отличный знак, но важно выстраивать язык в правильном порядке. Прочный фундамент нужен как при строительстве дома, так и при обучении продвинутому языку. Нельзя делать это на неустойчивом основании.

Тем не менее обучение детей, которые говорят, но еще не разговаривают, крайне сложная задача. Есть предел тому, что я могу включить в подобную книгу. В связи с этим в данной главе я просто дам некоторые рекомендации, которые помогут вам начать работу над продвинутыми языковыми способностями.

Если у вашего ребенка есть некоторые речевые навыки, я настоятельно рекомендую вам изучить этот вопрос получше (загляните на сайт TurnAutismAround.com). Я также рекомендую попытаться привлечь вам на помощь хотя бы одного специалиста, желательно того, кто обучен методике «Turn Autism Around», если есть такая возможность.

Что такое разговор?

Взрослые люди воспринимают разговор как нечто само собой разумеющееся. Мы обучились этому естественным образом и не задумываемся о тонкостях, пока не попробуем выучить иностранный язык или не попытаемся обучить ребенка с задержками речевого развития.

Давайте проанализируем анатомию обычного разговора. Представьте, что мы сидим рядом на конференции и я завязываю с вами диалог. Я могу не спрашивать напрямую о вас, но скажу что-то вроде: «Сегодня прекрасный день» или «В этой комнате довольно холодно». По сути, я пытаюсь привлечь ваше внимание (мандинг), а также обозначаю (тактирование) обстановку.

Если вы заинтересованы в разговоре со мной, вы тоже сделаете какое-либо замечание или зададите вопрос. Например: «Откуда вы?»

Я отвечаю: «Из Пенсильвании. А вы?»

Вы отвечаете: «Калифорния».

По сути, разговор – это просто серия продвинутых действий для привлечения внимания и получения информации, вслед за чем идет продвинутая интравербальная коммуникация. Мы используем интравербальные формулировки, чтобы отвечать на вопросы. Это также требует развитого навыка восприятия.

Когда вы пытаетесь выучить иностранный язык, интравербальный аспект – самый сложный для изучения. Вы должны понимать из полных предложений, о чем вас спрашивает собеседник. Затем вам нужно достаточно хорошо знать язык, чтобы правильно на них отреагировать. Так что поначалу преподаватель не должен вас торопить, пока вы не выучите достаточно слов и правил грамматики, чтобы понимать полные предложения и уметь отвечать полными предложениями.

В случае наших детей с задержками речевого развития тоже надо заботиться о том, чтобы работать над нужными навыками в правильном порядке, ориентируясь на сильные стороны и потребности каждого ребенка.

Оценка: Определение отправной точки

Независимо от того, насколько высокофункциональным кажется ваш ребенок и какие обследования уже были пройдены, формы оценки и планирования из глав 4 и 5 важны и нужны для того, чтобы дать вам возможность быстро взглянуть на ребенка в целом и убедиться, что вы сосредоточились на правильных задачах.

Для детей, которые начинают обучение по программе с более развитыми промежуточными или продвинутыми речевыми навыками, и для детей, которые продвинулись до этого уровня с помощью программ раннего обучения, могут потребоваться дополнительные оценки, чтобы адекватно определить их способности. Только тогда вы сможете составить план и понять, какие цели следует ставить.

В предыдущей главе вы видели, насколько полезным для мамы Елены было прохождение стандартизированного обследования речи до и после применения подхода «Turn Autism Around». Подобное оценивание тем более важно для таких детей, как Дрю, чей язык кажется довольно типичным, и для таких, как Лэндон, у которых могут быть очень разрозненные навыки.

В идеале стоит еще заполнить (или попросить специалиста это сделать) полный опросник VB-MAPP доктора Марка Сандберга. VB-MAPP состоит из трех частей: этапы, препятствия и оценка перехода. На заполнение может уйти несколько часов, а также наличие некоторых навыков. Чем выше уровень владения языком у вашего ребенка, тем больше времени и знаний вам или специалисту потребуется для правильного заполнения.

Комплексная оценка VB-MAPP была создана на основе этапов для типично развивающихся детей от рождения до четырех лет. Уровень 1 включает в себя ранние навыки типичного ребенка в возрасте от 0 до 18 месяцев, уровень 2 – промежуточные навыки в возрасте от 18 до 30 месяцев, а уровень 3 – доакадемические навыки в возрасте от 30 до 48 месяцев.

Информацию о приобретении электронной или бумажной версии VB-MAPP можно найти на сайте TurnAutismAround.com. Я советую использовать электронную версию, которая автоматически сгенерирует для вас отчет, а также предоставит рекомендуемые цели. VB-MAPP можно обновлять одновременно с оценкой «Turn Autism Around» (каждые несколько месяцев или хотя бы ежегодно). Таким образом, вы сможете легко увидеть прогресс вашего ребенка.

Планирование: Важность выбора правильных целей

До того как вы взяли в руки эту книгу, вы, вероятно, думали, что все оценки, планирование и постановка целей для вашего ребенка – это дело специалистов. Но теперь, когда вы знаете, что ваша роль в оказании помощи ребенку очень важна, вы лучше понимаете, насколько рискованно работать над неправильными целями или пытаться научить ребенка слишком сложным навыкам.

Я немного рассказала вам о первых занятиях Лукаса с логопедом, но теперь, когда вы больше знаете о вербальном поведении и подходе «Turn Autism Around», я расскажу вам о них подробнее. Это проиллюстрирует важность того, чтобы ваш план был основан на индивидуальной оценке вашего ребенка, а также на целях, которые вы и специалисты подбираете сами.

Лукас начал посещать еженедельные занятия с логопедом, когда ему было два года, вскоре после того, как его записали в дошкольный класс для малышей. Это было задолго до того, как я что-либо знала об аутизме или вербальном поведении, почти за год до постановки Лукасу диагноза «аутизм», когда я все еще надеялась и молилась, чтобы это была просто задержка речевого развития. Мы с мужем были полны оптимизма (я в большей степени), что сочетание дошкольного учреждения и еженедельных занятий с логопедом поможет Лукасу догнать сверстников.

Я всегда сама отводила сына на языковые сессии. Чаще всего у меня была возможность находиться в комнате и наблюдать за тем, как с ним занимаются. Если же мне приходилось брать с собой младшего сына, Спенсера, я наблюдала за занятиями через двустороннее зеркало в соседней комнате.

Логопед всегда начинал сеанс с веселого занятия, например с мыльных пузырей или игрушек с причинно-следственной связью. Тогда у Лукаса были «выскакивающие» слова, но я понятия не имела, как научить его произносить их или любые другие слова по запросу. Поэтому я внимательно следила за речевыми занятиями, чтобы узнать у эксперта, как помочь Лукасу заговорить. Во время веселых активностей специалисту обычно удавалось вытащить из Лукаса несколько слов, таких как «пузыри» и «дуть».

Спустя годы, когда я стала сертифицированным специалистом, я поняла, что подобные занятия были сессиями сопряжения и обучения просьбам.

Я также узнала, что, когда Лукас говорил «пузырь», это было «множественно контролируемым» (происходило по нескольким причинам).

Я уверена, что ни логопед, ни я тогда не знали термина «множественный контроль». Но то, что Лукас произнес слово «пузыри» во время веселой активности, было отчасти просьбой, мандингом (потому что он хотел, чтобы она открыла бутылку и подула на палочку), отчасти обозначением, тактированием (потому что пузыри были в поле зрения), а отчасти подражанием, эхом (поскольку логопед произнесла это слово прямо перед тем, как открыла бутылочку и выдула пузыри).

Первая часть занятия Лукасу нравилась, он хорошо справлялся. Проблемы начинались, когда веселые активности внезапно заканчивались и логопед переходил к работе над более сложными абстрактными языковыми задачами.

Одно из заданий было связано с целью научиться говорить о количествах и включало в себя то, что логопед выкладывала несколько небольших групп предметов. Затем она попыталась попросить Лукаса дать ей «один», «несколько» или «все» предметы. Еще одна сложная задача заключалась в том, чтобы Лукас покачал головой или сказал «да» или «нет» в подходящей ситуации. Логопед по очереди показывала Лукасу различные картинки и задавала вопросы типа: «Это яблоко?», на которые требовалось ответить «да» или «нет». Она также работала с ним над местоимениями, произносила «моя очередь» и «твоя очередь», играя в простые игры, но Лукас не понимал ни правил игры, ни того, как использовать местоимения. Еще она пыталась научить Лукаса предлогам, прося его положить куклу «под» или «в» кровать.

К счастью, несмотря на то что большинство задач и упражнений на занятиях были слишком сложными для Лукаса, у него не было проблемного поведения, например плача или нытья. Я практически умоляла логопеда дать мне «домашнее задание» – книги, которые я могла бы прочитать, или видео, которые я могла бы посмотреть, чтобы помочь Лукасу в перерывах между занятиями, но она не смогла указать мне на какие-либо полезные ресурсы. Ни я, ни она тогда этого не знали, но мы совершили самую первую ошибку, которую я до сих пор вижу и у родителей, и у специалистов: пытались научить ребенка навыкам, которые были слишком сложными.

Он не протестовал, когда она убрала пузырьки и перешла к более трудным задачам. Он просто растерялся и не смог никак отреагировать. Занятия должны были включать только веселые активности, такие как надувание пузырей, при которых слова Лукаса были отчасти просьбой, отчасти обозначением и отчасти подражанием. Пока он не начал повторять за нами в течение дня, не нужно было даже пытаться работать над более сложными и абстрактными задачами, такими как «да» и «нет», местоимениями или предлогами.

Мы должны были сосредоточиться на единственной вещи, которая действительно может изменить ситуацию. Я уверена, что именно она – взятие контроля над эхом – открыла бы путь к дальнейшему развитию языка.