Текст книги "Инвиктум (СИ)"

Автор книги: Меган Джой Уотергроув

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

он смотрит только на меня. Не знаю, что со мной. Вроде бы я жутко боюсь, но в то же время

– это чувство начинает потихоньку исчезать.

Однако когда Джед делает ко мне шаг, я тут же отстраняюсь, выставляя вперед руку. Он

вздыхает, опуская голову.

– Ты права, – просто говорит он, уже не глядя на меня. Обходит меня и идет к двери, ведущей в дом. Я замираю на месте, не в силах пошевелить ногами. – Ты можешь

переночевать здесь, если хочешь. Можешь уйти. Решать тебе. Я буду в доме.

Он уходит, не дав мне и слова проронить. Я стою посреди гаража, в углу которого

валяется мешок с трупом, и каким-то странным образом еще не схожу с ума. Почему? Что

мне мешает слететь с катушек прямо сейчас? Я узнала, что парень, в которого я почти

влюбилась, хладнокровный убийца. Это ли не повод?

Медленно оседаю на край стола. Прикрываю рот руками, чтобы не завопить. Господи.

Во что я вляпалась? Оглядываю комнату еще раз. У противоположной стены стоит

раскладушка. На ней плед и подушка. Наверняка, он не раз спал здесь, когда убивал кого-то.

Пытаюсь понять его мотивы снова и снова. Кому может нравиться убивать людей?

Ненормальным людям. Но Джед не выглядит психом. Хотя, вполне вероятно, он отлично

притворяется. Но если бы он хотел убить меня, то я давно бы лежала в соседнем мешке с тем

мужчиной.

Я жутко замерзла. Руки не согреваются. Я испуганно озираюсь в сторону двери. Вдруг

он пошел за топором? Или еще за каким-то ужасным оружием, которым собирается

прикончить меня, потому что я видела труп?

17

3

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Несмотря на все, что происходит, я все же выпиваю принесенный Джедом какао. Это

немного согревает меня. Интересно, а его родители знают, кто он такой? Знают ли они, насколько ужасен их сын? В голове всплывает совершенно иной вопрос – знаю ли я, почему

все еще нахожусь в гараже маньяка?

Дрожу всем телом и все-таки решаю, что могу остаться. Но спать не стану.

Сажусь на раскладушку и плотнее закутываюсь в плед, который дал мне Джед.

Ощущаю тепло, будто шерстяное одеяло каким-то образом прогрето им. Впиваюсь пальцами

в мягкую белую подушку. На ней его запах. Сигареты и легкий аромат дорогого парфюма.

Прикрываю глаза, вдыхая воздух, пропитанный им. Каким образом я могу думать о нем

сейчас? Неужели я такая же безумная, как и Джед?

Не замечаю, как засыпаю. Меня будто смаривает дикая усталость, а может, это оттого, что я узнала жуткую правду. А может, Джед что-то подсыпал в какао. Отрываю глаза в

темной комнате, на мягкой кровати. Вздрагиваю, когда замечаю силуэт в темноте. Хватаюсь

за грудь, тяжело дышу.

– Я не трону тебя, – тихо говорит Джед, приподнимая ладонь, – Не бойся.

Молча смотрю на него, разглядывая светящиеся в темноте глаза парня. Он замирает под

моим взглядом, не двигается, будто не дышит. Боится спугнуть меня? Скорее всего. Сажусь

на кровати, подгибая под себя ноги. На самом деле теперь я уже не так сильно испугана. Все

еще в шоке, но не боюсь. Скорее, немного опасаюсь.

– Ты не ответил на мой вопрос, – шепчу я, а затем прокашливаюсь, потому что горло все

еще забито горечью. Джед ерзает, ему некомфортно. Поджимает губы, проводит рукой по

волосам. В общем, очень сильно нервничает. Как, впрочем, и я. Мои ногти впиваются в

колени почти до боли. – Почему ты такой?

– Я не знаю, – отвечает Джед, протирая руками лицо, – Наверное, от природы. Может, мое безумие передалось вместе с генами Инсолитуса. Я не знаю, Реми. Просто я такой.

– И ты убиваешь всех подряд? – ошеломленно верещу я, – То есть, тебе платят деньги, и

ты выполняешь грязную работу?

– Да.

– Но…неужели у тебя не возникает никаких чувств по этому поводу?

Он молчит какое-то время, а затем я слышу в тишине его мученический вздох. Джед

слегка двигается в кресле, меняет позу на более расслабленную. Мои глаза начинают

привыкать к темноте, и теперь я вижу его полностью. Выражение на его лице непонятное. То

ли он расстроен, то ли злится.

– Я не испытываю никаких чувств, – говорит он отстраненно, – Вообще.

– Как это?

Мне хочется сказать «а как же симпатия ко мне?», но я молчу. И почему такие мысли

вообще лезут в мою голову в данный момент? Он лениво пожимает плечами.

– Социопатия. Нет стыда, нет жалости, нет любви. Ничего, что свойственно обычному

человеку. Я не могу себя исправить. Это мне не под силу, увы.

17

4

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Но ведь… – запинаюсь, потому что не уверена, что хочу слышать ответ на свой

незаданный вопрос. Джед вскидывает брови.

– Ведь ты мне нравишься? – заканчивает он мою фразу. Хлопаю глазами, сильно кусая

губу. Его глаза становятся ярко зелеными, он немного приближается ко мне, оперевшись

локтями о колени. – Да. Так и есть. И я не знаю, почему так происходит. Я пытался выкинуть

тебя из головы, поверь, и не раз. – Он будто сам поражается своим словам или действиям, -

Но ничего не вышло.

Морщусь, прикрывая глаза. Сжимаю кулаки, съеживаюсь всем телом, горблю спину.

– Ты убил человека, – говорю.

– Целое множество.

– И я должна бежать от тебя как можно быстрее и как можно дальше.

– Наверное.

Слышу, как он усмехается, и открываю глаза. Смотрю на него слезящимися глазами,

горло снова схватывает приступ удушья. Мну пальцы на руках, будто это поможет мне

решить. Решить, что же я должна сделать. Как поступить?

– Ты не хочешь, – тихо замечает Джед. Округляю глаза. Он читает мои мысли.

– Я не знаю, чего хочу. Не знаю, могу ли верить тебе после такого…

Джед встает и пересаживается на кровать. Я не дергаюсь, не бегу, не трясусь от страха.

Почему? Вопрос. Его тонкие пальцы выглядят бледными в свете луны, а глаза блестят чем-то

темным. Он едва-едва прикасается к моей щеке, проводя по ней ладонью, и я замираю, не в

силах отстраниться. Жест нежный, добрый. Этот Джед не тот человек, что убивает людей.

Этот Джед тот парень, в которого я влюблена. Он тянется ко мне, обнимает так, будто боится

поранить. Не двигаюсь в его руках. Просто сижу и дышу так размеренно, как никогда

прежде.

– Я никогда не причиню тебе зла, – слышу я его тихий монотонный голос. Он не

отпускает меня, как и то чувство, что я испытываю сейчас. Именно в эту секунду, а ни в

какую другую. Спокойствие. Умиротворение. Странно, учитывая то, что в его гараже лежит

расчлененный труп незнакомца. Я не знаю, почему веду себя так.

Это переломный момент. Тот самый, где мне приходит пора решить, что я должна

делать дальше. С нами, с отношениями, в которые я вступила, сама того не осознавая.

– И не дам тебя в обиду, – продолжает он, чуть отстраняясь и беря мое лицо в ладони. Я

вижу его глаза. Я чувствую его уверенность в собственных словах. – Никогда. Никому. Ты

мне веришь?

Джед дотрагивается до моих губ, и я словно загораюсь. Внутри что-то трепещет,

дергается, рвется. Я не понимаю себя. Неужели я могу быть здесь, с ним, после того, что он

сделал? Прикрываю глаза от непонятной неги, в которой нахожусь на данный момент. Меня

обуревают сомнения, но лишь на минуту. Когда Джед касается моих губ своими, я понимаю, что не смогу уйти. Несмотря на все, что видела или слышала от него сегодня.

Я влюблена в него, я тону в нем, словно в бездонной речке, в безграничном океане.

Чувства не могут лгать. Они реальны. Они внутри меня.

17

5

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Я тебе верю, – отвечаю я.

Мысли отключаются, я отключаюсь. Все становится неважным. Я растворяюсь в его

объятиях, разделяюсь на атомы, рассыпаюсь на частицы. Нет страха, нет нерешительности, нет ничего, кроме ощущения покоя. Будто все так, как нужно.

В этот момент я осознаю кое-что.

Джед нужен мне так же, как я нужна ему. И вместе мы неразделимы.

_____________________________7_____________________________

(К)

Два месяца пролетают, словно один день. Мама, как ни в чем не бывало, готовится к

празднику, параллельно встречаясь с Джонатаном Нойром. Отец постоянно пропадает на

рейдах, его я почти не вижу, а Реми все еще нет дома. То есть, она иногда заходит за вещами, но никогда не остается. Несколько раз я пыталась говорить с ней, но она не слушает. Молча

уходит прочь, в дом психа.

Я ужасно беспокоюсь за нее. С ней происходят странные перемены, которые не то

чтобы очень положительны. Каждый раз я замечаю, что она все больше становится похожей

на Янга, а не на саму себя. Адриан тоже переживает за нее, но и его я вижу не часто, почти

как отца. Брат выглядит понурым. Про Инсолитусов мы не говорим, попросту не выдается

шанса. Недели через две после ухода Реми, Адриана посылают в разведывательную миссию, и я теряю с ним связь.

А поговорить хочется. Особенно после того, как я узнала о своих способностях.

Данте Манчини официально приглашает меня на праздник Милосердия, который

состоится уже через две недели. Время летит быстро. Я отвечаю ему согласием, несмотря на

то, что на деле встречаюсь с Себастьяном Нойром. Да, я настоящая дура. Не могу назвать это

словом «отношения», но, пожалуй, это они и есть. Мы видимся довольно часто, но не всегда

визиты Бастьяна заканчиваются задушевными разговорами. А если сказать честно – они

всегда заканчиваются сексом. И только им.

Он не хочет открываться мне. После того вечера, когда ему стало плохо, он больше не

был таким милым. Теперь он снова превратился в наглого хамоватого мерзавца,

принимающего алкоголь, будто куриный бульон. Мы ругаемся чаще, чем говорим. Иногда я

даже позволяю себе стукнуть его разок-другой. Он ужасный и совершенно невыносимый.

Однако я не могу сказать, что не влюблена в него. Потому что это, черт возьми, не так.

В субботу я встречаюсь с подругами. Мы веселимся, развлекаемся, хотя на душе у меня

погано. Не могу выкинуть из головы Ремелин и ее проблемы. К этому добавляются мои

проблемы. Я Инсолитус. Никто, кроме Себастьяна, не знает об этом. И очень надеюсь, что не

узнают.

17

6

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Я развиваю свою способность. Можно сказать, мне нравится то, что я умею. Иногда это

крайне полезно – знать, что чувствует тот или иной человек. Однако с некоторых пор на

Себастьяне я это испытать не могу. Он блокирует мои попытки его распознать всеми

известными способами. Не знаю, как это работает. Возможно, это его приобретенная в

лаборатории способность.

Он рассказывает мне о том, как на нем проводят очередные опыты. Неделю назад он

прошел пятый этап. Ему было плохо. Очень плохо, так, что я думала, сойду с ума. Его

ломало, било судорогами, он просыпался от жутких кошмаров. По шкале боли от 1 до 10 –

это даже не десятка. Он вопил, будто сумасшедший, кричал на кого-то, кого я не могла

видеть. И каждый этап был сложнее и ужаснее предыдущего.

Иногда мне казалось, что его поведение, это просто защитная реакция на боль, на

страдания, которые причинял ему отец, но зачастую Себастьян вел себя так просто потому, что хотел. Когда он хотел напиться или обдолбаться до потери памяти, он это делал. Никакие

мои слова не останавливали его. Никакие угрозы.

– Если ты не перестанешь, – говорила я, – Я уйду и больше не вернусь.

– Катись, – отвечал он. И так происходило не раз, и не два. Несмотря на все это, я

прощала его. Раз за разом. Сама не знаю, почему. Просто он сложный человек. И ему больно.

Неделю назад я узнала о его интрижке. Но и это проигнорировала. Он будто чертов

кукловод руководил моими эмоциями, моими чувствами. Я ощущала себя ненужной

игрушкой после того, как он уходил. А когда возвращался, радовалась до безумия. И что со

мной, спрашивается, не так?

Прихожу домой около пяти вечера. Захожу в пустующую комнату сестры и сажусь на ее

кровать. На глаза наворачиваются слезы. Я скучаю по ней, сильно. Достаю из кармана

телефон и пытаюсь связаться с ней. Она не отвечает.

– Ну же, Реми, – твержу я, – Возьми чертову трубку.

Тщетно. В дверь стучат, а затем она открывается. В комнату входит мама. Ее лицо

кажется обеспокоенным. Не знаю, видела ли я ее такой когда-либо. Она молча опускается

рядом со мной на кровать. Руку кладет на мое плечо.

– Как твои дела? – спрашивает она. Я пожимаю плечами совершенно без эмоций.

– Не знаю, вроде ничего.

– Я беспокоюсь, – мама вздыхает, – О твоей сестре. Ничего о ней не слышно?

– Она все еще у него, очевидно, – протягиваю я, опуская голову и принимаясь изучать

собственные ботинки. Да, я рассказала матери о том, куда делась Реми. Ей не понравился

такой поворот событий, она пыталась вернуть сестру домой, но ничего не вышло. А если уж

не вышло у нашей матери, значит, у меня тем более не получится. Грустно вздыхаю. Мама

гладит меня по волосам, словно маленькую девочку.

– Она вернется, – говорит она, – Я не позволю ей поступать, как вздумается.

– Вы поругались, из-за этого она ушла.

– Возможно. Я лишь пытаюсь быть строже с ней, – мама сжимает губы, – Ты ведь

знаешь, что ей нужна дисциплина. Ремелин не такая, как ты.

17

7

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Мамин голос успокаивающий, теплый, не как обычно. Она будто совершенно

изменилась в одну долю секунды. Наконец, она выдыхает и целует меня в макушку. Затем

встает и улыбается мне. Эта улыбка выглядит натуральной, но как только я вспоминаю, что

сегодня, да и завтра вечером мама отправится на очередную свиданку со своим любовником, меня начинает мутить. Облизываю сухие губы и говорю:

– Я все знаю.

Мама вскидывает брови, скрепляя худые пальцы в замок.

– О чем ты?

– О твоей интрижке с президентом.

Не знаю, почему, но я говорю это совсем без стеснения или страха. Не думаю, что мне

есть, что терять. Может, так меня изменили отношения с Себастьяном, а может я изменилась

потому, что сестра ушла. А может быть все дело в том, что я устала от лжи и секретов.

Смотрю на маму в ожидании, что она начнет уговаривать меня никому не говорить или же

отругает за то, что я лезу не в свое дело, но она молчит. Ее глаза, как и аура, приобретают

сероватый оттенок. Оттенок печали. Она разворачивается и уже у выхода из комнаты

произносит:

– Со временем ты поймешь мой поступок. Как и многие другие дела, которые я

совершила.

И уходит, прикрыв за собой дверь. Я теряюсь в догадках, что же она сделала. Могла ли

она совершить что-то непростительное? Поднимаюсь с постели и смотрю в окно. Тихо и

медленно, совсем не спеша, на землю падает первый снег. Крупные хлопья опускаются, словно крошечные одеяльца, укрывающие планету, пытающиеся согреть ее. Праздник

Милосердия всегда сопровождается первым снегом. Этот год не становится исключением.

Однако я чувствую витающую в воздухе апатию. Возможно, она исходит от меня самой.

Когда через два часа я иду в квартиру Себастьяна, меня одолевает поглощающее

чувство. Это грусть. Мне хочется расплакаться, что все летит к чертям. Вся жизнь ломается, будто ветка. Я ощущаю себя покинутой, побитой, словно эти два месяца длились два года.

Захожу в квартиру, открывая дверь собственным ключом. Себастьяна еще нет. Где он

пропадает, неизвестно. Я ложусь на широкую кровать и смотрю в полоток безучастным

взглядом. Может, мама решила бросить отца? Но после стольких лет мне это кажется не

меньше, чем безумием. Для чего расставаться с человеком, от которого родила троих детей?

С которым прожила больше двадцати лет. Если такова любовь, мне она не нужна.

«Как и многие другие дела, которые я совершила»

Что это значит?

Жду полчаса, час – Себастьяна нет. Не появляется он и после двух часов ожидания. Все

это время я лежу на кровати, с закрытыми глазами и горящим сердцем. Оно колет, резко

бьется о грудную клетку. Мне хочется все бросить и пустится в бега, как Реми. Она смелая, хотя от нее никто этого не ожидал. Хрупкая, тихая девочка связалась с психопатом. Кто бы

мог подумать?

Встаю и иду к выходу. К черту Нойра.

17

8

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Сейчас меня тянет сделать кое-что совсем иное. Слова мамы не выходят из головы.

Хочу проследить за ней, разузнать, что же она замышляет. А она определенно замышляет, -

думается мне, когда я вспоминаю, о чем они говорили с президентом. Отлов Инсолитусов не

за горами. Наверняка совсем скоро начнутся проверки. Не знаю, откуда у меня такие мысли, но в голове все вдруг встает на свои места.

Если мама занимается этим, то наверняка, в вечернее время, чтобы никто ничего не

заподозрил.

Когда я приближаюсь к зданию исследовательского центра, меня кто-то нагоняет.

Слышу позади себя шаги и резко оборачиваюсь. Передо мной Кети Стоунфайпфер. Какого

черта она здесь делает в такое время? Изображаю улыбку.

– Привет, – щебечет она, – А ты чего тут делаешь?

– Аналогичный вопрос, – усмехаюсь я, переминаясь на месте. Кети похожа на сестру, только волосы у нее не темные, а немного рыжеватые. В отца. Девушка явно нервничает, ее

аура мерцает сиреневым и желтым. Страх? Сомнения?

– Я неподалеку встречаюсь кое с кем, заметила тебя, – бормочет Кети, а я совершенно не

слушаю ее. Вижу, как с черного входа здания выходят люди. Их трое, они похожи на стражей.

И все бы ничего, но в их руках оружие, а один из них держит черный мешок на плече. По

очертаниям это человек. Мертвый человек? – Так что ты тут делаешь?

– Пришла к маме, – говорю я почти правду, – Ладно, рада была повидаться. Удачи.

Пытаюсь уйти, чтобы проследить за людьми, судя по всему уничтожающими улики, но

Кети настойчиво трется рядом. Бешусь, но вида не показываю. Как-никак она моя подруга.

Ну, или что-то вроде того.

– А правда, что ты встречаешься с Себастьяном? – спрашивает она. Как хорошо, что

теперь у меня есть способность улавливать эмоции. Теперь я могу отчетливо видеть, что же

действительно скрывается под масками людей. Кети обвита ореолом зависти и злости. Но на

лице ее милая улыбка. Маленькая стерва.

– Чушь, – отрезаю я, – Это все сплетни.

– О, – она почти подпрыгивает, – Тогда ладно. А то я недавно была в клубе и видела его в

компании каких-то мутных девиц. Подумала, вот Ксана разозлится, если узнает. Но если вы

не встречаетесь, то это вроде как и не имеет значения, верно?

Мне хочется ее ударить, но я этого не делаю. У меня есть дела поважнее, чем разговоры

с этой сплетницей. Однако ее слова вполне похожи на правду. Проглатываю накатывающую

обиду и улыбаюсь. Разберусь с Нойром позже. Сейчас главное проследить за стражами.

– Верно, – говорю я отстраненно, – Ну, пока.

Кети еще некоторое время стоит на том же месте, а я иду к зданию. Нельзя, чтобы она

заметила меня. Делаю вид, что говорю по телефону, и она, развернувшись, уходит прочь

пружинящей походкой. Когда она исчезает из виду, я обхожу здание и крадусь туда, куда

направились стражи. За центром находится что-то вроде небольшого амбара. Дверь туда

открыта.

Я подкрадываюсь слева, встаю за углом и наблюдаю. Стражи действительно принесли

сюда тело. Но оно не одно.

17

9

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Их целая куча.

Прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. Боже, что это? Что они сделали с ними?

Неужели все это дело рук моей матери? Когда стражи разворачиваются, чтобы выйти из

амбара, я прячусь. Отдаленно слышу их разговор:

– Тебе приказано было привести троих, – говорит один из них, – Ты привел двух, и оба не

прошли. Стоук с нас три шкуры спустит за промашку.

– А я что сделаю? Они последние, кого я смог найти, – отвечает второй. Все трое идут

обратно в здание, а я не могу сдвинуться с места еще несколько минут. Они говорили про

Инсолитусов. Это их тела лежат мертвым грузом в амбаре. И их на самом деле отлавливает

моя мать. Меня передергивает. Боже, неужели она убивает их? Без суда и следствия?

Несусь в том же направлении, в котором ушли стражи. Замечаю белую дверь, которая

так хорошо замаскирована на белом фоне здания, и захожу в нее. Она не заперта. Олухи.

Оказываюсь в коридоре. Здесь никого нет, но неподалеку слышатся разговоры.

Наверняка, где-то здесь штаб стражей. Веду себя тихо, осторожно. Проскальзываю дальше, держусь стены. Выхожу к тому залу, в котором стоят баки с водяным раствором. Это место, где я видела мать с Нойром-старшим. Замечаю, как двое мужчин и женщина в белых халатах

проходят в очередную потайную дверь, которая находится за баками, с левой стороны. Ха, а

раньше я ее не замечала.

Иду за ними. Но когда подхожу к двери, она заперта. На ней нет ручки, только

сенсорная панель с допуском. У меня его нет. Черт.

– Дерьмо, – выругиваюсь я, ударяя по панели рукой. Мне туда не попасть. Стою на том

же месте, пока не слышу звук чьих-то шагов. Стук каблуков рассекает воздух вокруг меня. Не

знаю, как, но я буквально чувствую, что это мама. Она говорит с кем-то, а я в это время

прячусь. Вижу лишь ее спину, а еще спину рыжеволосой женщины чуть выше нее.

– Что с объектом номер 20? – спрашивает мама. Ее тон холодный, профессиональный.

– Из ее крови не удалось выявить ген, пришлось пойти на крайние меры, – отвечает

женщина, а я прирастаю к месту. Боже, крайние меры? Убийство? – К счастью, объект номер

11 прошел вакцинацию. Теперь осталось вживить ген подопытному. Мы проведем процедуру

завтра.

– Странно, что он так долго продержался.

– Наверное, весь в отца, – усмехается рыжеволосая, – Стойкость у президентов в крови.

На какую-то долю секунды, я задумываюсь, но затем понимаю, о ком идет речь.

Себастьян. Они говорят о нем. Он подопытный.

– Кстати, стражи поймали еще одну, – отрезает моя мать, когда они подходят к двери.

Женщина-ученый проводит пальцем по панели, и что-то пикает. Дверь открывается. Это мой

шанс. Нужно пробраться туда. Иду за ними, и едва успеваю проскользнуть в проем, когда

дверь закрывается. Застываю, не дышу. Они не должны заметить меня, пожалуйста. Так и

происходит. Мать и рыжеволосая женщина движутся по белому коридору с кучей комнат и

отсеков, а я следую за ними.

– Эшли Гарнери, – слышу я, – Дочка Доусона.

18

0

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Она одна из них?

– Да. Удивительно, как эта маленькая змея сумела пролезть в нашу семью, – говорит

мать, – Возьмите ее первой. Попробуйте изъять способность. Если не выйдет, устраните.

Застываю на месте. Слова матери бьют меня в живот резким ударом. Эшли, девушка

моего брата! Она такая же, она Инсолитус. И ее поймали. Знает ли Адриан? И прежде чем я

успеваю хоть что-то подумать, слышится звон сирены. Что-то не так.

Гулкий звук разносится по всему зданию, и я начинаю паниковать. Черт, если меня

здесь обнаружат, все кончено. Мама начнет расспрашивать меня, а потом недалеко и до

догадки о моем происхождении. Прячусь в одном из проемов, и в следующий момент мимо

меня проносится человек пять с оружием. Стражи. Дверь все еще немного приоткрыта, считанные секунды отделяют меня от знания, кто же проник на закрытый объект, но я решаю

убраться отсюда.

Возможно, потом просто не будет выхода.

Проскальзываю в дверной проем за секунду до того, как дверь запечатывается. Стою

посреди зала с баками, и на глаза наворачиваются слезы. Господи. Это же самое настоящее

начало.

Начало войны.

(С)

Заваливаюсь в квартиру с буйной головой. Она трещит буквально по швам. Завтра

последняя процедура, последнее вживление. Меня накрывает дикая эйфория после принятия

почти полутора граммов кокаина. Это летальная доза для обычного человека, но мне она

нипочем. Я чувствую себя так, словно принял не больше обычной дорожки. А на деле – я

должен быть трупом.

Подхожу к зеркалу и промаргиваюсь, пытаясь разглядеть свое лицо. Резкость то

снижается, то повышается. Тру нос, тереблю переносицу. На кончике еще остался белый

порошок. Смазываю его и резко вдыхаю. Интересно, что будет, если я выпью весь бар?

Неужели ничего?

Кокс не помог.

Ничего не помогает забыться. Меня будто заживо освежевывают каждый раз, когда

начинается приступ. И со временем боли все сильнее. В эти моменты я проклинаю отца. Он

подбил меня на это, наверняка зная, что произойдет. Подлая, мерзкая тварь.

Опускаю голову и дышу. Пытаюсь делать это медленно, но все равно получается

слишком часто. Сердце стучит в диком ритме. Обычное приподнятое состояние духа после

принятия дозы. Но сейчас все иначе. Мне хочется биться головой о стену, размозжить серое

вещество, которое червяками вьется и ползает в моей голове. Зрачки такие широкие, что, кажется, будто ничего кроме них нет в моих глазах. Они полностью черные. Ощущаю

странное покалывание в висках, а затем в ладонях. Трясу головой, чтобы избавиться от

навязчивого чувства, и в этот момент за моей спиной проявляется силуэт. Я все еще пялюсь в

зеркало, не могу повернуться.

18

1

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Проекция выглядит как мой брат Крис. Мертвец Кристиан.

– Ты разочаровал его, – говорит брат, моргая голубыми полупрозрачными глазами. Он

похож на маму, и меня коробит. Беру со стола бутылку с коньяком и с сумасшедшим ором

кидаю ее в призрака. Безумие. Я спятил. А может, доза действительно подействовала, и я уже

мертв?

– Убирайся, тварь! – рычу я, падая на колени, – Исчезни! Тебя нет!

– Ты никчемен, братец.

Призрак Кристиана ухмыляется, а я хватаюсь за голову и ору, что есть мочи. В голове

откуда-то появляются образы – кровь, выстрелы, пробитая голова моего брата. Я не думаю об

этом. Почему оно в моей чертовой голове?

– Тебя ждет лишь одиночество, – твердит мертвец, – Потому что ты ничего не стоишь.

Ты – не я.

И когда я намереваюсь броситься на проекцию с кулаками, она исчезает. Просто

растворяется в воздухе, заставляя меня завопить еще сильнее. Рву на себе волосы, бью

кулаками об пол, сдирая кожу до крови. Меня трясет, виски стискивает ужасная боль. Слышу

странный щелчок. Откуда он?

Он в твоей голове, Себастьян.

Поднимаюсь с пола. Ноги ватные, губы еле шевелятся, а с костяшек ладоней капает

кровь. Не успеваю разобраться в собственных мыслях, как слышу звук открывающейся