355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Смит » Слуга смерти » Текст книги (страница 12)
Слуга смерти
  • Текст добавлен: 30 июня 2019, 07:30

Текст книги "Слуга смерти"


Автор книги: Майкл Смит


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Нет, – холодно ответила женщина. – Я сказала ему, что Грег ушел точно в это время.

– Почему вы так уверены?

– Грег всегда уходит без четверти восемь. Именно в это время.

– Но, вероятно, иногда это бывает чуть позже, иногда чуть раньше? Ваш муж, как я понимаю, тоже работает на телевидении? Полагаю, иногда ему нужно быть на работе раньше? Он ведь работает не от звонка до звонка, верно?

– Да, но…

– Так что иногда у него должны бывать ранние деловые встречи.

– Конечно, бывают.

– И хотя обычно он уходит в семь сорок пять, иногда бывает иначе. Почему вы так уверены, что в то самое утро он ушел именно в это время?

Женщина раздраженно посмотрела на нее.

– Потому что я просто знаю. Послушайте, мисс Бейнэм, вы замужем?

– Нет.

Этот вопрос тоже Нине очень не понравился.

– Оно и видно. Иначе вы бы знали, о чем я говорю. Когда вы замужем за кем-то, вы знаете, что происходит в его мире. Возможно, даже слишком многое. Вы живете не только собственной жизнью, но и наполовину жизнью другого. Я знаю, когда Грег занят, когда ему приходится туго на работе, когда что-то идет не так и он весь день вынужден улаживать проблемы. Нет, я вовсе не веду в голове его дневник, но всегда знаю, что происходит в его жизни.

– Значит… Прошу прощения, значит, вы знали про веб-камеру? Вы знали, что он проводит время за разглядыванием девушек, которые раздеваются и занимаются сексом прямо в Интернете?

– Нет, не знала, но это…

– Совсем другое, – договорила за нее Нина. – Конечно. Вы знаете все о Греге, за исключением вышеупомянутого, и это вполне объяснимо. Мужчины предпочитают скрывать подобные вещи, и вряд ли следовало ожидать, что вы об этом знаете. Наверняка ведь есть какие-то подробности, которые вы не знаете друг о друге, верно? И в этом тоже нет ничего плохого. Такова семейная жизнь, насколько я это себе представляю – вернее, предполагаю.

– Я не хотела…

– Конечно нет, Гейл. Но если не считать этих мелких деталей, вы утверждаете, что прекрасно знаете Грега, его распорядок и его жизнь.

– Да. Да, знаю.

– Отлично. Вы очень нам помогли.

Нина услышала дверной звонок, раздавшийся с другой стороны дома.

– Похоже, прибыла кавалерия. Так или иначе, думаю, лейтенант сейчас заканчивает беседовать с вашим мужем, так что мы очень скоро вас покинем.

Нина тепло улыбнулась и направилась к двери.

Неожиданно она повернулась и спросила, словно невзначай:

– Что делал ваш муж в понедельник вечером?

Женщина уставилась на нее.

– Прошу прощения?

– Что делал ваш муж в понедельник вечером? Вам ведь хорошо знаком его распорядок?

– Он…

Судя по выражению лица женщины, та вдруг поняла, что колеблется слишком долго, что неожиданно заданный вопрос пробил слабую защиту, которую она пыталась построить.

– Его не было дома тем вечером?

– Да. Он… у него была деловая встреча. Поздняя.

– Как поздно это было?

– Не помню. Просто поздно.

– Эта встреча имела отношение к его работе?

Женщина увидела, что Нина пристально смотрит на нее.

– Да, – ответила она. – Думаю, да.

– Мы уходим, – тихо сказал Олбрич.

Он, Монро и Нина стояли одни в кухне.

– Два человека из его компании подтверждают, что он в обычное время уже был на рабочем месте. Накануне он действительно пришел поздно, как вы уже выяснили, но это была не деловая встреча. Как он заявляет, он провел это время в стриптиз-клубе вместе с клиентом. Предполагаемый клиент сейчас находится в Англии.

Он посмотрел на часы.

– У Маккейна нет адреса этого человека, так что нам придется подождать, пока в Британии начнется рабочий день. Но, честно говоря…

Он замолчал.

Нина протяжно зевнула.

– У нас нет никаких оснований его задерживать, и он не похож на того типа, которого видели вместе с Джессикой в баре «У Джимми».

– Верно. Да, он наблюдал за Джессикой. Да, он иногда ходит в стриптиз-клубы. Когда у него есть такая «необходимость». Хорошая работа, я бы сказал. Но – ничего больше. Тупик. Сейчас они общаются со своим адвокатом, и тот готов драться до последнего – должен сказать, что он в своем праве. Либо мы должны дать делу серьезный ход, либо пока оставить его в покое.

Монро покачал головой и вышел в коридор.

Олбрич посмотрел на Нину.

– Что это с ним?

– Ему очень не нравится, что мы столь далеко зашли и в итоге остались ни с чем.

– Все из-за его чертова звонка. Я ему говорил, чтобы он вел себя помягче.

– Ну, вы же знаете Монро. Для него цель оправдывает любые средства.

Они последовали за своим боссом по коридору и остановились у двери в гостиную. Нина ожидала, что кто-нибудь наверняка сейчас устроит им скандал, особенно адвокат: по телевизору и в кино все теперь ругаются с полицией, и, похоже, многие стали считать, что и в реальной жизни следует поступать точно так же, словно оставаясь в образе, – но ничего не произошло.

Олбрич нейтрально извинился. Монро попросил в течение ближайших нескольких дней не уезжать из города. Нина собиралась просто уйти, даже не оглядываясь, но тут она услышала свое имя, произнесенное женским голосом.

«Ну, давай, сестричка, – подумала она, поворачиваясь. – Надави чуть сильнее, и посмотрим, что из этого выйдет».

Маккейны стояли рядом друг с другом, глядя на нее. Адвокат отошел в глубь комнаты – вид у него был не слишком радостный.

– Моя жена говорит, чтобы я отдал вам вот это. Мой адвокат возражает.

Муж протягивал ей какой-то предмет размером чуть меньше книги в мягкой обложке и примерно такой же толщины.

– Что это?

– Переносной жесткий диск. Я… э…

Его жена уставилась в пол.

– Продолжай, Грег.

– Там фотографии, – сказал он. – И видеозаписи тоже. Сохраненные с сайта. Не знаю, есть ли от них какая-то польза, но…

– Мы не хотим, чтобы это было у нас в доме, – закончила за него жена.

Нина взяла диск.

– Спасибо, вы нам очень помогли.

Избавившись от диска, мужчина, казалось, испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Нина поняла, что этот вечер не только не стал для него катастрофой, но даже мог оказаться ему на пользу. Небольшая провинность, неожиданно по стечению обстоятельств ставшая явной. Конечно, жена устроит ему скандал и очень на него обидится, и на какое-то время ему придется смириться с ролью подонка. И очень серьезный разговор на эту тему им еще предстоял.

Но тайна перестала быть тайной, и возможность распахнуть настежь окно в темную комнату стоила того, чтобы ради этого пострадать. Жена вовсе не собиралась от него уходить – у них уже была своя жизнь, и никому не хотелось начинать все сначала. Возможно, через пару месяцев этот вечер станет лишь воспоминанием, и жизнь пойдет как прежде – а может быть, даже лучше.

Некоторые просто плывут по течению.

– Я не знал, что она мертва, – сказал он. – Мне очень жаль.

– Об этом широко не сообщалось, и нам бы хотелось, чтобы так оставалось и дальше.

Он кивнул и отвел взгляд. Его жена отступила на шаг, словно инстинктивно пытаясь отстраниться от событий этого вечера, но затем снова шагнула к мужу и вместе с ним проводила Нину до дверей, по сути, за пределы их территории. Женщины порой понимают женщин куда лучше, чем мужчины мужчин, и ее взгляд сказал Нине многое, хотя она и не произнесла ни слова.

Пока они шли по дорожке к машинам, Нине пришла в голову внезапная мысль, и она опустила диск к себе в карман, прежде чем это успели заметить остальные. Завтра он пополнит собой перечень вещественных доказательств, как и положено.

Но не сегодня.

Глава
15

До Нины я добрался к полудню. Высаживая меня, таксист с подозрением посмотрел на дом.

– Вы здесь живете?

– Нет, здесь живет моя подруга.

– Отважная у вас подруга, – сказал он и выехал задним ходом на дорогу.

Я пошел по извилистой тропинке, ведшей к дому. До этого я был у Нины лишь однажды, недолго, три месяца назад, проспав ночь на диване после того, как мы с ней и Зандтом вернули Сару Беккер в семью. С тех пор, похоже, состояние дома нисколько не улучшилось. Дом был выстроен в старомодном калифорнийском стиле – ряд квадратных комнат с отстоящей кухней, что придавало ему L-образную форму, словно у очень маленького мотеля. Возможно, в конце пятидесятых он и выглядел вполне прилично для недорогого жилища, но сейчас уже издали сразу можно было сказать, что дни его сочтены.

Я постучал в дверь.

– Открыто, – послышался далекий голос.

Шагнув внутрь, я увидел Нину, которая стояла на балконе и разговаривала по телефону. Она рассеянно помахала рукой, даже не взглянув на меня.

Бросив на пол сумку, я некоторое время бродил по гостиной, которая, впрочем, не производила впечатления гостеприимной. Нет, она не казалась чересчур грязной или давно не убранной, но в ней практически отсутствовала какая-либо обстановка, если не считать книг и папок на длинных полках вдоль дальней стены. Я прошел на кухню и открыл холодильник. Внутри оказались две бутылки вина, коробка апельсинового сока и еще одна – молока. Больше ничего, как и в кухонных шкафах. Судя по всему, Нина питалась исключительно жидкой пищей.

Когда я снова вернулся в гостиную, та показалась мне еще более молчаливой и безжизненной. Когда-то я читал о том, как в Британии первого тысячелетия местные жители использовали давно заброшенные развалины римских вилл или разрушенных церквей в качестве убежища во время путешествий по практически безлюдным землям. Они называли эти места холодными пристанищами, поскольку, несмотря на то что они могли дать укрытие на ночь от стихии, в них не было ни жизни, ни тепла. Таким же мне казался и дом Нины – хотя мне не раз приходилось ночевать в зданиях заброшенных мотелей и фабрик с заколоченными окнами и предупреждающими надписями на стенах.

– Привет, Уорд.

Я увидел Нину, которая наконец закончила говорить по телефону и теперь стояла в дверях. Волосы ее стали чуть длиннее, чем раньше, и, похоже, она похудела еще на несколько фунтов, хотя и без того всегда выглядела стройной. При виде ее у меня возникла некая смутная мысль, но я так и не смог сообразить, о чем именно.

– Надо бы вызвать полицию, – сказал я. – Кто-то украл всю еду.

– Ты плохо смотрел. Она вся находится там, где надо. В супермаркете.

– Кофе у тебя хотя бы есть? Или придется звонить в «Старбакс»?

Оказалось, что кофе у нее есть. И много.

– Я прогнал на нем почти все программы, какие у меня были, – сказал я, протягивая ей диск. – И ничего. Пусто. Можно попробовать кое-что еще, но могут остаться следы, так что это я проделаю с копией, если она у тебя еще осталась. Так или иначе – тот, кто стер информацию с диска, сделал это весьма качественно. Он абсолютно пуст. Извини. Отсутствие результата – тоже результат.

– Не беспокойся, – ответила Нина. Она стояла, облокотившись на перила веранды и глядя на подернутое дымкой море. – Я догадывалась, что мое предположение чересчур смелое.

– Удалось хоть немного продвинуться в поисках того типа?

Свой стул я поставил как можно дальше от ограждения, что несколько увеличивало мои шансы выжить, если дом вдруг обрушится. Возможно, я успел бы ухватиться за фрамугу двери или еще за что-нибудь. Нина могла бы схватить меня за ногу.

– Нет. Копы уже беседуют с основными пользователями ее сайта. Их не слишком много, и никто из них не похож на подозреваемого. Мы допросили главного ее поклонника, но, думаю, от этого тоже нет никакого толку. У нас есть лишь весьма общее описание парня, с которым ее видели в тот вечер, когда она погибла, нам теперь известно, что иногда она обслуживала столики, и копы допрашивали тех, с кем вместе она работала, – но это и все.

– Кто она вообще такая?

Нина покачала головой.

– Откуда-то из окрестностей Сан-Франциско. Полиция Лос-Анджелеса до сих пор пытается найти ее семью в Монтерее. У них есть адрес, по которому, как они считают, она жила, но ее родители, похоже, куда-то уехали. Ее немногие знакомые в Лос-Анджелесе, судя по всему, ничего не знали о случившемся до встречи с полицией. Ты же сам знаешь, как бывает: вчера были неприятности, так почему бы сегодня попросту о них не забыть? Тебе бы стоило встретиться с ее подружкой, Джин. Казалось бы, они были очень близки, часто бывали вместе в баре, и все такое. Теперь Джессика мертва, а Джин, похоже, рассуждает так: «Что ж, обломилось. Кто следующий?»

– Весело, ничего не скажешь.

– А чего ты ожидал? Люди часто стараются забыть собственное прошлое, что уж говорить о чужом. Джессика жила одна, иногда ей было грустно, она слишком много пила, а потом умерла. Возможно, больше мы о ней вообще ничего никогда не узнаем.

Она говорила все тише, пока ее голос не превратился в едва различимый шепот.

– Нина, что с тобой?

Она повернулась ко мне. Глаза ее были ярко-зелеными.

– Ничего. Все в порядке, – уже громче ответила она. – Я просто не знаю ответа на твой вопрос. Кем она была? Кто знает? У нее было имя и была гитара. Она жила – а потом умерла. Для нее пришел судный день – как можно сказать о любом другом.

– Что ж, звучит довольно мрачно, но, в любом случае, я вовсе не это имел в виду. Это Джон сейчас звонил? Кстати, можешь не говорить – мол, он вышел в магазин или тому подобное. Я уже догадался, что ты для него больше ничего не значишь.

Она открыла было рот, но тут же снова его закрыла.

– Так где он сейчас? – настойчиво спросил я.

– Не знаю, – пробормотала она. – Пришлось полтора дня слать ему сообщения, чтобы заставить его позвонить, после чего я в течение пяти минут выслушивала уклончивые фразы, а затем короткие гудки. Нет, я вовсе не собираюсь его преследовать, черт побери. Между нами все кончено, и это вполне меня устраивает. Я просто беспокоюсь. Он странно себя ведет. Более странно, чем обычно.

– Что между вами произошло?

– Ты спрашивал его о том же самом?

– Да.

– И что он?

– Ничего вразумительного.

– Понятно. – Она отрешенно вздохнула. – Просто ничего не вышло, Уорд. Как он сказал – прошлое не вернешь, да и возвращаться уже особо некуда. Нас объединяет лишь то, что до гибели Карен мы были вместе, и ни он, ни я не намерены возобновлять прежние отношения.

– К тому же вы оба боитесь.

Она улыбнулась – в первый раз с тех пор, как я появился у нее.

– Боимся?

– По-хорошему.

– Учитывая, что я слышу это от человека со ссадинами на костяшках пальцев и с пистолетом в кармане пиджака, для меня это комплимент.

Я быстро убрал руки под стол.

– Ты весьма наблюдательна. Из тебя получился бы неплохой полицейский.

– Расскажешь, с кем подрался?

Мне не хотелось признаваться Нине в том, что я сделал и насколько я был тогда не в себе.

– Парень приставал ко мне с вопросом, не хочу ли я жареной картошки, Я просто огрызнулся в ответ. Ну, знаешь, как оно бывает.

Она пожала плечами.

– Джон был здесь несколько недель. Все было, в общем, хорошо. Мы гуляли, отдыхали, разговаривали о моей работе, поскольку у него, естественно, никакой работы нет. Это тоже часть проблемы. Возможно, даже главная проблема. Джон был очень, очень хорошим детективом. Если уж он брался что-то раскапывать – то уже не мог остановиться. Но в полицию Лос-Анджелеса он вернуться не мог, а никакого другого места для себя он просто не видел. Вскоре, возвращаясь с работы, я начала обнаруживать, что его нет. Он возвращался после полуночи и ничего не говорил о том, где был и чем занимался. Обычно он был пьян, но дело не в этом. Мысли его теперь постоянно были заняты чем-то другим. Потом он внезапно исчез на пять дней.

– Где он был?

– Во Флориде. У своей бывшей жены.

Я знал, что брак Зандта распался после похищения их дочери. Я также знал, что он побывал в гостях у жены после того, как мы нашли останки Карен полтора года спустя, и я помнил, как он рассказывал мне предшествовавшей тому ночью, что убийцы – не единственное, что является для него главным в жизни.

– Два дня назад он тоже был там.

– Я знаю. Он прислал мне сообщение.

– Думаешь, он хочет вернуться к ней?

– Не знаю. Но не думаю. Сейчас его волнует лишь одно – найти Человека прямоходящего. На все остальное ему наплевать.

– Забавно. Мне он сказал как раз обратное.

– Джон лжет, – с горечью сказала Нина. – Иногда. Но иногда он говорит и правду.

– Что ж, боюсь, сыщицкое чутье начинает его подводить. Все, что ему удалось найти с тех пор, как мы побывали в Якиме, – какая-то странная и малоинформативная история про колонию Роанок конца шестнадцатого века.

– Что?

Я рассказал ей все, что смог вспомнить из урока истории, который преподал мне Джон. Когда я закончил, вид у нее был совершенно безрадостный, и некоторое время мы сидели молча.

Наконец она встала.

– Мне нужно на работу. Ты никуда не спешишь?

Я пожал плечами.

– Мне особо некуда идти.

– Вот и хорошо. Я бы хотела попросить тебя еще об одной услуге.

После того как Нина ушла, я приготовил себе еще кофе. Хорошо было находиться в доме, даже в таком неприспособленном для жилья, как у нее. В доме не нужно постоянно тратить деньги или соблюдать нормы приличия. Можно просто спокойно посидеть (что не так-то часто удается в сегодняшнем мире), зная, что никто за тобой не наблюдает и никто тебе не досаждает. Даже несколько странно. Так что я сразу же согласился выполнить просьбу Нины.

До ее ухода я скопировал все файлы с диска, который ей дал Грег Маккейн. Сам диск она собиралась передать полицейским вместе с тем, который извлекли изо рта Джессики. Я не знал, как она намеревается объяснить им, где до этого был вышеупомянутый диск, и мне не нравился риск, на который она преднамеренно шла. Она была единственной из нас, еще сохранявшей какую-то связь с реальным миром, и у меня возникало ощущение, что в ней что-то неуловимо меняется, как в пробке, которую медленно вытаскивают из гнезда. По своему опыту я знал, что форма ее может стать слегка другой и вставить ее обратно уже не удастся. Сгорбленные фигуры на каждом углу и в каждой провонявшей мочой подворотне наглядно демонстрируют, что музыка цивилизации часто умолкает и мест в зрительном зале никогда не хватает.

Первым делом я просмотрел видеозаписи. Это было не настоящее видео, лишь длинные последовательности неподвижных кадров, сменяющих друг друга через равные промежутки времени. Их было шесть. Три из них показывали Джессику, занимавшуюся беспорядочным пьяным сексом с тремя разными мужчинами: два раза на кушетке, занимавшей большую часть ее спальни, и один раз – на кровати. Кадры были зернистые, плохо освещенные, а однажды – снятые в почти полной темноте. Никто не пытался играть перед камерой, положение которой не менялось. Их позы напоминали Кена и Барби, которых какой-то ребенок сцепил вместе, не имея никакого понятия о том, что это должно означать. Судя по временным отметкам, все три записи были сделаны в самом конце вечеров, проведенных в барах. Еще одна запись включала в себя четыре часа, в течение которых Джессика смотрела телевизор, занималась уборкой, немного играла на гитаре и без особого энтузиазма пыталась собрать не слишком сложную этажерку. Большую часть этого времени на ней не было ничего, кроме оранжевых шорт. Еще одно изображение показывало ее сидящей неподвижно с залитым слезами лицом. Последняя запись была сделана со значительно большими интервалами, минут в пять-десять, и демонстрировала Джессику спящей на кушетке, под одеялом, в мерцающем свете телевизора. В конце ее она проснулась и некоторое время смотрела телевизор с чашкой кофе. Нина сказала мне, что Джессике не было еще и тридцати, но здесь она выглядела на все сорок пять.

Потом я начал просматривать неподвижные изображения, которых было огромное множество. Маккейн сбросил их все в одну большую папку. Вызвав программу просмотра, я щелкнул по нескольким первым попавшимся картинкам. Они изображали Джессику, занимавшуюся тем же, что и на видео, но без секса. Обнаженную или частично обнаженную. Читающую журнал. За едой. У компьютера. С чашкой кофе или стаканом «Джека Дэниелса». Спящую. Курящую. Просто уставившуюся в никуда. Общее впечатление показалось мне несколько странным, но я начал понимать, чем Джессика так привлекала Маккейна. Я и сам был хорошо знаком с вебкамерами, долгими часами наблюдая за улицами Нового Орлеана, или берегом озера Макдоналд, или витринами компьютерных магазинов на главных улицах неприметных городков Среднего Запада. Чтобы обработать полученную информацию, требовалось немало времени и трудов. Наблюдать приходилось вовсе не в надежде увидеть нечто экстраординарное, скорее наоборот. Именно благодаря отсутствию какой-либо активности картина выглядит более реальной. Когда наблюдаешь за чем-то конкретным, то только это и видишь. Ты видишь конкретное событие, конкретный момент, и это отвлекает от кажущегося малозначительным фона, на котором разворачивается действие. Если же ты не наблюдаешь ни за чем конкретным – то в итоге видишь все. Ты видишь реальность такой, какая она есть.

Множество случайных изображений Джессики вызывало точно такой же эффект. Ни для одного из них момент не выбирался специально. На многих она оказывалась за кадром или не в фокусе. Они не показывали ничего конкретного и вместе с тем демонстрировали все, что только можно. Отображение ее жизни напоминало саму эту жизнь – бесконечный ряд случайных, непреднамеренных и довольно скучных мгновений. Собранная Маккейном коллекция создавала намного более реальный образ этой женщины, чем можно было бы себе представить, раскладывая ее на мельчайшие пиксели. Пятнадцать мегабайт ее славы.

Лишь просмотрев то, что относилось к последним дням ее жизни, я взглянул на фотографии, которые дала мне Нина. На них была изображена квартира Джессики в тот день, когда полицейские обнаружили труп. Они тоже были достаточно невыразительными, но на этот раз далеко не случайными. Каждый их квадратный миллиметр говорил о том, что девушки, жившей здесь, нет в живых, и именно поэтому мне сперва хотелось просмотреть изображения с камеры.

Некоторое время я внимательно разглядывал фото. Потом снова вернулся к файлам на жестком диске, расположил их в хронологическом порядке и просмотрел еще раз.

Мне потребовалось немало времени, прежде чем я кое-что заметил.

– Видишь?

Нина кивнула.

– Получше картинки нет?

– Это самое лучшее, что удалось найти. Я увеличил ее, но… – Я переключился на окно, скрытое под первым: – Мы все-таки живем не в кинофильме, и увеличенное изображение выглядит хуже некуда.

Нина наклонилась, глядя на картинку на экране, зернистую и нерезкую, на которой была изображена лежащая на кровати Джессика от груди и выше. Над ней нависало мужское лицо.

Ни меня, ни ее этот человек не интересовал. Полиция Лос-Анджелеса действовала быстро: они уже сделали фотографии всех троих мужчин, встречавшихся в видеозаписях Маккейна, и показывали их знакомым Джессики, начиная с бара «У Джимми». Тамошний бармен сказал, что никто из них не похож на того, кто был с ней в вечер ее смерти. Все это в числе прочего Нина успела выяснить до своего возвращения домой в середине дня. Мы же смотрели на столик рядом с кроватью Джессики, который был виден в промежутке между размытыми лицами Джессики и ее очередного приятеля. На столике стояли лампа, дешевый радиобудильник, стопка книг с яркими корешками, три кофейные чашки и небольшая фотография в рамке.

Нина взяла фотографию, изображавшую спальню, и внимательно посмотрела на нее.

– Ты прав, – сказала она. – Ее там нет. И я не видела ничего похожего в квартире.

Едва заметив несоответствие, я позвонил ей, дав точное описание кадра, и она заглянула в квартиру Джессики, чтобы проверить еще раз.

– Когда это было снято?

– Чуть меньше чем за неделю до ее смерти.

– Если предположить, что дата верна.

– Верна. Она совпадает с датой создания файла.

– Неделя. Значит, за это время она могла куда-нибудь ее переставить.

– Не думаю. Если фотография достаточно важна для тебя, чтобы держать ее на столике у кровати, вряд ли тебе придет в голову идея вообще от нее избавиться.

– Вполне возможно, если это фото бывшего приятеля.

– Верно. Но вот, посмотри… – Я переключился на третью картинку, изображавшую одну лишь фотографию на столике. – Она увеличена еще сильнее. Я использовал интерполяционную программу, которая проверяет цвет каждого пикселя, сравнивает его с окружающими и пытается предположить возможное изображение на картинке. Да, выглядит, конечно, отвратительно, но кое-что интересное заметить можно.

Я показал на центр картинки.

– Какие-либо детали различить невозможно, но отчетливо видно, что там две головы.

– Именно. Джессика и ее бывший.

– Сомневаюсь. Какого цвета верхняя часть обеих голов?

– Серого.

– То есть – цвета волос пожилых людей. Возможно, это ее родители.

– Думаешь?

– Джессика и в самом деле могла не слишком часто бывать дома, но я бы очень удивился, если бы в квартире не оказалось семейной фотографии. Фото мамы с папой или, если она была с ними не в ладах, кого-нибудь из братьев, сестер или племянников. Какое-то напоминание о семье. Девушки обычно это любят.

– Вот как? А ты нашел здесь хоть одну? Спрятанную среди принадлежностей для шитья и любовных писем?

– Нет, – сказал я. – Но я особо и не искал. К тому же и ты не девушка.

– И то правда. Просто страшная баба.

– Не просто, – ответил я. – Но суть в том, что в квартире Джессики кое-чего не хватает.

– Думаешь, убийца там побывал?

– Да, думаю. И вот доказательство.

Я щелкнул по еще одному файлу, одной из картинок, которые Маккейн сохранил в папке. Она изображала Джессику, развалившуюся на кушетке в довольно-таки неприличной позе. На ней была голубая пижама в розовый и белый цветочек.

– Ты сказала, что ее нашли…

– Именно так. В этой самой пижаме. Господи. Ты прав. Он был там.

– Думаю, он какое-то время охотился за ней и побывал у нее дома, готовясь к убийству. Он взял пижаму и, думаю, еще один сувенир. Видимо, он выяснил, что это родные Джессики, и решил забрать нечто имевшее для нее значение.

– И она не заметила?

– Назови мне предмет в этом доме, на который ты смотришь каждый день. И посмотри на фото – на столике страшный беспорядок. К тому же…

– Но как насчет пижамы? Если она пропала, этого ведь нельзя не заметить?

– О чем я и собирался сказать. Вероятнее всего, он побывал там в тот день, когда ее убил.

– Тогда почему бы ему было не дождаться ее и не убить ее дома?

– Потому что это был ее дом, а не его. Ты же знаешь, каковы эти люди. Им хочется выстроить все так, как хочется им самим.

– И чем все это может нам помочь?

– Он выяснил, где она живет. Как? Это значит, что по крайней мере один раз его могли видеть рядом с ее квартирой. И это значит, что он сумел туда проникнуть. Опять-таки – как?

– Полиция уже опросила всех соседей. Никто ничего не видел.

– Но как он смог узнать, где она живет?

– Уорд, ты очень наблюдателен, но ты не полицейский. Вероятно, он просто следил за ней, пока она шла домой из бара. Извини, но даже если ты и прав, это ничего нам не дает. Он взял пижаму и украл фотографию. Возможно. И что дальше?

Я раздраженно повернулся к ней, но вид у нее был усталый, и я не стал говорить того, что собирался сказать.

– Странно, что у вас с Джоном ничего не вышло. Несмотря на все ваше здравомыслие и непредвзятость.

– Смотри, потребую сатисфакции, – улыбнулась она.

– Спасибо, – сказал я. – Ты подтвердила мои самые безумные ожидания. А теперь – давай заберем твою еду из магазина.

– К черту. Поехали лучше туда, где ее еще и готовят.

В конце концов мы оказались в Санта-Монике, в итальянском ресторане на Променаде. Мы немного поели, а потом переместились в бар, где просидели несколько дольше. Бокал вина выглядел в руке Нины вполне естественно, словно и должен был быть там всегда. Я коротко рассказал ей о том, что мне удалось сделать за последние несколько месяцев, а когда вино ударило в голову, я начал говорить о том, насколько мне не хватает Бобби и моих родителей, а она понимающе кивала и благоразумно молчала. Я понял, что на самом деле почти ничего о ней не знаю, и выяснил, что она выросла в Колорадо и училась в колледже в Лос-Анджелесе, но не более того. Она рассказала мне о какой-то своей школьной подруге, которая ей звонила и с которой она собиралась встретиться, и мы пришли к общему выводу, что прошлое – совсем другая страна, которую движение тектонических плит времени с каждым годом отдаляет от нас все больше. Ближе к вечеру, когда в баре стало больше народу, Нина смотрела на людей так, что они предпочитали держаться подальше от моего места, пока я выходил покурить на улицу. В присутствии Нины ее взгляда было вполне достаточно.

По мере того как я все больше напивался, окружающие начали казаться мне все более и более отвратительными. Разговоры вокруг шли, естественно, о шоу-бизнесе, о деньгах, о здоровье и избыточном весе, о моде. Чем более нелогичной становилась тема разговора, тем, казалось, громче всем хотелось на эту тему говорить, словно вознося бесконечную молитву богам судьбы. В конце концов я начал разражаться длинными тирадами, в то время как Нина продолжала сидеть молча.

Разговоры о моде всегда приводили меня в ярость. Этим летом все мы должны носить ярко-красное? Кто это сказал? Почему при виде бикини из квадратиков разноцветного пластика мы должны делать вид, будто это должен носить каждый?

– Потому что, – проворчал я, обращаясь к Нине, – именно таким образом выставляет себя напоказ капитализм.

Именно так наша культура вываливает наружу свои непотребные места. «Эй вы, бесплотные тени в погруженном в хаос мире, только взгляните, на что мы способны! Если мы в состоянии тратить свое время и усилия на подобное дерьмо – только представьте, сколько у нас золота, оружия и зерна, насколько сыты и счастливы мы, граждане нашего мира!» Вот только они вовсе не счастливы, а некоторые из них даже недостаточно сыты, но никто не знает и никого не интересует, что происходит за рекламными щитами, ограждающими жизненный путь, поскольку жизнь для тех, кто имеет значение для общества, становится все лучше.

По всей стране все сидят и читают книги о том, как еще больше возлюбить ближнего своего, как будто это хоть в какой-то степени возможно. Прокуренные кафе превращаются в заведения, куда отправляется самоуверенная молодежь, чтобы скачать из Сети очередной новомодный роман; душные неуютные бары превращаются в места отдыха для сотрудников успешных корпораций. Недавно я был в одном баре, и там пахло благовониями – как это понимать, черт возьми? Не сигаретным дымом, но лавандой с пряностями? В помещении воздух не бывает более свежим, чем на улице, разве это не понятно? Нельзя перестать бояться, лишь делая вид, будто все, что тебя пугало, перестало существовать.

– Отчасти проблема состоит в том, – продолжал я, возможно, столь же несносным голосом, как и голоса окружающих, – что я еще помню времена, когда никто никуда не бежал.

Теперь же бег стал обязательной составляющей жизни. Бег – это мудрость. Бег – это абсолютное благо, наш ритуальный путь к благосклонности богов. Беги, и все будет хорошо. Если бы мы пребывали в лоне католической церкви, святость каждого определялась бы временем, которое кандидат провел в кроссовках. «Да, конечно, отец Брайан трудился на благо других и спасал чужие жизни и добро, но каков его результат забега на милю? Отец Нейт? И думать не смейте. Он за всю жизнь не пробежал и половины марафонской дистанции». Мы потеряли чувство меры, чувство здравомыслия, в то время как по всему миру, в странах, где у людей нет времени или денег на подобную чушь, нас все больше терпеть не могут за то, что мы ведем себя так, будто владеем всей планетой. Но кого это на самом деле волнует? Новая диета завоевывает популярность! Дженнифер Лопес купила себе новое украшение – посмотрите, как оно великолепно! Кого беспокоит, что творится в какой-то дыре, где даже не говорят по-американски? Жизнь прекрасна! Откройте для себя новый кофе без кофеина!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю