Текст книги "Война вечножителей (ЛП)"

Автор книги: Майкл Бакли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Итак, твое желание наконец сбылось, жабья рожа, – протянул Пак. – Ты уезжаешь из Феррипорт-Лэндинга.

– Да, наверное, – ответила Сабрина, глядя на бабушку. Как бы сильно ей не хотелось покинуть город, уезжать сейчас казалось неправильным. Только не в назревающей войне. Кто-то из вечножителей может пострадать. Они могут понадобиться бабушке. – Но уехать я хотела не так.

– Ну же, Сабрина, – поторопил ее папа, хватая чемодан дочери и в сопровождении жены пошел к главным воротам. Они вышли, пока последние вечножители-беженцы входили.

Сабрина оглянулась посмотреть еще один раз, когда охранники закрыли ворота. У входа стоял Пак, уперев руки в бока, с деревянным мечом на поясе. Его появившиеся крылья хлопали на летнем солнце. Рядом с ним стояла бабушка, улыбаясь сквозь слезы. Рядом стояла выглядевшая испуганной Шапочка. Златовласка протянула бабушке носовой платок, а Матушка Медведица обняла ее за плечи мохнатой лапой. Мистер Канис опирался на трость. Сабрина пристально смотрела на них, надеясь, что ее разум сделает снимок, к которому она время от времени будет возвращаться. Она задумалась, стоит ли ей что-нибудь сказать людям, которые почти год были частью ее жизни. Она знала, что с ней было трудно – в большинстве случаев. Ее сопротивление, недоверие и в целом мерзкое настроение было нелегко терпеть, и, тем не менее, они все по-своему были рядом в худшие мгновения. Я должна их поблагодарить, – подумала она. – Должна выразить какую-то благодарность. Должна сказать, что люблю их. Но двери форта закрылись прежде, чем она смогла выговорить хоть слово. Повернулся тяжелый замок. Напротив ворот упала решетка, а она была снаружи. Именно там, где всегда хотела быть, с родителями и сестрой рядом, в целости и сохранности. И все же…

***

Шли они недолго, когда Генри остановился посмотреть на грубую карту, которую для него нарисовал Король Артур. Когда Вероника спросила, потерялись ли они, он поднял руку, призывая к молчанию. После тщательного изучения он взобрался на скалистый обрыв и вгляделся в горизонт. Сабрина думала, что видела большую часть леса вокруг Феррипорт-Лэндинга – как-никак, там ее преследовало достаточно чудищ – но она понятия не имела, где они находились. Чего в Феррипорте-Лэндинге было достаточно, так это жутких лесов. Девочка надеялась, что они не потерялись.

– Прямо как в машине, – заметила Вероника, наблюдая, как муж поворачивает карту сначала в одну сторону, затем в другую.

Сабрина хихикнула, Дафна же ничего не сказала. Она сидела на пне и дулась, с опущенной головой, словно самым занимательным, что она когда-либо видела, были муравьи у ее ног.

– Что ж, это что-то новенькое, – шепотом сказала Вероника, будто только что наткнулась на какое-то диковинное животное в лесу. – Не думаю, что когда-либо видела твою сестру сердитой.

– Держись, – ответила Сабрина. – Нынче это обычное явление.

– Вы обе так сильно изменились, – вздохнула Вероника.

– Мы через многое прошли, – откликнулась Сабрина. – Пришлось приспосабливаться.

С горы спустился Генри и сунул карту в карман.

– Хорошо, я знаю, где мы. Если поторопимся, то доберемся до вокзала часа за два. Нужно успеть на Центральный Вокзал до 6:17.

– Но, Генри, что мы будем делать, когда доберемся до города? – спросила Вероника.

– Еще не знаю, – ответил Генри, призывая всех подняться на ноги. И пошел дальше, ведя всех по наводке Артура.

– О, то есть мы собираемся впереться в Нью-Йорк без денег и места для ночлега? Это твой план?

Генри помотал головой.

– У меня есть немного денег – достаточно, чтобы снять на ночь отель. Завтра нужно будет заняться нашими банковскими счетами.

– Завтра воскресенье, – напомнила Вероника. – Банки будут закрыты.

Шаги Генри на мгновение дрогнули, но вскоре он продолжил путь.

– Что-нибудь придумаю.

– Мы с Дафной спали в приютах для бездомных, когда сбегали от приемных семей, – сказала Сабрина. – Я знаю, куда нас отведут.

– О, славно! – воскликнула Вероника. – Мы же можем спать в приюте для бездомных. Наши проблемы решены.

– Не ехидничай, – сказал Генри.

Вероника хохотнула.

– Да ты что! Это единственный способ заставить тебя заметить то, что происходит вокруг тебя. Генри, мы не можем уехать. Я бы с удовольствием вернулась в город, но не так – когда твой брат ранен, а весь город в опасности. Вдобавок мы разорены и бездомны.

– Я предпочту ночевать в сточной канаве в Бронксе, чем проводить ночь в этом заброшенном городе! – заорал Генри. – Знаю, ты не согласна с тем, что или как я делаю, но я защищаю нашу семью. Но в этом городе я не могу защищать вас; здесь слишком много вечножительского сумасшествия. Я не хочу, чтобы моя семья была рядом с нею. И чтобы быть предельно ясным, я имею в виду, что не хочу, чтобы кто-то из моей семьи был рядом с вечножителями. Даже с теми, что живут в Нью-Йорке!

Лицо Вероники окаменело.

– Подслушивал?

– Представь мое удивление, когда я узнал, что моя собственная жена за моей спиной связалась с вечножителями в Манхэттене!

– Мне пришлось! Я знала, что ты не одобришь. Я пыталась помочь. Разве не это делают Гриммы?

– Не бросай мне этот дурацкий девиз! – проорал Генри.

– Теперь, когда тайна раскрыта, тебе стоит знать, что по Нью-Йорку носятся по меньшей мере две тысячи вечножителей, так что если ты хочешь убежать от них…

– Не проблема. Мы переедем, – ответил Генри.

– Переедем! – ахнула Сабрина. Переезд из Большого Яблока не входил в ту мечту, которую представляла девочка, когда проснутся родители. Они не могут переехать!

– Да, переедем куда-нибудь, где не захотят жить вечножители!

– Например, куда?

– Не знаю. Может, в Кантон.

– Кантон, в Огайо! – простонала Вероника. – В Кантоне не захотят жить люди!

– Неважно, будет ли скучно там, куда мы переедем, – прокричал Генри. – Мы найдем местечко, в котором мэр не принц, а местная полиция – не волшебные превращающиеся поросята!

– Вообще-то, сейчас полицейским управлением руководит шериф Ноттингем, – поправила Сабрина.

– Я не попрощалась с Эльвисом, – захныкала Дафна.

– Итак, ты устанавливаешь порядок, да? У меня есть право голоса? – спросила Вероника. – Или мне нужно играть покорную жену? Может, ты хочешь, чтобы я надела фартук и приготовила жаркое?

Генри насупился.

– Вероника, немного драматично.

– Я не попрощалась с Эльвисом, – повторила Дафна.

Сабрина нахмурилась. Она тоже не попрощалась с псом.

Вероника продолжала спорить.

– Ты не потащишь нас с девочками по всему миру, прячась от эльфов и фей-крестных. Они где-то рядом, и большинство из них вовсе не плохие.

– Эльфы – не люди, – отрезал Генри. – Не пытайся говорить мне то, что я знаю о вечножителях. Я бок о бок прожил с ними большую часть своей жизни. Лучший друг моей матери – один из них. Когда-то я любил одну из них.

Девочки, смутившись, повернулись к отцу. Тот смутился в ответ. Генри проговорился, и мать Сабрины вскипела от злости.

– Я прекрасно осведомлена о твоей прежней личной жизни, Генри Гримм. В конце концов, я только этим утром очнулась от двухлетнего сна и обнаружила твою бывшую девушку, нависающую над тобой с большими влюбленными глазками!

– Вероника! Поверить не могу, что ты ревнуешь.

В этот раз Генри закрыл голову руками. Сабрина мало что понимала об отношениях взрослых, но все знали, что обвинять кого-то в ревности к бывшей девушке дело плохое. Мама выглядела так, словно ее макушка взорвется, как пробка от шампанского.

– РЕВНУЮ?

– Я не совсем это имел в виду… – пробормотал Генри.

– С чего я должна ревновать? Я лучшее, что когда-либо случалось с тобой, приятель!

Генри робко кивнул.

– Ты выиграл в лотерею, встретив в меня! Я умная. Веселая. Я бросаю мяч со скоростью шестьдесят миль в час! И я красотка!

– Не спорю. – Лицо Генри ярко покраснело. – Я счастливейший мужчина в мире.

Несколько ярдов семья шла в молчании. Сабрина задалась вопросом, будут ли родители снова разговаривать, когда Вероника вновь заговорила.

– Генри, я знаю, почему ты хочешь уехать. Потеря отца, трудности, с которыми девочки сталкивались в течение двух лет, наше похищение. Я понимаю! Но мы все еще семья – команда – и нужно принимать решения, как команда. К тому же, я должна кое-что сказать всем вам, и… Стойте, а где Дафна?

Сабрина повернулась, но Дафны не было.

– Должно быть, пошла обратно попрощаться с Эльвисом.

– Дафна, у нас нет времени, – крикнул Генри.

– Дафна! – позвала Вероника. Ответа не последовало.

Генри покачал головой.

– Когда она стала такой упрямой?

Сабрина пожала плечами.

– Вообще-то, такое люди обычно говорят обо мне.

– Ждите здесь. Я пойду за ней, – сказал Генри. Он побежал обратно, откуда они пришли. Вероника и Сабрина глянули друг на друга, покачали головами и побежали вслед за ним через заросли кустов и высохшие ручьи. Сабрина услышала, как отец дальше по тропинке зовет сестру, требуя, чтобы Дафна вернулась, но лишь попусту тратил силы. Сабрина пыталась какое-то время управлять сестрой, и это было словно толкать машину в гору.

Когда Сабрина с мамой наконец догнали его, он стоял на поляне между деревьями, держа за руку Дафну.

– Так нельзя, юная леди, – ругался Генри.

– Я не уйду, – отвечала Дафна. – Мы им нужны.

– И отчего ты думаешь, что можешь им чем-то помочь? – требовательно спросил Генри. – Тебе всего пять лет!

– Пап, ей семь, – напомнила Сабрина.

– Восемь через две недели, и за последний год я сражалась с кучей плохишей. Я Гримм. Это то, что я делаю!

И тут из-за деревьев выскочила дюжина огромных фигур и окружила семью. Ростом почти семь футов каждый, у них была бугристая, серая кожа, выглядевшая, как будто ее содрали с аллигатора. Глаза их были вдвое больше, чем у обычного человека. Уши, однако, были непохожи ни на что, что когда-либо видела Сабрина – тонкие и остроконечные, покрытые чем-то, похожим на иглы дикобраза. Большинство держало копья, впрочем, парочка цепко держала узловатые дубинки с торчащими из них десятками ржавых шипов. Их главарь, зверюга с полной безвкусных медалей грудью, выступил вперед банды. Лицо его являлось кучей шрамов, сломанных костей и заостренных зубов. Как и у всех его солдат, грудь главаря украшал знак Алой Руки. Оглядев Гриммов, он усмехнулся, словно какой-то жестокий ребенок, только что обезглавивший все куклы своей сестры.

– Так и знал, что верно учуял мерзкую вонь, исходящую от людишек, но и не подозревал, что мы встретим кого-то столь знаменитого, – объявил он.

– Хочешь автограф? – пробурчала Сабрина. Генри отправил ей взгляд, велевший держать язык за зубами.

Вперед выступил второй бандит, присоединяясь к боссу. Он выглядел также уродливо, с куском рыжих волос на остроконечной голове.

– Должно быть, они из лагеря Шарманьяка, – предположил он. – Объединились с предателем и его смутьянами.

– Значит, лагерь поблизости, – возликовал главарь. И, повернувшись к семье, скрипнул желтыми зубами. – За обнаружение лагеря Мастер вознаградит нас. Чтобы избежать неприятностей, может, вы захотите сообщить, где он?

– У нас не ни малейшего представления, о чем вы говорите, – солгал Генри. – Мы не из лагеря. Мы с семьей просто выехали на пикник.

Хобгоблин прыгнул вперед и встал как можно ближе к Генри. Их лица разделяли всего несколько дюймов, и главарь зловонно выдохнул в лицо Генри.

– Лжешь. Ты Гримм. Вы все врете.

– Не самая приятная вещь, чтобы сказать, – сказал Генри. – Мне обидно.

– Если не скажешь, где лагерь, тебе станет еще обиднее.

Мужчина покачал головой.

– Мы не с того начали. Давайте начнем заново. Мы с семьей не связаны с Шарманьяком или его лагерем. Мы отказались встать на чью-либо сторону в вашей маленькой распре и, чтобы избежать дальнейших неприятностей, идем на вокзал. Так что, если вы любезно отойдете в сторонку и пропустите нас, мы не будем вам мешать.

– Ты пойдешь куда я скажу, человечишка, – фыркнул зверь и повернулся к своим ребятам. – Схватите их и свяжите руки. Если они не отведут нас в форт, мы выбьем из них ответ, и начнем с их детишек.

Один дикарь схватил руки Сабрины своими. Она попыталась выбраться, но он был невероятно силен. Девочка мимолетом заметила, что остальных так же жестоко схватили.

И тут пространство разразилось вспышкой из кулаков и ног, громких стонов и хруста костей. Сначала Сабрина подумала, что какая-то неземная помощь пришла им на выручку, но вскоре стало ясно, что ничего сверхъестественного в ней нет, лишь мама и папа, сражающиеся, как обученные бойцы-чемпионы.

Генри походил на торнадо, проносившееся от одного бандита к другому, нанося удары с невероятной точностью. Сабрина никогда не видела кого-либо столь быстрого и в то же время столь точного. В бое отец напоминал танцора, пинающего и колотящего в ритме, слышном лишь ему. Вероника сражалась не столь элегантно. Подняв с земли толстую ветку, она дубасила любого, кто приблизится к ней. Сабрина вспомнила вечер, когда родители повели ее на набережную Кони-Айленда. Они подошли к бейсбольному полю, и Генри и Вероника решили проверить, кто забьет больше мячей. С большим перевесом победила Вероника. В ту ночь Сабрине поплохело от мячей, которые мама один за другим загоняла в сетку. Ребра и головы чудовищ были не такими твердыми, как бейсбольные мячи, но она все равно била изо всех сил. Сообща родители смогли вырубить восемь чудищ.

Сабрина взглянула на сестру.

– Наши родители такие приколосные.

Дафна нахмурилась.

– Ты так не разговариваешь.

– Девочки, бегите к форту, – прокричал Генри, защищаясь от одного из существ, бросавшегося на него с тяжелой цепью в руке.

– Мы можем помочь, – заявила Дафна, становясь в боевую стойку, выученную на уроках самообороны.

– Слушайтесь отца! – воскликнула Вероника, воткнув ветку в живот зверя и повалив его на землю.

Сабрина, схватив сестру за руку, потащила ее по тропинке к крепости. Девочка оглянулась, надеясь найти маму и папу прямо за ними, но их нигде не было видно.

– Нужно вернуться! – сказала Дафна. – Мы не можем просто оставить их.

– Ты видела их. Наши родители крутые, – Сабрина изо всех сил старалась говорить уверенно. – Они скоро догонят.

Они все бежали и бежали, и к тому времени, как добрались до лагеря Шарманьяка, легкие Сабрины горели, и все же она заставила себя кричать о помощи. Дафна последовала ее примеру. На башне появился часовой, который нацелил на них волшебную палочку.

– Стоять, захватчики! – рявкнул он, и через секунду у ног Сабрины взорвался раскаленный добела поток огня.

– Кто идет? – требовательно спросил стражник.

– Откройте ворота! – крикнула Сабрина. – Мы – Сабрина и Дафна Гриммы. За нами гонятся чудища.

Часовой свистнул, и огромные ворота распахнулись. Прежде, чем девочки могли сделать хоть шаг, их окружила пехота рыцарей в доспехах на лошадях. Девочек чуть не растоптали, прежде чем к ним протиснулся Шарманьяк с серебряном мечом в руке. Он схватил Сабрину за руку.

– Где эти чудища? – прорычал он.

– Мы столкнулись с ними примерно в полумиле отсюда, – пояснила Сабрина. – Их не меньше дюжины, а может, и больше. Они дерутся с мамой и папой.

– Дуры! Вы, возможно, привели их сюда! – с отвращением заорал он.

– Нас пытались убить чокнутые чудища, – сказала Сабрина. – Я просто должна была умереть там, чтобы сохранить твой клуб в секрете?

– Безусловно! – подтвердил принц.

– Так-так-так, посмотрите, кто вернулся, – протянул Пак, паря над крепостной стеной. – Я знал, что ты вернешься. Даже неловко за то маленькое увлечение, которое ты испытываешь ко мне.

Разъяренная, Сабрина бы ударила мальчишку-эльфа, если бы не появились Генри и Вероника, слегка потрепанные. У отца в уголке губ виднелась кровь, а у мамы на правой руке красовалась длинная царапина.

– Мы о них позаботились, Шарманьяк.

– Сколько их было? – спросил принц.

– Мы насчитали четырнадцать, – ответил Генри. – Хобгоблины. Нам удалось одолеть двенадцать. Если пойдете по тропинке, то найдете их.

– А двое других?

– Сбежали, – откликнулась Вероника, все еще держа тяжелую ветку. – Трусы.

Шарманьяк отвел в сторону стражника и приказал ему собрать как можно больше Веселых Разбойников Робина Гуда.

– Найдите тех хобгоблинов. Если они вернутся к Руке, они расскажут, где мы, и к закату нас захватят!

Через мгновение хорошо вооруженная группа лучников и мечников устремилась в лес по горячим следам.

До заката в лагерь прибыло еще больше трех десятков беженцев-вечножителей, которые выглядели усталыми и разбитыми. Многие рассказывали о сожженных домах и предприятиях, разрушенных жизнях и нищете. Другие предупреждали о жестоких избиениях, угрозах и убийствах.

Вошедших мистер Канис называл «гостями» и предлагал присоединиться к лагерю. Каждому по утрам будут даваться задания в зависимости от его рода деятельности или талантов, однако до тех пор им стоит расслабиться и немного отдохнуть. Робин Гуд вместе со своей женой Мэриан повели новоприбывших на экскурсию в направлении палатки с чистой одеждой. Всем раздали горячую пищу и пообещали чистые койки.

Шарманьяк ходил по лагерю, отводя людей в сторонку и рассказывая о нападении хобгоблинов. История, казалось, поразила всех, особенно тех, кто только сбежал из хаоса.

– Я вам говорил, что это произойдет. Они хотят биться! – говорил принц. – Пора готовиться к войне.

Его призыв не вызвал реакции, которой, как подозревала Сабрина, добивался Шарманьяк. В основном на него не обращали внимания. Многие вечножители говорили, что не хотят вмешиваться, даже если их потрясли мрачные прогнозы принца. В конце концов, только шесть беженцев согласились присоединиться к ополчению Белоснежки.

Ужин подавали во дворе, когда солнце садилось за линию деревьев. Ведьма наколдовала сотню столов и достаточно складных стульев для всех. На волшебных столах уже стояли тарелки, приборы и стаканы. Для освещения на деревья повесили масляные лампы. Все стояли в длинной очереди за фасолью, черным хлебом, картофелем и початком кукурузы. Сабрина и ее семья вместе в Шапкой ужинали за одним столом. Они пригласили и мистера Каниса, однако тот заявил, что ему нужно вернуться к медитации. Позвали и Златовласку с медведями, однако бывшая девушка Генри выглядела взволнованной рядом с ним. Она заверяла, что уже приготовила столик с ужином для себя и медведей. Маму Сабрины, казалось, не особо расстроил отказ Златовласки, но она промолчала. Между тем Джеппетто и Пиноккио приняли приглашение с радостью.

– Всем добрый день, – поздоровался Пиноккио. – Папа очень высоко отзывался о вашей семье. Он считает вас одними из своих самых близких друзей. Для меня большая честь познакомиться с вами.

Сабрина не могла перестать пялиться на мальчика. Если история правдива, Джеппетто вырезал его из цельного куска дерева. Но больше всего ее поразила манера его речи. Мальчик был таким порядочным и зрелым.

– Нам тоже приятно с тобой познакомиться, – ответила бабушка Рельда. – Твой отец ужасно скучал по тебе.

– Безусловно, – подтвердил Джеппетто, обнимая сына.

– Так где же ты был? – спросила Дафна странного мальчишку.

– Дафна, это немного грубо, – одернула Вероника. – Это дело Пиноккио.

Дафна пожала плечами.

– Просто интересуюсь.

– Ну, правда недалека от сказки, – ответил мальчишка.

– Тогда пропустим, – перебил Пак, набивая рот фасолью. – Мы потратили слишком много времени, обсуждая разные вещи, не касающиеся меня.

Бабушка закатила глаза.

– Пожалуйста, Пиноккио. Продолжай.

– Уверен, папа рассказывал вам о нашей разлуке на борту судна Вильгельма.

– Что такое судно? – спросила Дафна.

– Так обыватели называют корабль, – пояснил Пиноккио. – Мне никогда не было дела до моря. Однажды у меня состоялась очень неприятная встреча с большой белой акулой. Еще у меня были проблемы на острове у побережья Италии. Поэтому я стараюсь как можно дальше держаться от моря.

– Интересно, а сложно ли спрятать акулу под чьей-то подушкой, – протянул Пак, с прищуром глядя на Сабрину. Та погрозила ему кулаком.

Пиноккио продолжал рассказывать:

– Так что я остался в Европе и нашел несколько подработок. Я был стажером в газете и научился работать с печатным станком. В газете особо не поговоришь – там больше пропаганда и клевета. Несколько лет я был помощником художника. Продавал воздушных змеев на рынке в Испании. Прожил месяц в Тадж-Махале, пока охранники не нашли и не вышвырнули меня. Я был чистильщиком обуви в Восточном экспрессе. У меня было много профессий, и видел я очень много мест. Я даже вернулся домой в Италию. Папа, похоже, я нашел тот самый лес, где вырос, и встретил множество родственников. Оказалось очень познавательно.

– Ты нашел волшебный лес! – Джеппетто захлопал в ладоши. – Там я нашел бревно, из которого вырезал тебя, сынок. Я слышал, что он сгорел в лесном пожаре.

– Грустно, но правда, однако несколько саженцев выжили в пламени, – рассказал мальчик.

– К чему все эти переезды? – удивилась бабушка Рельда.

– Из-за моего состояния, – пояснил Пиноккио.

– Состояния? – переспросил Пак. – У тебя какой-то ужасный вирус? Если да, то можешь заразить Сабрину?

Пиноккио пропустил его слова мимо ушей.

– Видите ли, я не старею. Каждые несколько лет мне приходилось исчезать прежде, чем кто-либо мог догадаться, что я не взрослею. Однажды я ужасно ошибся, слишком долго задержавшись в Восточной Европе, и суеверные горожане погнались за мной с факелами и вилами. Сделайте одолжение и держитесь подальше от Трансильвании.

– Потому что ты вечножитель. Ты должен решить повзрослеть, иначе навсегда останешься мальчиком, – поняла Дафна.

– Как ни прискорбно, нет, – ответил мальчик. – Я не могу повзрослеть. Думаю, это связано с желанием, которое я загадал Голубой Фее. Я пожелал стать настоящим мальчиком. Не настоящим мальчиком, которой превращается в мужчину.

– Нужно быть очень точным со своими желаниями, – прокомментировала Сабрина.

– Несомненно, – крякнул мальчик.

– Голубая Фея живет здесь, в городе, – сказала Дафна. – Мы можем помочь тебе найти ее. Она исправит желание.

– Спасибо, но нет, – отказался Пиноккио. – Как заметила твоя сестра, исполняет желания она так себе. Я попросил бы ее стать взрослым, и она, вероятно, сделала бы так, чтобы я вырос до Луны. Поищу другие варианты.

– А как ты оказался здесь, в лагере? – спросил Генри.

Пиноккио неловко поерзал.

– Благодаря многочисленным заработкам я собрал много сбережений, а в наши дни каждый может купить билет на самолет по Интернету. Приземлившись в Нью-Йорке, я сел на следующий поезд до Феррипорта-Лэндинга. И сразу понял, что произошло что-то страшное, но, тем не менее, я искал отца. Я встретил юношу, у которого вместо головы была тыква. Весьма своеобразный тип.

– Джек Тыквоголовый, – поняла бабушка. – Он из Оз. Там все немного странные.

– Я назвал ему себя, и он предложил отвезти меня в лагерь.

– И я счастливее некуда, кедровый орешек, – продолжил Джеппетто. – После обеда покажешь всем своих марионеток.

Бабушка улыбнулась.

– Так ты тоже кукловод?

– Каков отец, таков и сын, полагаю, – ответил мальчик. Джеппетто гордо засиял.

Они обнялись снова. Сабрина посмотрела на отца в надежде, что он вдохновится семейной атмосферой, однако тот изучал городскую карту. Очевидно, искал другой путь из Феррипорт-Лэндинга.

И тут к столу подошла медсестра Килька, полноватая женщина, по форме напоминающая почти идеальный круг. Семья познакомилась с ней на месте ее прежней работы: Килька была медсестрой в Мемориальной Больнице Феррипорт-Лэндинга, где ей не посчастливилось присматривать за Красной Шапочкой, когда та была психически неуравновешенна.

– С Джейкобом все будет хорошо, – сказала она компании.

– Слава богу, – воскликнула бабушка.

– В обычных условиях он поправился бы в течение пары месяцев, но я нашла тюбик волшебной мази в его кармане, которая творит чудеса. Через пару дней он придет в форму.

– Мы можем его увидеть? – поинтересовался Генри.

– Завтра, – ответила она. – Он спит, ему нужно отдохнуть.

– Большое вам спасибо, миссис Килька, – сказала бабушка.

– Всегда пожалуйста, миссис Гримм, – откликнулась та и вернулась в медицинскую палатку.

Впервые с тех пор, как проснулись мама с папой, на лицах всех сияли улыбки. Сабрина наслаждалась мгновением. Именно этого она и желала – чтобы все стало точно также, как было до того, как исчезли родители и началось все безумие.

Но праздник длился недолго. Раздался громкий звонок, и ворота форта распахнулись. Внутрь ворвались Робин Гуд с его людьми и дюжиной хобгоблинов, которых раньше дрались с Генри и Вероникой. Всех зверей связали за запястья и соединили одной тяжелой цепью. Кряхтя, они жаловались на грубые толчки. Подбежал Шарманьяк и приказал им запереть всех тварей в его хижине. Вызвав Малыша Джона и Уилла Скарлета из строя, он приказал им охранять заключенных двадцать четыре часа в сутки.

– Мы не должны их упустить, пока не допросим.

– Можешь забыть о допросе, – рявкнул один из хобгоблинов. – Ты ничего от нас не добьешься.

Белоснежка, которая появилась во дворе к обеду, все еще одетая в форму, громко хрустнула костяшками пальцев.

– Еще посмотрим.

– Рельда, вы вроде как умеете собирать сведения. Не могли бы помочь? – спросил Шарманьяк.

– Она не участвует в твоей войне, – вмешался Генри.

Бабушка встала.

– Сделаю все, что смогу.

Сабрина наблюдала, как отец тихонько закипает.

***

После ужина девочки отправились погулять, чтобы дать родителям побыть наедине. Очевидно, что назревает очередной спор, а Сабрине уже надоели перепалки. Пак пошел с ними. Сабрина старалась не обращать на него внимания, потому что он особенно раздражал и уже несколько раз за день доводил ее до грани убийства.

Они бесцельно бродили по форту, любуясь необычными достопримечательностями, как тут Дафна заметила Красную Шапочку, сидевшую за хижиной Шарманьяка. Подбежав, Дафна села рядом.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – вынужденно улыбнулась Шапка.

– Ты здесь прячешься?

Шапка кивнула.

– Я стараюсь не путаться под ногами. Не хочу создавать проблем.

– Я всеми руками за проблемы, – заверил Пак.

Сабрина, прислонившись к хижине, притворилась, что увлеклась пыльным камнем у ног. Разговаривать с Шапочкой девочке не хотелось, тем не менее она удивилась, что Дафна приняла сумасшедшую девчонку. Всего несколько лет назад Шапка сидела под замком в психиатрической лечебнице, потому что пыталась убить семью Сабрины, сейчас же, с небольшой волшебной помощью, она «вылечилась» и жила с Гриммами. Очевидно, что этой «новой» Шапке нужно утешение, но с чего это Сабрина должна ее утешать?

– Ты не проблема, – заверила Дафна. – Бабушка пригласила тебя жить с нами, и ты стала одной из нас. Не нужно убегать и прятаться.

– Твоя бабушка очень добрая, – пробормотала Шапка.

– Моя бабушка – приколосная, – согласилась Дафна. – С ней ты будешь в безопасности, к тому же она отличный повар…

Сабрина громко рассмеялась, и Дафна бросила на нее сердитый взгляд.

– Ну, не ври ей, – в защиту сказала Сабрина.

Дафна обернулась к Красной Шапочке.

– Как я говорила… Бабушка – прекрасный повар, и скоро у тебя будет своя комната. Бабушка и мне пообещала построить комнату. Может, сделаем тайную дверцу, ведущую в комнаты друг друга – о которой будем знать только мы.

– Было бы неплохо, – улыбнувшись, сказала Шапочка.

Сабрина рассердилась. Девочки впервые спали в разных кроватях накануне. Дафна отказалась делить комнату после того, как Сабрина наврала и обокрала ее. Судя по всему, желание сестры обзавестись собственной комнатой еще не прошло. Сабрина понимала, что поступила неправильно, но они же сестры! Разве кровь не гуще воды, или как там говорится, нужно прощать ошибки своей семьи?

Из окна прямо над ними раздался зычный голос принца Шарманьяка.

– В чем дело? – удивилась Шапка.

– Думаю, допрашивают хобгоблина, – предположила Сабрина, встав на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Остальные последовали ее примеру, толкаясь локтями, чтобы было лучше видно. Внутри Сабрина увидела хобгоблина, сидящего на стуле. Его руки были все еще связаны, выглядел он измученно. Над ним нависли Шарманьяк и Снежка, бабушка же терпеливо сидела на стуле. Мистер Канис и мистер Семерка наблюдали.

– Мастер знает, где наш лагерь? – рычал Шарманьяк.

Ухмыляясь, хобгоблин опустил голову.

– Еще нет, принц, но скоро узнает.

Шарманьяк повернулся к Канису, и они обменялись встревоженными взглядами. Снежка и мистер Семерка, стоявший в противоположном конце комнаты, были одинаково обеспокоены. Однако бабушка Рельда выглядела расслабленной.

– Ты так говоришь о Мастере, словно знаешь его. Кто он? – спросила она.

Сердце Сабрины екнуло. Она тоже задавалась вопросом, кто же такой Мастер и почему он причинил ее семье столько боли.

Хобгоблин издал смешок.

– Я не удостоился чести видеть Мастера вживую. Но однажды, надеюсь, я встречу его лично и преклоню колени пред ним.

– То есть ты выполнял приказы человека, которого никогда не встречал? – уточнила Снежка.

– Мне не нужно встречаться с человеком, когда его гений настолько очевиден. У него великие планы на вечножителей, – рявкнул ей хобгоблин.

– Не на всех, – поправила его мисс Снежка. – Многим из нас он не нужен.

– Ерунда! Вы отвернулись от него! Отвернулись от всех нас, – искренне вскричал хобгоблин. – Ты, Шарманьяк и остальные спутались с людишками. Хуже всего, вы сговорились с семьей Гримм, людьми, виновными в нашем заключении. Мастер говорит, что вы предали наш род.

– Каковы планы Мастера? – спросил Шарманьяк.

– Он освободит нас, конечно, – самодовольно откликнулся командир. – Уничтожит барьер, который удерживает нас здесь, и мы пронесемся через каждую нацию, отбирая земли и сокровища у слабых и жалких людишек, а затем станем править ими, как и должно.

Шарманьяк закатил глаза.

– Я достаточно наслушался этого дурака. Его обыскали?

Семерка, сидевший прямо под окном, выступил вперед и протянул Шарманьяку грязный грубый мешок. Принц высыпал содержимое на ближайший стол и осмотрел каждый предмет: ржавый клинок, покрытый чем-то вроде засохшей крови, пару буханок заплесневелого хлеба, компас, карту леса и маленькое карманное зеркальце. С некоторой забавой Шарманьяк оглядел зеркальце.

– Я и не подозревал, что хобгоблины такие тщеславные.

Хобгоблин усмехнулся, заставив Сабрину содрогнуться. Это был вовсе не нервный смешок. Это был звук того, кто знает какой-то секрет.

Шарманьяк, нахмурившись, повернулся к бабушке Рельде.

– Миссис Гримм, у меня есть просьба.

Дафна локтями отвоевала себе еще места у окна.

– Я не вижу. О чем они говорят?

– О Мастере, – ответила Сабрина.

– О, у меня от него мурашки, – пожаловалась малышка.

– Уродец говорит, что хочет захватить мир, – добавил Пак. – Да, есть такое.

– Он сказал, кто такой Мастер? – спросила Дафна.

Пак покачал головой.

– Даже не намекнул.

– Погодите-ка, – Сабрина повернулась и присела рядом с Шапкой. – Разве ты не видела Мастера?