Текст книги "Выйди за моего мужа замуж (СИ)"

Автор книги: Майарана Мистеру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Ваше сиятельство.

Я медленно повернулась.

Он стоял в трех шагах от меня, у самой двери. Я не понимала, как такой большой человек мог пройти через всю комнату и встать так близко без единого звука. На нем было длинное черное пальто с поднятым воротником, темный костюм под ним. От него тянуло свежим утренним холодом и свиридой, будто он только что сидел за очередным артефактом.

В нем было больше двух метров.

Я смотрела снизу вверх с ощущением из детства, когда стоишь рядом с очень крупной собакой: она держит свои инстинкты под контролем и требует за это уважения.

Черные волосы сегодня были собраны ниже, в гладкий хвост у затылка, пара прядей выбилась у виска, ложась вдоль линии скулы. Резкие скулы, узкое лицо, прямой тонкий нос, темные брови, тяжелые веки. Кожа смуглая, чуть оливковая. Губы плотно сжаты, без выражения – словно он не привык растрачиваться на улыбки.

И глаза.

Они были золотыми. Не «карими с золотыми крапинками», не «теплого медового оттенка», а по-настоящему золотыми. Ровный густой металл, в котором двигался тонкий черный зрачок. У обычного человека такие глаза бывают разве что на портретах с подкрашенной кистью. У дракона в человеческой форме они бывают всегда. И если он не прячет их за иллюзией, значит, ему абсолютно все равно, что о нем подумают.

В прошлой жизни я виделась с графом всего пару раз, на редких столичных приемах. Позже мы стали прямыми конкурентами, и Клэйд всегда откровенно ликовал, когда моя очередная разработка помогала нам обставить Сайса на рынке. На тех приемах дракон смотрел на меня в точности так же, как сейчас. Тяжело, немигающе. Словно желал перекинуть через плечо, утащить в свою мастерскую, посадить на цепь и заставить мастерить только для него до самой смерти.

Я до одури боялась этого взгляда. А в тот единственный раз, когда он подошел и заговорил со мной, я ощутила такую первобытную опасность, что у меня перехватило дыхание.

Мой страх умело подогревал Клэйд. Он постоянно рассказывал о графе жуткие подробности. Говорил, что Сайс берет в подмастерья талантвых адептов и заставляет их работать на износ, выжимая до капли. И ведь я помнила, что он действительно забрал одного артефактора из академии – как раз в тот самый месяц, который я просидела дома, пряча вскрывшуюся метку. Самое интересное, что ни Клэйд, ни Алифанта мне об этом тогда так и не рассказали. Все подробности я узнала гораздо позже от Камриты, девчонки с нашего потока.

Я мысленно, очень горько усмехнулась, не отводя глаз от графа.

Какая злая, нелепая ирония. Я так панически боялась, что дракон посадит меня на цепь, что в итоге сама радостно надела на себя ошейник и вложила поводок в руки собственному мужу.

Граф смотрел на меня.

Вернее, на мое горло.

Метка под артефактом коротко стянулась, как будто меня осторожно потянули за невидимую нить.

– Профессор Магранс. – Голос у него был ровный, низкий, без интонаций. – Я к вам по поводу нашей договоренности.

– Конечно, конечно. – Магранс уже разворачивал какойто свиток, заметно засуетившись. – Я полагал, вы будете ближе к полудню.

– Я освободился раньше.

– Прекрасно. Леди Мортим, – Магранс перевел взгляд на меня, – лекции вот-вот начнутся.

Я кивнула.

Заставив себя двигаться медленно, чтобы это не выглядело как побег, я склонила голову перед мужчиной. Очень коротко. Как кланяется незнакомому графу любая воспитанная барышня, без лишних вольностей.

– Ваше сиятельство.

Он так же медленно наклонил голову в ответ.

Ничего не сказал. И не отвел взгляд.

Когда я поравнялась с ним, он чуть подался назад. Совсем немного, на полшага, скорее как жест вежливости. И я уловила, как он коротко, почти беззвучно, втянул носом воздух.

Этого мне хватило.

Я выскользнула в коридор и прикрыла за собой дверь. И почти побежала.

Ну, не побежала, конечно. Воспитанная леди шагает по коридорам академии степенно. Я просто пошла очень быстро, придерживая сумку и стараясь, чтобы каблуки стучали не громче обычного. Метка на шее тлела, и я знала, что иллюзия от артефакта сейчас держится на честном слове. Чуть тряхни меня, задень плечом, споткнись я – и тонкая защита может дрогнуть.

Только не сейчас. Только не сейчас.

Свернула на боковую лестницу, поднялась через два пролета, прошла галерею, спустилась обратно, вышла во внутренний двор. И лишь минут через шесть жжение стихло.

Остановившись у фонтана в центре двора, я оперлась ладонью о холодный мрамор.

Воздух медленно возвращался в легкие.

Боже, он же не почувствовал, да? Только не это! Если узнает, что на мне его метка, даже разрешения спрашивать не станет. Когда вообще драконы интересовались мнением своих истинных? По всему свету только и слышно, как нашел, забрал, женился и прячет от всего мира.

Выпрямившись, я зашагала дальше. Аудитория двести четыре, второй этаж западного корпуса. Лекция Эйрмы по основам формообразующих рун.

Я ввалилась в аудиторию ровно в тот момент, когда профессор Эйрма разворачивал свиток для записи на доске.

Алифанта сидела на нашем обычном месте, во втором ряду у окна. Увидев меня, она помахала рукой и убрала сумку с соседнего стула. Я опустилась рядом и тихонько выдохнула.

– Ты где была? – зашептала Алифанта.

Я открыла было рот. И прикусила язык.

В прошлой жизни я бы выложила ей всё. И про кафедру Магранса, и про то, что хочу пересдать зачет и дойти до диплома, и про то, что в принципе намерена изменить свою жизнь. И тогда же, в прошлой жизни, на следующем перерыве Клэйд узнал бы об этом разговоре в мельчайших подробностях. В обед он бы улыбнулся своей мягкой улыбкой и сказал: «Дэйна, родная, я поддержу любое твое решение, но… ты подумала, как это выглядит со стороны? Ты вдруг рвешь старые договоренности, мечешься. Скажут, что ты ветреная. Да и моя матушка очень расстроится».

И я бы кивнула. И тихонько завалила бы все экзамены.

Сейчас я смотрела в большие голубые глаза подруги и видела в них доверчивость и ласковую тревогу.

– Зацепилась плащом за дверную ручку в восточном коридоре, – ровно сказала я. – Пока отцепляла, порвала подол. Пришлось бежать в женскую комнату и закалывать булавкой.

– Ох. – Алифанта сочувственно сморщила носик. – Сильно порвала?

– Не смертельно. На вечер хватит, а дома Варида зашьет.

– У тебя сегодня день-катастрофа.

– И не говори.

Алифанта посмотрела на меня внимательно, хмыкнула, мотнула головой, но расспрашивать больше не стала.

– Дамы и господа, – начал профессор Эйрма с кафедры, поглаживая лысину. – Сегодня мы поговорим о фундаментальных закономерностях формообразующих рун. Многие из вас полагают, что выбор формы диктуется исключительно эстетикой и традицией. Это глубоко ошибочное представление.

Я открыла тетрадь, обмакнула перо.

Эйрма читал курс, который был мне знаком. Я владела им как родным языком. Здесь было все то, чем я промышляла долгие годы. И один метод из этого курса я любила особенно.

«Метод обратного прочерчивания».

Штука, в общем, простая как напильник. Если у тебя есть чужой артефакт, и ты хочешь узнать его устройство, вскрывать его не обязательно. Достаточно нанести на поверхность тонкий слой особого восково-смолистого состава и пропустить легчайший импульс. Состав проявится тенью, повторяя внутренние линии руны. Как если потереть карандашом по бумаге, под которой лежит монетка.

В прошлой жизни я применяла этот метод сотни раз.

Изучала чужие патенты, доводила до ума свои. И однажды, в самом начале работы с Клэйдом, обратным прочерчиванием проверила артефактный кулон, подаренный ему старшим другом. Внутри обнаружилась крошечная закладка – тонкое плетение, позволявшее создателю подслушивать разговоры вокруг владельца. Я отнесла кулон обратно Клэйду, а он сказал, что эта вещица незапатентована и они могли бы украсть разработку. Я долго сопротивлялась, мы много спорили и в итоге он уговорил меня это сделать. В итоге рынок этими вещицами заполонило, а я еще долго корила себя за слабость.

Я провела пером по бумаге, выводя ровным почерком: «Профессор Эйрма. Пространственные искажения рунических форм».

А на полях, мелко, для себя добавила: «Метод обратного прочерчивания. Состав: пчелиный воск, ладан, серебряная пудра, желточная эмульсия. Активатор – слабый разрядный импульс, не выше трех лафер от единицы. Применимость: артефакты первого-третьего уровня сложности».

– ...запомните, друзья мои, при построении многоуровневых схем форма руны определяет не «как красиво», а точные векторы сброса энергии. Каждый скрытый изгиб – это направляющий канал. Каждый перекресток – узел распределения. Каждая точка – место накопления потенциала. И если кто-то из вас забыл эту базовую истину с первого курса, то на защите диплома весной вам делать нечего.

Я кивнула своей тетради, делая вид, что соглашаюсь.

Алифанта рядом увлеченно строчила. Почерк у нее был мелкий, бисерный – такие обычно нравятся преподавателям, потому что выглядят прилежно. Я покосилась на нее. Она прикусила кончик пера, лицо сосредоточенное, а в уголке рта застряла капелька чернил.

Раньше я бы потянулась и аккуратно стерла эту каплю пальцем. А она бы рассмеялась и сказала: «Ой, что бы я без тебя делала».

Сейчас я отвернулась.

– Дэйна?

– Что?

– У тебя глаза какие-то…

– Какие?

– Тяжелые.

Я посмотрела на нее, мягко улыбнувшись.

– Я же говорила, день тяжелый. Голова болит. Перестану хмуриться к перерыву, обещаю.

– Может, тебе лучше домой?

– И пропустить лекцию Эйрмы? – Я приподняла бровь. – Ни за что. Это слишком интересно.

– Это да. – Она улыбнулась. – Ну хоть на обед сходим вместе с Клэйдом, ладно?

– Посмотрим, как будет с головой.

Алифанта пожала плечами и вернулась к записям.

Эйрма закончил минута в минуту, поклонился и собрал свитки. Студенты загудели, заскрипели стульями. Алифанта потянулась к моей сумке.

– Идем на следующую?

– Мне нужно занести пустые бланки в канцелярию. Магранс утром сунул, забыла отдать.

– Я с тобой.

– Алифанта, – я снова улыбнулась, – там у секретаря всегда толпа, я тебя только задержу. Опоздаешь в свою аудиторию.

В ее глазах застыло изумление, потому что мы с ней были не разлей вода, а тут я избекаю ее. Но я не дала ей шанса меня задержать – кивнула на ходу и первой вышла в коридор.

В канцелярию я, конечно, не пошла.

Свернула в противоположное крыло, поднялась на третий этаж западного корпуса, в аудиторию триста двенадцать. Через четверть часа там начиналась лекция по основам алхимического анализа. Это был чужой поток, и я точно знала, что в аудиторию триста двенадцать нога Клэйда Авинталя никогда не ступала и не ступит: профессор Кааг два года назад прилюдно назвал его «дилетантом с амбициями», и с тех пор Клэйд обходил его за версту.

Я заняла место в дальнем углу.

Из окна был виден внутренний двор с фонтаном. Пустой, только дворник неспешно сгребал листья.

Аудитория постепенно наполнялась. Адепты заходили по двое, по трое. Лица все знакомые, я их помнила. Внутри даже сжалось, когда вошел Тейво Сланн – адепт с параллельного потока, который через три года женится на дочери своего профессора и уедет в провинцию. Видимо, пришел отрабатывать пропуски. Тейво кивнул мне и сел через два ряда.

Профессор Кааг вошел ровно по расписанию.

Сухой, рыжеватый, в круглых очках и с тонкими усиками. На лацкане его сюртука всегда красовалось свежее пятнышко от реактива, сегодня – голубое.

– Доброе утро, господа. Откройте тетради. Тема: классификация активных эссенций по типу взаимодействия с органическими тканями. Прошу не отвлекаться. Материал объемный, повторять не буду.

И в эту секунду в дверь постучали.

Два удара. Но такие, что Кааг осекся на полуслове и вскинул голову.

Я к этому моменту уже сидела неестественно прямо.

Я знала, кто там. Еще не поняла головой, но метка уже горела.

Дверь открылась, и он перешагнул порог.

– Прошу прощения за вторжение, профессор.

Он говорил с порога и в его голосе не было и капли сожаления. Пальто он не снял. Шагнул внутрь, и под его тяжестью коротко скрипнул старый паркет.

– Ваше… ваше сиятельство?

Кааг закашлялся, нервно поправляя очки.

– Я займу у вас не больше минуты. – Граф Сайс повернулся к аудитории, и у меня во рту пересохло. – Если позволите.

– Конечно, конечно. Господа адепты, прошу внимания.

Я опустила глаза в тетрадь.

И тут же подняла. Прятать лицо сейчас было бы странно.

Он стоял у кафедры. Свет из окна падал сбоку, делая его глаза еще ярче. В этом свете я заметила на его правом виске тонкий бледный шрам, которого не заметила ранее.

– Дамы и господа. – Он говорил негромко, но его было слышно даже на последнем ряду. – Меня зовут Араэдан Сайс. Я владелец мастерских в промышленной части столицы. Моя фабрика занимается разработкой и производством сложных артефактов второго и третьего уровня для нужд короны и частных заказчиков. Сегодня я здесь по простой причине. Я ищу талантливого артефактора среди тех, кому в ближайшие год-два предстоит получить диплом этой академии.

В аудитории повисла абсолютная тишина.

– Я предлагаю практику в моих мастерских. – Он медленно обвел взглядом ряды. – На условиях, заметно превышающих всё, что обычно предлагают выпускникам. Я ищу голову, а не просто прилежные руки. Возможно, я не найду ее здесь. А возможно, найду. Желающие могут прийти в мою городскую контору в течение ближайших двух недель.

Он сделал короткую паузу.

– Я лично побеседую с каждым.

Произнеся это, он медленно скользнул взглядом по аудитории. Слева направо, ряд за рядом. Я смотрела, как этот золотой взгляд приближается ко мне, считала про себя: «один, два, три»... и думала лишь о том, как же тонко работает глушилка на моей шее, и как горячо раскалилась чертова метка.

Его глаза остановились на моих.

Глава 4

Я торопливо отвела глаза, уставившись на въевшееся чернильное пятно на деревянном краю парты. Это крошечное аккуратное пятнышко оставил кто-то из адептов, а я сейчас цеплялась за него ради собственного спасения.

Мужчина продолжал сверлить меня взглядом. Боковым зрением я ловила его застывшую фигуру, ожидая, что он вот-вот отвернется и уйдет, однако он оставался на месте и просто смотрел.

– Леди Мортим.

Его голос прозвучал заметно тише предыдущей речи перед аудиторией. Я медленно подняла голову, ощущая короткую вспышку метки под глушилкой. Боль резанула кожу, напоминая скольжение острого ногтя по натянутой струне. Я едва удержала ледяное выражение лица. Краем глаза я уловила, как удивленно обернулся Тейво Сланн через два ряда впереди, а профессор Кааг просто замер с приоткрытым ртом.

– Ваше сиятельство?

– Я желаю пригласить на собеседование и вас тоже.

Слова прозвучали приглушенно, очень расслабленно. Тон графа создавал иллюзию нашего уединения в тихом кабинете, вдали от тридцати пар ушей остальных адептов.

Я судорожно втянула воздух. Ситуация казалась абсурдной, я отчаянно пыталась найти причину столь личного приглашения обычной адептки в закрытые мастерские. Ответ пришел мгновенно. Магранс. Этот человек стоял у меня за спиной во время моего ответа про паразитный резонанс, слушая терминологию уровня мастеров гильдии от простой ученицы. Он определенно заинтересовался, расспросил Магранса, а тот выложил всю правду о моих познаниях.

Деревянный держатель пера жалобно скрипнул в моих внезапно вспотевших пальцах. Любая попытка заговорить грозила обернуться жалкой хрипотой. Метка пылала, нагревая металл глушилки до температуры горячего чая, и этот жар легко проникал сквозь плотное кружево воротника. Малейшая ошибка в интонации грозила разрушить кропотливо выстроенную иллюзию.

Я ответила простым кивком.

Единственный медленный наклон головы получился бесконечно далеким от задуманного образа. В моих планах было изобразить смущенную восемнадцатилетнюю девочку с опущенными ресницами, однако тело само выдало царственный жест столичной дамы, разрешающей младшему родственнику подать экипаж. Движение вышло спокойным, снисходительным, полным совершенно лишнего сейчас достоинства.

В наступившей тишине аудитории раздался чей-то тихий смешок.

Граф Сайс изучал меня еще одну долгую секунду, прежде чем уголок его губ дрогнул в странной кривой полуухмылке человека, оценившего чужую издевку в малознакомой компании. Он точно так же издевательски медленно склонил голову, а я ощутила как вспыхивают мои щеки.

– Тогда я буду ждать, леди Мортим.

Завершив наш диалог, он повернулся к Каагу, коротко поблагодарил за уделенное время и направился к выходу. Под его весом скрипнул старый паркет, и тяжелая створка закрылась за ним на удивление тихо.

Мое перо с громким стуком сорвалось в чернильницу. Темные капли брызнули на светлую манжету, заставив меня разглядывать это пятно с фанатичным интересом биолога, открывшего новый вид насекомого. По аудитории прокатилась волна шепотков, адепты активно переглядывались, кто-то сзади возбужденно толкнул соседа в плечо.

– Господа адепты, – голос Каага прозвучал хрипло, удивляя самого профессора. – Это поистине потрясающее предложение. Я настоятельно рекомендую всем обладателям таланта к серьезной артефакторике воспользоваться выпавшим шансом. Граф Сайс посещает академию исключительно по важным делам. По моим личным сведениям, его фабрика год назад выпустила стабилизатор для городского водопровода, который на голову превосходит разработки конкурентов. Место подмастерья в его лаборатории гарантирует прямую дорогу в большую науку.

Профессор Кааг крайне редко разбрасывался комплиментами ради красного словца.

Я медленно выудила перо из стекла, насухо вытерла металл о тряпочку и тщательно расправила измятый уголок тетради.

Кааг испытывал к графу глубочайшее, неподдельное уважение. Суровый Магранс, которого вообще было сложно удивить, ранее в кабинете отвесил ему полный признания поклон, предназначенный исключительно для людей выдающегося ума.

Прошлая жизнь приучила меня считать Сайса чудовищем.

Эти мысли заботливо вкладывал в мою голову Клэйд во время каждого совместного ужина или утреннего чтения газет. Он постоянно рассказывал истории про похищенных в подмастерья бедных мальчиков, доведенных до больничной койки работниц и закованных в подвалах опальных адептов. Я тогда смеялась над сказками про цепи, однако искренне верила в больничную койку.

А теперь я вспоминала поклон Магранса, скупого даже на дежурный кивок студенту. И вспоминала отца. Я отложила перо в сторону.

Именно графу Сайсу отец продал свои артефакторские лавки, когда серьезно заболел. Память услужливо подкинула визит к нотариусу, тяжелое дыхание отца, подписавшего бумаги о передаче всех помещений Араэдану Сайсу за полную стоимость единовременным платежом. Тогда личность покупателя волновала меня меньше всего, главным было получить деньги, которые он сбирался оставить мне после смерти. Мои уговоры оставить лавки он не слушал. Будто знал, что они все равно пойдут в бизнес Клэйда. Так бы и случилось.

Отец принципиально вел дела только с кристально честными людьми. В свое время он отказал двум влиятельнейшим домам из-за малейших подозрений в подделке клейм. Он предпочел бы пустить бизнес по ветру вместо оформления бумаг на подлеца. Следовательно, отец знал графа Сайса и полностью доверял ему дело всей своей жизни.

Я подперла щеку ладонью, вглядываясь в оконное стекло.

Почему раньше я пропускала эту информацию мимо своего сознания?

Этот вопрос я проясню с отцом сегодня же за ужином. Случайно упомяну визит графа в академию и внимательно прослежу за реакцией. Папа всегда говорит правду, его лицо мгновенно выдаст истинное положение дел.

– Леди Мортим? – голос Каага вырвал меня из размышлений. – Вы присутствуете на занятии?

– Безусловно, профессор.

– Тогда возвращаемся к классификации. Активные эссенции делятся на четыре основные группы по характеру воздействия…

Я перевернула лист на чистую страницу, выведя первые несколько строк убористого текста. До самого конца лекции я старательно конспектировала каждое слово ради спасительного занятия для дрожащих рук. Сразу после финальной фразы Каага я первой собрала сумку и вышла в коридор.

Мне требовалось кровь из носу успеть в лавку Меерсона до пяти часов вечера. Стрелки показывали около двух, час занимала дорога по столице, оставляя отличный запас времени. Наличие слезы василиска у Меерсона я помнила еще по покупкам в той жизни. Сегодня вечером я добавлю каплю в раствор, перезалью камень и добьюсь стабильности иллюзии.

– Дэйна!

Резкий оклик Алифанты заставил меня обернуться. Подруга шла через коридор быстрым шагом, крепко прижимая к груди свою сумку. Ее выражение лица мгновенно насторожило меня.

Внешне это была прежняя румяная блондинка с большими голубыми глазами, однако сейчас в этих глазах было что-то не то. В прошлой жизни Клэйд смотрел на меня точно так же, когда скрывал что-то важное.

– Куда ты пропала? – спросила она, тяжело дыша. – Я ждала тебя у канцелярии! Ты обещала занести бланки и вернуться, однако нарушила слово. Я даже у секретаря проверила, заходила ли ты.

Мой внутренний голос восхищенно присвистнул. Алифанта меня буквально выслеживала.

– Задержалась по пути, – моя улыбка вышла чуть кривоватой. – Я спокойно шла с бланками, пока на меня буквально налетел профессор Юст.

– Сам Юст?

– Именно он. Попросил помочь в малой лаборатории с забарахлившим перед практикумом прибором. – Я почти не соврала, такое событие действительно было, но в прошлой жизни оно случилось гораздо позже. – Обычно я отказываю в таких случаях, однако все мы помним силу расстройства Юста из-за технических поломок.

– Профессор Юст обратился к тебе за помощью?

– Сама в шоке.

Я легко пожала плечами, демонстрируя равнодушие.

– Видимо, я удачно подвернулась под руку. Полчаса возни с откликом второго контура решили проблему, иначе он отменил бы лабораторную работу.

– Дэйна, ты настоящее чудо.

Алифанта посмотрела на меня с проблеском теплоты.

– Ты огромная молодец. Такая задача превосходила мои скромные знания.

– С перспективой завалить предмет ты разобралась бы в два счета.

Она звонко рассмеялась. Мы пошли вдоль коридора плечом к плечу, периодически обмениваясь короткими оценивающими взглядами под видом дружеского внимания.

– Послушай, – Алифанта крепко взяла меня под руку. – Давай погуляем сегодня в парке у моста. Вечерами там уже зажигают фонарики. Я заодно куплю маме чай у Тенрау, а ты выложишь все подробности вашей вчерашней встречи с Клэйдом.

– Перенесем на завтра.

– По какой причине?

– Папа ждет меня к ужину, – я продолжала держать улыбку. – Вчерашнее обещание вернуться сразу после занятий обязывает. Он сильно скучает по нашим долгим посиделкам, мне будет откровенно стыдно отменять встречу второй раз. Плюс по дороге нужно заскочить в пару мест.

– Куда именно?

– Забрать заказ для отцовской мастерской.

– С каких пор ты разбираешься в его заказах?

– Слуга, который занимается этим вопрос захворал, а мне не сложно, – я пожала плечами.

– Понятно.

Подруга стрельнула в меня боковым взглядом, явно сомневаясь в правдивости моих слов.

– Дамы.

Голос Клэйда раздался сбоку, теплый и обволакивающий. Он подошел со стороны Алифанты, легко, пружиняще, как человек, абсолютно уверенный, что ему здесь рады.

– Рада встрече, Клэйд, – произнесла я ровным тоном.

– Я как раз планировал предложить совместную прогулку, – его губы растянулись в мягкой улыбке. – У моста уже зажигают фонарики. Алифанта говорила, что там сейчас чудесно.

Я перевела взгляд с одного на другую. Клэйд – само воплощение заботливого кавалера. Алифанта, чьи щеки едва заметно порозовели от его внезапного появления. Они еще сами не осознавали, насколько идеально подходят друг другу. Подруга пока даже себе не признавалась в этой симпатии, старательно играя роль преданной наперсницы, а Клэйду просто льстили ее восхищенные взгляды. Зачем ждать десять лет, если можно подтолкнуть их прямо сейчас?

Я заставила себя сохранить мягкое выражение лица.

– Мы с Алифантой уже успели обсудить планы на вечер. Я проведу время с отцом за семейным ужином.

– Очень жаль.

– Согласна, – кивнула я.

Повисла короткая пауза. Мы сделали несколько шагов под гулкие удары каблуков, пока в моей голове рождалась идея идеальной проверки.

– Клэйд, – мой голос сочился лаской. – Отправляйтесь на прогулку вдвоем с Алифантой.

Они замерли одновременно. Клэйд инстинктивно отшатнулся назад, а подруга вросла в пол, словно наткнувшись на прозрачную стену. Их взгляды скрестились всего на долю секунды, выдав всё: судорожный обмен мыслями, поспешное отведение глаз, вспыхнувший на скулах Алифанты багровый румянец и нервно дернувшуюся левую бровь парня, за которого прошлая я еще вчера собиралась замуж.

– Вдвоем? – хрипло переспросил он.

– Именно вдвоем.

– Это довольно...

– Довольно что? – я изобразила крайнюю степень наивности. – Вы прекрасные друзья. Мы постоянно гуляем втроем, количество участников совершенно вторично. Моя совесть останется чиста, ведь я сохраню ваш вечер.

Алифанта выдавила из себя откровенно жалкую, перекошенную улыбку.

– Брось, Дэйна, – пробормотала она. – С тобой нам куда радостнее.

Конечно, радостнее. Особенно во время прошлых прогулок, под их бесконечный обмен остротами и взрывы хохота. Я тогда плелась на полшага позади, послушно кивая на брошенные через плечо реплики и выдавая дежурные улыбки. Раньше я видела в этом проявление заботы Клэйда о моей лучшей подруге, а ее веселье списывала на попытки отвлечь его от тяжелой учебы, ведь она ему действительно сложно давалась, несмотря на его попытки лезть из кожи вон.

Губы сами собой растянулись в понимающей усмешке.

– Я уверена в вашем прекрасном времяпрепровождении. Клэйд, ты сам настаивал на необходимости поддержать Алифанту после инцидента с ее тетушкой. Отличный повод проявить участие, – я перевела веселый взгляд на подругу. – Утром жду подробный рассказ.

Клэйд открыл рот, судорожно глотая воздух, и снова закрыл его. Я плавным жестом подняла руку, поправляя прическу, и одновременно выскользнула из-под его локтя на шаг назад.

– До завтра.

– Дэйна...

– Увидимся завтра, Клэйд.

Я вежливо кивнула обоим, резко развернулась на каблуках и направилась к выходу. Ответом стала глухая тишина. Они молчали добрых полминуты, переваривая случившееся. Лишь у самых дверей гардеробной меня нагнал приглушенный смешок Алифанты и ровный баритон человека, оказавшегося моим палачом.

Услужливая гардеробщица подала мне плотный плащ. Застегнув пуговицы, я перехватила ремешок сумки и вышла на крыльцо. Погода хмурилась, ветер гнал по небу тяжелые серые облака. Вдали у ворот стояли в ожидании наемные экипажи.

Я подняла руку, подзывая ближайшую карету с потемневшим от времени деревянным кузовом. Возница, щуплый мужичок в надвинутой на глаза кепке, проворно спрыгнул с козел и отворил дверцу.

– Эссертова улица, – бросила я, забираясь в салон. – Лавка аптекаря Меерсона.

– Слушаюсь, леди.

Я резким движением задернула плотную шторку. В полумраке салона легкие наконец-то наполнились воздухом до самого предела, плечи бессильно опустились. Жжение метки под металлом глушилки полностью прекратилось. Смесь запахов старой кожи сидений и лошадиного пота казалась сейчас лучшим ароматом во всем мире.

Экипаж мерно покачивался на булыжниках знакомых улиц. Я бездумно наблюдала за пробуждением столицы после полуденного зноя. Улицы заполнялись бегущими служанками с плетеными корзинами и суетливыми посыльными в синих фуражках. На ближайшем перекрестке крупная женщина в темном платке выкладывала горки яблок под жестяным значком ремесленной гильдии, гарантирующим загородное происхождение товара.

Спустя час колеса загромыхали по камням Эссертовой улицы.

Это место представляло собой образец тесной застройки старого города, где нависающие вторые этажи практически терлись кирпичными лбами. Район принадлежал мелкому ремесленному люду: алхимикам, аптекарям, мастерам-стеклодувам, переплетчикам, паре гадалок и одному древнему часовщику. Фасады украшали потемневшие от времени медные цеховые знаки. Воздух пропитался густым ароматом прокопченного дерева, сырой штукатурки и развешанных прямо под крышами пучков сушеных трав.

Возница натянул поводья в самом начале квартала из-за крайней тесноты, блокирующей проезд экипажа.

– Ожидаю вас на этом месте.

– Я вернусь буквально через пару минут.

Я спрыгнула на мостовую, высоко подобрав подол платья во избежание встречи со стертым булыжником, и углубилась в переулок. Из распахнутой двери лавки травницы вырвалось густое облако ароматов ромашки и мяты. Владелица в зеленом переднике бросила на меня быстрый цепкий взгляд, кивнула и мгновенно вернула внимание покупателю.

В окне стеклодува сияла жаром розовая свежевыдутая колба, мастер придирчиво рассматривал стенки сосуда на просвет. Под вывеской часовщика сидел высохший старичок с очками на лбу, полируя крошечную латунную шестеренку.

– Мое почтение, леди.

– Доброго дня.

Я вежливо кивнула в ответ и ускорила шаг. В прошлой жизни мы часто виделись во время починки папиного хронометра, однако сейчас этот человек видит меня впервые.

Аптека Меерсона пряталась в самом конце улицы, придавленная тяжелой арочной кладкой второго этажа. Старая медная вывеска обещала покупателям любые реактивы, эссенции и редкие порошки. Краска на буквах давно облупилась, латунный колокольчик над ручкой покрылся слоем зеленой патины. Широкое окно пестрело десятками флаконов, банок и склянок, расставленных с фирменным хаотичным артистизмом старого мастера.

Я уверенно толкнула тяжелую дверь под звонкий удар колокольчика.

Помещение утопало в густом полумраке, обязательном для хранения редких ингредиентов. Стеллажи с пузырьками прорастали от самого пола до деревянных балок потолка. На массивном прилавке покоились раскрытые фолианты с пожелтевшими страницами, медные весы с набором гирек и горсти сухой лаванды. Воздух гудел от смеси ароматов можжевельника, едкой серы и сладковатого дигигладана.

Прилавок пустовал. Хозяин лавки отсутствовал.

Зато в центре зала замер посетитель. Абсолютно прямой, пугающе высокий мужчина. И он был одет в то самое длинное черное пальто, которое я уже дважды встречала за сегодня.