Текст книги "Выйди за моего мужа замуж (СИ)"

Автор книги: Майарана Мистеру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Я поудобнее перехватила ремень сумки и неспешно пошла к дверям академии.

Глава 13

 После той прогулки я замкнулась в себе и отгородилась от окружающих, словно задетая тростью садовника улитка.

Я приходила в академию ровно к первой лекции и уходила сразу после последней. Сумка моя всегда лежала наготове у ног, чтобы я могла молниеносно собраться при первом звонке колокола. На переменах я перестала ходить к фонтану, перестала встречать Клэйда у колонны, перестала отвечать Алифанте на нежные, заискивающие взгляды через ряд. В обед я уходила с Виерой в малую столовую при библиотеке, где не подавали горячее, зато никогда не было ни Клэйда, ни Алифанты, ни любопытствующих ушей.

– Дэйна, – позвал Клэйд на третий день после ссоры, перехватывая меня в коридоре у аудитории Эйрмы. – Ты ездила к графу?

– Ездила, – ровно ответила я.

– И?

– И обсудила с ним вопрос. Он был сильно занят, попросил перенести разговор на следующую встречу. Я согласилась.

– Дэйна.

– Клэйд, у меня сейчас профессор Магранс. Он велел зайти на индивидуальную консультацию по дипломному проекту.

– Когда мы поговорим?

– Вечером. Если у меня хватит сил после консультации.

– Дэйна.

– До встречи, Клэйд.

Я мягко высвободила локоть из-под его пальцев и нырнула в боковой коридор раньше, чем он успел сказать что-то еще. Магранс действительно ждал меня, я не соврала. Этому профессору с первого дня моего возвращения в прошлое я нравилась как редкая, многообещающая ученица, и каждая встреча с ним давала мне маленький, удобный повод сбежать от Клэйда.

Профессорские консультации, библиотечные сборы, срочные поручения декана. Я раскладывала эти отговорки веером, и Клэйд верил в них одну за другой, потому что у него самого сейчас в голове крутилось совершенно другое.

Точнее, другая.

Алифанта.

Я видела, как они переглядываются в аудиториях. Как она «случайно» оказывается у его выхода после семинара. Как он придерживает ей дверь в столовую. С каждой неделей расставленный мной капкан сжимался все плотнее, и я больше ничего не предпринимала. Я просто наблюдала.

Дома меня ждала мастерская.

Папа давно перестал спрашивать, чем я там занимаюсь после ужина. Однажды он заглянул, увидел меня склонившейся над верстаком с лупой на гибкой ножке, понимающе хмыкнул и тихо прикрыл дверь.

– Дочка, ты подаешь все возможные надежды.

– Спасибо, папа.

– Я не лезу. Когда захочешь – покажешь.

– Покажу.

И я работала.

Эфирный резонатор оживал у меня под пальцами. Я выгибала тонкие серебряные дуги, паяла микроконтакты, втирала серебряную пыль в прорезанные бороздки. Каждый вечер прибавлял к макету еще один слой смысла.

К концу второй недели я завершила сборку основного корпуса. К концу третьей – установила центральный аэрит и собрала стабилизирующий узел, выгнутый еще в первую ночь. Оставалась активация и калибровка, и эту часть я отложила на последние сутки перед защитой. Активированный артефакт начинает «дышать» магией, и я не хотела, чтобы кто-нибудь – даже папа – случайно засек эманацию.

С графом было совсем по-другому.

Я ездила к нему дважды в неделю и вскоре поймала себя на том, что начала ждать этих поездок. Малая мастерская встречала меня уже знакомым запахом мяты и липового цвета – чай к моему приходу всегда стоял теплый. На моем месте лежали остро заточенные карандаши и чистые листы. Граф работал за дальним краем стола или у окна, и в его присутствии давно не было той тяжелой, душной плотности первых визитов.

Воздух между нами стал нормальным, хотя периодически под его взглядом меня бросало в жар.

Кольцо памяти медленно приближалось к финальной стадии. Грегу закончил макет, мы провели первую активацию, и плетение отозвалось ровным мягким свечением – в точности так, как я и рассчитала. Граф несколько минут разглядывал крошечный голубоватый огонек в центре кольца, затем поднял на меня глаза.

– Леди Мортим.

– Да?

– Граф Венальмар будет в восторге. Он попросит у меня вашего имени, чтобы лично выразить благодарность.

– Это совершенно излишне.

– Вы ошибаетесь. Он привык знать имена тех, кто создает для него редкие вещи.

– Достаточно, что вы знаете.

Сайс несколько секунд молча смотрел на меня. Затем чуть качнул головой.

– Хорошо. Не буду настаивать.

Это было одно из множества маленьких, незначительных «хорошо», которые накапливались между нами с каждой встречей. Граф больше не давил, не пробивал мои границы, не пытался коснуться. Он просто стоял или сидел рядом и работал, и иногда мы переговаривались о вещах, не имевших к артефакторике никакого отношения.

Так я узнала, что он не любит сладкое.

– Подайте даме медовый пирог, – сказал он повару, когда тот принес поднос с обедом во время третьего визита. – Мне без меда. И не уговаривайте.

– Ваше сиятельство, – улыбнулся повар, – вы все время отказываетесь. Однажды я добавлю меду тайно.

– И я узнаю.

– Не узнаете.

– У меня нюх, как у моей бабки. Бабка чуяла мед сквозь три стены.

Я невольно усмехнулась.

– Ваша бабка тоже была драконом?

– Чистокровным. Из северной ветви. Терпеть не могла все сладкое. Говорила, что от него в драконьей крови заводятся мухи.

– Мухи?

– Метафора, разумеется. Я понял ее смысл только лет в двадцать.

Я тихо рассмеялась, и граф улыбнулся в ответ. Это была одна из самых живых улыбок, какие я у него видела за все наши встречи.

Через неделю я узнала, что он обожает голубику.

– Хотите?

Он протянул мне тонкую фарфоровую розетку с горкой темно-синих ягод. Прозрачный пар поднимался над ней – голубику только что ошпарили и обсушили.

– Откуда у вас сейчас голубика? Зима на носу.

– У меня в северном крыле есть теплая оранжерея. Один из мастеров – фанатичный ягодник, разводит там кустики чуть ли не круглый год. Я плачу ему сверху за плодоношение в межсезонье.

– Жадно.

– Не жадно. Скорее стратегически.

Я попробовала. Ягоды были крупные, плотные, кисло-сладкие, и я ощутила тот яркий, лесной вкус, какого в столице зимой не достать ни за какие деньги.

– Ваше сиятельство, это великолепно.

– Берите еще.

– Я возьму еще, – я лукаво улыбнулась, – но половину оставлю.

– Зачем?

– Чтобы вы и сами поели.

Граф откинулся в кресле и тихо засмеялся.

– Леди Мортим, у меня в оранжерее куст в полтора моего роста. Не переживайте за мою порцию.

Это были крошечные, теплые, очень странные для меня моменты. Я никогда в прошлой жизни не позволяла себе таких разговоров с мужчиной, не приходившимся мне родственником. Клэйд считал болтовню о пустяках непродуктивной тратой времени. А с графом мы за один полдник могли обсудить и манеру северной ветви драконов селиться рядом с рудниками, и нерешенный узел в его навигационном артефакте, и предпочтительный сорт чая для зимнего вечера.

И я ловила себя на том, что после каждой такой беседы у меня в груди оставалось теплое, чуть смущенное, очень странное послевкусие.

Я гнала это послевкусие от себя.

Утро дня защиты выдалось пасмурным.

За окном моросило, и в саду у академии пахло сырой землей и подгнившим листом. Я приехала за час до начала – мне нужно было время на подготовку артефакта. Резонатор лежал в плотной квадратной коробке, обтянутой темной кожей, с латунной защелкой. Я несла его сама, не доверив даже Вариде.

В коридорах академии было непривычно шумно.

В обычные учебные дни здесь к моему приходу стояла особая утренняя тишина, какая бывает в больших залах с высокими потолками. Сегодня же академия гудела. Адепты сбивались в кучки у колонн, оборачивались друг к другу, шептались с круглыми глазами. Я слышала рассыпавшиеся обрывки: «…на самом столе…» «…профессор Маннир первым вошел…» «…ты представляешь, прямо во время…» «…позорище какое…»

Я не вслушивалась.

Голова была занята защитой. У меня в коробке лежал артефакт, который через два часа должен был перевернуть мою новую жизнь. Все остальное казалось далеким, неважным фоном.

Я поднялась на третий этаж к аудитории номер двенадцать, где сегодня шла защита. У дверей собралась небольшая очередь адептов – мой курс. Кое-кто нервно перелистывал записи, кое-кто стоял с прижатой к груди коробкой или свертком. Высокие двойные створки были пока закрыты.

У дальнего края коридора, у самой стены, стояли Клэйд и Алифанта.

Я отметила их одновременным быстрым взглядом и не сразу поняла, что в этой картине не так.

Они стояли отдельно от всех. От адептов их отделяла пустота в добрых пять шагов. Ни одна группа не подходила к ним. Алифанта прислонялась плечом к стене и держала перед грудью большую плоскую коробку с дипломным проектом. Ее лицо казалось застывшим и бледным, без обычной игривости, без ямочек. Глаза смотрели в пол. Светло-голубой плащ застегнут до самого верхнего крючка, словно девушку бил озноб.

Клэйд стоял рядом с ней. Под мышкой он держал свою коробку. Лицо Клэйда казалось неестественно напряженным. Он изо всех сил старался держать спину прямо и гордо вскидывать подбородок, словно пытался сохранить достоинство, стоя по уши в грязи.

Я подошла.

– Доброе утро.

Алифанта вздрогнула. Подняла глаза. Ее взгляд был полон брезгливого удивления, словно в тихом храме вдруг громко залаяла собака. Темные брови сошлись к переносице.

– Что тебе?

Я моргнула.

– Простите?

– Дэйна, отойди.

Это сказал Клэйд. Резко, грубо. Без всякого «родная», без «прости», без «я тебе потом объясню». Так и сказал: «Дэйна, отойди».

Я секунду смотрела на них обоих, искренне не понимая происходящего.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я.

– Дэйна, – Клэйд сжал губы, – не лезь, пожалуйста. Не сейчас.

Я сделала аккуратный шаг назад. Затем еще один. Сердце забилось чаще от внезапной догадки, но я сохраняла совершенно невозмутимый вид. Я только медленно отошла к противоположной стене и встала там, прижимая коробку к груди.

– Леди Мортим.

Я обернулась.

Рядом со мной стояла высокая светловолосая девица с моего потока – Эвина Толанн, дочь среднего судейского чиновника, никогда не входившая в мой круг общения, но всегда вежливая. В ее глазах горел огонек жадного сочувствия.

– Вы знаете, что произошло?

– Не имею ни малейшего понятия. С момента, как я вошла в академию, все ведут себя странно.

Эвина приоткрыла рот и тут же закрыла. Затем оглянулась на Клэйда и Алифанту – те уже отвернулись и старательно делали вид, что не замечают нас.

– Леди Мортим, я не знаю, как сказать.

– Просто скажите.

– Сегодня утром, незадолго до начала защит, профессор Маннир пошел в свою старую аудиторию за тетрадями. С ним были два адепта-практиканта. Они открыли дверь и… – Эвина судорожно вдохнула, – …и обнаружили там вашего жениха и леди Дайом. На преподавательском столе.

Я моргнула.

– Что значит «на преподавательском столе»?

– Леди Мортим, – Эвина почти прошептала, – они занимались… интимом. Прямо там. Леди Дайом сидела на краю стола, а господин Авинталь… ну, рядом с ней.

Я смотрела ей в глаза.

Так. Капкан сработал. На преподавательском столе. У Каага. В присутствии трех свидетелей, один из которых – профессор. В день защиты дипломных проектов, когда у всей академии нет других тем для разговора.

Это было даже лучше, чем я рассчитывала.

Меня разбирал беззвучный смех. Два долгих месяца томительного ожидания наконец увенчались успехом: противник своими же руками загнал себя в безнадежный тупик. Я невероятным усилием воли заставила себя не улыбнуться. Опустила глаза. Заставила губы дрогнуть. Прижала ладонь к щеке, словно мне сделалось дурно.

– Эвина… вы уверены?

– Леди Мортим, об этом вся академия знает. Профессор Маннир сам подтвердил коллегам. Слухи разлетелись за два часа.

– Это… это какая-то ошибка.

– Боюсь, что нет.

Я медленно покачала головой. Я заставила себя изобразить крайнюю степень потрясения, как и полагалось обманутой девущке. Краешком глаза я ловила, как Алифанта и Клэйд у дальней стены настороженно поглядывают в мою сторону. Они ждали моей реакции. И они увидели именно то, что должны были увидеть: бледную девушку, которая прижала ладонь к лицу и медленно отвернулась к стене.

– Простите. Мне нужно немного побыть одной.

– Конечно, леди Мортим. Если что – я рядом.

Эвина благоговейно отступила.

Я отошла к окну, поставила коробку с резонатором на широкий подоконник и оперлась о холодный камень. Лицо я повернула к стеклу. Сделала вид, что из последних сил сдерживаю слезы. В мутном отражении я видела собственные черты – они выражали страдание.

А в груди плескалось ликование.

Защиты начались с небольшой задержкой.

Кааг, выйдя в коридор с длинным списком, обвел нас усталым взглядом.

– Господа адепты. Я понимаю, что в академии сегодня… насыщенная атмосфера. Но защиты пройдут согласно регламенту. Прошу собраться и продемонстрировать профессиональную выдержку.

Никто ему не ответил.

Кааг развернулся и ушел внутрь. Двери захлопнулись. И мы остались ждать.

Первым вызвали Тейво Сланна. Он вышел через двадцать минут, сияющий, размахивая руками.

– Я это сделал! – выкрикнул он на весь коридор.

К нему тут же подскочили двое его друзей, обнимая, хлопая по плечам.

Затем вызвали девушку с третьего ряда, Лилиту Меррен. Она тоже вышла улыбающаяся, прижимая к груди свой проект.

– Сдала! Я сдала!

Защиты шли одна за другой. Одни выходили с восторгом, одна девочка – со слезами облегчения, кто-то с раздосадованным лицом. Адепты гудели, перешептывались, поздравляли друг друга. Я стояла у окна и наблюдала. Я твердо знала, как пройдет моя собственная презентация, и мне было совершенно нестрашно.

Алифанту вызвали где-то в середине списка.

Она прошла мимо меня, не глядя, но уже минут через пять вышла.

И сразу пошла прочь по коридору мимо всех, опустив голову, бледная, с плотно поджатыми губами. Коробку с проектом она прижимала к груди, и в ее сгорбленной фигуре читалось такое поражение, что я невольно ощутила мимолетное сочувствие. Алифанта провалилась. Что именно она там предъявила – лампу с переменной яркостью или чайный подогрев, – комиссия не приняла.

Никто не подошел поддержать ее. Никто ее не окликнул. Она просто ушла.

Клэйд проводил ее взглядом, и я видела, как у него дернулась жилка на щеке.

Через две защиты вызвали его самого.

Клэйд шагнул к двери с гордо вскинутой головой. Меня он демонстративно проигнорировал – прошел мимо, чуть отвернувшись, словно справа от него вообще никого не было. Серый камзол сидел на нем безупречно. В руках он нес большую плоскую коробку, обтянутую темной кожей.

Двери закрылись за ним. В коридоре повисла странная тишина – все напряженно ждали. Минута. Две. Три. Из-за дверей доносились приглушенные голоса. Видимо, Клэйд раскладывал свой макет и начинал презентацию.

Прошло минут пять.

И вдруг изнутри донесся приглушенный, но отчетливый хлопок.

Не громкий и сдавленный – защиты сложных артефактов проводились под куполом, и магия стекла поглотила основную часть взрыва.

В коридоре все замерли.

Затем изнутри грянул голос профессора Магранса.

– Молодой человек! Что вы наделали?! Я каждую лекцию объясняю, что эфирные накопители способны входить в паразитный резонанс! Каждую лекцию! И вы, дипломант, не учли элементарного! Это базовый уровень второго курса!

Я тихо опустила ресницы.

– Я… я полагал, что стабилизирующий узел в верхней части корпуса перекроет резонанс…

– Перекроет?! Молодой человек, вы вообще поняли, что собрали? Это не стабилизирующий узел, это глушитель эманации! Они выполняют принципиально разные функции! Глушитель не гасит эхо, он гасит только излучение! Вы построили артефакт без защиты!

– Профессор, я…

– Молчите. Молчите, ради всего святого. У вас была целая неделя, чтобы прогнать макет через все проверки. У вас была возможность проконсультироваться с любым из нас. И вы предъявили на защите прибор, рассчитанный, простите, как студент-второкурсник! Я не могу поставить вам положительный балл. Это исключено.

– Профессор…

– Идите. Подавайте на пересдачу. К зимней сессии я допускаю вас только при условии полностью переделанного проекта и моей личной проверки каждого узла. Идите!

Двери распахнулись. Клэйд вышел.

Лицо его стало красным, как свежее мясо. Воротник съехал, светлые волосы прилипли к взмокшему виску. В руках он сжимал ту же темную коробку, что и до защиты, только теперь в ней что-то жалобно скрежетало и сыпалось. Из-под крышки тонкой струйкой тянулся горьковатый запах гари.

Адепты в коридоре расступились.

Клэйд прошил меня взглядом.

Я выдержала его прямо и спокойно. Посмотрела в прозрачно-голубые зрачки, а затем медленно опустила ресницы.

Клэйд задержал на мне взгляд еще на несколько секунд.

Затем развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился к лестнице, а через две защиты вызвали меня.

– Леди Дэйна Мортим, прошу.

Я выпрямила спину, взяла свою коробку и пошла к двери. Адепты провожали меня откровенно любопытными взглядами – всем не терпелось узнать, как я справлюсь с защитой после громкого провала Клэйда.

Я остановилась у порога. Сделала медленный, глубокий вдох. И толкнула двойную створку.

Аудитория была большой и светлой, с тремя высокими окнами и широким полукруглым столом в центре. За столом сидела комиссия из семи человек: профессор Магранс в центре, Кааг по правую руку, Эйрма по левую, ректор Альмар в торце. Чуть в стороне расположились двое внешних экзаменаторов из Гильдии, в темных мантиях с золотым галуном. Седьмой стул занимал секретарь, ведущий протокол.

Лица у комиссии были невероятно усталыми. После взрыва помещение явно проветрили, но в воздухе все еще висела легкая горьковатая нотка паленой смолы.

– Леди Мортим, – Магранс поднял глаза, – добрый день. Заходите. У вас тема… – он перелистнул бумагу, – «Эфирный резонатор переменной поляризации».

– Так точно, профессор.

– Защитный купол готов. Прошу.

Я подошла к преподавательскому столу. Именно под ним несколько минут назад взорвался артефакт Клэйда. На поверхности стоял прозрачный сферический купол из закаленного стекла, в нем – приемная подставка из черного бархата. Я открыла коробку, бережно достала резонатор и установила его.

Серебряный корпус мягко блеснул в свете больших окон. Аэрит на верхней грани искрился голубым.

Я подняла глаза на комиссию.

Они смотрели на меня без всякого энтузиазма. Магранс всем своим видом показывал желание побыстрее закончить процедуру. Кааг устало потирал переносицу. Эйрма прятал зевок за ладонью. Внешние экзаменаторы холодно переглядывались: мол, посмотрим, что теперь предъявит невеста предыдущего неудачника.

Я выпрямилась.

– Уважаемая комиссия. Меня зовут Дэйна Мортим. Тема моего дипломного проекта – эфирный резонатор переменной поляризации с двойным контуром стабилизации. – Я говорила ровно, спокойно, привычным голосом опытного мастера, защищавшего в прошлой жизни не один десяток патентов. – Прибор предназначен для усиления слабых магических потоков с одновременной защитой оператора от обратного удара. Сферы применения – медицина, защитная артефакторика, диагностика, частично навигация.

– Покажите, – мгновенно подался вперед Магранс.

Я приподняла верхнюю крышку корпуса, обнажая внутренний треугольник из тончайших серебряных дуг.

Магранс впился в него глазами.

– Леди Мортим. – Его голос слегка изменился. – Подойдите ближе, пожалуйста.

Я придвинула резонатор так, чтобы он мог рассмотреть узел в деталях. Профессор наклонился, прищурился, затем достал из кармана крошечный пинцет и осторожно коснулся одного из колец, проверяя пайку.

– Это серебро?

– Серебро высшей чистоты. Гильдийский сорт.

– Кто паял?

– Я сама.

Магранс медленно выпрямился. Я выдержала его взгляд абсолютно спокойно.

– Леди Мортим… кольца идеально симметричны.

– Я выгибала их по графитовому шаблону, который изготовила самостоятельно.

– Это работа уровня мастера.

– Благодарю, профессор.

Кааг тоже пододвинулся ближе. Эйрма перестал зевать. Внешние экзаменаторы переглянулись уже совершенно иначе – в их глазах загорелся явный профессиональный интерес.

– Хорошо. – Магранс отодвинулся. – Давайте посмотрим прибор в действии. Активируйте.

Я закрыла крышку, провела ладонью над корпусом и тихо произнесла активирующую формулу. Резонатор отозвался мгновенно. Сначала загорелся центральный аэрит, затем по серебряным жилкам пробежала тонкая искра. Прибор начал работать.

Первый, второй, третий такт. Я отсчитывала про себя. На третьем такте – на котором артефакт Клэйда вошел в обратную связь и разорвался – мой резонатор издал тихий, ровный щелчок: узел успешно поглотил паразитное эхо. Серебряный корпус продолжал ровно мерцать. Аэрит светил без перебоев.

Я перевела взгляд на комиссию.

Магранс медленно поднялся со своего места.

– Леди Мортим. Можно подойти ближе?

– Конечно, профессор.

Он обошел стол, встал вплотную к защитному куполу и принялся внимательно разглядывать работу. К нему тут же присоединились двое представителей Гильдии. Кааг и Эйрма тоже встали с мест. Через минуту вся комиссия уже стояла вокруг моего прибора, тихо переговариваясь.

– Он держит четвертый такт.

– Пятый. Смотрите, пятый идет.

– Магранс, у нее стабилизатор гасит колебания без малейшей задержки.

– Я вижу.

– Кто выполнял проектирование?

– Я, – спокойно ответила я.

– Полностью сами?

– От первого до последнего расчета.

Один из внешних экзаменаторов, седоватый мужчина в темно-зеленой мантии, перевел взгляд с резонатора на меня.

– Леди Мортим. Прошу прощения за вопрос, но я обязан его задать. Сегодня мы уже видели проект со схожим названием. Эфирный резонатор. Молодой человек по фамилии Авинталь. Его макет, к сожалению, проверку не прошел. Вы знакомы с его работой?

В аудитории повисла звенящая тишина.

Магранс медленно поднял голову. Кааг прищурился. Все семь пар глаз устремились на меня.

Я ожидала этого вопроса и была подготовлена к нему с того вечера в библиотеке, когда подсунула Клэйду свой дефектный черновик. Я заранее отрепетировала, с какой интонацией буду отвечать.

Снова изобразила крайнюю степень растерянности и глубокого потрясения – в точности как недавно в коридоре перед Эвиной Толанн. Опустила ресницы, выдержала идеальную паузу.

– Господин советник… – мой голос дрогнул так натурально, что я сама себе порадовалась, – позвольте уточнить. Господин Авинталь сегодня защищал эфирный резонатор?

– Защищал.

– Какой архитектуры?

– Аналогичной вашей. С центральным аэритным накопителем и попыткой интегрировать стабилизирующий узел в верхнюю часть корпуса. Узел был собран в корне неверно, поэтому прибор и взорвался.

Я медленно прижала ладонь к губам.

– Боже мой...

– Леди Мортим, – мягко вмешался Магранс, – мы ждем ваших объяснений.

– Я всё объясню. – Я сделала шаг назад, отступая от стола, словно мне резко не хватило воздуха. – Уважаемая комиссия. Около полутора месяцев назад я сидела в библиотеке и работала над концептом этой схемы. Это был очень ранний, черновой набросок. Я только начинала продумывать центральную геометрию.

– Продолжайте.

– В библиотеку зашел господин Авинталь. Многие в академии знают, что после выпуска мы планировали помолвку. Он увидел чертеж. Я без утайки показала ему записи, потому что мы никогда не делали секретов из учебных вопросов. Он… – я сглотнула, – он посмотрел и заявил, что идея откровенно слабая, что я ее переоцениваю и что ничего принципиально нового в ней нет. По его словам, это был всего лишь перепев классической схемы Венке.

Кааг громко хмыкнул.

– Перепев Венке. Надо же.

– Именно так он сказал, профессор. И затем предложил забрать набросок. На время. Чтобы дома, на свежую голову, посмотреть, можно ли использовать какие-то мои мелкие идеи в его собственных, гораздо более масштабных проектах. Обещал потом рассказать, если что-то пригодится.

Члены комиссии обменялись многозначительными взглядами.

– Я отдала ему лист, – продолжила я, старательно пряча глаза, – потому что доверяла. Он убедил меня, что схема никуда не годится. У меня даже мысли не возникло, что он собирается выдать мой набросок за свою дипломную работу. Если бы я знала, я бы… господин советник, я бы сама помогла ему довести проект до ума!

Я подняла голову.

– Я узнала о теме его диплома только что. От вас.

Седоватый экзаменатор медленно кивнул.

– Леди Мортим. Ваш текущий прибор – это полностью самостоятельная разработка?

– Абсолютно. После того разговора в библиотеке я начала расчеты с нуля и за два месяца собрала готовый макет. Я понятия не имела, что господин Авинталь параллельно работает над той же идеей, опираясь на мой черновик.

– У вас есть свидетели вашего разговора в библиотеке?

– Разве что библиотекарь академии, мадам Тинна. Возможно она нас помнит, нужно только спросить.

– Обязательно спросим, – мрачно пообещал Магранс.

Второй представитель Гильдии сурово поджал губы.

– Леди Мортим. Я вынужден предупредить вас о возможном официальном расследовании в отношении господина Авинталя. Присвоение чужой интеллектуальной собственности без согласия автора – грубейшее нарушение академической этики. В Гильдии за подобное лишают права на будущие патенты.

Я кротко склонила голову.

– Я понимаю вашу позицию, господин экзаменатор. Но прошу учесть: господин Авинталь – мне почти жених. – Я сделала вид, что запнулась. – По крайней мере, я так думала до сегодняшнего дня. Я не знаю, какими мотивами он руководствовался. Возможно, он искренне собирался мне потом все рассказать. Возможно, он просто не осознавал тяжести своего поступка. Я не хочу его преследовать. Мне нужно лишь одно – защитить свою собственную работу.

– Это делает вам честь, леди Мортим, – благосклонно произнес Магранс. – Но решение о дисциплинарном взыскании принимаете не вы. Это зона ответственности академии и репутации Гильдии.

– Я понимаю.

– Возвращаемся к оценке.

Магранс выпрямился во весь рост и обвел коллег взглядом.

– Уважаемые члены комиссии. Я полагаю, у нас нет ни малейших оснований сомневаться в авторстве леди Мортим. Высочайший уровень исполнения, ювелирная точность стабилизирующего узла, идеальная пайка серебра – все это, вкупе с предельно прозрачной историей происхождения идеи, закрывает любые вопросы. Я выношу оценку на голосование.

– Безусловно «Отлично», – мгновенно отозвался Кааг.

– «Отлично» с пометкой «выдающийся проект», – добавил Эйрма.

– Поддерживаю, – кивнул первый экзаменатор.

– Солидарен. И отдельно рекомендую к рассмотрению в Гильдийском совете, – подытожил седоватый.

Магранс повернулся ко мне.

– Леди Мортим. Поздравляю с блестящей защитой. И настоятельно советую вам как можно скорее оформить заявку на патент. Чем быстрее ваше имя будет внесено в Гильдийский реестр, тем меньше шансов, что кто-то вновь решит злоупотребить вашим доверием.

Я учтиво поклонилась.

– Благодарю вас, уважаемая комиссия. Спасибо, профессор.

Я аккуратно деактивировала резонатор, уложила его обратно на бархат, закрыла крышку и защелкнула латунный замочек.

И вышла из аудитории.

В коридоре десятки голов синхронно повернулись в мою сторону.

Я улыбнулась.

– Защитила.