Текст книги "Бывшие. Мы встретимся вновь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

30 глава

– Громов, умоляю тебя, не надо! – успеваю шепнуть, пока он, оттеснив меня, пробирается вместе с клиентом к холодильнику с цветами.

– Не трусь. Я сам боюсь, – расплывается в улыбке он.

Потом обращается к парню:

– Так вот. Главный вопрос к тебе, – парень идёт за ним следом, как на убой – опустив плечи и потупив взгляд. – У вас это первое свидание или... скажем так, уже переходите к горизонтальной стадии.

Что? Я это, действительно, слышу? О, мамочка!

Позорище!

Отворачиваюсь и отхожу обратно к прилавку, чтобы они хотя бы не увидели мои горящие щеки. Потому что я просто не хочу при вот этом присутствовать! Не могу!

Ну, Громов! Ну, нехороший же ты человек!

Больше ни за что, ни при каких условиях я не позволю тебе прийти сюда! Помогать он надумал! Да ты мне сейчас просто всех клиентов распугаешь!

– Не первое, – сдавленно шепчет ему парень.

Но мне слышно. И еще Громов так выразительно и радостно хмыкает, что у меня от стыда еще и уши до кучи загораются!

– Тогда купи лучше бутылочку хорошего вина. Еду не покупай. Пусть ее посильнее развезет. Будет более отзывчивой.

Мне хочется порыдать. Желательно, в голос и с причитаниями! "Боже мой! За что? За что ты послал мне этого человека? Я ж старалась не грешить!"

Делаю вид, что прибираюсь на рабочем столе. Но я даже не вижу его поверхности! Я вся там, в открытом холодильнике с цветами, где Громов позорит меня перед клиентом!

– Так, может, цветы тогда и не надо? – заикается парень.

Ох, лучше уж тогда не надо! Иди, мальчик, иди! А не то плохой дядя тебя сейчас научить жутким вещам, которые всегда практиковал сам. Потому и дожил чуть ли не до сорока, так и не заведя семью. Делаю себе мысленно заметку обязательно ему эту фразу сказать, когда клиент уйдет.

– Ни в коем случае, – спохватывается Громов. – Цветы нужны вначале, чтобы она растаяла, чтобы появился романтический настрой. "Ой, милый, мне такие цветочки еще никто не дарил" и тому подобное. Бери вот эти красные розы. Никаких упаковок, никаких ленточек-бантиков. Просто цветы, как будто ты их сам для нее с грядки нарвал. Пусть заценит естественную красоту.

Мне хочется вмешаться. Но, сцепив зубы, молчу. Потому что если вмешаюсь, Громову несдобровать! Просто не сдержусь!

– Ладно, – парень, видимо, соглашается для того только, чтобы Громов от него отстал! – Сколько надо?

Громов к нему склоняется, и они некоторое время перешептываются. Мне не слышно. А тут еще подходит Ася с зигокактусом. который мы из семечки полгода проращивали.

– Мама, Федя заболел.

Рассматриваю Федю. Никаких признаков болезни не вижу.

– У него вот. Болячка выросла, – показывает на небольшой бугорок на стволе сбоку.

Оу! Да это же что? Это же он цвести, что ли, собрался? Надо же!

– Ася! Это, наверное, цветочек будет! Представляешь?

– Правда? – от радости ребенок подпрыгивает вместе с Федей. Федя выскальзывает из ее пальцев и падает вниз головой на пол.

Стою. Смотрю на несчастного Федю, корчащегося в предсмертных муках на полу.

Аська, коротко всхлипнув, с места начинает реветь.

Краем глаза замечаю, как Громов достает из вазы розы. Огромное количество. Слышу, как что-то обсуждают по цене. Но мне уже не до этого.

Надо Федю реанимировать.

– Ася! Так, спокойно. Ничего страшного, – приговариваю, осторожно отряхивая его от земли. – Неси совочек и веник.

Берем новый горшок, складываем на дно дренаж, засыпаем землей для суккулентов и бережно впихиваем в середину Федю.

– Вот! Будет лучше прежнего!

– Он теперь цвести передумает! – все еще страдает Ася.

Это возможно, да. Но всякое бывает.

– Может и не передумает! Иди и поставь его на прежнее место и пока больше не трогай. Дай ему прийти в себя.

Слышу, как пикает кассовый аппарат, принимая плату с карты.

Пока прибираюсь и протираю от земли пол, не обращаю внимания на то, как Громов прощается с клиентом. Только замечаю, что провожает до двери.

– Ну, что, Алинка, пляши! – возвращается, радостно потирая руки.

Кошусь на вазу, в которой стояли бордовые розы. В ней пусто.

– Там же штук пятнадцать было! – ахаю, пытаясь представить шок парня, который, вероятно, на такую трату и не рассчитывал.

– Да-а-а, – самодовольно тянет он.

– И бедный мальчик все купил?

– Не-е-ет, половину салон в лице меня преподнес ему в подарок в связи с важным событием – первым в его жизни сексом. Предстоящим.

Осторожно присаживаюсь на стул.

Нет, это невозможно.

– Господи! – поднимаю к потолку глаза и развожу руками. – Зачем ты послал мне этого человека? Он меня разорит и опозорит!

– Дурочка, – проходя мимо, треплет меня по голове, как младенца. – Мальчик-то непростой оказался. Он – блогер-десятитысячник! Прикинь! Он уже постик выкинул, где мы с ним цветочке его барышне выбираем. Так что ему сегодня секс обеспечен, а мы получили недорогую рекламу.

Подходит к Асе.

– Ну, ребенок, ты чего тут ревела?

– Федя чуть не умер! – показывает на кактус.

– Федя? – хрюкает от смеха Громов, тыкает пальцем в шеренгу кактусов. – А это кто? Огласите, пжалуста, весь список.

И она начинает:

– Глафира. Гермоген. Анисья. Гермафродита.

– Ахахаха, – ухватившись ладонью за стену, заливается Громов. – Кто? Гермафродита?

Забыв о блогере-клиенте, о несчастном Феде и даже о том, что Тимур накормил Асю мороженым вместо нормальной еды, сижу и смеюсь вместе с ними...

31 глава. Ты, кажется, влип, Громов

Улыбается. Ямочки на щечках.

И меня разрывает на части от... не знаю, восторга, что ли!

Оказывается, это приятно, когда женщина тобой восхищается, смеется из-за тебя, когда не отталкивает, когда ей с тобой хорошо.

Оборачиваюсь на Асю – как маленькая наседка, воркует там над своими колючками, ей явно не до нас – вон Федя чуть не откинулся.

Зажимаю Алинку в укромном уголке в холодильнике, подкравшись сзади.

Мозг воспринимает ее тело в моих объятьях, как мощнейший афродизиак, впрыскивая в кровь эндорфины, тестостерон и Бог знает, что там еще. И меня накрывает, как приходом от алкоголя. Блять, это просто разрыв сердца! Когда от женщины вот такое испытываешь!

– Тебе со мной хорошо, Алинка? – я сначала говорю, а потом и сам пугаюсь – если сейчас кажет, что нет, мне будет... больно?

Пиздец, ты влип, Громов!

Это что-то странное с тобой происходит! Чем-то на зависимость смахивает. Оно тебе надо?

– Терпимо, – бурчит Алинка, пытаясь снять мои руки со своей талии.

– Значит, хорошо, – резюмирую я. – Просто ты стесняешься признаться.

– Это значит, Громов, что существует такая давняя поговорка в русском языке. В одну реку дважды не войдешь. Слыхал?

– Стрела в одну лягушку дважды не втыкается? – смеюсь, прижимаясь носом к ее волосам.

Ее пальчики вдруг начинают ласково поглаживать мои руки.

И я словно в детстве на тарзанке в речку с высоты лечу – сердце замирает, дыхание перехватывает, кровь так резко отливает вниз, что даже, кажется, в глазах слегка темнеет! Ух! Вот это аттракцион, а не Алинка!

– Просто в следующий раз, Громов, когда ты начнешь спать со всеми бабами в городе, больно будет не только мне, но и... – кивает в сторону ребенка.

– Алинка, ты мне, конечно, не поверишь, – я и сам себе сейчас как-то не сильно-то доверяю, но сказать это хочется, прямо-таки рвется из меня. – Но если я поклянусь, что изменять не буду...

– Не поверю, – дергается, хмурясь. Отходит в дальний конец холодильника, ежась.

Я только сейчас и сам замечаю, что здесь реально холодно.

А че я такого плохого-то сказал?

На входе призывно звенит колокольчик – кто-то вошел в магазин.

Оборачиваемся одновременно.

Там – молодая длинноволосая девушка в длинном романтичном платье в мелкий цветочек.

– О, Громов, давай, покажи класс, – шепчет Алинка.

– В смысле? – не понимаю намека я.

– В смысле пойди и продай ей букет роз! – припечатывает она. – Только продай, а не подари. Ты же профи. Вперед!

Вот чувствую подвох, но понять, в чем он, не могу.

А тем временем, покупательницу встречает наш малолетний помощник.

– Здравствуйте! Чем я вам могу помочь? – как большая, очень серьезно спрашивает она.

А я снова ловлю в себе странные ощущения. Мне гордо за эту девочку! За то, что она хочет помогать. За то, что она такая – красивая, хоть и малышка, милая, общительная. За то, что она моя!

Мне кажется, я только сейчас, глядя на то, как она общается с девушкой, вдруг в полной мере осознаю это факт! Это – моя дочка!

Даже в груди покалывает от этой мысли.

Прижав к сердцу ладонь, бормочу, не видя, что Алинка слышит:

– Не, ну, нельзя столько потрясений. Так и инфаркт можно схлопотать.

– Глянь-ка, как тебя от покупательницы повело, – презрительно хмыкает Алинка.

Дурочка.

Но...

– Меня вдохновляет твоя ревность, Сладкая. Прям тащусь от нее! Ладно, так и быть. Следи за профи, и учись.

– Угу-угу...

– Добрый день! – натягиваю на лицо свою самую очаровательную улыбку и выхожу из холодильника в магазин. – Малыш, что хочет наша прекрасная покупательница?

– Она хочет еловый веночек на могилку своему пёсику.

Что?

От неожиданности не выдерживаю и начинаю смеяться, но вовремя ловлю предупреждающий взгляд Алинки, выходящей следом за мной. Глушу в себе смех, закашлявшись. Слезы текут из глаз. Пиздец. Точно инфаркт схвачу.

Еловый веночек! Собаке!

Не выдерживаю. Срываюсь на улицу, едва протиснувшись мимо девушки.

– Вы простите нашего продавца, – говорит за моей спиной Алинка. – Он сам недавно домашнего любимца потерял...

Отсмеявшись в машине и покурив там заодно, дожидаюсь, пока девушка с букетом красных гвоздик не выйдет из магазина. Ох, чудны дела твои, Господи!

Возвращаюсь.

– Че, реально цветы на могилку псине? – киваю на дверь.

– Пёсику, – назидательно поправляет Ася.

– Громов! Ты, как маленький! Надо уметь в любой ситуации держать себя в руках!

Факт. Но блин! Жизнь меня к этому не готовила, вообще-то!

– Весело тут у вас. Мне нравится, – усаживаюсь на единственное креслице, имеющееся в магазинчике. – А домой скоро уже поедем? Я есть хочу.

– И я! – откликается Ася. – Котлету хочу с картошкой.

Ну, вот! Наш человек! Только Алинка почему-то смотрит недовольным взглядом. Че опять-то не так? Или у тебя дома котлеты закончились?

32 глава

Пока я чищу и варю картошку, пока режу овощи на салат и накрываю стол, Ася и Громов вырубаются на диване перед телевизором.

Стою в дверях, не решаясь будить.

Хорошо хоть завтра суббота и не нужно уроки делать...

Сердце сжимается от того, что я вижу.

У него на груди – ее голова, на коленях примостился кот. И она так доверчиво обнимает его за талию...

А он, съехав по спинке дивана вниз, полулежит, прижимая к себе и ребенка, и кота так, словно и был здесь всегда, словно для Громова – это норма, вот так лежать на моем диване, в моей квартире, с моим ребенком...

Возвращаюсь на кухню. Наливаю себе воды из-под крана. Пью, пытаясь заглушить в себе поднявшуюся из ниоткуда бурю чувств.

Может, и правда, нужно всё начать заново? Не ради себя, ради Аси! Все-таки это – ее отец. Все-таки ей он нужен.

Но... Но если Громов снова начнет гулять направо и налево? Но если он свалит в свою Москву? А ведь он свалит. Он точно свалит. И гулять начнет. Потому что натура такая.

Асе будет больно, потому что привыкнет. Как к нему, такому, не привыкнуть? Всё у него легко, всё просто, всё на шуточках, на приколах... С ним рядом беспроблемно все как-то, спокойно... Главное, не забывать, что Громов сам – одна большая ходячая проблема. И больше, чем от него, ни от кого другого бед быть не может!

А я? Мне как поступить?

Снова оказаться с разбитым сердцем... Или... Да поздно ведь уже, Алиночка, правда?

Поздно.

Но разве не этого ты, Алина, хотела? Разве не об этом мечтала все эти годы без него? Ведь и дня не проходило без того, чтобы ты его не вспоминала и не мечтала о том, что однажды Тимур вспомнит о тебе и вернется...

Сделав огонь под картошкой тише, наскоро принимаю душ. Тихонько возвращаюсь на кухню.

Снова стою, не зная, как поступить – будить или оставить так на ночь.

... – Пахнет как! – я даже не слышу, как подкрадывается сзади.

Прижимается также, как там, в магазине, в холодильнике.

Только ситуация другая. Ася спит, иначе ее уже было бы слышно. И мы одни.

– А я ребенка уложил. Я – молодец?

Киваю. Покормить ее не успела даже. Но что уж теперь!

– А награда мне будет? – с намеком.

– Котлета сойдет за награду? – самой слышно, как подрагивает мой голос из-за того, что он губами ласкает ушко.

– Я что, собака, что ли? За котлету работать? – угрожающе, но тихонько рычит мне на ухо, а потом вгрызается в шею.

– А-а-ай, – ахаю я, сжимаясь.

У меня такое ощущение, словно тело горячей водой окатили – мурашки бегут от места укуса вниз, и словно тянет все, хочется выгнуться и закрыть глаза. И не думать ни о чем. И чтобы... Да-а-а, чтобы его руки вот также ползли вверх по талии. И очень хочется, чтобы он...

Две ладони накрывают грудь, сжимают, делая именно то, чего нужно моему телу.

Я слышу, чувствую, как у него сбивается дыхание.

Или это моё?

– Алинка, выключай плиту, – хрипло мне на ухо. – Сгорит всё на хрен...

И я послушно выключаю.

Разворачивает, как куклу.

Улыбается.

Трогаю кончиками пальцев его лицо, его улыбку, его губы. В уголках глаз – морщинки. Мне кажется, я их только сейчас замечаю. Столько лет прошло... Мы стали старше.

Ловит мою руку, целует костяшки пальцев, глядя в глаза.

– Пошли, – тянет за руку прочь из кухни.

Сердце разгоняется в груди.

Я знала, что так будет, а все равно стало неожиданностью.

Проходим мимо зала. На журнальном столике горит настольная лампа. Вижу, что Ася уложена на диван и заботливо укрыта пледом. Котенок рядом, голова на подушке возле Асиной.

...В комнате запираю дверь изнутри. Рука по привычке тянется к кнопке, чтобы свет включить. Но... Я ж не смогу при свете!

Господи, что делать-то дальше? Растерянно и смущенно замираю, повернувшись к нему лицом.

В темноте он кажется еще мощнее и выше.

– Иди сюда, – шепотом.

Послушно шагаю навстречу.

Его губы ласково прикасаются к моим. Словно уговаривают не бояться и принять всё, как должное. А руки тем временем развязывают пояс халата, и вот он уже падает на пол к моим ногам.

Кладет мое ладонь на пояс брюк.

Ох. Может, ты сам как-нибудь, а.

– Раздень меня...

У него такой голос, как будто он тоже в таком же раздрае, как и я.

И я не могу не подчиниться.

Дергаю ремень непослушными пальцами. Костяшки касаются натянувшейся ниже ткани. И его члена, рвущегося наружу из одежды.

– Ммм, – горячо стонет мне в волосы.

От его стона волоски на моих руках, кажется, становятся дыбом, а между ног все сладко сжимается так, словно он уже во мне.

И чтобы получить еще этих ярких, острых, таких желанных ощущений, я уже намеренно накрываю его плоть ладонью, легонько сжимая...

33 глава

Эх, сколько в моей долгой жизни было женщин – соблазнительниц, просто любительниц секса или денег, профессионалок! Опытных, умеющих удовлетворить любые, даже самые необычные вкусы мужчины. Красивых и не особенно, ухоженных и не так, чтобы сильно, молоденьких и не очень. И Алинка была и остается одной из многих! Ведь так, Громов?

Так. Да. Отвечаю я себе мысленно.

Но эти убеждения работают только до того момента, пока ее маленькая ручка не ложится на мой член.

А потом всё! Не работают!

И не потому, что я теряю голову и набрасываюсь на нее.

Точнее, не только поэтому.

Ведь я все-таки и голову теряю, и набрасываюсь, да...

Но еще и потому, что я не могу расслабиться, и не думать, хоть стреляй! У меня комплекс теперь из-за этой заразы! Серьезный! Я целую ее и думаю, а заходит ли ей! Я, блять, бросаю ее на кровать, и ужасаюсь – не ударилась ли она! В порыве страсти ставлю ей засос над грудью, и ругаю себя последними словами... потому что... вдруг ей больно?

Это что вообще такое?

И при этом...

Странные вещи происходят.

Она стонет, когда я ласкаю языком сосок. Она стонет! А у меня в груди совершает кульбит сердце, и поджимаются яйца, как будто это не я ласкаю, а меня! Это как так?

Я никогда не парился о том, что чувствует женщина в постели со мной. Не нравится – не держу. И, по сути, мне было не так уж и важно, кончает она или нет. Ведь бабы – они те еще актрисы, сыграют так, что и не догадаешься, и поверишь. А вот это вот всё: "Тебе было хорошо со мной?" и тому подобные глупости, ну, не вписывались они никогда в мою кратину мира.

А здесь я намеки ловлю... слушаю ее дыхание... кайфую от стонов.

Поэтому, наверное, и оргазм с ней в прошлый раз был такой – как будто двойной, как будто не только в паху взрыв, но и в голове. И, кстати, в голове даже сильнее! Главное, чтобы это были не признаки инсульта какого-нибудь. А то сдохнуть во время секса в моем-то возрасте как-то не комильфо.

С восторгом рассматриваю ее, голенькую, лежащую на кровати передо мной.

Она миниатюрная, стройная. Тонкая талия, но при этом округлые достаточно пышные бедра.

Устроившись между ее ног на коленях, оглаживаю ее тело. На ее коже испарина. Сердце бьется под моей ладонью, как птица в клетке. И как же вдохновляет, что это от меня так!

Целую шелковистую кожу живота, веду языком к лобку.

Нет, я не поклонник орального секса в плане "мужчина – женщине".

Но вдруг ловлю себя на мысли, что, может быть, впервые в жизни мне этого даже хочется!

Поверить сложно, но... Мне реально хочется... даже не то, чтобы узнать, какая она на вкус, сколько... ну, да, сколько, чтобы ей было зашибись со мной, как ни с кем другим! Вот такой вот я эгоист.

Всасываю в рот шелковую губку.

– Не... не надо, – сбивчиво шепчет она, пытаясь отодвинуть мое лицо рукой.

Вот еще! Не надо ей!

Мне надо! Я хочу!

– Надо. Хочу, – с удивлением обнаруживаю вдруг, что мой голос звучит примерно также, как и ее – сбито, глухо, глупо.

Прижав ее ладошку к простыне своей рукой, чтобы не мешала, впиваюсь губами в мокренькие складочки. Нахожу языком чувствительную точку, от прикосновения к которой ее бедра вздрагивают. Нет, я не задумываюсь, что нужно делать. Оно само как-то получается, как будто бы кто-то подсказывает мне, что ей нужно, от чего она улетит.

Чувствую, как дрожат ее бедра, как она чуть приподнимается, отталкиваясь пятками от кровати. И сам взорваться готов, даже не входя в нее.

Несколько ударов языком по клитору и она взвивается вверх с громким протяжным стоном, слепо шаря руками по кровати. Вау!

И я хочу чувствовать, как это происходит! Ставлю ее ступни себе на плечи и вхожу внутрь. Получается очень глубоко. Она ахает, сжимая меня стеночками ритмично и так сильно, что приходится остановиться и отдышаться, чтобы не кончить так позорно быстро.

Несколько быстрых и сильных ударов внутрь. Потом медленно, тягучими толчками, борясь с подступающим оргазмом.

Но в какой-то момент тело берет свое, насильно отключая разум. И, забыв обо всем, я трахаю ее, как отбойный молоток, крепко удерживая за талию. Оргазм приходит так неожиданно и с такой силой взрывает мой мир, что темнеет в глазах.

Но за секунду до этого мгновения, я успеваю почувствовать, понять, что она, кажется, кончила снова.

Сгребаю ее в объятья, впечатывая в свой бок и незаметно для себя мгновенно вырубаюсь.

34 глава. Дурдом

Утро в Алинкиной квартире приносит одновременно разочарование и восторг. Да, это, вроде как, взаимоисключающие понятия, но... Каким-то чудным образом они дополняют друг друга.

Разочарование в том, что ещё в полусне, мучаясь от утреннего стояка, я пытался нащупать рядом с собой эту поистине неуловимую женщину! А её рядом не оказалось.

А я уже успел столько всего нафантазировать себе! Утренний секс – самый офигительный. Женщина расслабленная, сонная, мягкая. Она готова подчиняться любым твоим желаниям.

Но вот восторг скрашивал разочарование. И сильно скрашивал.

Правда, почему негромкие голоса, доносящиеся из кухни, вызывали у меня этот самый восторг, сказать было сложно.

– Мам, а он любит блинчики с вареньем или со сгущёнкой? – спрашивает Ася.

– Я думаю, если он узнает, что ты их приготовила сама, будет рад любым, – смеётся Алинка.

И я невольно растягиваю в улыбке губы, не открывая глаз.

– Мам, а давай разбудим? – нетерпеливая Ася.

– Не надо. Пусть поспит ещё, – заботливая Алинка.

– Ну можно хоть кота к нему запустить?

– Ася! Зачем? Стой!

Прыжок в район моих ступней. Скольжение. И огромные когти маленького на вид котёнка впиваются в мою кожу!

– Аааа! – поспешно проглатываю готовые сорваться с губ ругательства – вдруг Ася услышит. – Засранец мелкий!

Кот, шипя, убегает под кровать. Хотя я ведь ему ничего не сделал!

Резко сажусь, укутываясь в одеяло.

В дверной проем просовывается голова с косичками.

– А мама говорит, что ты спишь! – хитро улыбаясь. – А ты не спишь уже.

"Вот хитрюга!" – думаю я с восхищением.

– Ага. Сколько спать можно? У нас такие планы!

– Снова поедем в мамин магазин? – с любопытством спрашивает она, проходя в комнату и усаживаясь рядом, тем самым отрезая мне все возможности ретироваться в ванную, потому что белья на себе я не ощущаю.

– А мама собирается в магазин? – про себя я задаюсь вопросом – отдыхает ли она вообще когда-нибудь?

– Собирается. Ненадолго, – заглядывает к нам Алинка. – Там у меня Рита сегодня. Но товар привезут в обед. Принять нужно и помочь с ним разобраться.

Встречаемся с Алинкой взглядами. Она тут же отводит глаза, покрываясь красными пятнышками. Это так... мило? Прикольно? Даже не знаю, почему этот факт заставляет меня улыбаться. Ох, Алинка, мне так скоро понравится тебя смущать!

– Тогда предлагаю пока мама будет на работе сгонять к моему деду. Проведать его. А к вечеру отправиться в кафе – поесть там мороженого, а потом в кино. Как вам план, девочки?

Пока Ася кричит "ура!", радостно подпрыгивая на кровати, я глазами показываю Алинке на дверь. Мол, выведи ребенка, будь человеком. Не в одеяле же мне топать в ванную – в идеале хотя бы штаны отыскать.

Она с насмешкой поднимает бровь. Потом так же, как и я, глазами показывает на стул, стоящий у окна. На стуле аккуратно сложены все мои вещи. Ох, ну, слава Богу! А то я уж было испугался...

– Мам, ну, пожалуйста. Я хочу в кафе и в кино! – кричит ребенок.

Крепко держа одеяло, шагаю к стулу за штанами, кот из-под кровати набрасывается на мою голую ногу, вцепляясь в нее когтями и проезжаясь следом за мной, пока я по инерции делаю еще пару шагов.

– Ахаха, – смеется Ася.

– Мр-рррау-у-у-у! – орет дурным голосом кот.

– Ася! Немедленно в свою комнату! – кричит Алинка.

– Оо-о-о-о! – мычу от боли я.

Отцепляем кота вдвоем.

Чтобы хоть как-то скрасить мою боль, прижимаю Алинку к себе, забираясь под пижамную кофточку руками.

– М-м-м-м, у нас тут нет белья, – мурлычу, забыв обо всем на свете и придумывая, как бы так отвоевать ее минут на пятнадцать у дочки.

– Тимур! – возмущается она. – Даже не думай!

– Я клянусь, что буду трахать тебя, не думая, – шепчу ей на ушко, с радостью чувствуя, как она неожиданно расслабляется в моих руках.

Одеяло сползает на пол, едва успеваю подхватить – вдруг Ася заглянет, а я тут голый!

– Дурак, – смеется она, резко подхватываясь и, воспользовавшись моим замешательством, сбегает.

Откидываюсь на кровать, раскинув в стороны руки. Царапины на ноге неприятно пощипывают. И ехать куда-то не хочется совсем. Но на душе странно легко и спокойно, как будто я все делаю правильно...

Блин, тут, конечно, дурдом еще тот, но весело.