Текст книги "Бывшие. Мы встретимся вновь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

40 глава

– Что с тобой, Алин? – спрашивает Максим, заехавший на утренний кофе в мой магазинчик.

Пожимаю плечами.

Мы с Максом познакомились в тот момент, когда я как раз магазин открывала. У него напротив свое кафе. Вот он и явился однажды вот также с утра со стаканчиками кофе и пирожными – знакомиться. Я тогда как раз разошлась с Маренцевым. Вся такая разочарованная в мужчинах была.

А Макс к моей радости никаких намеков на ухаживания не проявлял. А вот друзей мне катастрофически не хватало. А у него было трудное расставание с любимой девушкой. На том и сошлись – обсуждали бывших, делились планами, просто как-то вдруг оказались по-дружески близки.

Вот и сейчас он видит, что в моей жизни что-то происходит. И я даже знаю, что именно скажет, если я расскажу. Про давнюю историю с Громовым он тоже в курсе.

А что мне рассказывать?

– Так что все-таки случилось? – настаивает Макс.

Да, Алин, что случилось?

Ну, уехал Громов в Москву. Ну, неожиданно, да.

Но Сергей Васильевич же предупредил тебя. Объяснил, что там, у Тимура в магазине что-то случилось. Ну, бывает...

Но...

Разве можно было от Громова ожидать чего-то другого? Ведь так и думала! Ведь уверена была, что в какой-то момент ему наскучит играть в семью и любовь, и он свалит!

И мне кажется, он не вернётся.

Вот просто не вернётся и всё.

Хотя нет, он, конечно, приедет. Потому что у него болен отец. А может, через месяц и о нас с Асей вспомнит. Но мне надо сейчас. Мне надо всегда. Чтобы был рядом...

Нет, я не преувеличиваю. Нет, не забиваю голову ерундой.

Просто без него стало пусто. В квартире, где он и пробыл-то с нами всего-ничего, кажется, всё словно пропиталось им.

Пусто стало в городе. Кажутся серыми и тусклыми улицы, свет фонарей, даже звезды. Пол ночи простояла, глядя в окно...

Мне страшно думать, что завтра все в моей жизни будет таким, как прежде, как до приезда Тимура. Будет всё – тот же привычный стакан кофе с Максимом, те же клиенты, те же букеты, уроки с Асей, и моё одиночество... И только он уже не приедет вечером.

Звонит.

Сердце пропускает удар.

Отвечаю.

– Да.

– Алинка, – улыбается, слышно по голосу. – Привет!

– Привет.

– Ты не обиделась, что я не предупредил? У меня тут происшествие. Магазин сгорел. Я вопросы порешаю и вернусь.

– Мне Сергей Васильевич звонил. Предупредил.

Молчим.

Я не знаю, что говорить!

Мне хочется спросить: "Ты точно вернёшься?"

Нет, больше мне хочется знать, а хочет ли он вернуться? И не было ли всё, что случилось с нами, его очередной игрой. Добился, поиграл и вышвырнул, как уже когда-то было.

– Алинка, – вдруг очень серьёзным тоном.

– Что?

– Скажи мне, что ты меня любишь. Если любишь.

Как же мне хочется сейчас соврать, сказать, что-то типа "с чего ты взял, что я могу тебя любить" или пошутить как-то.

Но в груди слева ноет и жжет. И я не могу соврать.

И как бы ни было трудно произнести это под внимательным взглядом Макса, я все-таки говорю:

– Люблю, – голос проседает и, откашлявшись, я повторяю. – Тимур... Я тебя люблю.

– Всё. Пока, – говорит он и отключается.

Гад! Вот так всегда! А-а-а-а!

– Ну ты, Алинка, даешь...

– Макс! Ну, хоть ты не давай досаду!

– Знаешь, в чем твоя ошибка?

Тоже мне специалист в отношениях полов!

– В чем?

– Ты слишком быстро сдалась. И не возражай мне! И дело ведь не в том, что ты его подпустила к себе, и даже не в том, что призналась ему в любви.

– А в чем же?

– А в том, что тебе нужно в первую очередь для себя жить, а не для него! Понимаешь?

– Не очень...

– Ну, вот уметь радоваться жизни, независимо от его отсутствия или наличия в твоей жизни. Вот, например, сегодня вечером, что ты планируешь делать? Страдать?

Молчу. По сути, получается так.

– Чтобы этого не случилось, предлагаю сходить в мое кафе. Кстати, я тебе говорил, что у меня с сегодняшнего вечера живая музыка будет по вечерам?

– Нет.

– Вот. Заеду, заберу. Заценишь. Асю тоже бери, если захочет.

К вечеру я уже никуда не хочу. Настроение и без того ужасное, а еще дочка подливает масла в огонь:

– Мам, а папа скоро приедет?

И сам вопрос меня вымораживает, а ещё больше вот это вот "папа"! Громов, гад, зачем ты ей разрешил тебя папой называть!

– Я не знаю.

– А правда, что вы поженитесь и у меня будет братик или сестричка?

Оооо! Ну, вот кто это мог ей сказать? Ну, не Сергей же Васильевич, в самом деле?

– Это дедушка Серёжа тебе сказал?

– Нет. Папа.

У нас теперь слово "папа" по делу и без дела звучит!

– Что ещё он тебе сказал? – ворчу я.

– Что придёт ко мне на праздник в школу. Когда у нас будет для первоклашек день! И я там песню буду петь.

Ох, Асенька, девочка моя, Громов уже, наверное, и забыл о своих обещаниях.

Никак не комментирую это ее заявление.

– Дядя Макс нас сегодня в свое кафе на ужин позвал. Пойдем?

– Не-е-е-т, там скучно!

И так как уговорить поехать ее не получается, заставляю закрыться изнутри, и без особого желания, но с мыслью, что посижу буквально часок и вернусь, спускаюсь в назначенное время к машине Макса.

41 глава. Внезапный

Толком не разобравшись ни с чем в Москве, я внезапно уже к вечеру срываюсь домой.

Так и думаю "домой", как будто дом – это не моя квартира в Москве, а он там, в городишке моего детства, хрен знает где – то ли в квартире отца, то ли просто рядом с Алинкой и Асей.

Меня так коротит от счастья, что я еду, что мне там будут рады! Ведь будут же?

Ну, естественно! Она же сказала, что любит!

Я представляю, как сонная и радостная, она встретит меня в дверях. Непременно именно сонная и радостная. Чтобы косметика смыта. Чтобы волосы распущенные.

Ведь раз любит, значит, ждёт. Значит, будет счастлива видеть!

На пару минут заезжаю в магазин на выезда из города.

Вот же мне Бог женщину подсунул – чего бы проще, обычные цветы купил, и всё в ажуре! А этой цветы нельзя. Она на работе на них до отвалу насмотрелась.

И опять же нужно что-то такое, чтобы обеих моих женщин порадовать. И поскорее.

Покупаю торт. Красивый. С принцессой и карамельными шариками.

Жрать хочется так, что готов вгрызаться в принцессину голову прямо за рулём!

Но блять, некогда мне было о подарках думать – пусть принимают меня с одним этим тортом!

Борюсь со сном за рулём – пою песни, подпевая радио, декламирую стихи, матерюсь и бью себя по щекам.

Ни хера не помогает.

Так-то и не далеко уже, но вырубаюсь, потому решаю набрать Алинку, чтобы взбодриться.

– Аллее, – в трубку внезапно отвечает Ася. – Папка, это ты?

– Эй, малыш, привет! – радуюсь я, услыхав это необычное, но какое-то... трогательное "папка". – Как дела?

– Нормально. Пятёрка по математике. А по чтению я больше всех слов прочитала в классе!

– Умница какая! А чем занимаешься?

– Котёнка купаю.

В трубку доносится завывание блохастого "вау-вау-вауууу".

– Одна купаешь?

– Одна. Мама же в ресторане. У меня телефон сломался. Она дала свой. Сказала, если че, звонить дяде Максу, – за секунду успевает протараторить она.

– Где? Где она? В ресторане? – от неожиданности этого заявления я чуть ли не перепутываю педали, нажав резко на тормоз. Но вовремя очнувшись, выравниваю машину.

– Да, в ресторане с дядей Максом, – добивает меня Ася. – А ты скоро приедешь?

А я и не знаю, что ответить! Ну, если Алинка сразу же рванула к другому, стоило мне только на пару дней уехать, то, может, я и не нужен...

Что-то невнятное наговорив Асе, отключаюсь.

Я в шоке.

Просто реально в шоке.

Как она могла? Как?

Да, блять, на три дня её оставить нельзя! Тут же вон, в ресторан сваливает!

Зато сон, как рукой, снимает. И остаток пути я как огурец – бодрый и свежий.

Обидно.

На эмоциях я сначала даже заворачиваю в сторону отцовского дома, решив сегодня не встречаться с Алинкой вообще.

Но, блять! Как? Как не встречаться? Я какого хрена перся сюда за три девять земель, как идиот?

Нет уж.

Решительно разворачиваюсь через двойную сплошную в обратную сторону.

Так. Сколько тут в этом городишке кафе и ресторанов?

Смотрю по навигатору.

Пять! Целых пять.

И один, что символично, напротив её же цветочного...

Нет, это, конечно, будет просто невероятно, если именно там она, но... еду именно туда.

– Вы заказывали столик? – на входе встречает девушка-администратор.

– Нет, но меня тут ждут. Алина Маренцева и...

– Максим Михайлович?

– Именно. Максим... Михайлович, – про себя добавляю пару непечатных выражений, относящихся к этому Максиму, блять, Михайловичу.

– Сейчас провожу, – идёт впереди меня.

Чуть не натыкаюсь на неё, когда замечаю их.

На самом козырном месте сидят! В уютной нише, на мягких диванах.

Играет живая музыка. Девка в коротких серебристых шортах поёт что-то про любовь. Я б, честно, заценил бы романтику, будь я месте этого Максима Михайловича.

Но я, блять, на своём месте! И стою, как придурок, и смотрю, как мою женщину выгуливает в этом ресторанчике другой мужик.

Помню его. Уже схлестывались возле её дома.

Мало тебе тогда досталось, придурок?

– А вот и Максим Михалыч с Алиной...

– Вижу, – срываюсь, отодвинув девушку со своего пути.

Она испуганно вскрикивает от неожиданности.

На крик оборачивается сначала придурок. Потом изменщица.

Она тут же вскакивает.

И когда я приближаюсь, внезапно встаёт прямо передо мной. Чтобы, видимо, я его не начал убивать здесь.

– И что мне с тобой делать? А, Алин? Что мне с ним делать, я не спрашиваю. Морду всё равно набью. Но с тобой?

– Ой, Громов, давай от греха подальше уйдём, прошу тебя! – виснет на моём локте, в глаза заглядывает. – Только без скандала! Тут пол города людей.

Отодвигаю её от себя. Рассматриваю.

Плечи открытые. Платье в пол. Ремешок на тонкой талии. Каблуки высокие.

Красивая, жесть просто.

– Тимур Сергеевич, – приподнимается со своего места мудак. – Может, поужинаете с нами? Мила, принесите приборы для господина Громова.

– Да пошёл ты...

И в другой ситуации я бы, конечно, не посмотрел на гостей, на "пол города", а просто хотя бы пару раз врезал ему, чтобы неповадно было впредь тянуть свои лапы к моей бабе. Но... Она так просит жалостливо, испуганно, умоляюще.

– Тимур, пожаааалуйста! Прошу тебя! Давай уйдём!

И у неё такой взгляд встревоженный. И я не хочу быть причиной такого взгляда. Наоборот, я хочу, чтобы... Хрен знает, как это объяснить. Короче, чтобы со мной рядом она ничего не боялась. И уж тем более, чтобы не боялась меня.

– Мы ещё встретимся, – с сожалением бросаю мудаку.

– Всенепременно, – спокойно отвечает он.

Беру Алинку за руку и увожу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

Молчу до самой машины.

Но когда она садится, когда я сажусь, точка кипения доходит до кондиции и меня разрывает...

42 глава

– ЧТО. ЭТО. СЕЙЧАС. БЫЛО? – едва сдерживаюсь, чтобы говорить более-менее спокойно и не орать.

– Тимур, я сейчас всё объясню.

Ох, не к добру эта странная фраза. Не к добру.

Но... Мой мозг внезапно простреливает мысль.

Она ж мне ничего не обещала! И замуж выйти не соглашалась толком! Хоть я и предлагал.

Так-то она мне ничем и не обязана. Ну, в самом деле – переспали пару раз и на этом всё!

И если она сейчас скажет, что решила остаться с ним, то... Чем крыть будешь, Громов?

А нечем мне. Крыть.

И ярость во мне утихает. А из глубины души поднимается что-то горькое, неприятное... Разочарование?

– Алин, скажи мне, что я – идиот, и у вас с этим мудаком ничего не было.

Выходит так, будто я ее прошу. Прямо-таки умоляю сказать именно так!

А я, что, реально прошу?

Блять, ты просто размазня, Громов!

– Ты – идиот, – с наслаждением произносит она и, надув губки, отворачивается лицом к проклятому ресторану.

Правда?

Моя, да? Не успела или он – просто друг?

Хотя какие, на хрен, еще друзья-мужики? Не-е-е-ет, милочка, я такого не приемлю!

– Ну, слава Богу! Что ты не посмела пасть так низко...

Завожу машину.

– Маренцев документы на развод подал, – сообщает она, как само собой разумеющееся.

Ну, вот и хорошие новости пожаловали.

Везу домой.

Выдыхаю.

Как бывает после чего-то очень неприятного, вдруг заполняет всего какой-то эйфорией. Посматриваю в ее сторону.

Нежный овал лица, обиженно поджатые губки, на меня даже не смотрит. Но красивая. Вся такая... Просто сожрать хочется! Прямо здесь, прямо сейчас! Как угодно, хоть в машине, хоть в подворотне какой-нибудь! Все рациональные размышления напрочь сносит волной возбуждения!

Эйфория настойчиво ударяет в пах, проявляясь физически мгновенной эрекцией.

Моя! Без разговоров за мной пошла! Бросила его там, с недоеденными салатами! На глазах у всех для меня незнакомых и неважных, но для нее, скорее всего, что-то значащих людей! Пошла потому, что моя. И она это только что признала.

Значит, я не зря ехал.

А я, наверное, как раз зря так вспылил. И надо было помягче, поадекватнее.

И теперь как-то нужно ее успокоить. А я совсем не умею.

Тяжело вздохнув, киваю на заднее сиденье:

– Я торт купил вам с Асей. Вон, посмотри.

Сначала прикрывает глаза, словно я задолбал ее вусмерть, потом все-таки оглядывается на заднее сиденье.

– Вот эту размазню на заднем?

– Какую ещё размазню? Ты чо?

Оборачиваюсь. Ёлки! Торт как-то странно наклонился и потёк. Из-под коробки прямо на сиденье.

– Одни беды от тебя, Алинка. Сидела бы дома, торт бы не успел испортиться.

– То есть, даже в этом я виновата? – усмехается в ответ.

Я успеваю уловить от нее всепрощающий вайб. Что, дорогая, ты простила мою грубость? Значит, пора расставить все точки над "И".

– Но ты учти, когда поженимся, не дай тебе Господь пойти с этим мурзиком куда-нибудь! Это я сегодня только такой добрый, что даже по роже ему не съездил. А в следующий раз за себя не отвечаю!

– А чего ты добрый-то такой?

Внезапно тянется рукой к моему лицу.

Пальчики пробегают, лаская, по челюсти, по скуле, взъерошивают волосы. Прижимаю на мгновение её ручку к своему плечу. Это... Это, как сметаной помазать по обгоревшей на солнце коже. Кайф.

Кайф, от которого почему-то щемит сердце и словно переворачивается внутри что-то.

Почему добрый?

– Соскучился, – честно отвечаю ей. И первое слово дается с трудом, а дальше как-то само идет, просто вот меня несет, и я мгновенно выбалтываю ей то, что сам осознал вот буквально только что. – Всё бросил, не доделал ничего, и снова ехать туда на днях придётся. И там пиздец полный. Но, блять, Алинка, я так рад тебя видеть! Я просто подыхал там все эти дни без тебя... без вас с Асей.

Отстегивает ремень.

Э-эй, ты что это задумала?

Провокационно закушенная губка. Глаза, как у кошечки, хитренькие...

Становится на колени на своём сиденье.

В низком декольте платья мне становится видна манящая ложбинка между грудей. Вау!

С трудом отрываю взгляд, чтобы посмотреть на дорогу.

Кровь обрушивается в пах, напрочь покидая голову. Едва опавший член снова болезненно дёргается, напоминая мне, как классно было нам в последний раз и как давно этот последний раз был.

Наклоняется в мою сторону, упирая рукой в плечо. Губы впечатываются в щеку. По-пионерски. А вот рука... Очень даже по-взрослому ложится туда, куда мне больше всего хочется. Сжимает через ткань.

Перед моими глазами кровавые искры.

Я, блять, ничего не вижу! Что уж там про какие-то правила дорожного движения говорить!

От греха резко сворачиваю в первую попавшуюся подворотню. Торможу абы как.

– Я в фильме видела, – мурлыкает она мне на ухо. – Как мужчина ехал, а женщина ему...

Замолкает, словно у нее перехватило дыхание.

– Делала минет? Какой замечательный фильм. Нам срочно нужно закрепить полученные тобой знания!

Рывком расстегиваю ремень и чуть ли не срывая – дёргаю вниз ширинку. Член, выскочивший на волю, дёргается в Алинкину сторону.

Давай же! Сама завела!

– Там не про это было, а про то, что она ему телефон доставала из кармана, а он думал....– смеётся она.

Оооо!

– Нет, дорогая моя, минет так минет!

Давай! Я уже нафантазировал себе такого, что просто помру от перевозбуждения, если ты сейчас съедешь с темы...

43 глава. Примирения сторон

О-е-е-ей! Провоцируя его, я даже не думала, что вот так далеко все может зайти!

Казалось, потрогаю, поцелую и хватит. И уж точно никаких минетов в машине!

Но он так умоляюще смотрит.

И... Рука сама тянется к стоящему вертикально члену.

И я забываю о том, что минуту назад клялась себе самой, что пообижаюсь еще на него, что так просто не сдамся.

Но сдаюсь.

Сдаюсь! Потому что он впервые такой – открытый и честный, и я верю его каким-то болезненным взглядам, его словам, верю, что скучал... И даже верю, что любит!

Обхватываю горячий перевитый венами красивый член. Подушечки пальцев ощущают шелковистую кожу, а рука – немаленький размер и мощь. Провожу снизу-вверх, крепко сжимая.

И в ответ слышу его несдержанный горячий стон.

Ох, как же у него это всё получается... От его реакции у меня внутри всё сжимается-сжимается, и в трусиках мокро.

Секс с Громовым – это не только в ласках дело. А даже больше в том, как эмоционально, как жарко этот мужчина реагирует. Так, словно умрет, если ты не продолжишь...

– Давай же... – мучительно стонет, целуя меня в ухо и подтверждая мои мысли. – Ротик твой хочу.

Чувствую, как краснеют от смущения мои щеки. Но в машине же почти темно! Он же почти ничего не видит!

Подталкиваемая его ладонью, поглаживающей мой затылок, наклоняюсь. Открыв рот, впускаю его в себя. Оглушенная, анализирую ощущения.

А ощущения, надо сказать, шокирующие.

Потому что центр города, и нас, наверное, видно снаружи! Потому что запах терпкий, тяжелый... Потому что я не собиралась... Потому что... Он резко толкается вверх, доставая до самого горла и вышибая из меня кислород. Дергаюсь, задыхаясь. Слезы из глаз.

– Прости-прости, – сбитым шепотом. – Я не хотел!

Не хотел он!

Но... Мое сердце оглушительно колотится в груди. Соски напрягаются так, что от прикосновения к ткани бюстгальтера больно. В промежности требовательно ноет, требуя его член.

И я с удивлением понимаю, что мне самой хочется это продолжать!

Одной рукой упираюсь в его бедро, чтобы больше мне тут не самовольничал.

Второй медленно направляю его обратно, погружая так глубоко, как могу. Потом медленно выпускаю, сжимая его губами и лаская языком головку.

– М-м-м-! – отзывается стонами. – А-а-а!

Руки, стягивающие мне на затылке волосы, замирают.

Ускоряюсь, чувствуя, как напрягаются его бедра, как ритмично дергается во рту крупная напряженная плоть.

– Стоп! Эй-эй-эй, всё! – буквально выдергивает его у меня изо рта. – А то тебе ничего не достанется.

– Нет-нет-нет! Ты что? Мы же в машине! Нас же видно!

– До по хер! Иди сюда!

Целует в губы. Ласково, чувственно. А руки нетерпеливо тянут меня к нему на сиденье.

И мне вдруг становится безразлично – увидят нас или нет. Под его напором как-то быстро и ловко получается оказаться сверху.

Горячая головка упирается ровно в мокрые трусики, именно туда, куда мне, оказывается, очень нужно.

Оглаживает бедра, пальцы настойчиво проникают под ткань. Врезаются в лоно, скользят по складочкам. Я теряю голову от того, как ему удается трогать во мне всё и одновременно. И вот уже нахальные пальцы касаются ягодиц, раздвигают их, проходятся между, чуть вжимаясь в запрещённые места.

Нетерпеливо подталкивает меня вперёд и вверх. Чувствую, как сдвигает в сторону перешеек трусиков. И, приставив напряжённую головку, сажает меня на неё.

Замираем лицом к лицу.

Такое ощущение, что его немаленький член проткнул меня насквозь. Пытаюсь инстинктивно сжаться, но он большой и у меня не получается.

– Малыш, расслабься, – горячо шепчет мне в губы. – Я так быстро кончу...

От его шёпота мурашки по шее и тело само начинает двигаться.

– Дааа, – поощрительно стонет он, подталкивая под ягодицы.

Ловит губами мои соски.

Толкается снизу.

Чувствую, как от сильных его толчков бьюсь затылком в крышу.

Но мне уже всё равно.

Удовольствие подступает волнами. То откатит немного, то снова заставляет задыхаться.

– Люблю... тебя..., Алинка, – вдруг сорвано шепчет он.

В темноте салона вижу его глаза. Они такие... проникновенные, такие честные. В них столько чувств, столько эмоций, что я ему верю... верю..

И сжимаюсь на его члене, теряя понимание, где я и что происходит. Чувствую только как меня передёргивает на нём. А потом расслабляюсь, ощущая, как со сдавленными стонами он сам бьётся снизу-вверх в меня.

Я понимаю, что мы снова без резинки.

Но... Ловлю его остекленевший взгляд, вижу его напряжённо сжатые челюсти... Боже, как же я его люблю. Пусть будет ребёночек. Я и его любить буду.

– Алиночка моя, – гладит по волосам, уложив себе на плечо.

По моим бёдрам течёт. Между нами мокро.

Он всё ещё внутри. По ощущениям, как будто и не уменьшился совсем.

– Громов, – не узнаю своего голоса, такой он хриплый. – Поехали к нам?

– Я уж думал никогда не позовешь, – смеётся он. – Ну, вставай тогда.... Аааа.... Тишшшше... Хотя нет-нет, постой-ка. Ещё разочек хочу. Что значит "нет". Мы быстренько...