Текст книги "Бывшие. Мы встретимся вновь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

12 глава

Останавливается возле ресторана.

Мои глаза непроизвольно округляются. Что, серьёзно? Мы сейчас пойдём ужинать? Как будто он меня не силком внутрь тачки запихнул? Как будто не тащил вниз головой! Наивный! Щас прям, бегу и пятки сверкают!

– Пойдёшь? – кивает на вход.

Хм, я в этом "Рандеву" ни разу не бывала. Говорят, там какое-то мясо чуть ли не в сусальном золоте подают. За цену, которую и выговорить невозможно. Может, пойти и заказать? Отомстить, так сказать, нахалу?

Оборачивается назад.

Я вдруг забываю, что жутко злилась на него за эту выходку. И любуюсь. Как дурочка, как наивная девчонка, любуюсь красивым лицом с высокими скулами, чёрными бровями, необычным разрезом глаз. Я зачем-то снова мысленно идеализирую его внешность. Ненавижу, презираю, но как-то прям унизительно соглашаюсь с тем, что да... Несмотря ни на что, считаю Громова самым красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела в жизни.

– Нет, – бросаю, отворачиваясь от него.

– Может, все-таки сходим? Поедим, поговорим.

– О чем?

– О... Не знаю. О чем люди разговаривают? О жизни. Об интересах.

– А ничего, что меня дома, может... Муж ждёт? – нахожусь внезапно с этой фразой. Так, что самой вдруг становится странно, что такое не смогла придумать раньше.

– Да нету у тебя там никого! – качает головой, закатывая глаза.

– И откуда такая уверенность?

– Нормальный мужик не позволил бы своей бабе ночевать у какого-то другого мужика, пусть и престарелого. Что не ясного?

– Это ненормальный бы не позволил. А нормальный понимает, что такое просто помочь другому человеку.

– Ой, ладно! Пусть будет помочь! Я уже понял, что по этой теме явно накосячил... Ну, если бы ты реально хату у старика хотела отжать, то не стала бы это при мне делать...

– Ах, ты! – дёргаю за ручку, но дверь заперта. – Открой дверь немедленно! Я не понимаю, зачем ты меня вообще выкрал!

– Я не крал!

– А как это называется?

– Это называется по-мужски решил вопрос! – нагло усмехается, подмигивая мне.

Вот о чем он сейчас думает? На что намекает? Ведь намекает же!

Я не понимаю! Впрочем, кажется, понимаю!

– Как ты вообще посмел! Ты меня тащил, как... Как... – не могу придумать сравнения, которое было бы не очень обидно для меня самой.

– А мне понравилось, – облизывает уголок губ.

Что вообще все эти странные его ужимки означают? Я, не понимаю! Но что-то все-таки означают! Тут ошибки быть не может!

– Особенно понравилось трогать твою попку. Она такая... М-м-м, упругая, гладенькая, в меру округлая...

Я точно это слышу?

Или галлюцинации?

Не веря своим ушам, даже чуть в его сторону наклоняюсь, чтобы удостовериться. Лицо и особенно уши начинают гореть огнём от стыда.

– А когда я тебя по заднице шлепнул, у меня член встал, как кол. Честное слово! Так и стоит до сих пор...

Судорожно сглатываю, невольно роняя взгляд на его бёдра. К счастью, с моего места проверить подлинность его слов невозможно.

– Громов! Прекрати немедленно глупости говорить! Открой дверь и выпусти меня! Я не понимаю, чего тебе от меня нужно!

– Если бы я сам знал... – бормочет он, отворачиваясь от меня.

– А хочешь, я тебе помогу? – до меня вдруг доходит! Ну, тут же всё ясно, как Божий день!

– Ну, помоги, – и хоть он от меня отвернут, кажется, в полумраке салона глаза Тимура вдруг на мгновение дьявольски мигают красным светом.

– Да ты просто выпал из своей обычной среды. А здесь, в городе, никого не знаешь. Ну, и вот... Найти объект, для удовлетворения своих физиологических потребностей оказалось не так просто. Вот ты и маешься, как тот кот в марте, когда и хочется, и колется, и мамка не велит.

Ещё даже не дослушав, он начинает ржать.

– Ты... Реально думаешь... Что я себе... Не могу найти... На ночь... Бабу?

– Да.

– Ой, бляяять. Да их тут пруд пруди!

– А чего ж ты мне цветочки привез тогда? – ехидно тыкаю в его сторону начавшей увядать розой.

Смех его вдруг резко обрывается.

– Слушай. Окей. Я тебя отпущу. Даже до дома довезу. Но с одним условием.

– С каким?

– Угадай.

– Громов, ты серьёзно, вообще? Ты не обкурился, а? Ты не горячий, м?

И я совершаю, наверное, вторую по величине ошибку в своей жизни. Первая была, когда я с ним начала встречаться восемь лет назад.

Я кладу ладонь ему на лоб.

Это глупо.

Я не знаю, зачем.

Температуру проверить?

Только мы оба замираем, словно нас притянуло друг у другу ударом тока. И я даже руку отдернуть не могу! Не получается!

И, оказывается, тот факт, что он впереди, а я сзади в машине нахожусь, вовсе никак не спасает...

Каким-то чудесным образом наши губы вдруг находят друг друга...

13 глава. Прозрение

Целуя её, я наконец-то понимаю, зачем веду себя, как форменный придурок!

Вот именно для этого!

Потому что в прошлый раз, поцеловав Алинку, я ещё не осознал толком, но подсознательно отложилось, осталось в памяти, что со мной такого давно не было!

Это не объяснить словами! Хотя тысячи сравнений лезут на ум. Это просто чистый кайф в моих руках! Огонь, сжигающий всё лишнее.

Просто я давно пресыщен бабами. Разнообразным сексом. Меня давно уже не возбуждала ни одна конкретная женщина. Возбуждали развратные позы, игрушки, извращения... Но как-то мерзко возбуждали, грязно.

А вот сейчас вдруг накрыло! Я чувствую, да я уверен просто, что с нею мне зайдёт по-любому, без извращений и излишеств. Потому что когда-то уже заходило. Я помню. Хоть я и старался вытравить память об этой женщине из себя.

И с нею мне не надо ни игрушек, ни поз, ни смазок, ни выпивки... От одного поцелуя стоит так, что кажется, джинсы сейчас по швам лопнут!

С животными удовольствием засовываю язык в её рот. И она отвечает! Отвечает! Шелковый язычок упруго сталкивается с моим. Это уже круче секса! Потому что отзывается дрожью где-то в животе и судорогой удовольствия вдоль позвоночника! Это какое-то неимоверное ощущение, когда её язык всего лишь касается моего, но от этого прикосновения затылок словно ошпаривает кипятком! И мой несдержанный стон звучит в её рот!

И её ноготки царапают шею!

Не отпуская её губ, протискиваюсь на заднее сиденье. Понимаю, что именно делаю только тогда, когда она начинает пищать:

– О, нет-нет-нет! Громов, прекрати! – и смещаться к двери, вырываясь. Тем самым, кстати, освобождая мне место рядом.

– Хочу тебя, – притягиваю за талию к себе, ловлю губами мочку ушка.

– Громов! – отталкивает, упираясь ладошками в плечи, но её так сладенько передергивает, что я понимаю – моё желание взаимно! И она хочет, что бы ни говорила! А от понимания этого попробуй себя уговори остановиться! – Мне розы впились в...

Сконфуженно замолкает.

– Попку? – с наслаждением подсказываю.

– Э-эй! – возмущённо.

– И что я такого сказал? – шепчу на ушко, с удовольствием втягивая носом потрясающий женский аромат. Боже, как же она пахнет! Можно кончить только от запаха! – Давай я посмотрю, что там и куда впилось, м? Поцелую, чтобы не было так больно...

– Отпусти меня немедленно, – ее голос проседает в конце, словно ей тоже не хватает воздуха.

Ну, как я тебя отпущу? Да и зачем?

А потом снова – карауль на улице, цветы дари, в машину запихивай? Нет уж! Я сейчас, сразу все диведенты получу, а потом уже отпущу, так и быть!

– Значит так! – вытаскивает несчастные розы из-за спины, впихивает мне на колени. – У меня ребенок дома один. Мне срочно нужно домой!

– А чего отец с нею не посидит? – нахожу замечательный вопрос в своем размазанном возбуждением разуме.

Бросает на меня презрительный взгляд. Нет, ну, а я-то тут при чем, если вы, бабы, нормальных отцов своим детям выбирать не умеете?

– Может, он дальнобойщик? – отвечает вопросом на вопрос.

– Ну, это тебе лучше знать, дальнобойщик он или космонавт, – усмехаюсь я. – По-моему, просто обычный мудак, раз не может позаботиться о девочке.

– Тут ты прав, – вздыхает она, бросая на меня задумчивый взгляд. – Ну, а вот тебе самому не кажется диким приставать к замужней женщине?

Пожимаю плечами. Нет, ну, если бы ее мужем был один из моих друзей, или, скажем, она не ответила бы на поцелуй, тогда бы, наверное, я бы не стал приставать... Впрочем, стопроцентной уверенности в этом у меня нет.

– Мне кажется, – завожу ей за ушко прядку волос, любуясь овалом лица, румянцем на щечках, маленьким ушком с капелькой сережки. – Мне кажется, что даже если он у тебя и есть, то явно не так хорош в постели, как я...

– Слушай. Я не понимаю! Что тебе от меня нужно, а? – вдруг повышается ее голос.

Поворачивается. На глазах слезы.

Хороший вопрос.

– Не знаю. Сказал бы, что переспать, но...– честно пытаюсь найти в себе ответ, задумчиво рассматривая ее сбоку. – Хотя, может, и успокоюсь, если мы переспим. Так что? Согласна? Одна ночь и ты забудешь обо мне, как о страшном сне.

И я, конечно, стебусь. Но... Не уверен, что признаюсь в стебе, если она вдруг сейчас согласится!

– Тимур, пожалуйста, отпусти меня, а?

И я бы легко, со смехом, встретил ее угрозы, психи, ругань, но вот этот проникновенный, просящий взгляд, эти красивые глазки, расстроенные, почему-то не могу спокойно пережить!

Тяжело вздохнув, перегибаюсь через водительское сиденье, нажимаю на кнопку снятия блокировки дверей. Вылезаю, командуя ей, было дернувшейся следом:

– Сиди, отвезу домой...

И везу. С удивлением сканируя собственное настроение... У меня такое странное ощущение, словно... Ну, не расстанемся мы сейчас! Я, конечно, тот еще предсказатель, но...

Дорогие мои читатели, если вам нравится книга, поставьте ей, пожалуйста, сердечко! Мне хочется понимать вашу реакцию, чтобы продолжать писать для вас!

14 глава. Побыть героем

ромов почему-то никак не комментирует этот факт, только периодически задумчиво посматривает на меня.

Ася ждёт на скамейке. Ежится в одной футболочке и домашних шортиках – к вечеру поднялся ветер и заметно похолодало. На коленях маленький рыжий котёнок. Свернулся калачиком, спит.

– Мамочка, – бросается ко мне, как только выхожу из машины. – А я вышла котеночка покормить, смотри, какой маленький, а ключ забыла. Дверь захлопнулась. Войти не могу!

– Нужно было к соседям пойти, к Грише и Стасе! Что ж ты тут сидишь, замёрзла!

Глажу её ледяные плечики, с ужасом раздумывая, что делать – второй ключ мы недавно потеряли. Всё собиралась заказать новый комплект, но так и не дошли руки.

– А их дома нет! И бабушки Зои тоже нет. Я стучалась, – смотрит мне за спину. – Здравствуйте!

Громов не уехал? О, мамочки!

– Привет, Ася!

Надо же, запомнил, как ребёнка зовут! Удивительно!

– А у нас квартира захлопнулась и ключей нету! – тут же доверительно сообщает ему.

– Интересно, – Громов бросает на меня взгляд, в котором отчётливо читается "так и знал, что ты такая растяпа!" – И что вы теперь делать будете?

– Не знаю! – Ася пожимает плечами.

Он неожиданно снимает с себя верх от спортивного костюма и накидывает ей на плечи.

И мне с одной стороны очень хочется сказать, что не нужно, а с другой – сама-то в платье, снять с себя для ребёнка нечего! И я проглатываю возражения, но и не благодарю.

– Спасибо, – зато благодарит Ася, укутывая в его кофту и котёнка тоже.

Вижу брезгливый взгляд Громова в сторону зверька, но к его чести, он не говорит ничего.

– Мы пойдём к моему отцу. Он тут не очень далеко живёт. Завтра отец принесёт инструменты и купим новый замок. Спасибо, что подвёз!

Беру удивленную Асю за руку и разворачиваю в сторону дедушкиного дома.

Да, решение нестандартное! Потому что идти далеко. Потому что дома у нас школьные учебники и одежда. Потому что, скорее всего, работает телевизор и компьютер и Бог знает, что ещё – Аська всё сразу включает, когда возвращается из школы.

Но решение надо было принять быстро. И я его приняла!

– Стоп!

Невольно с Асей останавливаемся и оборачиваемся на него.

– Где ваши окна?

Не успеваю возразить, как Ася уже пальцем показывает на наш балкон. А мы стоим ровно под ним, ну и ещё двумя теми, которые на втором и на первом.

На первом, вообще-то, не предусмотрен балкон, но в нашем случае хозяева квартиры на первом этаже пристроили его себе сами.

Слежу за взглядом Громова, который явно просчитывает что-то такое, что мне точно не понравится. И успеваю только сказать:

– Тимур, ничего не нужно...

Взявшись за подоконник приоткрытого балконного окна, Тимур подтягивается и через секунду уже подтягивается на подоконнике второго!

Боже, а если сорвётся!

– Тимур! – от страха мой голос срывается и звучит, как противный писк. – Не нужно, пожалуйста! Спускайся!

Соседка на втором выглядывает на балкон в тот момент, когда Громов подтягивается с их балкона на наш! Испуганно шарахается внутрь квартиры.

Ох, она такая женщина скандальная! Пропали мы теперь с Асей!

– Асенька, закрой глаза! – сама закрываю ладонью ей.

Успеваю заметить восхищённо распахнутый рот. Дааа, Громов, дёшево же ты авторитет зарабатываешь у ребёнка!

Смотрю – практически висит на руках, держась за наш балкон! Высота страшенная!

Боже мой, если он сорвётся, разобьётся же! Зачем? Ну, зачем он это делает? Ну, разве такое вещи так решаются?

Слежу за каждым движением в ужасе! Я честное слово не желала ему зла никогда! Господи, только не дай ему разбиться!

Мне жутко представлять, как он срывается и летит вниз на асфальт, но картинка так и крутится перед глазами!

Но Громов с натугой подтягивается уже на нашем балконе и ненадолго зависнув, протискивается в узкое окошко внутрь головой!

Поднимаемся в квартиру с дочкой.

Я ч таком шоке нахожусь, что даже не слышу Асиных вопросов про котёнка. Просто машинально киваю и всё.

Громов отпирает изнутри дверь.

– Мам, я котеночка молочка дам, – Аська тут же убегает на кухню.

– Идиот! – шиплю я Громову. – Ты же мог убиться!

– Но не убился же! – он запоздало разуваться. – А ты бы лучше спасибо сказала.

– Спасибо! – открываю настежь дверь и показываю ему пальцем на выход. – И до свидания!

15 глава. Разборки

Ладно-ладно, Сладкая, пусть будет так...

Сижу в машине, тарабаню пальцами по рулю.

Громов, поезжай домой, а! Отец там один уже давно.

Вообще, не понимаю, как я оказался в этой точке событий! Хотел же просто извиниться перед Алиной за свои подозрения, которые она приняла за оскорбление. И больше ничего не хотел! Ну, в смысле, больше ничего не собирался делать...

Но неожиданно натворил столько всего! В машину её засунул. На третий этаж по балконам залез.

Зато сумел понять о ней одну важную вещь. Она живёт одна. Пока они поднимались, я проверил шкафы. Мужских вещей там не было.

Развелась с тем, который мужем представлялся, что ли?

Что мне дает эта информация?

Всё зависит от того, для чего она мне была нужна.

Я пока не мог этого решить.

Просто давно не испытывал такого азарта в отношении женщины. Мне казалось, всё получится легко и просто, и раз уж Алина однажды в меня влюбилась, то заполучить её сердце и, что уж скрывать, тело, будет делом простым.

Но она сопротивлялась. Всячески демонстрировала обиду. Хотя ведь с чего бы ей обижаться? Я её даже с собой в Москву звал! То есть, не бросал. А то, что изменял... Так, молодой был, горячий. Да, я даже имён тех телок не помню – так, одноразовый секс.

А вот Алинку помню...

В голове привычным голосом отца звучит:

"Может потому ты глупости творишь, что Сладкова, единственная из женщин, отказала тебе? Взяла и не поехала с тобой?"

Собираюсь заводить и ехать домой, но тут к подъезду подходит смутно знакомый мужик. Я толком не успеваю разглядеть, тот это, который тогда, ночью, к Алинке приставал или нет. Он нажимает кнопки на цифровом коде домофона, и входит внутрь.

В голову приходят совсем уж глупые мысли. А что если она не заперлась? Я не слышал щелчка замка, когда она закрывала за мной дверь.

Это не моё дело.

И я – не герой и уж точно не защитник.

Но бляяяять!

Собираю растрепанный букет неоцененных Алинкой роз и топаю к подъезду.

А там замок с кодом.

А кода я, естественно, не знаю.

Топчусь, не зная, что делать.

Но звезды, видимо, желают моей крови сегодня.

Изнутри дверь отпирает молодой парень.

Едва не врезается в меня, сминает несчастные цветы, и, буркнув что-то отдалённо похожее на извинения, придерживает мне дверь!

В старом доме не предусмотрен лифт, хоть это и пятиэтажка. До третьего этажа взлетаю бегом за мгновение.

Настойчивый стук в её двери слышен ещё на первом.

Мужик стоит у её двери. Лупит в неё кулаком.

Он явно помощнее меня будет. Одет дорого и так, специфически, – кожаный пиджак, хорошие туфли. Стрижка короткая совсем, почти лысый. Мощная бычья шея. Увесистые кулаки.

– Алина, открой, пожалуйста, давай поговорим, – говорит ласково с явным ощущением собственной вины. – Я был не прав. Давай обсудим.

– Эй, мужик, что же ты извиняться без букета пришёл? – пытаюсь "зайти" с шутки.

– На кой ей букет, если она цветочным магазином владеет? – резонно замечает он. Но косится на меня недобро, особенно на мой букет.

Прагматичный какой. Цветы, значит, не надо?

– Ну, конфет бы купил. Магазина сладостей же у неё нет.

– А ты кто такой, вообще? – оборачивается, мгновенно разгоняясь от видимого спокойствия до ярости, от которой его лицо багровые, а глаза наливаются кровью. – Ты что здесь делаешь?

– К Алине пришёл, – чувство самосохранения должно было бы включиться, но оно не включается! Наоборот, отчего-то мне просто позарез нужна информация об этом мужике! И я, как истинный Камикадзе, пытаюсь не получить.

– Я – её муж! А ты кто такой? Что здесь делаешь? – он явно себя подогревает своими же словами. И, выходя из себя, сильнее сжимает кулаки.

Да, блять, я таких, как он, знаю! Такие только пугать могут, а в драку не кинутся.

– Прекратите! И уходите отсюда немедленно! – доносится из-за двери Алинкин голос. Подумав, она добавляет. – Иначе я полицию вызову!

– Если муж, почему тебя не впускают?

– Не твоё дело! Какого хера вообще ты возле моей бабы отираешься? Мудак! Сейчас я тебя...

Вопреки моей уверенности, мужик вдруг резким движением бросается на меня.

Из-за букета среагировать и врезать ему, я не успеваю. Зато инстинктивно успеваю хлестнуть его розами по морде. Шипы впиваются в мои ладони, но, видимо, и в его рожу тоже.

Пока мужик вопит, потеряв ориентацию, швыряю розы и, размахнувшись, кулаком заряжаю ему в живот.

За моей спиной Алинка распахивает дверь, что-то испуганно крича.

Пока мужик соображает, запихиваю ее внутрь, залетаю туда сам и запираюсь.

– Ну, что, Алиночка, давай-ка, девочка моя, объясни мне, кто это такой и чего он от тебя хочет! И заодно, будь добра, помоги шипы достать!

Протягиваю ей свои кровоточащие ладони, в которых, как иголки у ежа, торчат шипы ей предназначенных роз...

Ребенок с котом в обнимку выглядывает из комнаты, увидев меня, улыбается, и тут же скрывается в своей комнате.

Мужик лупит кулаками в двери. Соседи возмущенно что-то кричат из своих квартир.

– Армагеддон. И что ж ты, Сладкая, за человек-то такой, а? Не умеешь спокойно жить, да? Вечно у тебя проблемы какие-то!

Уверенно прохожу на кухню – расположение комнат я теперь знаю.

– Да что вам всем от меня надо? – заходит следом, сползает по стене на табуретку.

Если бы я знал... Если бы я знал...

16 глава. Детская неожиданность

Сидит у меня на кухне.

Посматривает по сторонам, как у себя дома.

Ладошки свои выставил так, чтобы я, не дай Бог, не проглядела его страдания!

Ещё и объяснений каких-то требует от меня. Как будто имеет на них хоть какое-то право!

– Да-да, – поощрительно кивает мне, дергая бровью. – Расскажи, чего ему от тебя надо!

– А тебе?

– А мне надо, чтобы ты меня полечила. Как я такими руками за руль возьмусь?

Хорошо хоть Маренцев ушёл. Иначе бы заставил все-таки выйти и ещё час, а то и больше, ел мне мозг чайной ложечкой. О том, как он меня любит и как хочет вернуть.

Маренцев был моей единственной попыткой забыть Громова. Неудачной, надо сказать. Хотела наладить жизнь и вычеркнуть свою первую любовь из памяти, но сделала только хуже.

Он так меня добивался, что я однажды решила – ну, живут же люди как-то без любви! И мы поженились.

Но жить вместе не смогли. Во-первых потому, что Маренцев дико ревновал. К прохожим, с которыми меня угораздило поздороваться. К клиентам, которые мне улыбались, когда покупали цветы.

Во-вторых, он пил. Но это я, как водится, узнала уже после свадьбы.

А в-третьих... Хотя это, скорее во-первых и во-вторых... Я его не любила. Не хотела. И ничего не изменилось со временем. Стало только хуже. Моё безразличие сменилось неприязнью, а потом и отвращением.

– Да не расстраивайся ты так, – Громов, видимо, приняв мою задумчивость за что-то другое, потянулся через стол и схватил своей окровавленной рукой мою.

Ну вот как тут не расстраиваться?!

Смотрела на него и понимала, что я такая дура! Такая дура, Боже мой!

Любить Громова было не за что. Он был не способен на верность, на семейные отношения. Он был прожигателем жизни, человеком-праздником – сегодня здесь, и всё вращается вокруг него, а завтра... Завтра прыгнет в свою тачку и ищи ветра в поле!

И мне ни в коем случае нельзя было поддаваться ему! Просто ни за что.

Это он сейчас напорист и шикарен – тут тебе и обожание в глазах, и цветы, и на балкон залезть, рискуя сломать себе шею. А вот получит желаемое. И всё. Нужен новый объект для завоевания.

Да только сейчас я уже не имела права снова оказаться с разбитым сердцем и отсутствием желания жить. Потому что у меня была дочка. И ради нее нельзя было позволять втаптывать себя в грязь...

Решительно встаю, оттолкнув его ладонь. От царапин с его руки на моей ладони остаются следы крови. Достаю из кухонного ящичка с лекарствами перекись, приношу из спальни ватные диски.

Сажусь рядом с ним, подвинув табуретку.

Всё это время, хоть и не смотрю, чувствую его взгляд на себе. Внимательно следит за каждым движением. Так кот отслеживает перемещения мышки в ходах под полом, чтобы в какой-то момент, когда она забудет о слежке, когда расслабится, обманувшись в своей неуязвимости, сцапать и сожрать на месте.

Громов сожрет, стоит мне только расслабиться хоть немного!

Но это если я ему позволю! А я не позволю!

– Клади руку!

Вытягивает на стол перед собой. Вниз ладонью. Хотя отлично же понимает, что нужно перевернуть ладонью вверх!

– Переворачивай! – командую, всем своим видом давая ему понять, что я недовольна его странным поведением.

– Потрогай меня, – его шепот в тишине кухни производит на меня впечатление взрыва!

Я вздрагиваю, отшатываясь в сторону.

Сумасшедший!

– Сейчас сам себя обрабатывать будешь! – психую, бросая на стол смоченный в перекиси ватный диск.

– Всё-всё! Молчу-молчу, – переворачивает ладони, но, естественно, не замолкает. – Что ж ты недобрая такая, а? Это он тебя разозлил?

Во дает! Он реально думает, что я из-за Маренцева? Смешно!

– Нет, он давно уже меня не может разозлить.

С тех пор, как мы разошлись с ним. Ну, разве что из-за нежелания дать мне развод... Но и то... Мне как-то без надобности был чистый паспорт. А он, кроме своих редких приходов с мольбами о прощении, больше ничем не докучал. Наоборот, так как работал в полиции, да еще и был при должности, способствовал тому, что у меня никогда не было проблем с моим магазинчиком – ни бандиты, ни менты, ни налоговая меня не трогали.

Поэтому мне было выгодно, да.

– Не разозлил, потому что я вмешался. Но мог да? – радостно спрашивает Громов.

Ему до тебя, как младенцу до дедушки...

Молча вытаскиваю из его ладони обломавшийся и глубоко засевший шип.

– Ай-яй! Больно! – дергается Громов.

Едва сдерживаю себя, чтобы не подуть ему, как маленькому, на руку! Стоп, Алина! Он же специально тебя на сочувствие провоцирует!

На кухню заглядывает Ася.

– А что это вы тут делаете? А Маренцев уже ушел? – сыплет вопросами.

– А чего это ты папу по фамилии называешь? – с напускной строгостью спрашивает Громов.

– А он мне не папа. А мой папа красивый и молодой. Да только он уехал покорять Москву и забыл про маму...

Сижу, затаив дыхание. Вот это подстава!

Но вдруг прокатит? Господи, пусть Громов ничего не поймет! Ну, пожалуйста!

– Говоришь, уехал Москву покорять... – задумчиво произносит он.

И я по голосу, по тону одному, ледяному, понимаю, что не прокатит. Уже не прокатило.

– Ася, ты тут погуляй с котеночком, ладно, – улыбается дочери, при этом глядя на меня убийственным взглядом. – А мы в вашей ванной трубу пойдем чинить. Мама говорила, протекает труба у вас. Да, Алина?

Судорожно придумывая, как бы соврать сейчас поубедительнее, иду вслед за ним в собственную ванную.