Текст книги "Бывшие. Мы встретимся вновь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

8 глава

Соображать я начинаю где-то к середине ужина. И даже получается начать улавливать суть разговора за столом.

С удивлением осознаю, что я что-то ем, не ощущая ни вкуса, ни запаха.

А до этого было чувство, словно меня оглушили чем-то тяжёлым, а потом ещё поместили в какой-нибудь колодец с гулкими стенами.

Взгляд нервно скользит по всему, что есть на кухне Сергея Васильевича, изо всех сил стараясь ни в коем случае не коснуться Громова.

Дааааа, у меня на его счёт есть одна неприятная, прямо скажем, теория. Заключается она в том, что Громов использует какие-то специальные афродизиаки, которые выключают мой разум и включают что-то животное во мне, когда он оказывается рядом. Это неприятно, досадно, но хотя бы в какой-то степени оправдывает моё безволие и слабость в отношении него.

Только что это? Какого-то чётко выраженного запаха, например, который я смогла бы идентифицировать, не ощущаю. Да и не тот он человек, чтобы пользоваться какими-то там уловками, чтобы привлечь женщину. У Громова все просто и примитивно – увидел, захотел, взял. И женщинам это почему-то нравится...

– Ты согласна, Алиночка? – обращается вдруг ко мне Сергей Васильевич.

Я помню, что он говорил что-то там про отвратительное качество нашей местной медицины. Но с чем именно я могу сейчас согласиться, хоть убейте меня, не понимаю!

– Простите, задумалась, – смущённо улыбаюсь Громову-старшему, просто всей своей кожей ощущая, как внимательно сканирует меня Громов-младший!

– Я говорю, что Тимур мог бы помочь вам с Гришей в сборке стеллажей в вашем магазине. Тимур же по образованию инженер, это потом променял хорошую профессию на какой-то там непонятный "бизнес"!

Ах, речь с медицины уже успела каким-то чудесным образом перейти на стеллажи!

Укоризненно смотрю на Сергея Васильевича. Нет, я, конечно, понимаю его. Они с Лидией Гавриловной даже не пытались скрывать, что хотели бы, чтобы мы с Тимуром были вместе. Но из двух вариантов – молчать на эту тему и общаться с внучкой, или говорить, что угодно вдалеке от неё, выбирали первое. Поэтому сейчас поведение Сергея Васильевича меня просто удивляет!

– Да, мы и сами справимся, – Гриша насмешливо смотрит на Тимура, пытаясь, видимо, защитить меня от него и видом своим дать ему понять, что в цветочном магазине не будут рады такому помощнику. Но...

Тут надо знать Тимура! Мне кажется, когда-то я его очень хорошо изучила! Бросать вызов Громову – всё равно, что махать красной тряпкой перед мордой рассерженного быка! Он примет вызов, что бы ни случилось!

А теперь, когда он ясно дал понять, что хочет меня снова заполучить в свою постель, на время пока приходится в нашем Богом забытом городке скучать с больным отцом, уж точно не упустит момента, пойти в наступление!

Но то ли я слишком плохо знаю Громова, то ли он сильно изменился с момента окончания наших недолговечных отношения, Тимур вдруг говорит другое:

– Боюсь, что завтра мне нужно будет отъехать в Москву на пару дней.

– А как же Сергей Васильевич? – ахаю я.

– Ну, а что делать, если надо? – пожимает плечами Громов-старший. И вроде бы он старается не показать своих чувств, но я вижу по взгляду, что старик расстроен и даже, кажется, немного боится остаться в одиночестве.

– Всего пара дней, – спокойно поясняет Тимур, как будто сейчас речь идёт вовсе не о жизни его отца, а о каких-то мелочах. – Если что, соседку попрошу присмотреть.

Ужас какой! Бесчувственный мужлан! Истукан просто! Отцу вон, совсем туго, дважды за ночь скорую вызывают, и при этом он его на двое суток одного бросить хочет! Нет, ладно бы хоть днём оставлял, но к вечеру возвращался – так я с матерью сидела, когда она совсем плоха была. А тут просто на произвол судьбы!

И я, конечно, понимаю, что моё предложение непременно вызовет подозрения у Тимура! Он и так уже придумал невесть что про меня и своего отца! Но при этом, кстати, разрешил навестить его и даже накрыл стол... Но, с другой стороны, с какой это стати я должна думать о том, что там подумает Громов? Пусть думает обо мне всё, что пожелает!

– Сергей Васильевич, давайте мы с Асей здесь с вами поночуем, пока вашего сына не будет?

Намеренно не называю Тимура по имени. Мне хочется хоть немного уязвить его за то, что он сделал только что! За поцелуй этот сумасшедший! А главное, за то, что для него этот поцелуй был развлечением, а для меня... Шоком! Чувственным открытием каким-то...

Встречаюсь взглядами с Гришей. Гриша живёт по соседству. Мы с его девушкой Стасей дружим. Гриша в курсе моих сердечных дел и даже знает про Громова. Гриша и Стася помогают мне в магазине – Стася дважды в неделю работает продавцом, а Гриша иногда – водителем.

Гриша смотрит на меня так, словно подозревает в сумасшествии! Ну, а я что?! Как я могу не помочь этому человеку? Они с женой столько для меня сделали!

– О, Алиночка, – говорит Громов-старший, бросая на меня виноватый взгляд. – Разве я могу так обременять тебя? Не стоит! Не нужно! Я и сам как-нибудь обойдусь...

Не успев толком договорить, хватается за сердце и бледнеет. О, Боже! Вот только этого не хватало!

Поим Сергея Васильевича сердечными каплями, отводим под руки в постель. Меряю давление, считаю пульс. Через полчаса, когда ему становится чуть лучше, уходим с Гришей. Я – в полной уверенности в том, что просто обязана быть здесь завтра ночью, потому что человек без помощи просто может умереть!

– Я так устал сегодня, – этой фразой встречает меня Сергей Васильевич, когда мы с Асей во второй вечер нашего дежурства появляемся в его квартире.

– Как так устал? – поражаюсь я, оглядываясь вокруг. В квартире идеальный порядок. Не то, чтобы при Тимуре здесь было прям грязно, но сегодня видно, что убирались по полной. Смотрю на старика с подозрением. Если Громова-младшего не было дома, получается вот это всё сделал Громов-старший, тот, который "при смерти"? – Вы что, это всё сами прибирали? Пылесосили и даже мыли полы?

– Сам, конечно! В нашем с Лодочкой доме никогда не было всех этих новомодных клинингов-шлимингов. А в грязи сидеть стыдно! Что я, без рук совсем? Думаю, девчонки вечером придут, а в моей берлоге такой вот бардак! – подмигивает Асе, забравшейся к нему на диван с ногами. – Я ещё и суп сварил. Думаю, Алиночка с работы, Асенька из школы...

– А какой у тебя суп, деда? – оживляется, действительно, голодная Аська.

– С галушками! – радуется старик, зная, что угодил внучке и это – её любимый. – Ещё горяченький.

С подозрением смотрю на него. Что-то тут не сходится! Он же позавчера с сердцем мучился вечером! Еле откачали. Да и не зря же Тимур с отцом "прозябает" в нашей глуши? Но на умирающего Сергей Васильевич не очень-то сегодня похож.

Впрочем, может, ему, и вправду, легче.

А может... Вот так напряжется днём, а потом у него ночью приступы? Потому что не жалеет себя.

– Как вам, Сергей Васильевич, не стыдно! – ругаю его, пока идём на кухню.

Он, кстати, достаточно бодро передвигает свои ходунки. Посматривает на меня смущённо и заискивающе.

– Зачем вы так над собой издеваетесь? Вы же столько лекарств принимаете! Вы же скорую на прошлой неделе пять раз вызывали! Вам же лежать надо!

– Вот! Заладила! Асенька, передай своей маме, – как обычно в минуты недовольства мною из-за моих нотаций Громов-старший переводит стрелки на Асю и как бы разговаривает со мною через неё. – Что движение это – жизнь! И если дед не будет двигаться, то быстро ласты склеит!

– Деда, а где у тебя ласты? – смеётся дочка, внимательно осматривая на его ноги в растоптанных домашних тапочках.

– Да вот под тапками и есть ласты! Хочешь покажу?

Мой отец и Сергей Васильевич очень разные люди. Нет, они оба любят свою внучку! Просто Громов умеет с детьми обходиться и видно, насколько ему же самому доставляет удовольствие общаться и играть с Асей, а мой отец – человек более закрытый, больше в себя погружённый, может, даже эгоистичный в чём-то. Он лучше денег внучке даст или купит какие-то игрушки, чем просто посидит и поболтает с ней.

Смешно даже! Мне иногда кажется, что Сергей Васильевич – мой отец, а вот мой настоящий – Тимура. Так было бы логичнее и правдоподобнее...

Едим суп. Потом мою посуду, прислушиваясь, как там, в гостиной, дед с внучкой учат заданное на дом в школе стихотворение. Ставлю остатки еды в холодильник, зачем-то отмечая про себя, что завтра приедет Тимур и ему будет, что поесть.

Глупо даже думать об этом человеке! Очень глупо!

Нет, я и сама понимала семь лет назад, с кем связываюсь! Я видела, какой он – нагловатый, уверенный в себе, очень популярный и красивый бабник. Но... Я была влюблена в него по уши задолго до того, как он обратил на меня внимание! Да я просто потеряла голову!

И верила, дурочка, его словам о любви, его обещаниям. И он стал моим первым мужчиной...

А потом я узнала, что он мне изменяет. Наверняка узнала. И он, кстати, долго отпираться не стал.

– Ну, да, было! Было! И что? Это была одноразовая телка. Такую только в туалете трахнуть! А тебя я, между прочим, с собой в Москву зову! Чувствуешь разницу?

Я его, кстати, в тот вечер простила. Потом, когда начал обнимать и шептать, что любит только меня, сдалась. Потому что была дурой! Потому что очень любила! Потому что верила... Потому что уже была беременна. Хорошо хоть ему об этом додумалась не рассказать!

Но прошло совсем немного времени и я нашла в бардачке его машины трусы. Кружевные женские трусики красного цвета. Я и в бардачок-то полезла случайно! Мы ехали куда-то. Солнце светило в глаза. Тимур попросил достать солнцезащитные очки, а я достала... трусы.

Он снова врал. Клялся, что это не его.

Ну, что не его было ясно и без клятв...

Потом признался. Снова обещал, что подобное больше не повторится.

А потом моей маме, которая уже давно болела, резко стало хуже. И, может быть, именно её болезнь заставила меня взять себя в руки, перестрадать, перемучиться, но не поехать с ним! Мама тогда мне тогда в последний раз помогла...

Посмотрев телевизор, укладываемся спать.

Утром приходится встать намного раньше, потому что до школы отсюда нам дальше, чем из своей квартиры. Когда звонит будильник, за окном ещё темно.

С полузакрытыми глазами выхожу из комнаты, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник.

Открываю дверь и врезаюсь в Тимура!

9 глава. Потрясение

Утыкаюсь лицом куда-то в его шею.

За короткое мгновение зачем-то успеваю отметить для себя и тот факт, что кожа у него горячая, и даже запах успеваю ощутить – сигаретного дыма и кофе. И вот ведь проклятая физиология – вихрем по мне несутся мурашки, а пальчики на ногах невольно поджимаются в тапочках Лидии Гавриловны!

Отскакиваю на безопасное расстояние, врезаясь плечом в дверной косяк. Морщусь от боли и собственной неловкости.

– Тимур? – его имя само слетает с моих губ, хотя я столько раз клялась самой себе не произносить его больше вообще никогда! И к этому человеку обращаться как-то иначе, ну, вот хотя бы по фамилии или не обращаться совсем!

– Да, – отвечает он хрипло и отрывисто, хотя ответа-то и не требовалось, ясно, что это он, и не узнать его невозможно!

Мне хочется пройти к чайнику, набрать его и поставить греть воду. Но Громов стоит посередине прохода и явно не собирается уступать дорогу!

Правда, и рук больше не распускает так, как вчера.

Бросаю быстрый взгляд на его лицо.

Мне кажется, он как-то очень уж хмуро и зло меня рассматривает! Вот просто буравит взглядом! И мысли у него там, внутри, явно не очень хорошие!

Мне становится неловко от того, что я перед ним красуюсь в старой заношенной пижамке с розовыми зайцами. И вовсе не потому, что хотела бы выглядеть более красиво и эротично, нет! Просто потому, что глядя на такую вот "бабушкину" вещь, он может решить, что я сама себя обеспечить не могу, что мне от его отца что-то там нужно в денежном смысле, раз уж я так ему помогаю!

Осторожно, прижимаясь спиной к стенке, обхожу его. Трогаю чайник – он горячий еще. Но все равно нажимаю на кнопку, включая.

Мне бы уже пора начать готовить дочке завтрак, но внезапно я не могу себя даже заставить открыть холодильник! Ну, вот как тут при Тимуре возьмешь оттуда колбасу и начнешь делать бутерброд, демонстрируя отличные знания, где и что лежит? Он и без того смотрит так, словно поймал вора на месте преступления!

– А ты, я смотрю, чувствуешь себя здесь, как дома, – с усмешкой констатирует он, возвращаясь за кухонный стол, где, видимо, и сидел, пока я не вошла.

Ну, вот, он только что подтвердил твои мысли, Алиночка! Что делать будешь?

А еще... Эта мысль внезапно появляется в голове, заставляя меня на мгновение ужаснуться. Еще ведь Тимур снова встретится с Асей! А я сама себе клялась, что больше этого не допущу! Ни к чему им общаться! Ни к чему им лишний раз встречаться! Потому что... ну, мало ли... вдруг Громов догадается!

Нет, я не боюсь, что он захочет отобрать у меня ребенка. Зачем ему это? Да и что он будет с Асей делать там, в своей Москве? Просто... Я не желаю иметь с ним ничего общего! Ничего! А уж тем более каким-то образом делить ребенка! И не хочу, чтобы он пытался принимать участие в ее жизни! Потому что Громов этого точно не заслуживает. Всё!

Беру себя в руки.

Потому что смысл сейчас впадать в истерику и что-то там придумывать? Ситуация уже сложилась так, как сложилась. Ну, приехал и приехал. Ну, увидит и увидит ребенка еще раз. На этом всё!

Сейчас быстро бужу Асю, мы завтракаем, прощаемся и уезжаем на такси отсюда!

Почему только от так на меня смотрит?

О чем он думает?

Почему просто не выйдет куда-нибудь из помещения, давая мне возможность собраться?

Но, как я ни убеждаю себя спокойно пережить этот час в его обществе, пока режу и мажу маслом бутерброд, руки трясутся, как на экзамене, а затылок буквально физически ощущает его буравящий взгляд.

Крышка с баночки йогурта никак не желает открываться! Дергаю сильнее, йогурт выплескивается на столешницу!

Ну, елки! Безрукая! На автомате достаю из шкафчика над столом бумажные полотенца, вытираю. А-а-а-а! Не могу! Почему он так на меня смотрит!

Разворачиваюсь, нелепо размахивая рулоном бумажных полотенец.

– Ну, чего ты смотришь, а? Да! Я бывала несколько раз в гостях у Сергея Васильевича! Да, я запомнила, что и где лежит! Дай мне спокойно собраться и уйти!

Молчит.

Прищуривается, смеривая меня взглядом.

И я вот просто физически чувствую, что он сейчас скажет что-то... ужасное! Сердце разгоняется в груди до неимоверных скоростей! И от того, что он не сразу это выложил в лоб, а специально нагнетал атмосферу, становится еще страшнее! Боже, что еще? Что?

– Я всё знаю, Сладкая, – словно выплевывает Тимур, нарочно моим давним прозвищем ударяя по и без того натянутым нервам. – Все твои тайны.

– К-какие тайны? – рулон падает из моей руки, но я, как бандерлог перед Каа, не могу не то, что его поднять, а даже взгляда от глаз Тимура отвести!

– Про ребенка!

О, мамочки!. Хватаюсь рукой за столешницу позади себя, пытаясь удержаться на ногах и просто не свалиться на пол. Только не это!

10 глава. Такие странные мужчины

– Ты решила отомстить мне, да? За то, что когда-то бросил тебя и уехал в Москву? – начинает он допрос.

Выдохнув, беру себя в руки.

Таааак, Алиночка, уже всё самое страшное случилось – он обо всём знает. Теперь надо успокоиться и выпутываться из создавшейся ситуации!

А защиты лучше нападения пока еще никто не придумал!

И я нападаю, как могу:

– Не ты бросил меня, а я не захотела с тобой ехать!

Это утверждение, конечно, сомнительно, учитывая тот факт, что он меня "бросил" намного раньше того момента, когда уехал! Он меня бросил тогда, когда изменял мне, глупой влюбленной до безумия девчонке, с кем ни попадя! Вот тогда состоялось его предательство!

– Пусть так, – внезапно соглашается он.

Долго задумчиво на меня смотрит снова, как будто мысленно там, в своей голове, просчитывает все варианты дальнейшего нашего разговора.

– Но ты была обижена на меня. За то, что я не валялся в ногах, не умолял тебя поехать вместе. За то, что потом не приехал с повинной головой. За то, что не остался здесь, в этом задрипанном городишке прозябать! За то, что уехал, а ты осталась!

Надо же! У меня даже получается выжать из себя восхищенную улыбку! Вот это извращенный разум у мужиков! Так вывернуть ситуацию, еще постараться надо!

– Да не за это я была обижена! Не за это! Мне, конечно, странно и удивительно объяснять взрослому человеку элементарные вещи, но... Мы расстались вовсе не потому, что ты решил уехать в Москву, а я решила остаться, а потому, что ты мне изменял направо и налево, с кем попало, в туалетах баров, в тачке своей, Бог знает, где еще! Вот поэтому мы расстались, если ты еще не понял!

Усмехается, кивает, на мгновение прикрывая глаза.

Так и сквозит в этой его мимике такой намек, типа, я такая молодая и глупая дурочка и думаю о таких мелочах, на которые взрослый человек даже внимания не обратит...

– А ты не думала, что у мужчин всегда так?

– Как так?

– Ну, нагуляться нужно в молодости. А потом из таких вот, нагулявшихся, получаются лучшие мужья! Это наукой доказано. Могла бы немного потерпеть, и всё бы у тебя было.

– Какой это наукой доказано? – от возмущения у меня даже руки трястись прекращают. – Блядствологией? Ну, исходя из этой логики, женщинам тоже надо бы нагуляться в первые годы брака. Ну, а что? Как говорится попробовать мужиков, научиться разным там сексуальным премудростям, чтобы потом, когда нагулявшийся муж надумает возвращаться домой, встретить его во всеоружии! Так?

– Не так! – его глаза яростно сверкают, и он даже припечатывает ладонью по столу.

– Совсем с ума сошел? Там ребенок спит! И отец твой!

– Извини, – неожиданно выдает он, самим этим словом вдруг выбивая меня из колеи разговора.

– И, вообще, нам пора уже! – ставлю на стол тарелку с бутербродами. Сверху на масло кладу кусочки колбасы из упаковки с нарезкой. Заливаю чайный пакетик кипятком.

Тааак, странно вообще-то! Почему он сразу не выдал главное? Почему не сказал "Ты скрывала, что у меня есть дочь"? Приходится даже самой направить разговор в нужное русло:

– Так и в чем суть претензии ко мне? О чем ты там таком "знаешь"?

– Мне знакомые сказали, что ты частенько захаживаешь к моему отцу. Я знаю, как отец мечтает о внуках. Получается, ты хочешь, чтобы он привязался к твоей девочке и подписал ей квартиру?

Забыв, что ребенок и старик еще спят, я не выдерживаю и начинаю хохотать! Вот это да!

Смотрю в его глаза и понимаю, что он и сам не очень-то верит в то, что сейчас озвучил, но слово-то не воробей. А то, что так обо мне думает пол города, я и без претензий Тимура в курсе. Надо же повелся на сплетни!

Отсмеявшись, членораздельно и неспеша, как для умалишенных или маленьких детей, говорю, глядя в его глаза и запрещая себе вестись на их красоту:

– Ты слишком плохо меня знаешь, если такое посмел придумать. Я не стану оправдываться. Пусть будет так. И чтобы вдруг я не украла из твоего наследства ничего важного, ты смотри за своим отцом получше сам и не бросай его на чужих людей. И когда мы с Асей уйдем, не забудь пересчитать деньги, вдруг я сперла чего-нибудь. Они, кстати, в шкафу платяном, в комнате Сергея Васильевича, на верхней полочке лежат.

Он не извиняется, пока я собираю Асю. Не извиняется, пока Ася, вопреки моему изначальному желанию побыстрее уехать, пьет чай на кухне. Не извиняется, молча сидя на кухне и наблюдая за нами.

А надо бы извиняться!

А я убеждаюсь наверняка, что правильно поступила, когда решила не ехать с Тимуром Громовым в Москву и не простила ему измену.

Ухожу из дома Сергея Васильевича в полной уверенности, что больше никогда даже не заговорю с его сыном, но уже вечером следующего дня мне приходится нарушить это обещание, данное самой себе.

11 глава. По-мужски

Боже мой, какая нелепость! Тимур Громов перед моим цветочным магазином с цветами!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться, когда запираю дверь.

Но нет! Не дождётся!

Сейчас еще скажет: "Извини, я был не прав вчера!"

– Алина, прости меня, пожалуйста, я вчера наговорил тебе глупостей! – помолчав, добавляет. – Был не прав.

Киваю на розы в его руке.

– Ничего так цветочки. Но у меня посвежее выглядят.

– Ну, купить у тебя, означало бы то же самое, что заказать у повара угощение для него же самого.

Логично, но...

– Извинения не принимаю. Цветы тем более.

– Почему это? – искренне удивляется он.

Ну, такой простой! Ну, вот если он появился на пороге со своим веником... А мои розы явно посвежее этих выглядят. То любая должна, что ли, тут же упасть перед ним на колени? Не дождется!

– Потому что не хочу! Так ясно? Или нужно как-то более доходчиво объяснить?

С одной стороны, я, можно сказать, вчера даже рада была, когда он вдруг заявил вот это вот безобразие – что я, якобы, общаюсь с Сергеем Васильевичем потому, что хочу отжать у него квартиру! И еще Асю использую с целью привязать Громова-старшего к себе, потому что у него нет внуков, а он их обожает! Вот ведь насколько извращенное мышление у этого мужчины! А рада была потому, что уже было подумала, что он каким-то образом узнал, что Ася – его дочка!

В данном случае произошло то, что называется "из двух зол". Из двух зол пусть уж он лучше думает обо мне такие гадости, чем узнает правду об Асе!

С другой... Ну, честно, было обидно! Потому что обвинять в подобной меркантильности человека, которого ты практически не знаешь, а уж Тимур-то меня точно почти не знает, по крайней мере некрасиво!

Но вот – одумался, приехал с цветами!

И у меня в связи с этим только одни вопрос.

Зачем?

Повесив сумочку на плечо и больше не взглянув на Громова, иду по тротуару в сторону дома.

Вижу краем глаз, как на его машине пару раз мигают фары – видимо, отключает сигнализацию. Выдыхаю.

Видимо, понял, что я не желаю дальше с ним общаться, и решил уехать восвояси.

Ловлю себя на том, что выпрямляю спину, расправляю плечи и гордо задираю вверх подбородок! Вот ведь дурочка! Ведь для него же стараешься, Алинка! Так и хочется нравиться ему, впечателение произвести, чтобы думал, какая ты красивая и жалел, что потерял?

Нет, ну ведь не идти же мне, скрючившись и скукожившись, в конце-то концов!

Слышу, как за спиной заводится какая-то машина. Не сумев удержаться, разворачиваюсь посмотреть, он это отъезжает или нет.

И в это мгновение оказываюсь схвачена, приподнята, закинута на плечо вниз головой, как тот мешок с картошкой!

– Мамочки! – ору от ужаса на всю улицу, роняя на тротуар сумочку.

Судя по мелькающим перед глазами разноцветным плиткам, мы очень быстро движемся в сторону машины!

Подол платья задирается куда-то чуть ли не к шее! Судорожно вспоминаю, в каких я сегодня трусах! Боже, кажется, в розовый горошек!

Пытаюсь брыкаться, чтобы освободиться, на что получаю позорный и очень обидный шлепок по заднице.

– Спокойно! – командует он мне.

Видимо, во время шлепка Тимур тоже осознает, что я обращена практически голой задницей к небу, и второй рукой начинает дергать подол.

– Что ты делаешь! Отпусти немедленно! – ко мне наконец-то возвращается голос!

– Отпускаю! – предупреждает, ставя меня на тротуар.

Дергаюсь, чтобы просто убежать, но, естественно, не успеваю. Аккуратно прикрыв ладонью мою голову, видимо, чтобы не расшибла ее об машину, меня быстро и ловко подсекают и засовывают на заднее сиденье.

Путаясь в несчастных розах, собственных ногах, подоле платья и туфлях, кое-как открываю дверь и начинаю выползать из машины.

Вижу, что он уже возвращается с моей подобранной сумочкой.

– Только попробуй выйти, пойдешь домой без сумки! – толкает дверь с моей стороны, она захлопывается. А мог бы и палец мне придавить! Мерзавец!

Засунув мою сумку в бардачок, заводит машину и включает музыку.

– Отдай сумку! – протягиваю руку.

Тут же щелкает блокировка дверей!

– Открой немедленно двери!

Краем глаза замечаю, что за нами наблюдают мои знакомые – работники соседних магазинчиков и сотрудники кафе напротив.

– Помоги-и-ите! – кричу, размахивая руками.

Музыка в салоне тут же становится на порядок громче.

– Позвоните в полицию! – ору, пока Громов отъезжает от тротуара и набирает скорость.

– Отпусти меня немедленно! Иначе ты пожалеешь! Я! Да я на тебя в полицию заявлю!

Абсолютно не обращая на меня внимание, он весело напевает в унисон с певцом:

– Я жил по старинной привычке

И свой ритуал не менял...