Текст книги "Двойное счастье (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Морис

– Что здесь происходит? – пугающе резко спросил девичий голос.

Супруга вышла из тени кареты разгневанной демоницей. Я даже не сразу понял, что именно произошло, надеялся, что мы разговаривали достаточно тихо, и ей было нас не слышно. Или же Вера просто не сочтет нужным вступиться за мои вещи, как любая нормальная женщина дроу. Недооценил ее самолюбия и гордыни. Чувствую, этим вечером мне придется несладко, если я вообще до него доживу.

– Мы можем ехать супруга, извините, что вынудил ждать.

– Я не спрашиваю, что я могу делать. Я спрашиваю, какого черта нам не отдают твои вещи и хамят!

Мершем попытался захлопнуть за собой кованую калитку. Не успел. Мертвой хваткой в нее вцепилась жена и как следует вложила магию. Черный металл полыхнул и погнулся.

– Любопытно, – фыркнула девушка.

– Моя супруга будет невероятно зла, если я побеспокою ее этой ночью, – попытался сохранить достоинство второй по старшинству муж моей бывшей жены.

– Мне какое до нее дело? Вещи верните. Быстро. Или я сама их возьму.

– Никто не имеет войти в дом без разрешения хозяйки!

Супруга посмотрела в глаза Мершема, подол ее короткого платья сплошь покрыли густые синие всполохи магии.

– Отойди, – было произнесено потусторонним тихим голосом. Парня просто смело в кусты. Впервые вижу, чтоб он вообще бегал и, тем более, назад спиной, – куда нам идти?

– Моя комната была расположена рядом с чуланами. Как у младшего мужа, – чуть не добавил и нелюбимого, хорошо успел закрыть рот.

– Прямо или направо?

– В основном доме. Это прямо, через сад.

– Отлично. Будешь подсказывать дорогу.

Идёт, не глядя под ноги, сминая туфлями драгоценные всходы так любимых бывшей женой тюльпанов. Запоздало вспомнил, что следовало бы подхватить супругу под локоть, ей, кажется, жмёт эта обувь. Или жала? Сейчас, по крайней мере, она ничуточки не хромает. Предложить помощь или нет? Рискнул взять под руку, но моя кисть резко оказалась сброшена с тонкого локотка.

– Извини.

Темный особняк мрачен в ночи и наводит на меня отнюдь не самые добрые мысли. Надо было все бросить, все ларцы. Зачем я только о них заикнулся, когда судьба и так висит на кончике изящного мизинца толком не знакомой мне жены. Площадка рикошетом возвращает грохот каблуков обратно. Тяжёлую дверь никто не успел отворить, жена взялась за ручку сама, мое упущение! – и легко ее отворила. Сколько же в ней физической силы? Выплеска магии я не заметил. Бережет? Незачем, когда дара так много. Привыкла обходиться силой тела? Странно. Но другого объяснения не нахожу.

Гулкое эхо шагов в огромном пустующем холле.

– Моя комната находиться слева.

– Находилась, – поправила девушка и повернула в другом направлении.

– Простите, супруга.

В темноте дом кажется чужим и одновременно знакомым, пугающий шорох плотных гардин наводит тоску и заселяет в душу незримый ужас, чувство безнадёжности и поражения. Огромный салон пуст и печален, не горят свечи, по летнему времени пустует камин, дорожка луны слабо сияет на паркете, отполированном со всей тщательностью. Я же его и натирал прошлым утром. Кто бы только сказал мне, что меньше чем через сутки я рискну стоять на нем грязными сапогами за спиной у другой, новой жены? Не поверил бы такому пророку ни за что.

– Куда дальше? Или ты здесь жил?

– Моя комната была слева от центрального входа.

– И?

– Мы прошли не в ту сторону.

– Мог бы и раньше сказать.

Развернулась на каблуках, ткнулась лицом мне в рубашку, все моя нерасторопность, должен был успеть отойти в сторону, освободить супруге дорогу. Дожидаясь пощёчины, грубого окрика, как всегда опустил голову вниз. Все, как отец учил. В ответ только молчание. Похоже, я навлек на себя истинный гнев и новой жены. Отступил запоздало вбок, Вера быстрым шагом проследовала обратно в холл. Эхо ее каблуков бьётся о стены испуганной птицей, чудится, что само небо сейчас упадет на мою голову. Упадет и раздавит в лепешку. Следую за ней, сам не зная зачем. Дались мне сокровища тети, мог бы и без них обойтись, жизнь дороже богатств. Для Веры я всего лишь прихоть, игрушка, что удачно попалась в руки. Положение при дворе для нее скорей всего не играет роли. Это меня угораздило ввязаться в неприятности сразу же. В первую брачную ночь. Вот я дурак!

Узкий коридорчик минует комнаты слуг и неумолимо спускается ниже. Свод потолка одевается в камень, по полу тянет прохладой и сыростью. Самое унизительное заключается в том, что жена сейчас точно поймет, насколько я не желанен был в своем прежнем доме. Поймет и рассвирепеет от того, что ей досталось. Вот и шаги ее стали громче, словно бы юная дроу стремилась пробить каблуком дубовые доски. Впереди уже видна широкая дверь в чулан, закованная в железо, и чуть справа от нее узкая, сколоченная из простых досок, дверь в мою комнату.

– Которая?

– Правая.

– Которая из них правая?

– Правая та, которая уже.

– Уже что?

– Не такая широкая.

Фыркнула вроде не зло даже, или мне показалось? Скорее всего.

– Иди, собирайся.

Проскользнул вдоль стены, стараясь не коснуться ее красивого платья. Одна из главных заповедей всех мужей гласит, что если жена зла, к ней лучше не прикасаться, ещё лучше скрыться с глаз и переждать из-за угла всплеск неумолимой стихии. На крайний случай можно даже притвориться безнадёжно больным, только в это все равно никто не поверит. Разве что совершить ратный подвиг и получить серьезную рану. Жаль нозийцы не осаждают сегодня город, мне была бы на руку битва. Все лучше, чем огрести наказание от жены.

В комнате темно, раскрыты шкафы, многие вещи сброшены на пол, с горечью понимаю, что за пару часов с момента моего изгнания другие мужья уже стащили все, что могли. Последнего нетронутого светлячка и того похитили. Пришлось искать жалкий свечной огарок и поджигать его крохотной искоркой своего дара. Стало светлей, но вряд ли уютней. Ларцы пытались вскрыть, на многих ещё не зажили царапины, чёрное дерево живёт долгую жизнь даже будучи срубленным. Чуть макни такой ларец в воду и прорастет целый куст новых побегов из крышки. Повезло, что, не сняв с двери оберега, их отсюда не вынести, не украсть. Все двенадцать на месте, по числу четырех основных праздников года. С дня моего первого совершеннолетия тетя начала одаривать меня ценностями на каждый праздник. Три года – двенадцать подарков. Три года я прожил в этом доме, три года брака. Следующим летом мне исполниться девятнадцать, если новая супруга не убьет меня раньше, конечно. Думать о судьбе не время, нужно действовать. Столько мне не взять в руки. Может, завернуть их в простыню? За нее могут спросить, она не входит в число тех вещиц, что были мне преподнесены в качестве дара. Тогда что? Перемотать веревкой?

– Ты всегда живёшь в бардаке? – раздражённо спросили от двери.

– Нет, то есть я аккуратен. Действительно, аккуратен. Здесь, очевидно, искали какие-то безделицы.

– То есть в твоих вещах ещё и рылись без твоего ведома? – согласиться с очевидным все равно, что обозначить свой статус последнего в иерархии дома. Того, кого даже слуги не считали нужным уважать. Отрицать – навлечь на себя гнев очевидной ложью. Промолчать? Тоже не выход.

– Ты только ящики забираешь? А книги?

– Они не мои.

– Библиотечные, что ли? Надо, наверное, сдать обратно, чтоб проблем потом не было, – кровь немедленно бросилась в щеки.

– Я приобрел их в лавке на свои деньги и никому не остался должен, не украл. Клянусь вам.

– Купил, но не твои? Это как?

– Приобрел на свое золото, будучи женатым. Я сознаю, будьте уверены, что все, что я заработал своим трудом, отвлекаясь в это время от благодеяний на пользу супруги, принадлежит полностью ей.

– Делай, как знаешь. Я бы все забрала.

За спиной у Веры возникла Сильвия. Как и смогла только подкрасться настолько неслышно?

– Кто смеет нарушать мой покой и брать чужие вещи? Какая дрянь себе это позволила? – лучше б я не смотрел сейчас в глаза Веры. Так и ослепнуть можно. Медленно девушка развернулась и замерла, стоя лицом к лицу с моей прежней женой. Как жаль, что я не могу раствориться, затеют магический бой, от меня ничего не останется. Зачем? Зачем я только вспомнил про эти ларцы? Будь они трижды оплеваны жабами!

– Это вы мне? – пропела Вера удивительно спокойно, от чего стало ещё страшней. Синие росчерки силы уже не просто вспыхивают на подоле, а сползли на пол и шипят призрачными химерами одна страшнее другой. Штук десять огненно-синих саламандр, ужасающая красота. У каждого дроу магия имеет воплощение в звере. У большинства женщин это мыши, коты или птицы. У мужчин насекомые, бабочки, гусеницы, изредка осы. У меня и вовсе комар. Ящериц я вижу впервые, да ещё таких, почти воплощённых, когда становится различимой даже мелкая чешуя. Не эфирные духи, а воплощённые сильные звери. Судя по лицу Сильвии, она тоже ещё не встречалась с таким.

– Я думала воры. Влезли.

– Ах, вот как. И вам никто не доложил?

– О чем?

– О том, что Вера из дома Ветра пришла забирать вещи своего нового мужа? Нет? Не считаются с вами, как я посмотрю. Жаль. Право жаль.

– Не смейте так со мной говорить! В моем собственном доме!

– Прочь с дороги. Хотя нет, помогите все это, – Вера обвела рукой комнату, – дотащить до машины. Вы же не против того, чтоб мой муж забрал все свое барахло? Или претендуете на дырявый носок в качестве сувенира? Могу подарить. Будете грустить о муже, сможете насладиться хотя бы его запахом.

– Да как ты смеешь?

– Смею, – одна из ящерок внезапно заискрила, стремительно начала раздаваться в размерах, встала на задние лапы, бросилась в стену и словно растеклась по ней ровным слоем, даруя синее свечение.

– Забирай все! Мне не жалко!

– Донесите. Или прикажите, чтоб донесли до машины, до нашего экипажа. И загрузили. Побыстрее. Ночь на дворе, хотелось бы поскорее добраться до дома, – инеем пошел пол. Остальные ящерки разбежались по коридору.

– Я прикажу, но ты пожалеешь о том, что сделала.

– Не сомневаюсь. Жаль потратить столько времени на болтовню. Те вещи, что отсюда украли, пусть тоже вернут. Вам же ничего не нужно на память?

Вера оттерла плечом Сильвию и прошла в коридор. Я поспешил за ней следом, прижимая к себе самые ценные из ларцов. Не зря же я сюда заходил. Незаметным движением стряхнул с двери оберег, теперь и остальные ларцы отсюда можно будет забрать другим. Сильвия стоит, позеленевшая от гнева, не хотел бы я с ней остаться наедине даже на пару минут, тут мимо пройти и то жутко. Мелкие крысы ее дара разбегаются по сторонам, но с сияющими всей чешуей саламандрами им не соперничать. Девушка попыталась перекрыть мне дорогу, заступила ногой путь.

– Морис, поторопись, – раздался спасительный голос. Домашняя туфелька в ту же секунду скрылась обратно под подолом длинного платья.

– Я донесу тете обо всем случившемся.

– Воля ваша.

– Ты забыл добавить "прекрасная".

– Не забыл. Этого слова в отношении вас больше не существует. Яблоко ужасно все целиком, даже если сгнила только его середина.

– Прихлопну и не замечу. Смотри теперь внимательней по сторонам, когда рискнешь выйти из дому.

– Прощайте. Не думаю, что моя высокородная тетушка и теперь обрадуется вашему визиту.

– Правильно. Тебе никогда не доставало того, чем принято думать.

Протиснулся мимо и постарался прибавить ходу. Коридор узок, под ногами темно, как бы не налететь на выступ в полу или в стене. Неужели, действительно, все? Неужели я навсегда покину дом Страхов? Настоящее чудо. И только богиня знает, чем именно станет для меня новый дом Ветра. Пока слишком на многое рассчитывать не приходится. В первый же день так разгневать супругу, доставить ей целую череду неприятностей. Даже то, как она билась за мои вещи, ничего не значит. Женское соперничество, определение иерархии, да мало ли что. Может, просто гордыня. Остальное только лишь предлог, впрочем, и я сам, может быть, тоже всего лишь предлог для начала соперничества. Девушки любят утверждать свою власть, вечно стремятся подняться к вершине. Строят козни, заговоры, плетут интриги, нередко дело доходит и до магических битв. Вера с ее даром, безусловно, может достигнуть многого. Соперничать с кем угодно. Полагаю, и с дочерьми королевы могла бы соперничать, будь они обе живы.

Вера

Спасибо вам, драгоценный Иван Федорыч, бесценная Ирма, незабываемая тетя Лариса с семейством и другие соседушки по коммуналкам. Ну и потом, как я могу забыть Васю? Нет уж, именно Васеньке я, вообще, обязана многим! Почти всем! Такой сволочи больше ни разу не встретила, а с ним мы прожили бок о бок два чудесных года моей жизни. В коммуналке на Васильевском острове. Сколько он моих вещей извел, гад мелкий, и не сосчитать! Последней каплей стала новая кукла. Мама мне ее только-только купила, а этот увесистый свин обкорнал светлые длинные волосы и изгваздал пальчики в йоде. Знал, что я не отвечу. Ошибся. Чуточку ошибся. Самую малость. Дралась так, как никогда не дралась больше в жизни. Нас, семилеток, соседи разнять не могли. Зато больше ко мне никто никогда не лез в той квартире. Ни с нравоучениями, ни с советами. Даже наша еда из общего холодильника перестала пропадать. Закалка! До последней работы у мамы никогда не было денег, первые четыре года мы жили в общаге. Я почти ничего не помню, кроме наших разномастных знакомых. Дяди и тети всех цветов и национальностей, было здорово. До сих пор немного понимаю хинди. Потом мы снимали комнаты, где придется, и со мной иногда сидели соседи, если маме не удавалось приткнуть меня в садик. Чудесное время! Шучу, конечно. Чем дешевле комнатка, тем хуже соседи. Вещи так и вовсе регулярно у нас воровали. До поры до времени. Сначала мама научилась вызывать участкового, потом я подросла и научилась отстаивать то, что считала своим. Стащил колбасу у ребенка? Покоя неделю не жди, пока не вернёшь точно такую же. Возвращать, конечно, не возвращали, зато научились уважать меня саму. Отдельно от мамы. Маме я ничего не рассказывала, боялась расстроить, ей и так было тяжело со мной на руках. Зато отца ненавидела. Люто. Как никто никого никогда. До глубин души. За то, что маме приходилось так тяжело, за холодные стены зимой, за грязь на общей кухне, за дурацкие некрасивые вещи, за старый портфель, за то, что некому было за нас заступиться, за то, что никто не встречал меня поздно из школы и мама переживала, сидя у себя на работе. Одним словом, за все. Даже сейчас мне кажется, встречу – отомщу, сделаю ему как можно больнее, за все пролитые мамой в подушку слезы. За то, как она тосковала по нему каждый год. В тот самый день, когда он навсегда исчез из ее жизни. Думала, я не вижу, глупая она у меня.

Карета туго наполняется свертками, книгами, баулами и мебелью, вынесли даже кровать. Свои бесчисленные ларцы Морис пристроил внутри самыми первыми. В комнате вещей столько не было. Или мне так кажется только? Не уверена, но судя по ухмылочкам слуг, дело нечисто. Муж стоит в стороне и равномерно покрывается бурыми пятнами. Очень похоже на то, что мне сегодня придется идти пешком. Жаль, что в обуви, ноги и так безмерно устали, да и натерты. Босиком и то было бы лучше. Не хочу больше думать о грустном, о маме... Небо такое чёрное, звёздное и висит так низко. Кажется, протяни руку, достанешь до какой-нибудь звёздочки. Так красиво и тихо кругом, ветерок несёт запах цветов и дорожной пыли. Надеюсь запомнить эту ночь навсегда. Прекрасную, иномирную, темную. Выберусь отсюда и буду все вспоминать, сидя рядом с мамой на нашей кухне за чашечкой чая с печеньем. Она все равно мне ни за что не поверит, назовет фантазеркой. К глазам опять подступили слезы тоски по дому, по маме. Все было бы так здорово, знай я сейчас хоть что-то наперед, имей возможность отправить маме хоть одно сообщение. Что я жива и здорова, не в морге и не на бесшабашной тусовке. Вернусь такого-то числа в таком-то часу. Жди. Но этого нет. Значит, нужно искать способ выбраться или хоть сообщить, что я жива и в полнейшем порядке. Обзавелась каретой, лошадьми, барахлом, поместьем и мужем. Нет, про мужа точно не стоит, прибьет. Без суда и следствия.

– Супруга, мне жаль вас расстраивать, боюсь, вам придется ехать со мной рядом на козлах, – он ещё и заикается. Почему тут нет Ромки? Проводил бы меня тогда из школы, сейчас вместе было бы значительно проще.

Магия ещё эта. Вот с чем, безусловно, любопытно разобраться. Пусть я батарейка, не логично, но вполне возможно. Есть же рыба скат? Тоже пуляется током. Но почему моя сила принимает форму зверей? Ящериц? Это же невозможно. Электрический ток – вспышка, свечение, но точно не устойчивая форма, причем не у меня одной так. Магия этой к-хм дряни имела форму мышат, хоть и не такую четкую, как у меня, но эффект ровно тот же. Странно. Как же мне не хватает толковой энциклопедии! Сейчас бы загуглить и погрузиться в мир чудаковатых теорий. Пока же придется мириться с тем, что есть. В этом мире я – земноводный скат! Даже рассмеялась от собственной мысли. Сейчас муж, вообще, решит, что я ненормальная.

Глава 19

Рома

Час ночи. Отец домой все еще не вернулся. Нет никакой инфы от Веры или, хотя бы о Вере. Хожу из угла в угол и все без толку, раз десять выглянул в окно. Был бы отец на работе, я бы не дёргался, но там его нет. Абонент не доступен, приложение глючит, геолокации не посмотреть. Последний адрес, отображенный на карте, совпадает с адресом Веры. Знать бы еще, что это значит? Его там что, съели? Вместе с телефоном? Или опять полиция повесила все грехи мира на моего отца? Это было бы чертовски несправедливо. Начал встречаться с девушкой, называется, и подставил тем самым самого родного человека. А как было в нее не влюбиться? Умная, да ещё и красотка! Все парни ей вслед смотрят, только я один и рискнул поухаживать. Куда она могла провалиться? Подруг у нее точно нет. Может, наши девочки что учудили? Устроили тёмную за тот поцелуй перед всем классом? Могли. Эти точно могли! Полиция ищет не там. Нет, ну какого черта они на моего отца подумали? Идиоты. Он с ней не знаком даже! И не видел ни разу!

Надо что-то самому предпринять. Для начала узнать, в каком отделении полиции сейчас мой отец. И как это сделать? Ехать самому в ближайшее к дому – не вариант. Ночью меня даже в такси могут не посадить одного, если догадаются спросить паспорт. Несовершеннолетний ночью не должен шарахаться по улице. Наврать про больную бабушку не получится, я уже пробовал как-то раз, таксист меня выставил из салона. Да и в полиции задержать могут по той же причине. Нет, это точно не вариант, будем сидеть с отцом вместе, только по разным камерам. И здравствуй, детдом! Или куда там отправляют подростков в случае, когда родителей нет?

Марине позвонить? Нет уж. Узнает, что папу посадили за решетку, только обрадуется! Как она злилась, когда отец лишил ее родительских прав на меня по суду. Идея была бы просто прекрасной! Если б не одно небольшое но! Кроме отца другого законного родителя у меня теперь нет. И если отца посадят – хоть это и глупо, но я даже постучал по разделочной доске на всякий случай – то мне точно дорога в детдом на полгода до совершеннолетия. В аккурат успею со свистом пролететь мимо вступительных в институт и ЕГЭ. Год потеряю. Минимум год.

Что, если отец, вообще, не в полиции? Может, он отпаивает Веронику Витальевну у нее на кухне успокоительным? Или поехал с ней по всем моргам на опознания, вот и телефон отключил. Приложение мог попросту удалить, чтоб я ни о чем только не догадался. Он мог. До сих пор принимает меня за младенца! Можно подумать, я трупов боюсь. Да и потом, Вера же не могла умереть, не могла и все. Уж лучше б искали ее по больницам. Может, и вовсе она решила отсидеться после конфликта с девчатами вне дома. Могла же, наверное? Да точно, могла. Телефон потеряла, или его у нее украли. Вернётся домой сейчас, а там пусто. Ни мамы, вообще никого нет, испугается ещё. Мне бы, наверное, стоит съездить, подежурить у двери, хуже не будет. Отцу оставлю записку, сам пешком прогуляюсь, идти тут недалеко. Пешком точно надёжнее, чем на такси. Наверное, надёжнее.

Сунул ноги в кроссовки, обошел напоследок квартиру. Все проверил, вилки из розеток повыдергал, свет на кухне включил, шторы задернул. Отец всегда так делает, когда мы с ним по темноте уходим вдвоем. Боится, что воры влезут, паникер еще тот. Которую куртку надеть? Свою школьную? Тогда полиция точно привяжется. Отцовскую? Она мне велика. Может, плащ, чтоб уж наверняка выглядеть идиотом? Ночь. Питер. Дождь. Я в плаще. Зато выгляжу в нем солиднее, старше на пару лет. Вера увидит, станет хохотать до упаду. Только бы с ней и вправду ничего страшного не произошло. Я же себе этого никогда не прощу. Мог ведь проводить до дома. Нет, спешил, мастера встречал. Лучше бы ее проводил, мастер мог и подождать полчаса. И Вера бы тогда точно осталась жива и здорова. Точно! А не наверное!

В парадной невероятно пусто, все притихли в своих квартирах. Входная дверь грохнула за мной взрывом, хоть вроде и аккуратно ее закрывал. Во дворе тишина. Город будто бы вымер, только некоторые окна горят в домах, да фонари. Ни прохожих, ни собачек на поводках. Вообще никого. Зябко поежился. Неприятно выходит.