Текст книги "Двойное счастье (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Лицейская форма – кара небесная. Кто только придумал, заставить девочек носить короткую юбку зимой? Вот какой идиот? Береги голову дочка! Ничего, что мёрзнет немного другое место? Джинсы бы разрешали! Поддувает не слабо в нашем школьном проулке. Пока дойдешь – околеешь два раза! Идиотизм. И рейтузы поддевать не будешь – смешно. Отыскала последние целые колготки, надела на себя комплект школьной формы. В зеркало лучше и не смотреться, по крайней мере, целиком! Брр! Пиджак один чего стоит. С этим можно только смириться.

Ничего, осталось продержаться последний год. А там, здравствуй институт, прощай школьные дурацкие правила! Зато макияж я сделаю обязательно! Назло всем и особенно директрисе. У самой голубые тени на все веко. Значит, и мне можно сделать лёгенький макияж, надеюсь, кому не надо, тот не заметит. Подвести веко, нанести согласно схеме четыре типа румян и три вида теней. Даже равномерно получилось. Главное, почти одинаково с обеих сторон лица. Я – молодец! И даже красавица. Наверное. Издалека. В профиль так точно. Ромка меня преимущественно в профиль и видит. Поэтому и влюбился, наверное. Как классно! Маму только жалко немного. Почему у нее все не так? Может, ещё наладится!

Надо поторопиться, вдруг Ромка меня будет ждать за углом дома? Хотя по пятницам его иногда прямо до школы подбрасывает отец. Жаль. Даже эти минутки вдвоем жалко терять. Тетради кое-как упихала в портфель, учебники, разумеется, туда не влезли. Обойдусь и без них – не впервой. Все равно ведь рюкзак к шубке уже не возьмёшь.

Утонула в мягком и лёгком меху. Какая же она всё-таки славная! Мой потенциальный отчим – хороший мужчина, определенно. Вот бы на него посмотреть издалека. Шапку надела, какая попалась под руку, пять минут позора переживу, искать другую уже не успею. На лестнице кто-то ругает наркоманов и прочие сливки общества. Похоже, где-то разбили окно. Странно, маргиналов у нас никогда не водилось. Да и парадную запирают на ключ. Не важно. Разбили и разбили, главное, что не я, и на меня даже никто не подумал!

Бегом слетела по лестнице, грохнула напоследок от души входной дверью. Свежо и мороз. Снега как не было, так и нет! Красота. Ледок классно хрустит на единственной луже. Каблуки скользят по тонкой наледи на асфальте, не сломать бы, смену я, естественно, не взяла. Зачем? Сапоги и так тонкие. Зато сидят идеально. Подворотня обдала потоком сногсшибательной свежести. Аэродинамическая труба, как она есть. Аж, слезы из глаз выбивает. Зато на проспекте кругом благодать. И не подумаешь даже, что всего в метре такой колотун.

Мигнули и хищно зажглись фары припаркованной иномарки. Я привычно насторожилась, хоть и центр, и камеры висят через дом, кругом полно магазинов и банков, но страшных баек хватает. Месяц назад так чуть Аньку не затащили парни, когда она с курсов вечером шла. Открылась дверь водительского сиденья. Ускориться бы, да так скользко. И прохожих, как назло, нет, рано ещё слишком. Только впереди идёт мужичок. Такой не спасет точно.

– Девушка! – только этого не хватало! Иду молча, не бегу, но прибавила ходу и отошла от обочины, как учили. Если что, пробегусь.

– Да куда же вы! Постойте, девушка! Нам надо поговорить.

Интересно, мама из окна видит? Должна. Она всегда смотрит, как я иду по проспекту, сумасшедшая. Что тут может случиться, ну так-то! Людей всегда много. Обычно много. Это сейчас, как назло, ни одного.

– Нам надо поговорить, – начал мужчина обходить машину, когда я с ней почти поравнялись. И взгляд такой злой. Руку тянет. Черт, на пассажирском сидении тоже оказывается кто-то есть. И этот кто-то сейчас как раз собирается выходить!

– Пошел ты! – рванула изо всех сил. Не так тут и скользко. Магазин индийских товаров, булочная, продуктовый – все закрыто! Скользя, завернула за угол и попалась!

– Отпусти!

– Вера! Ты куда так летишь? Чуть не сбила с ног!

– Ромка? Да там за мной какой-то идиот увязался!

– Где? Я подойду, разберусь.

– Не надо, опоздаем.

Шапку забыла снять! Вот же черт! Идиотка! Помпон ещё этот. Сдернула с головы, тряхнула косой.

– Холодно.

– Сам тоже без шапки.

– Ну да.

Снять – сняла, куда положить не знаю. Все мама виновата. Надень, да надень. В портфель точно не упихнешь.

– Давай сюда, – заметил мои метания Ромка. Как же все по-дурацки выходит. Вечно так у меня. Какое-то фамильное проклятие! Мама точно такая же в быту.

– Дай руку, ты без перчаток, погрею.

Какая же горячая у него ладонь. И мягкая. Хоть бы не заметил, что моя чуть вспотела. Искры так и бегут. Думала, это говорят для красоты. Нет, все именно так и на самом деле. Ледок хрустит под ногами, солнце светит прямо в глаза, так что и дороги не видно, в воздухе искрятся снежинки, клён ещё не опал и машет приветственно алыми листьями. Красота неземная. Я иду, улыбаюсь тихонько, только чтоб не спугнуть этого хрупкого ощущения счастья.

Перед самыми воротами лицея он выпустил мои пальчики, чтоб открыть нам обоим дверь.

– Проходи.

– Вечером погуляем?

– Нет, – вымученно вздохнул, – Отец просил вернуться домой пораньше. Из окон дует, вызвал мастера что-то там подкрутить.

– Ясно.

– Можно, я тебя вечером с английского встречу?

– Не стоит, – решила я чуть повредничать, – Сама дойду, там недалеко.

– Ладно.

Тьфу. Чуточку стало обидно. Мог бы и поуговаривать. Нет, так и нет.

Девчонки завидуют молча. И моему парню, и шубе. Их взглядами легко можно прожечь стену, наверное. Вон, Лариса опять собралась отпустить гадость в мой адрес. Ещё бы, белой вороне, как всегда, повезло. Подружек у меня нет толком. С Ирой ещё дружили раньше, а теперь все, с тех пор как со мной посадили новичка. Избегает и огрызается, вчера даже карандаши не дала. Скатывать теперь не выходит, конец дружбе, значит, не дружба и была.

Водоворот уроков, неизменно скучные контрольные. В алгебре все понятно и так, зачем решать одни и те же уравнения в сто первый раз?! Интеграл такой, интеграл сякой. Скучно невыносимо. Искусства опять отменили, старый преподаватель ушел, нового пока не нашли. Повезло, они стоят в расписании последним уроком. Народ шутит, что преподаватель сбежал от нас из-за меня. Не вынес столь отвратительного отношения к своему предмету. Можно подумать, я виновата в том, что рисовать не могу. Единственное, что у меня хорошо получается – синее небо, да срезы камней. О! В них я понимаю толк. Девчонки смеются. Можно подумать, им не дано определить, какой на столе лежит камень, натуральный или не очень? Даже на выставке-ярмарке как-то со мной спорили. Но это же так просто! Поднеси только ладошку, подержи ее недолго над камнем, если он к тебе потянулся, значит, натуральный. Неизменной сухостью отдают крупицы гранита, алмаз холодом. Все по-разному, но каждый раз удивительно и приятно. Вот и на картинах у меня невероятно точно получаются именно срезы камней. Все остальное – рисунки детсадовцев со связанными руками, страшно смотреть, как ни старайся. Ну и ладно. Не быть мне художником.

Из столовой тянет обедом, в коридоре жуткая толчея, суматоха, все пихаются рюкзаками, одна я с портфельчиком. Девочки опять косятся и хихикают, тьфу! Постараюсь просто смотреть в другую сторону. Надоело быть поводом для насмешек. И волосы-то я крашу! Натуральные они, между прочим! Редчайший пепельный блонд. Действительно, пепельный. Не просто белый, не желтоватый, а словно припорошенный серым. Между прочим, очень красиво, наверное. Ромке нравиться, это главное. Мне, тем более, тоже. Смуглая кожа, по мнению тех же девиц – признак смешения рас. И что с того? Может, отец был мулат? Мама не знает. Говорит, был арабом из какой-то на редкость экзотической страны, которой и на карте не откопаешь. Соврала, конечно. Просто мы ему были не нужны. Ни мама, ни, тем более, я. Спасибо за внешность, дорогой папа! Оставил бы после себя небольшой, а лучше большой счёт в банке, чем столько поводов для насмешек!

Горячий суп с лапшой, булочка с маком, компот. Ромка сел отдельно, обсуждает что-то с парнями на повышенных нотах. Уж не меня ли, случайно? Может, его тоже достают из-за наших с ним отношений? Вот и отказался меня провожать к репетитору под благовидным предлогом. Разве окна настраивают? Они вроде не пианино. Наши с мамой точно не требуют мастера, значит и их с отцом так же. Обидно выходит. Уф. И прямо вопрос не задашь.

Урок истории, Ромка сел со мной рядом, слушает увлеченно, даже пишет в тетрадь коротенькие заметки. Пыль времён. Кто вообще знает доподлинно, как оно было на самом-то деле?! Кто что подумал, что послужило причиной к тому или иному событию? Может, у императора просто был неудачный день, когда он решил подписать манифест. Вот и сделал не то, что нужно было. Ладно, бывает. Главное, экзамены сдать, и гори оно синим пламенем. Меня события прошлого не особо волнуют. Куда важнее окна. Их все-таки настраивают или нет? Интернет даёт противоречивую информацию. Осталось только напрямую спросить, какие у них дома рамы – дерево или пластик. Чувствую, этот вопрос и добьет все наши отношения. У кого бы спросить? Может, у завхоза? Так он не ответит, ещё и выругает за грехи всех учеников школы. На такие случаи нужен дома хозяйственный отчим, чтоб жить не мешал, но мог ответить на судьбоносные вопросы. Интересно, как там мамочка? Уже помирилась со своим парнем, нет, скорее уж, дядечкой? Парни шубы не дарят. Звонок выбил меня из размышлений.

– Я побежал! – чмокнул в щеку на глазах у всего класса! И вылетел в дверь. Даже пока не успела сказать. Растерялась. Кто бы раньше сказал, что мой первый поцелуй станет таким – ошалелым?! Хорошо, что под смуглой кожей не так видно, как щеки горят. Побросала все вещи в портфель и побежала следом, пока девчонки меня саму не загрызли! Точно ведь что-нибудь скажут.

Холл школы ещё пустой, у большинства сегодня последний урок есть в расписании. Только нам так повезло, что урок истории искусств и художественного развития, дополнительный в программе нашего лицея, стоял бы самым последним уроком. В углу ведётся неспешный разговор. Обернулась на голоса, перед тем как забрать из гардероба свою шикарную шубу. Тетя Ира стоит, опершись о свою извечную швабру, и разговаривает со странным мужчиной. Чернокожий, да ещё и в цилиндре. Кого в лицее только не увидишь! И разговаривают не понятно о чем. Вот ни слова не разберёшь. Может, это новый учитель решил похоронить уборщицу под архитектурными терминами? Похоже на то. Они всегда все странные. Ну и ладно, мне-то какое дело. Мне бы про окна все разузнать. Или уже и не надо?

Глава 5

Вышла на улицу, кругом – осеннее счастье! Морозец прихватил палые листья так, что те задорно хрустят под сапогами. Воробьи пытаются расклевать кусок булки, вмерзший в корочку стылой лужи. Прохожие улыбаются. Свежо, не поймёшь, не то уже зима, не то все ещё осень. На щеке горит огнем след внезапного поцелуя, и так хочется продлить это счастье подольше! Только надо спешить домой. На минуточку заскочу, брошу учебники, скину форму и вперёд на покорение английского языка. Пропади он пропадом вместе с учителем! Лучше б по Вайберу с настоящим англичанином занималась, как в прошлом году, хотя бы идти никуда не надо. Можно залипнуть в экран, отлипнуть, а ты уже дома и впереди целый вечер, свободный от всяческих дел!

– Госпожа Веро́, простите за беспокойство, – я оглянулась, кто мог настолько странно меня позвать? Ну, конечно же, это он, тот самый новый учитель из школы, что трепал нервы уборщице. Где только такого нашли? Я попыталась натянуто улыбнуться, все же мне у него предстоит учиться ещё целый год. Последний класс необходимо закончить по всем предметам. Черти побери это искусство! И всех шибанутых, кто в нем хорошо разбирается. Мне оно все равно никогда в жизни не пригодится. Что Моне, что Мане, толку в них никакого для будущего великого инженера, которым я стану!

– Добрый день.

– Вы чудесно воспитаны, милое дитя. Позвольте напроситься в компанию. Я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы касательно вашего дальнейшего обучения, – уже нажаловались, я поняла. Интересно, кто? В журнале твердая четверка, а уж что за этой отметкой стоит, знать и вовсе никому не нужно.

– Разумеется. Вам в которую сторону? Или вы предпочтете вернуться в лицей?

– Что вы, это абсолютно исключено. Боюсь, я не выдержу более общества той словоохотливый женщины, – кто кого ещё заболтал, ну-ну, – Предлагаю пройтись до проулка. Обсудим некоторые вопросы.

– Только недолго, у меня сегодня дополнительные занятия. Вне школы.

– Это похвально. Стремление к овладению знаниями и навыками ценятся везде, тем более в столь юном возрасте. Вы много добьётесь. Уверен.

– Я тоже так думаю.

Мужчина улыбнулся довольно сдержанно и все равно очень мило, одной рукой приподняв цилиндр. Куда мы идём и зачем, интересно? Хоть бы сказал. Идём и идём. Молча. Голуби взлетели впереди небольшой стайкой. Дядя, мне бы домой, я надеялась успеть добраться до колбасы в холодильнике. Ещё пять минут, и я даже форму снять не успею.

– Чудесный город, только очень холодный. Такие виды, техника кругом поражает смелым воплощением фантазий адинатов.

– Простите, кого?

– Ущербных. Тех, кто ничем более, кроме собственного разума, не наделён.

– Разве это не мало?

– Мне будет сложно вам объяснить, госпожа Веро́. Разве есть шанс объяснить бабочке, что такое полет, если она до сих пор ни разу не удосужились испытать свои крылья?

– Бабочки примитивные существа.

– Не скажите. Разумом наделены все. Хуже, когда фамильный дар угасает или может быть не открыт.

Неспешным шагом мы свернули в проходной двор. Кладка серого дикого камня, закопченные силуэты людей на ней. Неба не видно.

– Ваша мать очень хорошая женщина, ей удалось воспитать достойную великого наследия дочь.

– Спасибо.

– Ваша бабушка, безусловно, станет вами гордиться в скором времени.

– Боюсь, вы ошибаетесь. У нас довольно натянутые отношения.

– Думаю, нет, госпожа. Я имею в виду бабушку по линии отца. Долерия Сальвас. Мудрая и прекрасная женщина.

– Вам известно что-то про моего папу?

– И не мало, могу я сказать. Дерзкий нрав, странные идеи, ещё более самонадеянные мысли.

– Вы расскажете мне о нем?

– С радостью. Прошу, – мужчина распахнул ворота передо мной. Черная коварная решетка в обрамлении стеклянных вишен по краю. Откуда они здесь возникли? Все дворы рядом со школой я знаю. И не пора ли возвращаться назад? Странный он. С чего я, вообще, решила, что это учитель. Зашёл в школу и зашёл. Мало ли кто к нам заходит? Стало немного не по себе. Готова поверить, что про моего отца он все придумал. Только зачем – вот вопрос. Ещё и шуба эта дурацкая давит на плечи своею ценой. Что, если он грабитель, а то и похуже. Уж не маминой ли паранойей я заразилась? Все мерещятся похитители.

Из дворов вынырнули на проспект. Странно. Все не то и не так. Трамвайной линии нет, деревья огромные, дома, правда, стоят в примерно том же самом порядке, что и на Кронверкском. И все же что-то не то, зато воздух стал намного теплей.

– Позвольте пригласить вас на чашечку чая. В этом доме живёт госпожа Сальвас. Думаю, она будет рада знакомству.

– Наверняка! – так быстро я никогда не бежала, и ещё никогда за мной не гнался мужчина в цилиндре

Глава 6

Вероника

Все утро размышляла, сказать или нет, позвонить или подождать немного. Обидно до слез все получилось. Но и он тоже хорош – следить за мной вздумал! Мог бы просто поговорить! Зачем надо было разрушать грязными сапогами недоверия настолько красивое чувство? Хам. Мерзавец! Спасибо небесной канцелярии, что хоть к дочери моей не подошел, напугал бы девчонку. Повезло.

И вообще, откуда я знаю, что у него на уме? Может, он за всеми своими знакомыми так наблюдает! Джип, шуба, кукла коллекционная никак не вяжутся с менеджером булочной. Ну вот совсем. Обманул? Решил, что я охотница за богатыми мужиками? Но зачем было делать тогда дорогие подарки? Чтобы заманить в более близкое знакомство? Я и так ему об этом открытым текстом намекала. Даже успели договориться, что проведем выходные вдвоем. Откуда у него, интересно, деньги на аренду коттеджа? Может, и вправду, транжирит наследство? Нет, на бездумного транжиру, пускающего пыль в глаза девице, он не похож. Тут что-то не так. Одно с другим ну никак не хочет связываться.

И за Веру мне внезапно стало страшно, что если Денис опять обознается, перепутает нас? Проследит ещё за ней, не дай бог, заглянет в наш приличный строгий лицей с расспросами. Директриса такого точно не переживет, да и репутация дочери пострадает изрядно. Ее и так одноклассники не очень-то любят. А тут наметились такие разборки! Позвоню. Обязательно позвоню. Только сначала Вере, чтобы предупредить и вообще спросить, как прошел школьный день. Мать я или кто? Хотя она обычно такие расспросы не любит. С учебой и так все хорошо, даром, что класс выпускной. С одноклассниками все стабильно неважно. Про парня своего сама расскажет, если захочет, лезть с советами – последнее дело, с расспросами тоже. Позвоню под предлогом, что беспокоюсь, выключила ли я что? Пусть будет фен. Правда, я им не пользуюсь по утрам. Ну, тогда кофеварку. Хотя зачем ее выдергивать из сети? Ладно, пусть фен. Может, я колготки с утра досушивала. Это бывает. Бывало. Сейчас у меня есть целый ящик запасных, новых на все случаи жизни. Дождаться бы обеденного перерыва, чтоб позвонить. Во время занятий беспокоить точно не стоит – разозлится. Юношеский максимализм, сама такой же была.

Набрала через полчаса. Абонент выключен или вне зоны. Странно. Но, может быть, телефон сел? Дойдет до дома, кинет на зарядку и включит. Не встретилась бы только с Денисом по пути. Сейчас это единственное, что меня, действительно, сильно волнует. Надо было поговорить с Верой ещё утром. Предупредить хоть, что ли. Стыдно перед дочерью. Развела любовный роман, сама же запуталась, закрутилась, в итоге полная неразбериха и новая ссадина на душе. Полчаса передвигала разные мелочи по столу. И чего она не перезвонит? Обиделась, что ли? Может, стоит Дениса набрать? Нет. Свяжусь с ним только вечером, когда сама окончательно успокоюсь. Раньше точно не нужно. Наговорю гадостей и упрёков, ни к чему это. В пятый раз набрала дочь. Не отвечает. Посеяла она, что ли, свой телефон? Домой звонить уже бесполезно. По времени у нее сейчас репетитор английского. Набрать бы учителя, да неудобно. Что я скажу? Что волновалась? Вера опят расфырчится про неуемную мать и жуткий контроль! Была бы она на моем месте! Рабочие мысли никак не идут в голову. Надо набрать и успокоиться уже, в конце-то концов! Что я, как маленькая, в самом деле? Не умеешь держать телефон при себе и в рабочем положении – изволь не ерепениться, когда я звоню учителям!

Насыпала в кружку кофе через край банки, как всегда, слишком много, проделала тот же номер с сахарницей, но песок попросту не захотел отлипать от дна. А и ладно, долью кипятком, и будет вполне ничего. Обычная дрянь, не больше, не меньше. Кофе-машину, что ли, купить в свой кабинет? Так ведь начнут собираться голодные толпы сотрудников, а я этого не терплю. Вообще не люблю отвлекаться от своей работы. Лучше уж кофе пить не пойми какой, чем наслаждаться сомнительным обществом наших инженеров.

Порылась в записной книжке телефона. "Английский" и все. Ни тебе имени, ни тебе адреса. Чем я думала, когда вносила ее номер? Как обычно, ничем. Набрала. Женщина сняла трубку уже на втором гудке, значит, мешаю.

– Добрый день.

– Добрый. Об отсутствии на занятии ученика необходимо сообщать заранее, а не постфактум!

– Вера не у вас?!

– Отсутствует. Номер отключен. Я звонила несколько раз.

– Я тоже. Простите. Занятие я, разумеется, оплачу.

– Дело вовсе не в этом. Просто …

– Всего доброго, – я бросила трубку. На занятия дочь не приходила. Черт. Прогулять не могла. Что оплачено, то моя дочь вырвет с когтями, своего не упустит. Хваткая, потому что росла в студенческом общежитии. Может, дома что приключилось? Газ? Какой, к черту, газ! Дома нет никакого газа! Как была, схватив сумку, направилась к двери из кабинета. Начальник попался совершенно не вовремя на пути. Кому-нибудь что-нибудь нужно?

– Вероника Витальевна! Куда это вы собрались?

– Дочь трубку не берет.

– Подростки! Не ломайте голову и вернитесь на свое рабочее место.

– Пошел к черту.

Плевать. На все и на всех. Работу можно найти новую, дочь у меня одна. Набираю ее номер раз за разом и глухо. Нет гудка. Связи попросту нет. Может, в ванной упала? Только бы с ней все было хорошо! Она у меня девочка самостоятельная, умная! В машину к чужому не сядет. Наверняка. Наверное. Надеюсь на это. Ветром меня продуло насквозь. Оказывается, забыла надеть на себя куртку. Странно. Возвращаться точно не стану.

Громко пиликнула сигнализация на машине. Села за руль, кое-как завела. Теперь на проспект и по газам. Ехать рядом, камер полно. Чувствую, мне придет целая стопка штрафов. Оплачу, это такая мелочь. Через пару минут уже была у парадной. Ключ, лестничные пролеты. Все серое, безвкусное, лишённое цвета. Вперёд гонит только дикий страх за собственного ребёнка. Подумаешь, не взяла трубку, бывает. Подумаешь, не дошла до репетитора. Тоже бывает. Вот только не с Верой! Зло провернула ключ в замке и вошла, не закрыв за собой дверь. Дома пусто. Поочередно обошла все комнаты. Дочери нет. Да и замок был закрыт так, как я закрываю. Значит, не появлялась. Лихорадочно ищу в сумке телефон. Пришлось вытряхнуть все вещи на стол. Вот же он. И вовсе не в сумке, а просто-напросто зажат в кулаке. Записная книжка контактов. Любовь Ивановна кр. Классный руководитель. Ее набрать? Или сразу бежать в школу. Может, Вере стало плохо на физкультуре? Температура, день цикла не тот, да просто упала. Как плохо я все же слежу за ребенком. Не знаю даже, какие у нее сегодня предметы. Дочь все сама да сама.

– Алло. Это мама Веры Ветровой.

– Слушаю вас.

– Моя дочь, – я сглотнула начинающиеся слезы и зажала уголки глаз двумя пальцами, чтоб уж наверняка, – Моя дочь сегодня не вернулась из школы.

– Ужас какой. Это точно? Вызывайте скорее полицию! У нас ее нет. Я лично помню, как она уходила после уроков. Чуточку раньше, чем все остальные, но она так всегда выходит. Ни с кем не дружит. Белая ворона, сами понимаете...

– Заткнитесь! – рявкнула я.

Полиция – единственная здравая мысль в этом надвигающемся на меня хаосе. Надо просто набрать номер. Позвонить. Они приедут и сразу начнут искать. Если нет, попрошу друзей помочь. Надавить. В прокуратуре служит Николай, мы общались полгода назад. Поможет. Он Верку ещё совсем маленькой нянчил... Плакать нельзя! И вспоминать тоже. Нужно действовать и как можно быстрее!

– Я вернулся! – глухой голос парализовал меня на долю секунды. Дарий. Быть такого не может! Голос реальный. Не порождение усталого мозга, как тогда в кафе. Повернулась на звук, из кухни холл видно очень хорошо. Вправду он. Стоит посреди всего. Спустя столько лет. Вернулся он. Чёрное пальто в пол, элегантный шарф переброшен через изящную шею. Светло-пепельные волосы стали ещё длиннее. Такие же, как у моей Веры.

– Где моя дочь? – я сделала шаг навстречу к своему прошлому во плоти.

– Наша дочь.

– Моя дочь. Где она?

Смотрит, словно не понимает, и молчит. Взгляд одновременно пустой и безумный. Явился. Убью. Убью, но перед этим узнаю, что случилось. Как угодно, но вытрясу все, что мне нужно. Схватила за ворот пальто. Хоть бы пошевелился, так и стоит не мигая.

– Где Вера?

– Я точно не знаю.

– Говори!– первая пощёчина легла аккуратно на породистую скулу. Никакого эффекта. Ударила ещё раз. Снова молчит.

– Где Вера?

– Вероника, я действительно, не знаю. Точно.

Впервые поняла, что такое состояние аффекта. Я же его ниже на целую голову! Трясу за лацканы пиджака, сыплю пощёчины. Молчит. Молчал, пока не рухнул кулем на пол под вешалку с тихим стоном. Может, он пьян? Так не пахнет. Наркотики? Не знаю. Кажется, Дарий теперь без сознания. Надо скорую вызывать. Пусть только приведут его в чувства – вытрясу все! Дрожащими пальцами набрала общий номер спец. служб.

– Что у вас случилось? – спокойно ответила девушка.

– У меня пропала несовершеннолетняя дочь. Не вернулась сегодня из школы. Девочка никогда себе такого не позволяла. Отличница. Ну почти, – мысли путаются в голове. Слова на языке тоже. Я же скорую вызывала. Дочь важней. Скорую можно попросить прислать и потом. Ошалело диктую возраст, номер школы, зачем-то свой адрес, телефон. Обещают приехать вот-вот. Через полчаса. Опомнившись прошу прислать скорую тоже. Несу бред про знакомого, упавшего в обморок от потрясения прямо у меня на пороге. Кажется, мне верят. Вера – такое тёплое слово.

Спустя семь минут появилась бригада скорой. Почему-то так быстро. Вспомнила, их подстанция на соседней улице. Мне, наверное, повезло.

– Что случилось? – на меня смотрят с немалым подозрением во взгляде. Выгляжу, наверное, как заправская истеричка. Все же не удалось удержать до конца лицо.

– Это, – ткнула пальцем под вешалку, – мой знакомый. Мы не виделись много лет. Он вошёл, я ... Я дала пощечину, и он упал.

– Только пощечину?

– Штук десять. Может, больше. Убила, да?

– От пощёчин не умирают.

Бригада деловито вертит бывшего, словно огромную куклу. На нем расстегивают пальто, пиджак, вытаскивают запонки из рубашки, те громко звякают о наш пол. Вот уж не думала увидеть снова этого мужчину. И тем более так. У себя дома, да ещё и на полу. Это с его-то манерами и гордыней. Отвернулась в сторону, не хочу на него смотреть. Точнее, не так. Он даже взгляда моего не достоин. Все слезы давно пролиты, нет их больше. Как же я, дура, его любила и как сегодня хочу убить. Наверняка он рассказал Вере что-то не то, и она сбежала из дома. Бред. Моя дочь предпочла бы мне позвонить и лично огласить весь список маминых преступлений от начала и до конца. Но зачем-то же Дарий здесь появился? Как только адрес узнал?

– Ох и ни фига себе! – оборачиваюсь на голос фельдшера. Грудь, плечи, руки и шея – все, что было спрятано под одеждой, в густых синяках. Много кровоподтеков.

– Вы его так?! – спросил молоденький фельдшер.

– Смеётесь? Я его семнадцать лет не видела. Пришел. Я дала пару пощёчин – упал.

– Да она и не смогла бы так. Больше на аварию тянет, – доктор сделал укол мужчине в предплечье, – Смотри, вон след от какой-то детали. Грузим и увозим.

– В какую больницу?

– Вы ему кто?

– У нас общий ребенок.

– Пятнадцатая городская. Отделение реанимации. Без УЗИ прогноз сказать не берусь.

– Ясно. Позвоните мне, как придет в себя. Прошу. Постарайтесь, чтобы не помер. Держите, – сую визитку и деньги. Неохотно берут. Словно им ничего не нужно, словно они сами совсем не из плоти и крови. Синие ангелы бело-красной машины.

– Соседей позовите, чтоб помогли спустить.

– Сейчас некого. Дома разве что старушки. Середина дня.

– Ясно.