Текст книги "Двойное счастье (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Рома

Дошел до Веркиного дома со стороны проспекта. Отсчитал три ряда окон от угла, второй этаж. В ее окнах свет не горит. И на балконе пусто, только трепещет на ветру лёгкая шторка, похоже, раму забыли закрыть. Так обидно стало. Ее мать, мой отец – все заняты поисками, один я не у дел. Может, отца и задержали, конечно, не знаю. И зачем только пришел сюда? Так просто посмотреть, полюбоваться? Ну войду в парадную, ну поднимусь, дальше-то что? Может, Вера вообще уже дома, и я зря волнуюсь? Нет, вряд ли, позвонила бы мне, я в этом уверен. Подняться? И что дальше? Постоять под дверью? Позвонить в дверной звонок? Честно это будет по отношению к ее матери? Та и так вся на нервах, наверняка хлещет валериану или что там женщины пьют от стресса.

Поднимусь и что ей скажу? Здрасьте, я напрочь забыл, как вас зовут по отчеству, я Верин парень. Она дома или все ещё черт-те где? Я б за такое убил того идиота, что пришел ко мне среди ночи. Наверняка ещё и лекцию схвачу о том, что дети в это время обязаны быть дома и спать. Можно, конечно, спросить, не видела ли она моего папу, вдруг да она что-нибудь про него знает? Ну да. Ворваться среди ночи к чужим людям и требовать, чтоб выдали батю. Идиотизм полный!

Но и так стоять под окнами очень глупо, не Ромео же я, в конце-то концов. Да и Вера совсем не Джульетта. Она умная и красивая, а ещё очень честная.

В сто первый раз набрал номер отца. Абонента в сети нет. Черт. Так и сума сойти можно. Вряд ли он меня решил проучить за тот случай, когда я полдня не брал трубку. Не стал бы, не в такой день. Марине тоже не позвонишь – от нее будут одни проблемы. Бабушка в отпуске от домашних дел. Отец услал ее на Тибет дышать свежим воздухом и оздоровляться. Подальше от нас, чтоб уж точно все друг от дружки как следует отдохнули. Мы от ее придирок, она от нашего бардака и "преступной беспечности". Только через месяц вернётся... Как все не вовремя! Выходит, спросить не у кого. Друзей у меня нет таких, кто бы сейчас помог что-то решить. Классрук – та ещё дура. Ладно, пришел, постоял, идти обратно пешком, ничего не сделав, будет, как минимум, обидно. Значит, надо подняться. Как-нибудь наверняка объяснюсь, не дурак в самом деле. Главное, чтоб Веркина мама меня не взяла под крыло, как женщины любят делать. На крайний случай совру, что к нам приехала дальняя родственница, и за мной есть, кому присмотреть. Исключительно, чтоб Веронике было спокойно, ей и так нелегко. Пригладил волосы, вид встрепанного попугая точно не к месту сегодня, пощупал щетину, ещё не сильно отросла и ее особо не видно. На душе смутное ощущение траура. Будто тащусь в дом, где уже есть покойник. Тьфу. Все с Веркой нормально! Вернётся – лично ей уши надеру! Вот честно, и пусть обижается сколько угодно. Нельзя так поступать с матерью и со мной! Наверняка засела у кого-то в гостях или застряла на другом конце города, а телефон сел. Вот и ждёт, когда откроют метро. Или мосты сведут. Нет, их же сейчас уже не разводят на ночь. Навигация вроде закончилась. Не важно.

Обогнул дом с торца. Папа! Его машина стоит! Он здесь! Рядом! Наверняка у Вероники засел! Может, вырубил телефон и сам заснул за столом! С ним такое бывало уже! Уф! Как все оказалось просто! Добежал до нашего джипа. Сигнализация не горит, центральный замок не закрыт. Хорошо, что ещё не угнали. Ну, папа, ты дал в этот раз. Открыл водительскую дверь, нажал на ней кнопку и с силой захлопнул. Пока так, дальше пусть сам разбирается или мне ключи даст. Я сбегаю, сделаю все как надо.

Юркнул в подъезд, благо домофон опять не работает. Бегом пробежал два пролета лестницы. Вот и их дверь, только она на замок не закрыта, прикрыта и все, вон щель какая. Даже в звонок звонить не придется. И свет не горит. Постучал для приличия, никто не ответил. Войти? Ну не стоять же здесь. Открыл и вошёл. Темнота полная! И отчества ее матери я, как назло, не помню!

– Вероника?– голос прозвучал откровенно жалко.

Зато на плечо мне легла мужская ладонь и с силой сжала. На автомате врезал затылком в лицо тому, кто меня схватил, ушел вправо вбок, замер. Мужик стоит посреди прихожей. Крупный, один с таким почти наверняка не справлюсь. Соседей покричать? Так они и придут, держи карман шире.

– Ты кто? – сипло спросил мужик.

– Рома. А вы?

– Александр. Ты что тут делаешь?

– Отца ищу. А вы?

– Погоди. Ромка, ты что ли? Я дядя Саша. Ты же помнишь. Ну, с папой твоим прошлым летом собирались.

– Помню. Вы что тут делаете?

– Мексиканский сериал какой-то. Веронику ищу, мы с ней работаем вместе. А ты, значит, отца. Телефон выключен у него.

– И геолокации нет.

– Угу.

– Может, его опять полиция задержала?

– С чего вдруг? Уже задерживали сегодня?

– Да. Может, свет включите?

– Нельзя. Я тут в засаде, вдруг кто вернётся. Так что с отцом, я не понял?

– У него нашли шапку Веры. Это я ее дома оставил, она мне сама ее отдала. И задержали, потом вроде разобрались. Он уехал к Веронике и пропал.

– Не кисни. Я сейчас пробью, связи есть. Сядь вон хоть на кухне. Мексиканский сериал, и я в нём Шерлок Холмс по ходу. Все пропали кто куда. Вера твоя одноклассница?

– Мы встречались.

– Поссорились, что ли?

– Пропала она!

– Да это я уже понял. Сейчас сделаю пару звонков, выясню насчёт Дениса, это быстро. Если что, придется как-то ехать и его забирать.

Дядя Саша вышел в соседнюю комнату, слышу, как он кому-то звонит. Звякнула чайная ложка, ударившись о край кружки. Приглушенная речь. Неужели мы взаправду в засаде? Но тогда почему он тут говорит почти в голос? Или свет погашен, чтоб со двора не заметили, что в квартире есть люди?

– Эй, малой, адрес диктуй ваш. Отец же там прописан?

– Ага.

– Не ага, а да. Говори все четко и ясно, не в картишки играем. Люди пропали, теперь уже трое, по ходу. Это я не вам! Але. Сейчас продиктую.

Повторят за мной слово в слово наш адрес неизвестному в трубке.

– Год рождения помнишь?

– Неа. То ли восемьдесят седьмой, то ли восьмой.

– Инфантил!

– Кто?

– Малолетка, говорю. Ладно, и так сойдёт. Ждём, сейчас пробивают по базе. Хорошо, я хоть день рождения его помню. Может, он к матери твоей ездил? Или в бутике окопался? Хотя нет, машина же здесь стоит. Да и Вероникина тоже. Ждём.

Спустя вечность трубка спокойно заговорила. Дядя Саша что-то ответил, то ли поблагодарил, то ли наоборот. Черт его знает.

– Пляши. Ни в моргах, ни в больницах, ни в полиции его нет. Заявлять о пропаже будешь? Тут отделение недалеко. Паспорт есть? Или только свидетельство?

– Мне семнадцать. Есть и даже с собой!

– Быстро растут чужие дети. Ну так что? Подвезти не подвезу, но могу попросить, чтоб в отделении встретили по-человечески. Или до утра подождёшь?

–Не знаю. От Веры никаких новостей?

– Тишина. Ищут. Одноклассников ваших уже опросили, учителей тоже, не поверишь, даже уборщицу. Ушла Вера из школы и тю-тю в соседнем проезде, ни пера, ни пуха, ни записочки, ничего словом. Ты сам-то как?

– Норм.

– Норм так норм.

Не понимаю, что делать. Обратиться в полицию? Спасите-помогите, батька пропал? Не поверят же, скажут, запил или по саунам пошел. Только я один знаю, что такого с отцом не бывает, больше никто. Друзей у него – только дядь Саша в Питере и остался, остальные кто где. С теми, с кем работает, он не общается вне своих бутиков, они о нем ничего и не знают. Заявлю – попаду тут же в детдом или куда там пристраивают несовершеннолетних в отсутствие родителя или опекуна? В любом случае не вариант. Но отца-то искать надо? Надо. И как, спрашивается? Может, по телефону позвонить в дежурную часть? Ага. Чтоб ко мне домой полиция заявилась. Дверь, конечно, можно и не открывать…

– О чем думаешь, пацан? – ворвался дядь Саша в мои мысли.

– Заявлю, меня самого загребут.

– Это с чего вдруг?

– Несовершеннолетний. Мать лишена родительских прав по суду.

– Ясно.

– Может, вы заявите?

– Не вариант. Я не родственник. Заявить все равно придется, может, только лучше до утра подождать. Вдруг да что-то решится? Веру ищут. Веронику пока что нет. Я ребятам, конечно, уже сообщил, но заявления пока нет. Иди домой, перехвати пару часов сна до утра. Утром меня наберёшь и решим.

– Угу, – я вышел из квартиры в парадную и начал медленно спускаться по старой лестнице. Сколько же ног по ней сегодня прошло?

Может, сейчас обратиться в полицию? Чего ждать. Завтра контрольная подготовительная к ЕГЭ. Мне ее написать нужно, проблемы будут, если не напишу. Школу закончить в любом случае надо, да и потом вступительные в институт. Из детдома меня на контрольную точно не отпустят. Смешно. Вот и думай, как дальше жить. Не заявлю – что с отцом будет? Куда он вообще мог подеваться? Он же у меня боевой, крепкий. Себя в обиду не даст. Дядь Саша ещё этот со своими присказками, дался ему сериал, да ещё мексиканский! Лучше б помог. Только вот как? Не зря же он сидит ночью в чужой квартире без света в засаде! Может, надеется что-нибудь узнать или поймать преступника. Кто бы сказал, как мне самому поступить. Дикая и бредовая ситуация. Бабушке позвонить? Так у нее связь не ловит, да и волновать лишний раз ни к чему. Вот и выходит, что я теперь взрослый. За меня самого никто ничего не решит, и не могу сказать, что я этим доволен. Забавно.

Снаружи темно, рассвет начнется ещё очень нескоро. Белые ночи давно позади, им на смену неумолимо приходит полярная ночь. Туман лезет под куртку, паршиво и зябко, трясет не то от холода, не то с недосыпа. Какая контрольная? О чем я вообще сейчас думаю? Отца спасать надо. Значит, пора достать телефон из кармана, открыть карту и выбрать маршрут. Втянул голову в плечи, ни шарфа, ни шапки я не надел сегодня. Да и перчатки забыл. Напомнить-то некому было. Блин. Почему все так происходит? Руке холодно, пальцы толком не гнутся, глаза не открыть. Я же сегодня до кучи ещё и не ел ничего. Забыл поесть. Наверное, так тоже бывает. Бабушка бы узнала, мне бы влетело. Медленно прогревается карта. До проспекта рукой подать, дальше можно проходными дворами, эту арку я, кажется, даже знаю. Да, точно, там магазин "Рыбдобыча", с отцом заходили за поплавком. Оказывается, выбирать поплавок – это счастье, я и не подозревал. Сколько бы сейчас отдал, чтобы вернуться в тот день. Прожить месяц заново. Проводить Веру до дома. Не отпустить без себя отца. Лирика, достойная разве что барышни. Так, я уже на проспекте. И куда дальше поворачивать? Влево?

Нога провалилась в бездну. Последнее что увидел – обрывок кабеля, похожий на хвост в чешуе. Вот дебил! В люк провалиться! Дядь Саша поможет, если увидит в окно. Откуда, вообще, взялся люк посреди трамвайных путей? Я все падаю и падаю, точно разобьюсь. Жаль, папа расстроится, если он жив вообще. Ноги просели во что-то мягкое. Вокруг меня возникло свечение, разлетелись искры. Не из моих глаз они посыпались? Так вроде не больно. Где я вообще? Выставил в стороны руки. Стен нет. Значит, коллектор? Широкий подземный проход? Черт знает что! Но почему тут огни на потолке? Или это звёзды? И кто так орет вдалеке? Рабочие наверняка, к ним и пойду, а потом сразу в полицию.

– Да пребудет сила с нами! Явится великий Бар и поможет захватиь Элистор!

Что курили те мужики? Может, фильмов пересмотрели. А! У них, наверное, колонка работает, чтоб не скучно было в коллекторе лопатой махать.

– Я за него! – шутливо крикнул в темноту, – Мужики, где здесь выход?

Глава 24

Вероника

На секунду, только лишь на секунду я замерла от дикого ужаса. Он – хозяин. Хозяин этой горы, этого замка, возможно, даже окрестных земель. Дракон. Только глядя в эти пустые надменные, охваченные синим огнем глаза, понимаю, что все детские сказки, все мрачные страшилки не способны передать и сотой доли того, кем является дракон на самом деле. Абсолютная уверенность, власть, достоинство, сила. И я. Никто и ничто. Человек. Человек, осмелившихся войти туда, куда его точно не звали. На взгляд дракона или воровка, или просто-напросто дура. Но точно не та, кем являюсь на самом-то деле. Он даже маску приличной доброжелательности не посчитал нужным на себя натянуть, и я сейчас нахожусь в его власти. Полной, истребляющей. В этом дворце нету слуг, нет никого из плоти и крови, он мертв многие сотни лет, я это знаю. Так же точно как то, что каждый день восходит солнце. Вот только откуда?

– Вы заглянули, чтобы развеять мой покой? – дракон сделал шаг в мою сторону. Только один шаг. Внутри лопнула цепь. Закончилось мое самообладание, растворилось.

– Ошиблась адресом.

– С дамами это бывает, – на тонкие губы напылилось некое подобие кривоватой усмешки, – Раз уж так случилось, предлагаю вспомнить традиции предков, – склонил голову и, видимо, повёл носом, шумно вздохнув, – Ошибся. Полную традицию нам соблюсти не удастся, и все же?

– Я вас не понимаю.

– Вы же знаете, кто я?

– Дракон.

– Угадали, – улыбка на губах мужчины проступила чуть ярче. Хищная, страшная. Я бы, наверное, испугалась ещё минуту назад, а теперь? Нечем уже.

– Это было не сложно.

– Быть может. В толк не возьму, кто вы есть? Не эльфийка точно, не дроу, точно не фея. Дриада?

– Все куда проще. Я человек.

– Сомневаюсь, – он улыбнулся теперь в полную силу, обнажив ряд белоснежных зубов с островатыми, чуть длинными клыками.

– Не сомневайтесь!

– Никто не смеет приказывать мне! В моем собственном доме! – грозный рык, переходящий на крик.

Я не могу сейчас умереть. Меня ждёт моя Вера. Тело выгнулось, я почти упала, еле устояв на ногах в самый последний момент. Из меня самой льется пламенеющий розовый свет. Льется и оглушает дракона, оплетая его в светящийся кокон, словно в тонкую прозрачную скорлупу. Мужчина бесится, бьётся, стряхивает с себя невесомые нити. Синеватый свет теперь исходит из его пальцев. Я же словно парню над полом, понимая где-то в душе, что из меня наружу вытекает жизнь, моя кровь, моя сила, это розовое свечение.

– Прекратите! Вас что, не учили?! Остановись!

Движения дракона все сильнее, все чётче. Рвется хрупкая пленка, я же на ногах стоять уже не могу, плавно оседаю вниз в синюю дымку. Не успела упасть, дракон вырвался из сияния, схватил меня за обе руки. Громко шепчет безумную монотонную речь на незнакомом не языке, порой срываясь на свист и на шепот. Тело будто бы не мое, чужое, незнакомое, слабое. Дракон чудится мне теперь совершенно огромным, нереальным, растворяющимся в своей синей дымке. Сердце начало замедляться пропуская удары один за другим. Я что, умираю? Мне нельзя, у меня дочь! Ей же никто не поможет кроме меня.

– Цепляйся! Да не руками! Силой своей за меня ухватись! Можно! Бери! Свои своих не бросают! Я разрешил!

– Как? – губы разлепить удается с трудом, они почти каменные, даже хрустнули. И голос не мой. Вместо слов доносится только скрежет. Почти неосознанно вплетаюсь самой своей сутью в синюю дымку, идущую от дракона. Растворяюсь в глубине его синих глаз с узким почти вертикальным зрачком. Холодею и загораюсь. Кажется, он держит меня на руках. Мы бежим? Наверное. Мелькают своды потолка. Время вот только замерло. Глоток тьмы подземелья холодный и мрачный. Зверь кладет меня на алтарь серого камня. Теперь я уже ничего не вижу, только чувствую, что жёстко спине. Разорвалась одежда. Так холодно. Кто же осмелился здесь раздеться? Мой алтарь дрогнул от сильной вибрации чьих-то шагов. Неужели монстр решил перевернуться в свое настоящее тело? Жаль, я этого не увижу. Сил приоткрыть веки у меня нет. И страха нет тоже. За себя нет. Я ведь все равно умираю. Сил цепляться за жизнь больше нет. Сожрёт так сожрёт, это ничего не решает. В тело ударил огонь. Зажарить решил. Опасается жрать сырое. Правильно, разумный мужик, хоть и ящер. Мало ли я чем болею? Насморком, например. Заразится, потом отскребай весь дворец от сажи.

– Вдыхай!

Сейчас. Разбежался! Чтоб быстрее издохнуть? И все же вдохнула, повинуясь странному зову. Огонь расплавляет меня изнутри, даёт силу и жизнь, вынуждает открыть глаза, начать шевелиться.

Черный потолок. Огромный полупрозрачный красный дракон в стороне. Мокрый от натуги, с прилипшими ко лбу волосами мужчина рядом со мной. И где теперь его спесь? Зал темный, но мне здесь все видно. Смотреть, впрочем, не на что. Закопченные стены из камня и множество огромных дверных проемов.

– Ну ты и дура! – вздох не то восхищения, не то удивления, – Я уж думал, будет у меня статуя из яшмы. Прикройся хоть, – накинул на меня свой пиджак.

Стоп. А платье мое куда делось? Я почему так?

– Как честный дракон – женись теперь, раз уж порвал и сжег платье.

– Дракона покормить не забудь, жена.

Мужчина осел прямо на пол. Где я теперь нахожусь? Откуда взялась в теле такая неимоверная лёгкость? Что вообще со мной было? Это все он виноват. Напугал сначала, потом ещё окутал какой-то дрянью. Не просто свечением, скорее уж электромагнитным полем. Ещё и платье с меня сорвал. Электростанция, а не дракон.

Лежать больше нельзя, необходимо встать и начать выбираться отсюда. Сколько, интересно, отсюда километров до выхода? И где Дарий с Денисом? Села, закуталась в пиджак поплотнее. Холодно, ещё и дракон из угла на меня таращится. Алтарь высокий, до пола ноги не достают. Спрыгнула на пол босиком, очутившись сразу чуть не по щиколотку в мягких саже и пепле.

– У тебя неудобный алтарь! – обернулась на мужчину. Сидит, даже глаза прикрыл и молчит. Надеюсь, не умер. Сама я дорогу отсюда не найду точно.

– Это кухня, – фыркнула полупрозрачная тень из угла, – Торий приказал тебе меня накормить.

– Он все-таки человек или дракон? – ящер наклонил голову, изобразив полнейшее недоумение на хищной морде.

– Он – маг. Моя человеческая ипостась. Мы неразделимы.

– Но как-то же вы сейчас разделились?

– Ты не видишь связь? Странно. Торий исчерпал слишком много нашей с ним силы, чтобы спасти тебя, неразумная хозяйка. Женщины никогда не умеют рассчитать собственных сил. Вот и ты так же. Напала на того, кто был тебе не по зубам.

– Я тебе не хозяйка.

– Мне нет.

– Где находится то, чем тебя кормят? И ты сможешь показать мне дорогу наружу?

– Без хозяина я тебя не смогу отпустить. Он очнется, и тогда сможешь уйти, если Торий разрешит. Сдвинь тот камень, под ним увидишь источник. Пара ковшей, и я сыт. Ковш вон там, на цепи, миска рядом. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее очнется Торий.

Страх так и не вернулся ко мне. Просто закончился, похоже. Всунула руки в рукава пиджака, кое-как застегнула неудобные пуговицы. Повезло, что он достаточно длинный и все важное закрывает.

– Где мои спутники?

– Ушли. Хранители не смогли их достать. Дроу был слишком проворным.

– Оба выбрались?

– Оба.

Меня, значит, два этих гада бросили. Не просто бросили, а бросили черт-те где и черт-те с кем! Нельзя никому доверять, в особенности, мужчинам, не раз в этом убеждалась. Сколько же здесь этой сажи!

Обидно. Даже не знаю, из-за чьего предательства больше расстроилась. Дарий давно не подавал, на мой взгляд, никаких надежд. Предатель, он предатель и есть. Один раз бросил, бросит и ещё раз. Но Денис? От него, пожалуй, не ожидала.

Выступ колодца прикрыт тонким и лёгким камнем. Сдвинула его в сторону, подняла металлический ковшик. Вода глубоко, пришлось упереться рукой и согнуться чуть ли не вдвое, чтоб зачерпнуть. Пальцы обожгло льдом, собственно, а чего я хотела? Откуда в горном источнике взяться теплой воде? Миска стоит в трёх шагах. Не миска, скорее уж, серебряный таз, окутанный со всех сторон пеплом.

– Так лить или ополоснуть для начала?

– Лей так. Источник зря тратить нельзя.

И все же чуточку ополоснула сосуд от грязи. Миска засияла радиоактивным сиянием, нет, скорее уж фосфорным, слишком ярко. От радиации я бы погибла уже. Фосфор тоже небезопасен, но, может, дракону и ничего? Главное, напоить зверя, тогда быстрее смогу выбраться.

Ковш, другой, третий. Сколько он там просил? Два или три? Не помню. Четырех точно хватит.

– Пить налила. Иди.

– Есть. Это не вода. Или этого ты тоже не видишь? Закрой колодец. Нет, лучше отпей сама. От глотка с меня не убудет.

– Ледяная. Зубы сведёт.

– Попробуй сначала, потом говори, сведёт или не сведёт.

Мне кажется, или он ухмыльнулся? Главное, чтоб это не был оскал. Набрала ещё полковша. Пить, действительно, хочется. Сделала глоток. И вправду, странная жидкость. На губах ледяная, во рту теплая. Может, зря я так? Отравлюсь ещё примесью солей тяжёлых металлов. От греха подальше поставила ковшик на пол, закрыла поплотнее колодец.

– Ему дай остаток.

– Подавится ещё.

– Плесни на лицо, тогда очнется. Только не все выливай! Немного. Остальное пусть выпьет.

Тень проскользнула мимо меня к своему тазу. Пьет по-собачьи, лакая широким языком жидкость, и тут же сам наполняется красками, обретает тело и плоть. С точки зрения физики так невозможно, но я же вижу все это, весь этот бред? Значит, он, действительно, происходит. Тряхнула головой в робкой надежде очнуться. Ничего не вышло. Жаль. Опустила ладошку в ковшик, зачерпнула, дошла до Тория. Расслабленные черты строгого лица, узкие губы, высокие скулы, тонкие, чуть вздернутые вверх брови. Неужели он, действительно, меня спас? Неужели я, действительно, на него напала? Но как? Не понимаю. Совсем ничего не понимаю. И думать мне некогда. Выплеснула воду с ладони в лицо. Не очнулся. Пришлось возвращаться и набирать ещё раз. Плеснула второй раз. Охнул, вроде бы завозился. Внезапно раскрыл глаза, фыркнул,.

– Зря не лей, оставь зверю.

– Мне нужно наружу. Как можно скорей.

– Зачем тогда приходила сюда? Если не хотела остаться?

– Ошиблась.

– Сомневаюсь. Тебе идёт мой сюртук. Но платье будет смотреться лучше. Какое ты хочешь?

– Любое, в котором можно будет войти в город. Мою дочь украли. Мне, действительно, нужно идти.

– Украли? Не думаю, что хоть кто-то мог решиться. Разве что...

– Ее украли у меня дроу, – запнулась на новом для себя слове.

– Эти. Пожалуй, могли. Тем более дочь.

– Как выйти отсюда?

– Далеко ты сейчас не уйдешь. Сколько ковшей она смогла вытащить? – обратился он к уже, действительно, воплотившемуся зверю.

– Четыре мне и ещё полковша для вас. Захотела бы – достала ещё.

– Значит, все же хозяйка. То никакой не было, а то – вот, – мужчина ухватился рукой за алтарь и поднялся с трудом. Довела, был сияющий глазами сноб. Сейчас его жалкая копия, скорее уж, менеджер после праздничной распродажи, которого толпой уронили в фонтан. Мятый, мокрый весь, серый. Мне было бы, наверное, стыдно, если б стыду сейчас было место, – Иди за мной. Кстати, как твое имя?

– Вероника.

– Торий. Но ты и так уже знаешь.