Текст книги "Двойное счастье (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Вера

Сижу, вдавшись в кресло поглубже, на всякий случай. Во что я опять влезла? Мать меня точно убьет, если узнает. Узнает. Обязательно узнает! Тот мужчина, он же как-то пролез в мой родной мир, значит, и я смогу. Нет ничего невозможного!

Парень очень напряжённо подошёл и замер напротив меня, чуть склонив голову. Как я его сейчас понимаю! Купила, словно игрушку, по акции. Цепочка – судьба человека. И он так похож на меня. Тот же пепельный цвет волос, та же темная кожа, острые скулы, глаза по форме огромных миндальных орешков. Как стану выпутываться, не представляю. А главное, никак не пойму, почему я на это решилась? Как позволила себе влезть в подобное приключение? Из жалости к мужу? Брр. У меня муж теперь есть. Или из выгоды? Мне же надо хоть что-то начать понимать в этом мире!

Так и стоит, робко глядя на меня из-под длиннющих ресниц.

– Вы позволите мне присесть за стол, прекрасная супруга? – на слове прекрасная его чуть перекосило.

– Садись.

Грациозно отодвинул высокое кресло, не произведя при этом ни малейшего шума. Так же опустился, держа спину излишне прямо, повел головой. И что мне с ним делать? Как сознаться, что я, вообще, не отсюда родом? Мягко говоря. Интересно, подозрительных иномирянок на костре здесь сжигают или всё-таки нет? Откуда-то принесло запах жареного мяса, наверняка сочного и покрытого ароматной прожаренной корочкой. Я даже заозиралась. Несут! Подносов десять, и все просто ломятся от обилия блюд. Тут и мяско, запеченное в форме шара, и закуски, и зажаренный восхитительный гусь. Замуж я точно вышла не зря! Целый день ходила голодной, а тут такое разнообразие и бесплатно! В арку внесли штук десять кувшинов, наполненных разноцветными жидкостями. Надеюсь, не вино. Спиртное сейчас пить точно нельзя, даже пригубить побоюсь. Официанты снуют возле стола, раскладывают еду по нашим тарелкам. Рот наполнился слюной и совершенно неприлично пытается взвыть желудок. Нельзя столько времени оставаться голодной! Просто нельзя! Попробую фруктовый салатик, может, и овощной. Не знаю, что-то из местной кухни. Нарезанный на полупрозрачные ломтики огромный кусок буженины, прожаренный стейк и крупный варёный картофель в чуть подпеченной обсыпке из сыра и зелени. Умеют люди готовить. Еда во рту даже не тает, она попросту растворяется. Муж все так же сидит. Молча и недвижимо. Странный он. Боюсь выдать свое иномирное происхождение, но все же рискую завязать беседу.

– Вкусно.

– Я рад, что вам нравятся блюда, бесподобная.

– Не называй меня так. Лучше просто по имени или вовсе никак.

– Как пожелаете.

– Ты не голоден?

Заерзал. Похоже, не знает, как мне ответить. Я так обычно на уроках русского сижу. Пытаюсь угадать, что хочет услышать учитель.

– Относительно.

– Поешь, как следует, я не знаю, не решила ещё, как мы проведем вечер.

– Благодарю за разрешение. Мне можно брать какие-то определенные блюда? – завязала разговор, называется. Он что, без разрешения не ест?! Только смотрит?! Неразумный такой или тут так принято? Дурдом!

– Почему? Ешь любое на выбор.

– Благодарю, изумительная, – парень опустил ладони на ручки столовых приборов и тут же отдернул, будто обжегшись, – Простите. Я вовсе не то хотел сказать. Простите.

– Ничего. Ешь спокойно. Меня, кстати, Вера зовут.

– Красивое имя. Вам оно очень подходит, – ест аккуратно и неимоверно быстро. Тарелка опустела всего за минуту, даже хлеб и тот съел весь. Вопросительно потянулся к напиткам, словно опять засомневался, можно или нельзя.

– Мне можно?

– Конечно.

– Наполнить ваш бокал, Вера?

– Это алкоголь?

– Нет, что вы, вода с соком ягод. Я бы никогда не решился прикоснуться к спиртному.

– Налей полный бокал самого сладкого, сам пей, какой пожелаешь.

– Спасибо.

Так же сноровисто муж расправился с содержимым ещё двух тарелок. «Не прокормлю», – мелькнула однозначная мысль в голове. Жаль. И на улице не оставишь. Может, пристроить в хорошие руки, как сделала моя предшественница. Нет уж. Вот только мне непонятно, где провести эту ночь и на что купить продукты на завтрак. Он все ещё голоден? Кажется, это был апельсин.

– Что-то не так?

– Нет, все в порядке. Кушай.

Опустила взгляд на белую шубку. И зачем она нужна летом? Только лишнюю тяжесть таскать в руках. Продавать жаль, конечно, но сейчас главная цель выжить и найти путь домой. На улице ночевать не лучшая из идей. Да и мужа кормить чем-то придется.

– Слушай, как ты думаешь, мою шубку можно продать?

– Да, конечно, – кажется, он удивился.

– Сможешь продать ее прямо сейчас? Мне разонравился цвет. Мои волосы на нем не видны совершенно. Сливаются с мехом.

– Как пожелаете, – поднялся, чуть поклонился, – Мне можно ее взять?

– Конечно! Как ты ее иначе продашь?

– Вы правы, Вера.

Взял в руки и быстрым шагом ушел. Ни шубы, ни мужа. Надеюсь, он вернется и хоть что-то получит за нее.

Морис

Странный кувырок совершила моя жизнь. Действительно странный. Я и не сомневался, что бывшая жена прочно решила от меня избавиться. Собственно, и поездка к ее сестре и тете была только предлогом. Как в прошлый раз я там умудрился выжить, ведают только боги. Нелюбимый муж – проклятие дома Страхов. Тем не менее, мое происхождение давало жене определенный статус, возможность войти в высший свет. Все же родня правящей семьи, хоть и очень дальняя. Неужели она думает, что успела так быстро обзавестись нужными знакомствами в высшем свете и ее продолжат там принимать, пусть и одну? Безмозглая. Небольшой шанс пробраться туда ей давало только желание моей родной тети видеть меня по праздникам. Изредка, далеко не каждый удобный для этого раз. Теперь Сильвия осталась даже без этого. Хотел бы я видеть, как двери перед ее носом захлопнутся. Славное будет зрелище! Жаль, не смогу им насладиться. Повезло вообще, что не оказался на улице. Брошенного таким образом мужа обратно в дом никто не возьмёт, будь ты хоть тысячу раз безгрешным. Так что мне повезло с новой женой. Очень повезло, если быть честным. Характер, конечно, не мед, Но когда он бывал медовым у высших дроу? Правильно, никогда. Пустила за стол, считай, уже большое спасибо. Могла ведь и не пустить, так бы и стоял истуканом в день собственной свадьбы. Да и на какое я могу рассчитывать отношение, если мой брачный выкуп составила золотая цепочка? Уж точно, бережно со мной обращаться не будут. И репутация плачет тихо в углу. Ну какому ещё, скажите пожалуйста, мужу могли устроить такой скандал в общей гостиной элитного ресторана? Разрыв нашего брака был впечатляющим! Странно, что Вера́ на меня вообще посмотрела. Вот только как бы вызнать о ней чуть побольше? У тети в гостях я ее не встречал, это точно. И, тем не менее, девушка, однозначно, принадлежит к высшему свету. Холеные руки, которые давно не держали меча, гладкие волосы, нет ни одной укороченной пряди, уверенная осанка, да даже эта вещица, которую я несу продавать.

Интересно, зачем она вообще затеяла эту продажу и так легко меня отпустила с бесценным мехом? Сколько весу в том меху? Мало. Значит, выделка редкой работы. Редчайшей, я бы сказал. Доверять мне настолько через час после свадьбы глупо. Тогда почему? Хочет проверить какая у меня деловая хватка? Знает, к какому роду принадлежала моя мать? Или попросту решила найти повод для недовольства? Все возможно. Что я сам знаю о супруге? Ровным счётом ничего. Даже примерно не представляю, которым мужем по счету войду в ее дом. Жизнь может сложиться по-разному. Все зависит от того, что представляют из себя остальные ее мужья. Может, мы будем жить дружно, а может, и нет. В прежнем доме мне повезло, другие мужья сильно не притесняли. А в этом? Интересно, что будет, если спросить. Нет уж. Если о чем и спрашивать, так о том, позволено ли мне забрать личные вещи из прошлого дома. Пусть их не так много, но подарки тети дорого стоят. В тяжёлый день они могут сильно мне пригодиться. Сам не заметил, как дошел до нужной лавки. Двери давно закрыты, придется стучать. Мастер Фёрт живёт один, без супруги, хоть такое и немыслимо, но ему позволяется многое. Лавка приносит несметный доход в их семью, поэтому жена к нему благосклонна, хоть и предпочитает держаться на расстоянии от всех дел. Живёт почти у дворца, в квартале роз, окружённая вниманием остальных домочадцев.

Грохнул стальной ручкой по сухому добротному дереву их ворот. Звон раскатился не то что по дому, а по всей улице. Эльфу так поступать неприлично, но воля жены многое меняет. Не сам же я пришел сюда, верно? Меня привел наказ супруги. Лёгкий шорох листвы, взметаемой вверх тонкими сапогами, значит, мастер ещё не ложился.

– Кто пожаловал ко мне в недоброе время?

– Пусть ночь будет доброй. Меня привела воля жены, мастер Фёрт.

– Твое имя?

– Морис.

Скрипя, отворились ворота. Черный двор, как пропасть колодца, стрекот цикад и запах волшебного мастерства. Редкий мужчина дроу наделен магией в такой мере, как он. Редко кто умеет создавать настолько удивительные вещицы.

– Что ты хотел? – спросил он куда мягче.

– Продать эту вещь. Дело срочное, моя жена недовольна цветом, насколько я смог узнать.

– И, тем не менее, нам придется зайти в мастерскую. Тут я ничего не увижу. Много времени мы там не потеряем.

– Вам лучше знать.

Сухой треск гравия на знакомой дорожке, лёгкий шорох открываемых дверей. Из угла выпорхнула стайка огненных бабочек, расселась по всем верхним полкам и по столу, освещая, даря ощущение чуда и несомненный уют.

– Клади на стол, – скорее приказ, чем просьба. Оглядел поверхность. Доски можжевельника плотно подогнаны друг к дружке, чисто отполированы и лишены грязи. Несмело расстилаю драгоценную вещь, покуда мастер готовится ее рассмотреть, надевает на голову устройство со множеством моноклей и других неясных для меня приспособлений.

– Не мешай, – заинтесовался, судя по тону, Добрый знак. Быть может, я смогу оправдать надежду супруги. Хорошо бы, это бы мне наверняка помогло задержаться в ее доме подольше.

Каждый шовчик изучен, все ворсинки меха разобраны, время течет неумолимо. Надежда вернуться обратно как можно быстрее тает, исходит на нет. Кажется, сегодня я буду сурово наказан. Хорошо, если вообще останусь при ней. Нет, ну два раза за один день развестись будет слишком даже для меня!

– Добрая работа. Ее шили люди. Как имя твоего нового дома, Морис?

– Мою супругу зовут Вера́. Имя дома я не знаю. Она не сказала, – голос начал звучать действительно жалко. Но я и вправду не знаю! Дурак. Надо было спросить хотя бы у слуг. Ну хоть у кого то!

– Что, если ты стащил эту вещь? Или, того хуже, продаешь без воли на то жены? Понимаешь, что будет, если это окажется так? Мне придется доложить в стражу.

– Я выполняю волю высшей дроу!

– Но не знаешь имени своего дома? Смешно.

Вмиг мех оказался свернут и перевязан лентой.

– Я должен продать.

– Какую цену назначила твоя жена?

– Она ничего мне не сказала.

– Значит, так. Я веду тебя к стражам. Если все, что ты сказал сейчас – правда, эту вещь я куплю. Моя Жозефина давно мечтала о точно такой же. Если же нет – бойся.

– Супруга дожидается меня в ресторане и не потерпит долгой отлучки.

– Тем лучше. Не придется никого беспокоить. Идём сразу туда.

Глава 14

Вероника

Сердце грохочет уже не в груди, а где-то в горле. Бумаги подписала, не глядя. Кажется, протокол допроса. Совершенно не важно, просто расставила подписи там, где просили. Пятнадцатая больница совсем рядом, надо успеть сделать приличный ситуации взгляд, поправить немного прическу, иначе не пустят. Припарковалась вплотную к тротуару, опустила зеркальце. Взгляд совершенно безумный. Ну же, соберись, Вероника! Реветь и орать будешь потом, если придется. И зачем только Дарий вновь заглянул в мою жизнь? После стольких лет, когда все уже давно отболело?! Зачем! Чтобы украсть то единственное, чем я обладаю, самое дорогое, что у меня есть? Квартира, машина, счёт в банке – все это такие мелочи, глупость, фантики. Куда он посмел деть мою Веру? Почему сам выглядел так, словно по нему проехался каток? Не понимаю. Надеюсь, в ДТП они попали не вместе, только бы так. И только бы Дарий не помер, не успев мне все рассказать. Сейчас я даже готова молиться за него и за дочь каким угодно богам, лишь бы помогло только. С силой ударила ладонями по рулю, а затем по щекам. Прийти в себя! Собраться! Не думать ни о чем плохом и, ни в коем случае, не плакать! Удержать себя в руках, хватит истерики. Трясущимися пальцами далеко не с первого раза расстегнула заковыристый замок сумочки, нашла и вытащила расческу. Все кажется ненатуральным, чужим, искусственным, даже боль при выдирании прядок. Причесываюсь лишь бы как, главное, чтобы быстро, влажной салфеткой протираю лицо, затем ладони, одергиваю пиджак. Вроде бы все. Сейчас я выгляжу почти вменяемой. Даже взгляд удалось сделать нормальным. Почти. Раскрыла дверцу машины, грохнула ею по поребрику. Раньше бы расстроилась, теперь все равно.

Ещё раз вдохнула и выдохнула. Тяжёлая дверь, запах хлорки и горя, усталые лица, спрятанное от посторонних глаз в углу окошко регистратуры. Милая девушка с напряжённым усталым взглядом. Проворно кладу свою сумку на стол, протягиваю пару крупных купюр, девица округляет глаза.

– Реанимация. Дарий. Мой знакомый. Скорая привезла сегодня, час назад, может, два.

– Уберите! Это пятый этаж, реанимация там. Вас все равно не пустят.

– Проводите?

– Как же я отсюда уйду? Там просто, на лифте.

Бросила деньги, ей они нужнее, чем мне. Кажется, вслед что-то кричат. Лифт, похоже, вышел из фильма ужасов. Весь скрипит, страшно, что оборвется.

На каждом этаже кто-то заходит, выходит. Лучше б по лестнице шла. Было бы намного быстрее. Наконец, пятый. Коридор, двери, девочка за столом, медсестричка, скорее всего. Взгляд цепкий, да только ничем она не поможет мне. Не в ее это власти.

По коридору широким шагом идёт мужчина в белом халате. Врач. Если кто и способен меня провести в палату, так только он. Местный царь и начальник. Бросилась наперерез, чуть с ног не сбила. Остановился, смотрит в лицо.

– Какая палата?

– Дарий. Только что привезли.

– Он вам кто? Муж?

– Муж, – киваю я, соглашаясь. Пусть так, лишь бы только пустили.

– Я как раз туда. Подождёте в коридоре.

– Он не умрет? Я имею в виду, не умрет прямо сейчас?

– Не думаю, там не правильно все. Идёмте. Позднее смогу подробно объяснить. Удивительная регенерация или ошибка в диагнозе, что вероятней. Пока показатели в норме.

Мужчина обогнул меня по дуге, придержав за плечи, и ворвался в палату. Ждать, когда пригласят? Не могу. Я должна ослушаться и войти. Не звери же тут, в самом деле. Или стоит проявить каплю смирения? Слишком многое сейчас на кону, чтобы просто стоять. Из-за двери послышался громогласный крик.

– Это что здесь происходит? Кто разрешил?! Лечь и лежать!

Дверь распахнулась. Дарий стоит на пороге, скорей, его тень, небрежно обернутся в фантик синтетической простыни.

– Живой, – зачем-то сказала я.

– Мне значительно лучше, я благодарен вам за заботу. Позвольте лекарю меня отпустить, так будет лучше для всех.

– Что с Верой? Где она?!

– Девушка! Я все понимаю! Но это больница! Отделение интенсивной терапии! Реанимация! Он умереть может! – похоже, врач сейчас утащит обратно моего «мужа».

– Плевать. Что с Верой? Где моя дочь?

– Наша дочь. Мне жаль, – в голове стало мутно и глухо, пытаюсь уцепиться за реальность, она уплывает, никак не хочет остаться достаточно яркой, чтоб все понимать,

– Веро́ника, я ... мне пришлось рассказать все о ней своей матери.

– И? – вышло только прошептать. Мир вокруг вертится и сереет.

– Мать наверняка забрала ее к себе. Последняя девочка в роду, единственная в своем поколении. Мои сестры не смогли оправдать надежд.

– Она жива?

– Безусловно.

Воздух со свистом прорвался в грудь, я снова живу и дышу. Дочь жива, просто ее украли. Не понятно зачем. Дарий знает, наверняка знает, теперь он не отвертится. Не отпущу!

– Где она?

– Я точно не знаю. Может быть, во дворце, если дела совсем плохи. Или на острове, там монастырь. Кажется, так это здесь называют. Там обучают девочек ... Многому. Я все расскажу, только не здесь. Прошу, разрешите мне уйти с вами. Если Веру поместят в монастырь, вы очень долго ее не сможете увидеть, супруга.

– Монастырь? Убью. Пусть только посмеют. Какой монастырь, где?

– Не здесь.

– Она, хотя бы, в России? – сердце замерло, будто остановилось. Доктор что-то кричит, пытается оторвать руку Дария от косяка, к нам бегут санитары и медсестричка с поста.

– Нет. Если вы не можете её найти, значит, нет.

– Я звоню в полицию.

– Они не помогут. Заберите меня, я все расскажу. Моя мать, ей невозможно отказать, поймите. Нельзя терять время. Может быть, они ещё только в пути.

Как я не разнесла больницу, не знаю. Дария никак не хотели из нее выпускать. Пытались сделать УЗИ, ещё какие-то процедуры. Ни деньги не действовали на персонал, ни просьбы. Полчаса времени потеряли впустую. Еле смогла вытрясти бумагу, чтоб этот убогий своей рукой написал отказ от лечения и дальнейшей госпитализации. Надеюсь, он не помрет у меня в машине, очень на это надеюсь. Наконец, принесли его одежду и вещи в полиэтиленовом мешке. И снова ему пришлось ставить подписи. Не поняла? Почему на всех документах он пишет фамилию Ветров? С чего это вдруг?

Попыталась придержать за локоть, не дался, смешно отодвинул чуть дрожащую от напряжения руку.

– Не стоит, мне жаль, что я предстал перед вами в столь удручающем виде, но сейчас мне уже значительно лучше. Благодаря вашей заботе, супруга.

Шутит? Скорее боится, что посторонней женщине его не отдадут на поруки. Хотя моей подписи и то никто не спросил. Чуть хромая, дошел вместе со мной до лифта, приосанился, чуть улыбнулся. Голубая бездна восхитительных глаз, у моей дочки точно такие же, та же смуглая кожа, те же, ставшие для меня родными, черты лица. Запоздало понимаю, что предатель за шестнадцать прошедших лет ни на секунду не изменился, разве что взгляд стал совершенно другим. Сумрачным, тяжёлым и грустным. Нет фейерверка счастливых весёлых брызг вокруг зрачка.

– Где она? Скажи. Нас здесь никто не услышит.

– Я расскажу все, что знаю, когда мы останемся наедине.

– Она цела?

– Безусловно, если только сама себе не навредила. Не бойтесь, Веро́ника, я обещаю, ей никто не посмеет причинить вреда.

– Если б твоим обещаниям можно было верить, Дарий!

– Я никогда вам не лгал и не мыслил солгать.

– Ты не вернулся ко мне, даже не позвонил, не прислал письма. Тогда, когда это было так важно. Меня из роддома пришли забирать одногруппники. Словно я родила сироту.

– Я не мог вернуться к тебе, Вероника… без приглашения.

– Зря... Зря я затеяла это, этот разговор. Не хочу ничего вспоминать. Пылью покрылось и пеплом стало. Только знай, Дарий, свою дочь я никому не отдам. И если с ней что-то случилось, убью всех, кто к этому причастен, а потом сдохну сама. Понял?

– Да, супруга. Прошу вас входить.

Грохнули, раскрываясь, двери старого лифта. Ждать теперь, пока он изволит спуститься. Наверное, надо заехать домой прямо сейчас, взять загранпаспорт, заказать билеты черт-те куда. Знать бы, как часто туда летают самолёты. Надеюсь, не придется ждать до завтра. Виза! У меня же нет визы! Но ведь и не во все страны она нужна? Или ее можно получить достаточно быстро? Черт.

Глава 15

Морис

По пути нам встретилась стражница. Мастер, благо, не счёл нужным к ней обратиться, девушка была занята. Ночная столица не спокойна, ищут девушку. Похоже, что знатного рода. По всем улочкам развешены факелы, светло почти так же как днём. Алые блики отплясывают на мостовой дикий танец, повинуясь летнему ветру.

Горят окна многих домов, привычной этому часу тишины нет и в помине. Кажется, нет ни одного закоулка, в котором не сновали бы люди. Бочки, чье предназначение хранить воду, подвалы, сараи и закоулки – преступницу ищут везде. Что же она совершила? Неужели убийство? Впервые вижу, чтобы в городе ночью было занято поиском столько людей. Может, не убийство, может, просто что-то стащила без спроса? Родовой артефакт или того хуже – чужого мужа?

Впрочем, сейчас мне до этого нет никакого дела, свою бы судьбу вывести в нужное русло. И заодно судьбы братьев. Если меня выкинут вон из нового дома, им о браке можно уже не мечтать. Кто посмотрит на мужчину из замаравшего себя рода? Никто. Так и будут прозябать без всякой надежды обрести собственную семью. Мастер идёт быстро, я за ним еле поспеваю, а все равно кажется, что мы попусту тратим время, вынуждая ждать женщину. Пытаюсь себя успокоить тем, что в точности выполнял наказ, но не выходит совсем. Да уж. Вот что значит, не задался день. Бывают же нормальные семьи! Отчего мне-то так не повезло?

Ресторан сияет единственным фонарём, у нас не принято привлекать внимание к общественным заведениям. Особым шиком считается, когда не висит даже вывеска. Ведь не она делает заведению славу, а то, что твориться под крышей. Споткнулся на широких ступенях, чуть не упал, хорошо, что мастер изловчился поддержать меня под руку. Иначе не миновать беды, явился бы в грязной одежде.

– Спасибо.

– Успокойся! Свою судьбу надо принимать честно. Лоб оботри, вспотел весь.

Спешим привести себя в подобающий вид, я отряхиваю пыль с сапог, благо при входе для этого любезно оставлена мягкая щетка. Наконец, спустя вечность, заходим. Большинство столов уже свободны, гости ушли. Супруга, завидя меня, встала. Щеки залиты нежным румянцем, взгляд прямой и острый. Дурной знак. Мастер решается подойти первым, я лишь волочусь за ним следом.

– Сиятельная, да пребудет ваш дом наполненным счастьем до самых краев и немножечко сверху, – лишь только кивнула молча, нахмурив тонкие бровки. Мастер, не дождавшись ответа на привычную фразу, решился продолжить, – Ваш супруг передал мне, что вы желаете продать эту чудесную вещь, – кивнула чуть отстраненно.

– Да, все верно. Что-то не так?

– Разве может быть хоть что-то не так, если на то воля жены? Кто я такой, чтобы ее обсуждать. Мое дело лишь усомниться. Дело в том, что я не получил от Мориса ни записки, ни магического разрешения на продажу. Это единственное, что подвигло меня осмелиться нарушить ваш отдых.

– Я, действительно, хочу ее продать. Цвет чуточку не удачный. Сливается с волосами.

– Быть может. Моя дорогая супруга давно мечтает о чем-то подобном. Разрешит ли вы мне купить эту вещь?

– Да, конечно, – чуть повела плечом. Вроде бы довольна? Хоть бы мне повезло, только бы не вышвырнула на улицу.

– Какую цену вы желаете получить? – смутилась? Да не может этого быть! Скорее, кокетничает.

– Я ещё не решила.

– Могу я предложить свою цену? Если она вас не устроит, вы ведь всегда сможете назначить другую.

– Предлагайте свою, – закусила губу. Нет, может и не выгонит, но наказание точно последует, это уже ясно как день.

– Полный кошель золота и мое собственное поместье у моря. Оно досталось мне до брака, и я распоряжаюсь им лично.

– Хорошо. Только на чем я туда доеду? Я ведь без маш... Без транспорта. Так получилось.

– Ваша цена – поместье, кошель золота и карета с четвериком?

– Согласна.

– Супруга, вы мною довольны? – решаюсь спросить в ответ на девичью искреннюю улыбку.

– Более чем, – словно кошка мурлыкнула. Неужели не сердится? Повезло! Просто чудо!

– Вы позволите мне забрать вещи из прошлого дома? Прошу.

– Заедем за ними на нашей новой карете. Кстати, ты умеешь ей рулить?

– Править?

– Угу, – растерянно кивнула.

– Разумеется, можете на меня положиться. Я обучался этому ради вас.

Вероника

Медленно дошли до машины. Дарий идёт осторожно, похоже, боится споткнуться. Надеюсь, он не умрет по дороге. Жизнь и свобода дочери для меня сейчас важнее всего. А он? Он, словно почуял мои темные мысли, ухмыльнулся и пошел гораздо быстрей, обошел машину, дождался, пока пиликнет сигнализация, и я поверну ключ в замке. С кнопки мою машинку не открыть, что-то опять заклинило.

– За рулём буду я.

– Я хотел открыть вам дверь.

– Садись и едем. Мне только нужно заглянуть домой, взять загранпаспорт. Это быстро.

– Как пожелаете.

Руки трясутся, как бы не въехать по пути во что-нибудь. То самое чувство, когда чуть схлынуло напряжение, все же Вера жива, и адреналин тоже закончился, ему на смену пришла усталость. Огромным усилием воли повторяю цепочку привычных движений. Вставить ключ в замок зажигания, крутануть его, пристегнуться, посмотреть по зеркалам. Медленно, как будто впервые, вывернуть руль. Ещё раз посмотреть в зеркало и только после этого выползти на проспект. Где та лихость, с которой я неслась сюда? Теперь о ней страшно даже подумать. Как я чуть не перевернулась вместе с машиной по пути к квартире Дениса? Сколько сантиметров меня тогда отделяло от поребрика? Десять. Нет, куда меньше. Вот же дура. Погибла бы ни за что, ни про что и никому бы уже не помогла! Денис. Точно! Его же сейчас полицейские допрашивают. Вот я дура! Так подставить его! Но шапка, она же откуда-то там взялась? Может, я её сама потеряла у него в машине? С ужасом понимаю, что могла. Не глядя, сунула в сумку на случай дождя и выронила. Мы с дочкой часто берём вещи друг дружки. Какая же я дура! И все же решаюсь спросить:

– Дарий, ты знаком с Денисом? Твоя мать могла к нему обратиться за помощью в похищении?

– Моя мать никогда бы не обратилась за помощью или за содействием к человеку. Я не знаю никого с таким именем.

– Ясно.

У меня ведь даже нет номера телефона того сержанта. Кому звонить, как расхлёбывать все? Ему позвонить? Похоже, это единственный выход. Не искать же номер отделения, будучи за рулём. Набрала, он даже взял трубку. Еле нашла в себе силы, чтоб извиниться и все объяснить. Полиция мне не поможет ничем, это ясно теперь. Разве что Интерпол. Но я даже примерно не представляю, как в него обратиться. Нет уж. Лучше буду действовать сама. Так надёжней. Наверное. Вырулила к парадной своего дома, аккуратно запарковалась. Белок так и сидит на лавке. Не то голубей кормит, не то выглядывает по сторонам возможную жертву, давно уже не преступник, но навык никуда не девался.

– Ушла?

– Благодаря вам.

– Наблюдения нет, но поторопись.

– Спасибо.

Не хотелось бы знать, кем он меня считает теперь, и какие пойдут слухи по двору нашего элитного дома. Все потом, сейчас и это не важно.

– Ты останешься ждать меня здесь или сможешь подняться в квартиру? Второй этаж, имей в виду, лифта нет.

– Я поднимусь. Если вы разрешаете.

– Только не умри по дороге.

– Веро́ника, я не совсем человек. У моей расы другая способность восстанавливаться.

– Дроу. Я помню, ты говорил мне тогда. Шутка зашла немного далеко, не находишь?

– Это не шутка.

Чистая парадная полна запахов. За каждой дверью готовят обед, ждут, когда все вернутся с работы, из школы. Верят, что дома за столом непременно соберётся вся семья. Тоска топит душу. Ничего, я прорвусь. Были бы силы и деньги. И того и другого, благо, хватает. Дарий печатает шаг по ступеням, украдкой хватаясь за перила. Поднимаемся целую вечность. Надо было оставить его у машины. Зачем взяла, не понимаю. Побоялась, наверное, что сбежит. Дверь только прикрыта, но зато опечатана, полицейские постарались. И на том спасибо, что не оставили нараспашку. Ни секунды не сомневаясь, сдергиваю бумагу и прохожу домой.

– Что нужно взять кроме заграна?

– Платье. Если у вас есть длинное и закрытое. У нас так принято носить людям. Такое найдется? Если нет, я куплю уже там, дома, любое, какое вы захотите. Об этом можно не беспокоиться. У вас очень красиво, я могу посетить комнату дочери? Вы покажете мне ее портрет?

– Где же ты был раньше со своими деньгами? Первый год мне не хватало даже на распашонки. Помнишь Колю? Он приносил те, из которых выросла его сестрёнка. Вера донашивала. Представляешь, у нее не было ни одной новой вещи! Ни одной! Я ничегошеньки не смогла купить ей нового! За весь первый год, – бросилась я искать документы по всем ящикам своего письменного стола.

– Я переправлял золото. Каждый год по одному тяжёлому слитку.

– Да, ладно! Мне-то хоть не ври! Я не получила ни копейки. Куда ты их слал?

– На тот адрес, что был указан тобой в бумагах. Я специально смотрел. Город Подольск, улица Кирова, дом шесть, квартира тысяча первая.

– Лжешь! Там живёт моя мать. Она бы сказала!

– Я отправлял при помощи сестры, Агаты. Она не могла обмануть.

– Врешь! Да где же он?! Куда я могла засунуть свой паспорт?!

– К сожалению, я не знаю и не лгу.

– Хочешь, я ей позвоню?! Моей матери? Вот прямо сейчас?

– Как вам будет угодно.

Повинуясь порыву, набрала номер, включила громкую связь, мало ли. Хоть мы и не общаемся особо уже много лет, вдруг да мать меня станет искать из-за внезапного отъезда? Не должна, но может.

– Алё? Вероника, это ты?

– Я. Скажи, где та гора золота, которую слал отец Веры? – спросила я, чуть не шутя. Мать на удивление смолкла.

– В банке. Я туда относила.

– Оно существует? Почему ты мне не сказала?!

– Зачем? Ты не спрашивала и не звонила. Сколько лет? Пять. Пока институт не закончила. Позвонила, только чтоб сообщить, что получила красный диплом. Все на месте. Я ничего не украла. Явишься – заберёшь.

– Мама?!

– Давно ты меня так не называла. Тебе нужны только деньги, я всегда это знала!

– Что ты несешь!

– Не смей со мной так разговаривать! Приедешь и заберёшь. Все! Я все сказала!

Бросила трубку. Золото. Целая гора золота прошла через ее руки, и мама молчала, когда мы с Верой так нуждались. За что? Почему?

– Мне жаль, что так получилось. Моя вина ужасна. Я полагал, что вы ладите.

– Ладили. Пока в моей жизни не случился ты! Мать меня выгнала вместе с пузом, чтоб только из соседей никто не увидел. Назвала арабской... Не важно. И никогда больше сама первая не позвонила. И черт с ней, пусть живут, как хотят, она и мой братец. Мне от них ничего не нужно. И золото я твое верну тебе же, видишь, не пригодилось.

– Веро́ника, у нас так принято. Муж обязан делать для своей жены все. Это золото твое по праву. И оно, и мой дом, и все остальное, что я смог заработать. Все, понимаешь? – от проникновенного голоса и непонятного взгляда стало больно. Он ведь, действительно думал, что у нас все хорошо, что мы обе ни в чем не нуждались. Заботился, как умел.

– Мне ничего не нужно. Только верни мне Веру. Где же тот паспорт!

– Вы это ищете? – жестом фокусника он достал заветную книжицу из груды вываленных бумаг.

– Это. Спасибо.

– Покажите мне ее портрет, умоляю, – сколько боли застыло в его синих глазах. Неужели, все то, что было сказано, правда? И Дарий нас, действительно, не бросал? Просто не смог к нам обеим вернуться все эти годы. Разве так бывает?

– За той дверью. Платье любое?

– Самое лёгкое. Там сейчас лето.

Значит, далеко. Другое полушарие нашего шарика. Хоть бы не простудилась моя красотка во время перелета. Наверное, чартером переправляют, если уж Дарий оказался настолько богат, значит, и у его матери денег хватает. Лучше б ей хватало ума. И совести.