Текст книги "Двойное счастье (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27

Рома

Постарался придать лицу умный вид. Ну да, я провалился в канализацию, с кем не бывает? Да, засмотрелся в экран телефона, да, сам знаю, что дурак, отец открутит мне голову, когда вернётся. И, в целом, правильно сделает, я бы тоже себе ее открутил. Но выбраться-то надо? Надо. Тем более, что мне ещё в полицию идти. Вот там с отцом, чувствую, и сочтемся. Зачем-то одернул куртку, можно подумать, рабочим есть дело до моего внешнего вида. Уж лучше б купюру достал, чтоб быстрее провели на поверхность. На какую поверхность, когда над головой четко видны крупные яркие звёзды? Ничего не понимаю. Нет, ну бред же! Да и костер у них горит, наверное, битум собрались плавить.

– Доброй ночи!

Черные тени вокруг костра подскочили, все как одна.

– Ох и ни черта себе!

– А ты говорил, ничего у нас не выйдет.

– Погоди. Парень, ты кто? Откуда здесь взялся? Заплутал что ли, когда за коровой с выпаса шел?

Мигранты. Понаехали из своих аулов! Какая корова в центре города? Откуда? Или они, действительно, укурились? Мне бы ноги делать от таких и побыстрей, только узнать нужно, в какую сторону.

– С неба свалился! – зло ответил я и засветил экран телефона. Связи как не было, так и нет. Отец, если вернулся домой, – хоть бы так! – устроит мне разбор полетов! Поднял глаза от экрана, – не доведет меня до добра телефон!– эти вскочили, держат в руках арматуру. Нарвался. Ведь прямо тут и похоронят. Кто знает, что вообще у них в головах?

– Мне бы пройти на Каменноостровский, не подскажете, это куда?

Кто то из них громко икнул, другой прошипел "Великий!", третий сказал: "Нельзя шутить с колдовством древних". Все замерли. Черт. Бочком-бочком, не выпуская их из виду, и вперёд. Даже если это размытый коллектор, так или иначе, я найду, где вылезти и без провожатых. Бегом до дома, переодеться и дальше отца искать.

– Благодарю, дальше я сам.

– На Элистор?

– И туда обязательно тоже. Но сначала на Каменностровский. Ненадолго.

– Каменные острова – место прошлых побед. Мы проводим.

– Не стоит, я сам как-нибудь доберусь. Тут пешком всего ничего.

– Я дам вам свою лошадь, великий. Лучший скакун моих родовых конюшен, потомок Бериллия. Вы не пожалеете, – весь этот бред рабочий произнёс торжественным тоном, в конце и вовсе склонился в поклоне.

– Спасибо, конечно, но...

– Зоер! Беги бегом к манежу, прикажи седлать лошадей! Мы выступаем!

Долго же он будет бежать. Конный манеж со статуями ближе к метро Сенная, а мы сейчас на Петроградской. Улыбнулся, когда представил, как колоритно будут выглядеть мраморные вздыбленные лошади в восточной амуниции! Нет, было бы время, я бы даже не поленился пройтись и посмотреть на то, как эти ненормальные будут пытаться ускакать от полиции на поседланных статуях!

– На Элистор мы пойдем в атаку завтрашним утром. Грядет славная битва! Великий, теперь, когда вы с нами, победу удастся одержать! Непременно!

– Конечно! – с фанатами и дураками, главное, соглашаться, больше шансов живым уйти. Мужики заткнули за пояса арматуру. Собак они бродячих, что ли, боятся? Так вроде в этой части нашего славного города одичалых стай давно нет. А злобные твари, которых прогуливают по ночам владельцы, не в счёт, они даже на поводках бывают.

– Прошу! – рабочий указал мне направление.

– Это куда? На Каменностровский? Или к манежу?

– Для начала к манежу! Лошадей уже поседлали! – как не захохотал, не знаю.

Парни, что стояли подальше, рванули бегом куда-то вперед с диким криком: «На подвиг! Древние боги на нашей стороне! Великий с нами, а значит, победа близка и надёжна!"

Похоже, до полиции я не дойду, они сами за мной приедут. Что за день? Что за ночь? Обернулся назад, чтобы запомнить место, откуда я вылез. Ну да, помню я этот дом, а против него вечно ремонтирую трубы и что-то копают. Вон и медуза Горгона подсвечена на фасаде. Странно, конечно, что не горят фонари, но, может, подстанция накрылась? Мало ли. Идём вперёд все так же по дну размытой канавы. Наконец, она поднялась выше и вывела нас на газон. Как-то и неудобно даже топтать траву в центре города, но и тротуара я не вижу. Кто экономит на освещении города, тот и виноват в том, что я иду по газону. Вправо шагнул, снова трава, ещё и по цветнику прошёлся. Черт. Влево – также фигня.

– Вас шатает после воплощения, Великий? Я могу вас нести на руках.

– Я просто ищу ровный путь!

Рабочий попытался скопировать мою походку. Запоздало вспомнил про телефон, снова достал, и снова нет связи. Что за…? Может, обесточили не только район, но и вышку связи? Везёт, как повешенному! Идиотизм. И тротуара, как назло, нет, опять провалился ногой в непонятную яму. Аж подлетел, вдруг снова канализационный люк? Два раза провалиться даже для меня будет слишком! Тем более, за один вечер. На душе кошки скребут, ввяз, так ввяз. И от этих не отделаешься, да и без освещения в городе куда идти, непонятно. Пахнет ещё как-то странно, не то полем, не то лошадьми? Точно! Знакомый запах конюшен! Отец все прошлое посвятил моему воспитанию – сдал в спортивный лагерь для пятиборцев. Первые две недели даже ходить удавалось с огромным трудом, а потом ничего, втянулся. И верхом скакал, и речку переплывал, да много чего было. Вот и тут пахнет конями. На Петроградской конюшен вроде бы нет. Может, киношники опять что-то снимают и приволокли лошадей? Вполне возможно. Вот и свет вырубили из-за них. Когда идут съёмки, такое изредка в центре города бывает. Мне, пожалуй, такая встреча будет только на руку – спрошу дорогу и по-тихому смоюсь от этих копателей питерской преисподней. Точно, киношники! Вон и факелы поджигают, и лошадей выводят. Только что съёмочной группы не видно, режиссера так точно. Зато актеров хватает. Все в лёгких кольчугах, на поясах мечи висят, кони в боевых доспехах гарцуют. Красота такая, что дух захватывает! Умудрился попасть в самый разгар съёмок! И так не вовремя, даже обидно. А главное, связи нет, никому не смогу позвонить, ни Вере, ни отцу. Ещё минутку посмотрю на действо, узнаю дорогу и бегом побегу к полицейскому участку. Странно вообще, что мы так быстро дошли до манежа, и он так хорошо виден сейчас в темноте. Остальных домов, вообще, отсюда не разглядеть, а манеж подсвечен. И колонны, и статуи при входе, даже из окон свет льется. Раньше тут тренировался ездить сам император, потом была школа верховой езды, а теперь вот, снимают кино в исторически правдоподобных интерьерах.

Актеры вскинули вверх руки с зажатыми в них мечами.

– Слава Великому воину! Древние боги с нами!

Красиво. Не исторично, но очень классно. Жаль, мне спешить надо. Прибавил ходу, рабочий так за мной и плетется. Оглянулся. Черт! Это же тоже актер из массовки! И у него за поясом никакая не арматура, а настоящий меч! Только тут, на свету и стало это заметно. Наверное, они там просто отдыхали, в той канаве. Или, что вероятнее, снимали эпизод, а надо мной просто подшутили. Или решили показать по доброте душевной, как проходят съёмки. Чудеса ведь тоже встречаются в жизни, не только проблемы. Ладно, мне, в любом случае, надо спешить. Не до развлечений в этой внезапно свалившейся на меня самостоятельной взрослой жизни, где каждый отвечает сам за себя.

– Спасибо, что проводили. Покажите, как дойти до Каменоостровского?

– Коня Великому!

– Я, правда, очень вам благодарен, но я спешу...

– Время не терпит!

Мне реально ведут боевого коня! Глазам не верю.

– Я не этот, – нужное слово от удивления напрочь выпало из головы, – не лицедей вообще-то.

– Никто из нас не смеет усомниться в вас!

Конь замер напротив меня. Высокий, огромный и статный. Хищный оскал, зажатые уши, хвостом машет из стороны в сторону. Злой, как сам демон, и совсем не похож на смирных лошадок из конно-спортивного лагеря.

– Жеребец?

– Разумеется!

В голове созрело ругательство. Жеребец. Злее твари на свете не бывает. Про них же легенды складывают для новичков. Кому какое увечье досталось из тех идиотов, что посмели сунуться в отделение для спортсменов и вывести жеребца. И не откажешься, просто-напросто неудобно. Да и дорогу мне так никто и не подсказал, о чем вообще думают все эти люди. Впрочем, верхом, действительно, будет быстрее. Запрыгнул с места. Конь всхрапнул, выдернул из моих рук повод и полетел вперёд. Только слезы от ветра льются из глаз. Позади нас лавина других лошадей, кони несутся, не разбирая дороги. Понесли. Теперь их никто не остановит, главное, самому не съехать с седла, вспомнить и обновить навык. Грохнусь – сотрут меня в порошок! Угораздило. Как я только в это дело вписался!

Стараюсь не думать, просто не думать о том, что случится, если мы налетим на машину, на прохожих, сомнем технику. Копыта коня звонко бьют такт восхитительной скачки по твердому грунту. Манежная посадка давно позабыта, мной овладел истинный восторг, упоение опасности и полета. Как сумел, встал над седлом, чтоб не бить своим задом спину лошади, тот только ускорился. Силюсь подобрать повод, цепляюсь за шелковый волос гривы руками. Потерянный ремешок найден, да толку в нем нет никакого. Тяни, не тяни – бесполезно. Мелькают деревья спящего парка, мимо нас проносятся громады старых особняков, в темноте так похожие на серые горы. Я опьянён скачкой, скоростью, ощущением свободы полета. Все горести и печали погибли, растоптанные копытами. Есть только я и он, мой быстроногий конь, да дикое войско позади нас. Все бы отдал, чтоб повести их в настоящую битву, в лихую атаку, навсегда позабыть про учебу и дом. Стать тем, кем родился, исполнить мечты, напиться стремительной жизнью сполна. Как жаль, что я родился не в ту эпоху, не в том мире. Как горько. Македонский в мои годы уже завоевал половину античного мира, и только я вынужден сидеть за тетрадями от зари до зари, бесконечно учиться тому, что никогда мне не пригодится.

– Вперёд! За победой! – крикнул я, будто в шутку, в душе всем богам молясь, чтобы это было взаправду. Многоликая конница ответила озорным гулом. Крепче сдавил округлые бока сильного зверя, отпустил повод, раскинул в стороны руки и полетел вперед, к разгорающемуся впереди солнцу. Ещё пару секунд я позволю себе верить в то, что все происходит со мной, что мы скачем на великую битву. И лишь потом переведу лошадь в неспешную рысь, а позже и вовсе отдам коня режиссеру, который так красиво сумел сыграть для меня это короткое подобие истинной жизни.

– Ура! – кричу во всю глотку и забываю себя самого в этом крике.

Глава 28

Вера

Особняк просто огромен! Спасибо маминому другу за шубу, выручил, не то слово! Имени не знаю, но пусть у него все будет хорошо! И пусть он утешит маму!

Это просто настоящий музей, а не дом. Везде ковры, вазы, портьеры, статуи, распиханные по закуткам, все чисто прибрано, захочешь – не придерешься. Очень свежо и пахнет утренним садом. По широкой лестнице домоправительница провела меня на третий этаж. Тут совсем нет дверей, один огромный зал или комната. Даже не знаю, как и назвать это место. Окна со всех сторон, широченная кровать на высоких извитых ножках, подушки разбросаны по полу, шкафов нет вовсе. Только небольшие комоды и кофейные столики. Стеллажи с книгами притаились в углу, там же укрылся от взглядов целиком прозрачный письменный стол странной формы. Не то это дракон выпятил вверх свое пузо, откинув голову на ковер, не то это тигр стоит на четырех лапах и готовится прыгнуть. В любом случае необычно и странно.

– Ванная комната расположена за той дверь. Прикажете устроить купания для вас?

От душа я бы сейчас точно не отказалась. Но что значат купания, не понимаю. Мало ли?

– Нагрейте мне воду.

– Разумеется. На завтрак вы предпочтете спуститься в столовую или прикажете подать его в вашу комнату?

– Пожалуй, спущусь.

– Ваши вещи приказать поднять сюда сразу же или позже, когда вы соизволите завтракать? – к такому исполнению моих желаний я не привыкла. Да и вещи в карете никому не нужны, кроме Мориса, мне-то уж точно.

– Там только вещи моего ... мужа, – назвать кого-либо моим собственным мужем, прямо глядя в лицо этой строгой даме, оказалась непросто. Словно я созналась в чем-то постыдном. В раннем браке, который никто никогда не одобрил бы.

– Вот как? Простите за назойливость, то есть у вас с собой совсем нет вещей? – брови дамы взлетели ко лбу. Наличие у меня мужа не столько шокировало, сколько отсутствие у меня барахла.

– Так получилось. Я не собиралась сегодня куда-либо ехать. И тем более приобретать вот это вот всё.

– Что вы! Ни в коем случае не объясняйтесь передо мной! Мы мигом решим эту проблему, я сейчас же приглашу к вам наших портных. Ткани остались ещё со времён прежней хозяйки.

– Вы же говорили, что хозяйки у особняка не было очень долго?

– Что может случиться с атласным шелком и бархатом в стазисе за несколько сотен лет? Я слежу за вещами со всей тщательностью! Ничего не пропало, даже не думайте, все в точности соответствует записям в амбарной книге! Изволите убедиться?

– Для начала я бы хотела просто отдохнуть, – лицо женщины исказила гримаса непонимания, – устала с дороги.

– Конечно! Сейчас всё устрою. Располагайтесь, – женщина попятилась к лестнице и ускакала, судя по звукам, перепрыгивая через ступеньку. Как мне себя вести? Чего ждать? Где Морис? С ним было бы проще. Взгляд упал на кровать. Или, наоборот, гораздо сложнее. Первая брачная ночь, даром что утро... Нет, этого я точно хочу избежать. Благо у мужа есть отдельная комната. Я его не знаю, да и не готова и в этом плане становиться взрослой так быстро. Не сейчас и, наверное, не с ним.

Не успела толком додумать свою мысль, как на лестнице раздался топот ног. Сюда поднимаются. Вопрос кто и зачем? Неужели меня нашли стражницы? Может, я ляпнула в разговоре что-то не то? Выдала себя с головой? Вихрем в комнату влетели юноши. Все в темной одежде, подтянутые и симпатичные. Я покраснела, наверное, от неожиданности. У одного ещё и тазик в руках. Он-то зачем? У второго какая-то палка. Бить меня, что ли, собрались? Ну-ну. От подола моей юбки стремительно начали разбегаться полупрозрачные ящерки, замирать по углам, самая крупная улеглась на ноги. Парни остолбенели, дружно склонили головы.

– Сиятельная! Мы сейчас все исправим!

Что исправят? Кому? Ящерка в дальнем углу зашипела и встала на задние лапки, выкатив вперёд тощее пузо. У меня натурально дернулся правый глаз, думала, о таком только в книжках пишут. Нет, глаз, действительно, может дрыгаться сам по себе. Двое пробежали в сторону двери, где, по слухам, стоит ванна. Ещё двое устроились на подушках посреди комнаты. Один поставил перед собой свой тазик, второй вставил себе в рот палку. Забавно. Третий остался стоять у лестницы, скинул с себя жилет и рубашку, следом ботинки, на цыпочках пробежал до подушек, поднял вверх тонкие руки, и замер.

– Можно? – спросил тот, что с тазом.

– Да, – протянула я. Опять соглашаюсь непонятно на что.

Парень тихонько ударил по тазу, словно по барабану, раздался слабый гул, вслед за ним из палки наружу вырвалась тихая мелодия. Неужели этот невзрачный предмет – настоящая флейта? Замерший парень резко обернулся вокруг себя, повел плечами, изогнулся в спине. Танец? Похоже на то. Тело парня вплетается в эту мелодию, то ускоряясь, то замирая. Двигается и вьётся на одном месте, перетекая из одной позы в другую. Тихонечко звякнули браслеты, надетые на его щиколотки, дернулись, вливаясь в мотив узкие бедра. Я окончательно залилась краской. Все вроде прилично, а с другой стороны, ясно, что нет. Слишком откровенно. Но он же в одежде? В штанах-то уж точно. Тогда почему я краснею? Наверное, с непривычки. Дернулись на окнах портьеры, пряча от нас всех рассвет. По полу покатились некрупные бусины, каждая светится изнутри. Точно такие освещали весь сад и сам особняк снаружи, только более крупные. Эта же россыпь докатилась до музыкантов, поднялась с пола и разлетелась по воздуху. Парень танцует теперь в окружении мелких искорок. Длинные светлые волосы рассыпались из хвоста по плечам, наверное, резинка лопнула. Танец все ускоряется, я краснею, не зная, куда себя саму деть, как смотреть, как реагировать. Все это до ужаса неприлично и невыносимо любопытно. Флейта зовёт и плачет, жалуется, что я не следую за мелодией, не пытаюсь влиться подобно танцору в этот мотив. Таз то звенит, то выдает гулкое эхо. Все вместе завораживает, не даёт отвести в сторону взгляд. Тело юноши покрылось крохотными каплями пота, они сияют с блеском в прихотливом свете мечущихся огоньков.

– Купальня готова, – громкий голос оборвал мое наваждение, вырвал из сказочного волшебства, вернул обратно в реальность. Заставил опустить руки, которыми я попыталась, оказывается, неумело влиться в мотив. Как стыдно!

– А? Я уже иду, – собралась сделать шаг, споткнулась о собственную ящерицу, чуть не упала. Скорее прошмыгнуть за дверь! Остаться одной, умыться, привести себя и свои чувства в порядок! Хоть бы эти трое мне вслед не заржали! Неуклюжая курица, а не хозяйка поместья! Шагнула за дверь и остолбенела, лучше бы музыку слушала, честное слово. Или вообще вышла в столовую! Нет, теоретически это, конечно же, ванная комната, просто огромная. Душа в ней, разумеется, нет. Зато есть небольшой вытянутый бассейн на ножках. Богатый родственник той ванны, которая стоит у нас с мамой дома. Весь в завитушках, по поверхности воды плавают лепестки, от воды пахнет сладким. И стоит этот бассейн посреди комнаты. Парни и не думают уходить. Стоят у стены, потупив глаза в пол, на губах сияют улыбки. Один держит пушистый халат на вытянутых руках, второй поднос с мочалкой и какой-то посудой.

– Оставьте меня одну! – из каких только глубин подсознания выплыла эта фраза? Но она помогла. Поставили вещи на сундучок у стены и вылетели мимо меня в открытую дверь. Жуть какая! Совсем обалдели? Неужели они рассчитывали, что я разрешу себя мыть? Я им кто? Ребенок? Нет, скорее уж к-хм. С чувством захлопнула дверь, закрутила засов. Не задвижка, а не пойми что, могла бы быть и побольше! Теперь не то, что мыться, раздеваться совсем не хочу. А надо. Одежда пыльная, я сама потная, ещё и волосы растрепались во время поездки. Быстро стащила с себя школьную форму, бросила прямо в угол. Уф! Скинула обувь, стало ещё чуточку легче. Некстати вспомнился Морис, который меня обувал, да ещё и обнимал полдороги. Сговорились они тут все что ли? Перелезла через высокий бортик в воду и громко выдохнула от удовольствия.

– Сиятельная, у вас все хорошо? – раздался голос из-за двери.

– Брысь отсюда! Сделайте так, чтоб я вас сегодня нигде не нашла!

Морис

В карете кроме моих собственных вещей лежит гора мусора. Проклинать себя за оплошность уже нет никаких сил. За спиной с любопытством толпятся слуги. Мне бы дверцу открыть, а стыдно. Стыдно за то, что привез старший муж такой девушки. Угораздило. И это я ещё не принял из ее рук достойного всех моих проступков наказания. Правильно отец говорил, если дроу родился идиотом, то это надолго. Или до первого брака. Мне повезло и жениться и пережить несколько лет в положении нелюбимого мужа. Родословная помогла.

Надо поторопиться с разбором вещей. Скоро наступит время завтрака сиятельной, на который она меня пригласила, а так можно и опоздать. Дурак, сначала принял этот знак внимания, как великое благо, сейчас понимаю, что за завтраком получу скандал с битьём посуды и выплескиванием горячих напитков мне в лицо. Неприятно, но, пожалуй, я и это заслужил.

– Вам помочь открыть дверь, господин?

– Не надо! – дёрнул за ручку, наружу выкатился тюфяк, пара подушек и кресло. Уф.

– Это куда? – опешил слуга.

– Я не посчитал возможным оставить хоть что-то после себя на память в прежнем доме. Всю мебель разделите между собой или сожгите.

– Как пожелаете, – не привык я к такому отношению. Мужчины, действительно, бросились помогать. Настоящее чудо. Неужели теперь всегда со мной будет так? Повезло. Главное, удержать удачу в руках.

– Ларцы и сундуки с гербом дома Ветра отнесите ко мне в комнату, – язык потянулся выразить благодарность. Нельзя. Старший муж обязан быть строг со всеми и следить за домовладением, этому ещё предстоит научиться.

– Вы ее уже выбрали?

– Комнату? Пока нет. Этаж для мужей первый?

– Второй, господин. Вас проводить?

– Нет. Поторопитесь с вещами, супруга не должна ждать. Я должен ещё успеть сменить дорожное платье, – было бы только на что! Мой домашний костюм уже давно ни на что не годен. Надеть сюртук для выходов в гости? Жена может не оценить, решит, что я попусту трачу добротные вещи. Но выхода все равно нет! И нет рядом того, кто подскажет, как поступить лучше!

Бросил и лошадей, и карету на попечение слуг. Очень надеюсь, что они ничего не испортят. Выхватил только сундук со своими вещами и быстро пошагал к дому. Всюду в воздухе мерцают иллюминэли – волшебные огоньки, рождающиеся на деревьях в особую ночь. Тут их так много, наверное, недалеко есть источник этого чуда, целая роща особых деревьев. Вот бы сходить на нее посмотреть! Лучше ночью, когда их сияние особенно ярко. Говорят, в такой роще бывает ночью светло почти как днём, и все мерцает и светится. Одни плоды разгораются, другие медленно гаснут, и нет им числа. Все разного цвета, обычно высажены рядами, но бывает, что и вперемешку. Сам я такого чуда ещё ни разу не видел, и не увижу, если не потороплюсь, и терпение супруги иссякнет.

На второй этаж взлетел, не глядя под ноги. Просторная галерея, всюду двери в разные комнаты, лианы выползают из круглых горшков и заполняют собою стены. Цветы, зелень, сияние начищенного до блеска серебристого пола. Даже мечтать не мог, что придется жить в таком месте, тем более одному. У супруги нет ни других мужей, ни гарема. Неплохо бы узнать, куда подевались ее предыдущие мужья. Может, я вообще ошибся и этаж все же предназначен для женщин? Ну не может быть отведено столько роскоши мужу! К первой открытой двери прокрался словно воришка. Комната точно мужская, это видно с первого взгляда. Пыли неимоверно много, так и взлетает над полом. Ничего, впереди целый день, чтобы все прибрать, как следует. Узкая кровать, простой шкаф у стены, слишком тонкий для женских ножек ковер. И дверь в углу? Быть такого не может. Неужели? Поставил, почти бросил, сундук у двери и с нетерпением проскочил к запертой узкой дверце. Потянул на себя медную ручку

Так и есть! Отдельная ванная, только для меня одного. Ни ждать, ни выгадывать время, чтобы помыться мне больше не нужно. В доме у бывшей супруги нас было семь мужей на один единственный источник холодной воды. Тут же в стену вделано несколько кранов, значит, вода есть и холодная, и горячая. Каким богам мне молиться, чтобы как можно дольше задержаться у этой жены? Иметь достаточно разума, сил и фантазии, чтоб служить ее благоденствию достойно? Молниеносно снял с себя всю одежду, включая корсет с прикрепленным к нему набором клинков. В дороге всякое может случиться, супругу я всегда должен быть готов защитить. Вещи аккуратной стопочкой сложил на полу, все ещё до конца не веря в то, что, действительно, имею право пользоваться здесь мебелью, всем, осознавая, что мои вещи слишком грязные для серебряной корзины в углу. Ничто здесь не может сравниться с той моей комнатой, что была в доме отца, а ведь я был счастлив там. И, конечно, с домом бывшей супруги.

Наспех ополоснул тело под струями удивительно теплой воды, запоздало вспомнил о склянке шампуня, забытой среди прочих вещей. Взял из этого шкафа, почти украл, кусок травяного мыла. Чудесный запах, надеюсь, жене он тоже понравится. Теперь у меня отличные шансы, пусть не сразу, но все же оказаться приглашенным к ней в спальню. Я ведь единственный муж! Тщательно разобрал волосы, смыл с них и грязь, и пену, магией высушил, но плести не решился. Думаю, так ей понравится больше. Да и соблазна накрутить косу на руку у нее не будет. И срезать такую гриву мне в наказание ей наверняка станет жалко. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Полотенца здесь нет, да оно и не нужно. Кожа достаточно высохла, комната только моя, грязные вещи надевать – только пачкаться. Вышел за дверь, и меня тут же прошибло холодным потом. Стоят трое прямо напротив меня, ещё один роется в сундуке с моими вещами. Отбиться от четверых будет непросто, хоть они и младше меня, может, даже слабей, но четверо против меня одного – слишком много.

– Что здесь происходит? – спросил просто, чтоб не молчать. Все трое низко склонили головы, четвертый, наоборот, подскочил, бросив открытой корзину.

– Господин, простите, мы не успели разобрать ваши вещи. Комната ещё не готова, нужно успеть протереть шкафы.

Отлегло. Не нападают, не собираются устраивать разборки за место главного в доме мужчины, для них все уже решено. Просто слуги, просто молодые мужчины, отправленные мне в услужение, самый низший ранг слуг. Все легко и просто. Только как теперь заставить себя свободно дышать, как приказать расслабиться кулакам, как унять готовое выпрыгнуть из груди сердце? Уф.

– Приготовьте мне коричневый костюм. Он сложен ближе ко дну. И голубую рубашку.

– Как прикажете.

– Моя супруга довольна своими комнатами?

– Нам это неизвестно, господин.

– Сиятельная осталась довольна танцем и музыкой, личным слугам она велела спрятаться от своего гнева. Большего я не знаю, господин.

Личные слуги – это те, кто мечтают любой ценой выслужить себе место мужа. Мне с ними нужно быть особенно осторожным. Соперники ни к чему, по крайней мере, пока я сам не укрепил свое положение. Если удастся, лучше вообще заменить их на женщин, пусть даже и людей. Они тоже умеют неплохо работать по дому. Как все же странно наблюдать, как другой дроу возится с моими вещами и не бояться, что сейчас их испортят и изорвут. Наоборот, быть уверенным, что мне помогут как можно быстрее одеться и первым принять на себя весь нерастраченный гнев жены.

Юноши хорошо вышколены кем-то из прошлых владельцев усадьбы или же экономкой, может, и вовсе с отличием окончили особую школу. Вызнавать сейчас их прошлое времени нет, оставлю это на вечер. Надеюсь. Костюм выглажен, вывешен, рубашка отглажена, сапоги натерты до блеска, волосы разобрали по прядям. На все ушло не более трёх минут. Сам я бы делал это гораздо дольше.

– Вы довольны? – спросил старший из юношей.

– Да. Приберите комнату, супруга может заглянуть, посмотреть, как я обустроился. Работы тут действительно много. И странно, что не для меня.

– Как прикажете. Новая хозяйка строга к недоглядам?

– Очень. Столовая где находится?

– Первый этаж, галерея с видом на пруд. Я провожу.

Спешим пробежаться по лестницам и переходам. Был бы этот дом немного ближе к столице, мастер ни за что бы его не отдал. Но его супруге сюда добираться показалось слишком уж долгим. Она, насколько я знаю, предпочитает всем сельским радостям близость дворца и общество высшего света. Тетушка как-то при мне рассказывала об этом, как о забавной шутке. Интересно, когда я сам смогу попасть ко двору, встретиться с ней, рассказать о новой женитьбе, хотя бы в нескольких словах? Надо их заранее подготовить, чтобы было красиво и ёмко. Думаю, не скоро мы поедем туда. Хотя, совсем скоро праздник – день восшествия королевы на трон. Уверен, нас с женой пригласят. Отказаться она точно не сможет, а мне, главное, дожить до этого дня.

Юноша резко открыл для меня прозрачную дверь. Стекла вставлены в золотые прожилки, напоминающие по форме крылышки стрекозы. Галерея полна цветов, они растут прямо тут же в высоких вазонах. Стол накрыт, на нем множество блюд и тарелок, места свободного на скатерти нет. Знал бы, что предпочитает супруга, мог бы хоть как-то оценить старания слуг, приказать заменить что-то или, наоборот, добавить.

Жена спустилась в одном только банном халате. Из глаз сыплются веером синие искры. Ящерки – ожившие воплощения ее магии – резво забегали по углам.