Текст книги "Подарок для ведьмы. Портал в шкафу (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Агата

Чипсы я для приличия переложила в вазу. Золотятся, чем-то отдаленно еду напоминают. Ну должно же хоть что-то на столе напоминать ужин в приличном доме. А не так, как обычно у нас, когда все шиворот навыворот из-за моего любимого сына. Думаю, пригласи нас на прием к королю, Кирилл только нос брезгливо сморщит при виде тех блюд. Интересно, мой один такой идио… оригинал. Или у других подростков такие же точно вкусы? Супы он почти никакие не любит. Порой мне кается, что на взгляд сына, слово суп – синоним слова отрава.

Накормить парня горячим полезным вторым? Смешно. Но я же приличная мать, заботливая, я честно пыталась. Нет, проще уж мне научиться играть на арфе, чем кормить сына здоровой едой. Ладно, в будние дни есть ещё шансы. Но в качестве праздничных блюд подходит только отборная дрянь. И не в том смысле, что ее у кого-нибудь отбирали. Наоборот, есть это не захотят дворовые псы, еще побегать придется, чтоб скормить эту гадость какой-нибудь несчастной собаке, та при этом будет плеваться. Потому что у них ум между ушей есть и инстинкт самосохранения тоже присутствует, а у моего сына, похоже, не очень. Так что да, ребенка я сегодня кормлю, как добрый хозяин побоится накормить собаку или свина. Одним словом, у нас сегодня праздничный ужин.

Сухарик выкатился из креманки. Нужно было взять миску побольше, да только я не заметила, когда сын успел купить столько сухарей. Может, он в тюрьму собрался? Так вроде никого не убил. Вон, даже глава жив. А то, что немножечко на асфальте повалялся, так это видимо зарядка такая была… Или я чего-то не знаю? Узнать бы, что там с химичкой? Вдруг она подорвалась первая или с инфарктом слегла? Надо бы завтра обойти ее дом по широкой дуге, если я ненароком в магазин соберусь.

А если сын собрался в поход? Это он мог. Все же что-то сухарей подозрительно много для одного вечера. Или не одного? Сынок у меня запасливый. Нарезка колбас, сыр нескольких сортов и ни одного горячего блюда. Зато молоко всех видов и подвидов выстроилось в шеренгу. Такое ощущение, что здесь полный сбор дальней родни молока организовался. Судя по ярким этикеткам, очень дальней, может быть, даже и не родни вовсе. Прямо сразу за лимонадами в разноцветных банках. Судя по составу этими лимонадами можно смело изводить тараканов. Зря говорят, что те – самые живучие существа. Подростки, похоже, намного живучей. Таракан бы точно лапки откинул, если бы ел все то, что стоит на столе.

То ли дело мы! В возрасте моего сына мы дружно жевали гудрон, трескали недозрелые яблоки, пили ледяную некипячёную воду из колонки на жаре. И взрослые на нас почему-то странно косились, некоторые даже ругались. А кисленькие палочки? Муравьиная кислота! Натуральная, добытая прямиком из муравейника. Главное было тыкать палочкой, пока муравьи в ботинки заползти не успели. Это я еще не вспомнила о чудесных грушах с привкусом победы, приключений и песка. Их можно было добыть только в саду соседа, если перемахнуть перед этим через двухметровый забор. Полезное детство, полное приключений. И почему-то теперь булка с котлетой и маринованным огурцом считается чуть ли не ядом. В то время, как тот же гамбургер – это пища богов, если верить подросткам.

Похоже, ещё немного и я начну втихую подворовывать в ближайшей забегаловке бумажную упаковку для блюд, чтобы вложить туда домашние котлеты, булочки и картофель запечённый в духовке. Должен же ребенок питаться полезной едой? Хоть иногда, чтоб мне кошмары не снились. Я мечтательно улыбнулась, сын под моим взглядом передёрнул плечами и почти подавился.

– Мам, а по какому поводу у нас праздник? Я так и не понял. Хотя не важно. Спасибо, что ругаться не стала за то, что я натворил.

Я улыбнулась еще шире. Если подумать, то в тяге к приключениям, внезапным опытам и открытиям я сегодня сильно обошла своего сына. Влезла в чужой дом, постригла трехглавого пса, стрясла невиданную сумму денег за стрижку, выпила какую-то гадость, подумала, что умерла, перенеслась неизвестно куда и, наконец, сделала дыру в доме прямиком в другой мир. Да уж, сына я точно обогнала в качестве проделок, да и в количестве тоже, но пусть лучше Кирюша пока об этом не знает. Сейчас он уснёт, а я пойду прилаживать в шкафу жалюзи. Может, и в особняк удастся заглянуть. Проведаю свою пушистенькую каргу, взгляну на живую картину.

– Просто так. Чипсы будешь, Кирюш? Сока попьешь? Есть еще сливочный суп с макаронами, как ты любишь, – я постаралась перевести разговор в безопасное русло.

Суп с макаронами тоже не самое полезное блюдо. Но в нем хотя бы есть сыр и сливки, а это полезно. И тут мне почудилось, что в саду мелькнула тень, будто кто-то с любопытством стоит у окна и рассматривает меня. Я напряглась, только бы это был не Андрей! Медленно обернулась. Точно, там мужчина стоит за окном, да еще какой. Высоченный, плащ лежит на широких плечах, а спереди сияет камнями невиданная пряжка. Секунда и наваждение исчезло. Нет никого. Наверное, это просто экран телефона дал такой блик, а я перепугалась. Или призрак прежнего хозяина дома заглянул на огонёк. Места здесь древние, поселение основано черт знает когда. Да и фундамент моего дома сложен из древних камней. Что-то достраивали, что-то меняли, порой и стены гибли в огне. А вот фундамент, кажется, стоит с той поры, когда по этим землям еще бродили викинги с топорами. Я и бусины древние находила у себя на участке.

– Буду. Слушай, а Талит – хороший парень. Мне он сразу понравился. Когда ты сделаешь его моим отчимом?

– Я рада, – улыбка немного помялась, до меня не сразу дошел смысл сказанного сыном, – Что?!!!

– Ладно-ладно. Я молчу. И вообще у меня телефон новый. Это просто твой клиент разгуливал по дому в одном полотенце. Кстати, тебе не говорили, что гостей не обязательно жарить, когда они приходят в гости? Некоторым это точно не нравится. Пойду-ка я к себе в комнату учить уроки, пожалуй. Внезапнпроснулась просто невероятная жажда знаний, мам.

– Только не химию! – крикнула я вслед сыну, – И не физику! Я запрещаю! И не географию, – некстати вспомнились сухари. Тем более, что рюкзак у сына большой и удобный, с таким много куда можно уйти. В своего сына я верю! Он еще и не на такое способен… Главное, что хорошего от него не добиться.

– Да, мама. Есть еще история. Последнее время я ею увлекся. Даже записался в библиотеку.

– Куда? Только не говори, что ты решил мать убить. Я еще пригожусь, я полезная. Я даже почти готова согласиться завести собаку.

– Почему?

– Почему что? Почему собаку разрешу завести? Потому что еще хочу пожить. Можно?

– Почему убить? – сын по-взрослому окинул меня внимательным взглядом, похоже, действительно прикидывает, не собралась ли я на тот свет. Нет, одного раза в сутки и то много.

– Потому что мне остается только догадываться, зачем ты записался в библиотеку! Или почему. Говори честно, ты кого-нибудь ограбил?

– Что ты, мама! Во мне просто проснулась необыкновенная тяга к знаниям. Я наконец-то повзрослел. И поумнел. Стал рассудительным. Все как ты хотела. Мы с Ильясом еще и в краеведческий музей сходим. Это бесплатно, а сколько важных знания можно почерпнуть именно там.

– Ильяс – это кто?

– Наш сосед. Его папа чинит машины, – обезоруживающе улыбнулся ребенок.

– Все равно не поверю.

Я подавилась сухариком, который сам совершенно случайно попал ко мне в рот. Вредная гадость, но какая же вкусная! Вообще, если подумать, стол в моем доме накрыт согласно заветам предков. В духе зажиточного крестьянина. Или не зажиточного, с учетом качества современных продуктов? Картошка, черный хлеб, солонина, молоко. Чем не крестьянский простой ужин? Вот только чипсы напоминают мне лепестки диковинной розы.

За окном громыхнуло, крупные капли дождя сорвались с крыши. Порывом ветра наклонило зеленую ветку к окну. Почудилось, будто кто-то чужой прошелся по черепице. Наверное, это с дерева упало несколько крупных слив, обычно они так грохочут. Сын отложил в сторону телефон, недоверчиво тронул пальцем спелые ягоды. Интересно, а в том мире за шкафом тоже сейчас идёт дождь?

– Шашлык вкусный был, зря ты не стала есть его, мама. Я так старался.

– А я не стала?

– Ну ты же его оставила, и он закончился. Завтра ещё сделаю, – сын задумчиво прошелся рукой по горлу, пожалуй, я не хочу на ночь глядя, думать о том, как и где он собирается раздобыть мясо. А то спать не буду.

– Утром поговорим.

– Ага. Ну, я спать. Завтра еще за магнитной катушкой идти.

– Куда идти?

– Физику решил повторить. Спокойной ночи, мам.

Последнее прозвучало как форменное издевательство на фоне интереса к магнитам и библиотеке. Сон как рукой сняло. И ясно, что мой драгоценный ребёночек сейчас ничего не расскажет. Да и можно ли ругать сына за интерес к знаниям? Наверное, нет. Даже если очень хочется. Вообще, подросток – это такой интересный зверь, которого и из дому выпустить страшно и на цепь не посадишь. А главное, он все время учится чему-то не тому неизвестно где. В моем детстве хотя бы не было в таком доступе сомнительных источников знаний, иначе бы выжили не все. Точней, мало кто. Я бы, например, точно не выжила. И так до сих пор странно, как я пережила своё детство, даром, что была приличной девочкой из хорошей семьи.

– Сладких тебе снов, дорогой. Спи подольше. Не думай ни о чем!

– С последним сложнее. Все великие открытия приходят во сне…

Сын скрылся в комнате, с силой захлопнул за собой дверь. Я бы на его месте так не рисковала. Впрочем? Кажется, когда-то на месте его комнаты был не то амбар, не то апартаменты для козочки. С потолка до сих пор свисают разномастные крючья, в углу притаился окованный железом сундук с гордой надписью на боку – "Николаевская железная дорога". Этностиль! Дом вообще странный, он разрастался от середины. Совсем как улитка. Каждый хозяин достраивал что-то свое. Первой была комната с печью, комната сына располагалась на отдалении. Потом их объединили под одну крышу, достроили еще пару комнат. Центральная комната подглядывает за гостиной через окно. Благо я повесила шторы. К тому времени, как дом стал моим, он разросся до вполне приличных размеров. Вот только у меня теперь руки чешутся пристроить небольшую террасу с видом на сад. Или на озеро, если с другой стороны. Но что-то пристроить определённо хочется, тем более деньги появились. Может, это заразно – желание достраивать сельский дом? Вон и соседи все время что-то приколачивают.

Я сладко потянулась, отодвинула от края стола банку цветочного меда. Хорошо здесь. И так славно, что за окном идет дождь. Никто не придёт к нам, не заглянет на порог, впервые я чувствую себя так спокойно. И вновь по черепице загрохотали крупные спелые сливы. Сколько ж их там? Целое дерево. И никто не бросается собирать, потому что слив здесь так много, что их невозможно ни съесть, ни заготовить. И даже поделиться таким счастьем попросту не с кем – у соседей точно так же ломятся ветви в садах от чрезмерного плодородия нашего терпко-сладкого юга.

Через минуту донеслось сопение, мой мальчик наконец-то уснул. И когда же у него ум появится? Нет, ум у него есть, но только никакого приложения к реальной жизни он, похоже, не имеет. Я прислушалась еще раз. На всякий случай проверила.

– Кирюш, сколько денег тебе оставить на завтра?

Шагов не послышалось. Точно, сын спит. Я прокралась в свою комнату, поплотней прикрыла за собой дверь, крючок накинула, чтоб уж наверняка. Опустила вниз тумблер древнего выключателя, из-под дверей шкафа в комнату полился свет. Коврик на полу стал внезапно голубоватым. Страшно дышать, кажется, сделаю резкий вдох и спугну, а может, громкий шаг станет лишним.

Я застыла, спустя целую вечность все же смогла сделать шаг, торопливо ухватилась за ручки шкафа, осторожно потянула их на себя. Показалось, будто в доме кто-то ходит, брякнула чайная ложка на кухне. Быть этого не может, дождь стеной, никому мы не нужны в южных краях. Шкаф распахнулся, голубоватый свет луны залил ковер и мои ноги, уцепился за юбку. Все кажется ненастоящим, не может так быть. Резким движением я раздвинула вешалки, они брякнули о перекладину, наплевать. Только бы сын не проснулся! А впереди особняк, укутанный светом луны. Здесь, на полу, тоже откуда-то взялся ковер, и непонятная дрожь волною прошлась по всему дому.

– Доброго возвращения, делари Агата, – проскрипел дом половицами и мне почудился уют в его голосе. На полу чуть ярче разгорелось сияние, будто луна проникла в особняк, минуя шторки на окнах. Мгновение и передо мной стоят пушистые мягкие туфельки на крохотном каблучке. Такие красивые, словно башмачки принцессы. Я, не задумываясь, сунула в них ноги. Неожиданно тепло, неожиданно мягко. И вот я уже стою по ту сторону мира, дом словно меня заманил роскошной приманкой, а ведь я только собиралась на него посмотреть сквозь двери. Впрочем, кому я лгу? Войти тоже хотелось, да еще как. Картина на стене изменилась. Теперь на меня смотрит мужчина. Несколько шагов. Рама полыхает багровым, будто по краям от узора разбросали алые угли, да и сам узор от пламени стал угольно-черным.

С портрета на меня смотрит разгневанный молодой… эльф? Острые уши тянутся вверх по бокам диадемы. Воротник строгой рубашки застегнут под самым подбородком, по нему растекается серебристая вязь узора. На плечи статного красавца наброшен бархатный плащ. Я протерла глаза. Быть такого не может. На горле точно та фибула, которую я видела в отражении окна. Россыпь камней украшает изящную пряжку. Да, такие в стародавние времена называли именно фибулами. Я сделала над собой усилие и подняла глаза на лицо мужчины. Острые скулы, прямой тонкий нос, губы сурово поджаты, а по центру вишневых глаз будто разгорается пламя. Смоляные волосы откинуты назад. Вдруг портрет вздохнул, оторвалась пуговица рубашки, с громким звуком заскакала по каменному полу. Я отшатнулась. Он – что, настоящий?! Вот этот мужчина за рамой картины? Не бывает такого. Это – смелый рисунок, изящный портрет, фантазия мастера. Не бывает в жизни таких людей, а эльфов тем более. Тонкие губы мужчины изогнулись в легкой полуулыбке. Он произнёс всего одно слово бархатистым, звонким голосом, который отрикошетил от стен неизвестного зала.

– Нет.

Картинка закрутилась, стала черной. Я наконец вздохнула. Что это было – не понимаю. Внезапно краски собрались в совершенно другое изображение.

Просторный амбар, всюду сено, кажется, даже сквозь раму пробирается упоительный запах скошенной травы. В уголке хозяйской рукой сложены пузатые мешки, все они туго затянуты разноцветными веревками. На скамейке бок о бок друг к другу пристроились крынка молка и краюха хлеба, видна даже хрусткая корочка. И в глиняной плошке тоже что-то лежит, прикрытое холщевой салфеткой. Под потолком хлопнули крылья, я заметила филина, сидящего на толстой балке. Птица изогнула шею и вытаращила глаза, глядя вниз. Я тоже посмотрела вниз, даже сделала пару шагов к волшебной картине. Внезапно на полу, прямо из сена высунулась рука! Я отскочила назад. Это что, мне показывают пробуждение вурдалака? Следом за рукой наружу показалась взлохмаченная голова. Лица просто не видно. Пьянчуга? Вор? Кто ещё может так спать в амбаре? И почему рубашка этого человека отделана кружевами?

– Ненавижу всех, кто блудит! Ну зачем заводить трех любовниц, когда можно было ограничиться только одной любимой? Вот же скотина любвеобильная! Чтоб его завтра пахать отправили! В телегу запрягли вместо клячи! Хотя нет, в телегу не надо! Это я пошутил. Расколотит, придётся платить или чинить. Мне еще когда про него говорили – редкий жеребец! Редкостная скотина он!

Мужчина выбрался из сена и лег на другой бок.

– Старушке помочь с дымоходом, вдове с огородом, как бы чего не перепутать. Всем надо помочь, а я один. Хоть бы за завтрашний день управиться.

Картинка вновь померкла. Теперь видна только башня, да небольшой городок. В некоторых окнах горят свечи, шторки ласкает легкий ветерок. Красота. Я еще минутку постояла. И что за мужчину мне сейчас показали? Наверное, таких тоже не бывает в природе. Блуд осуждает, заботится о том, чтобы телега не оказалась разбита, помочь хочет всем. Женат, видимо. Жаль, мне не повстречался такой, была бы я счастлива жить за такой широкой и надежной спиной. А то, что он крестьянин – так это не страшно. Главное, человек хороший, нет, даже золотой. Жаль, лица я его не увидела. В любом случае он лучше, чем тот надменный эльф в красивом плаще.

Я сделала шаг назад. Под туфелькой что-то прокатилось, я нагнулась и с огромным удивлением подняла с пола пуговицу. Ту самую, перламутровую, которая отлетела от эльфийской рубашки.

– Мааам! Ты почему не сказала, что принесла в дом дворняжку? Она в банке с мёдом застряла. Смешная такая. Или это кто? На мочалку похожа, – донеслось со стороны шкафа, – Я сейчас принесу. Только она какая-то неживая. Или живая? Местами сопит.

Глава 19

Агата

Я влетела кухню и замерла, правда, попутно зацепившись рукой о вазу. Кто-то рожден ползать, а кто-то летать. Чувствую, у этой вазы явно другое предназначение, чем тихо-мирно стоять в уголке. Роняю я ее по три раза на дню. В первый раз испугалась, что разобью, во второй тоже. Теперь уже интересно, из какого материала она сделана, что никак не треснет. С виду вроде бы дерево, в руку возьмешь – тяжелая. И переставлять ее из угла в угол дома – абсолютно бесполезно. Я роняю ее везде. Может, над вазой витает какое проклятие вечного полёта? Или в ней поселилась душа чайки?

Хороший у меня всё-таки сын, если думать глобально и не зацикливаться на мелочах. Вон, зверька спас, значит сострадать и заботиться он умеет. Ну а то, что на скатерть натекла лужа вкуснейшего меда, так это не так уж и страшно. Вышивку, конечно, жаль. Но зверька жалко больше.

– Мам, а это точно не крыса? – Кирюша повыше поднял заляпанного зверька. Помнится, кто-то еще недавно мечтал о собаке. Так может? Нет, ну если карга не издохнет от передозировки счастья, конечно. Или от наглости в смеси с шустростью.

– Нет! Это точно не крыса. Это такая собака. Очень редкой породы. Дизайнерский экземпляр. Помесь мочал… Чихуахуа, померанского шпица и йоркшира.

– То есть дворняга?

– Дизайнерская порода. Теперь это так называют. Чем оригинальнее внешность, тем дороже. Эта – очень оригинальная, да, – я все же с некоторым сомнением посмотрела на черненький нос, выдающийся из горы склеенной медом шерсти. И как только занесло каргу в наш мир? А главное, зачем? Она же на мышей должна вроде охотится? Или я что-то не так поняла, или темный эльф мне все не так объяснил. Дурой себя чувствовать не хочется, поэтому виноват явно эльф. Знать бы ещё, к какому виду относится карга, ну хоть примерно. Зверёк высунул неправдоподобно длинный язык и изящно пригладил шерстку над своим глазом.

– Это не собака, мам, – прошептал сын.

– Собака, собака! Еще какая собака! Гораздо лучше овчарки, я тебя уверяю. Она ещё вырастет, вот посмотришь. А нет, тоже хорошо.

– Мам, у собак таких языков не бывает. Я точно тебе говорю. Может, ты не знаешь?

– Собака! Просто дизайнерской породы. Голова от одной породы досталась, язык от другой, именно поэтому он не помещается в пасть.

– Думаешь? А на спине у нее что за холмики?

– Какие холмики? – я присмотрелась к спине мочалки, Лопатки и вправду торчат несколько странно, – Ах, эти? Это жирок. И вообще, собаку нужно срочно отмыть. Возьми мой шампунь и действуй. Только воду очень горячую не делай.

– Твой шампунь? Ее же нужно мыть собачьим. Ты сама говорила, что…

– Мой шампунь как раз собачий. Шелк, блеск, мягкая шерсть, полностью натуральные экстракты всех возможных трав. Я его в салоне забрала из остатков.

– Ага. Я сейчас. А что ты сразу не сказала, что у нас есть собака? Или у нас ее нет? – Кирюша задумчиво погладил липкую шерсть пальцем и нерешительно вытер его о другой слипшийся бок животинки.

– В смысле – нет? Она же вроде дышит.

– Ты ее купила, мам? Навсегда? – столько надежды в глазах у ребёнка. Плохо, что я его обманула. Но карга действительно напоминает мне пса. Отдаленно напоминает. Ладно, она похожа на неудачный рисунок собаки. Художник при этом явно сам вживую собаку не видел ни разу.

– Нет, мне её подарил один ммм клиент.

– И что с ней не так? – тотчас насторожился практичный ребенок. Ясно же, что хорошую вещь никто никому не подарит. А уж собаку! Здесь и говорит не о чем. По крайней мере, Кирилл считает именно так. Переубедить его я не смогла, сколько ни уговаривала. Каждый меряет по себе, наверное, дело в этом.

– Отмоешь, вот и узнаем. Хорошая собака, точно тебе говорю.

– А как ее зовут?

– Карга, – не подумав, ляпнула я.

– Кое-кто обидится, – заметил сын.

За окном вдруг грохнуло. Наша "собачка" тут же вывернулась, вцепилась в футболку сына всеми четырьмя лапками и стала подозрительно напоминать обезьянку. Лампочка на потолке застрекотала о горестях своей жизни и внезапно потухла. Видимо, проводку и вправду придется менять. Ну и хорошо, главное, что сын не заметил, кто ему достался на самом деле. Собака не собака, полюбит, а там и заводить никого лишнего не придётся.

– Мааам!

– Сейчас.

Я щёлкнула выключателем в соседней комнате. Бесполезно, свет не горит, нужно совершать подвиг – проверять счетчик, а он здесь висит отчего-то на улице. Наверное, чтобы добавить в курортную жизнь остроты и приключений. Что не сделаешь ради сына. Я вышла в прихожую, накинула куртку на плечи, сунула ноги в калоши и мигом превратилась в деревенскую. Увидел бы меня сейчас кто-нибудь из прошлой жизни. Вот так, какая я сейчас есть – стоящую на пороге своего дома в старой одежде, с растрепанными волосами, когда вокруг бушует непогода, шалит ветер и, кажется, буря решила смыть с него все его грехи разом, не мелочась.

Несколько шагов вперед под широким карнизом крыши. Определённо, эта черепица меня когда-нибудь пришибет. Теперь обогнуть водосточную трубу, перешагнув через бурный поток, в который превратилась наша тропинка. Нет, таких гроз, как здесь, не бывает. Хорошо еще что-то видно под ногами, если очень присматриваться. Еще один поворот стены, калоши полны воды до самого верха. Вот и счетчик. Он здесь странный, висит отчего-то на улице и сейчас на нем даже лампочка не моргает. Да и у других соседей в окнах свет не горит.

Молния с грохотом вошла в соседний холм, я подпрыгнула. Как бы этот подвиг со счетчиком не стал последним в мое жизни! Когда же я наконец поумнею и повзрослею? Никогда? Или шансы еще сохраняются?

Фшух и мир осветился потусторонним свечением. Неужели там, в том диковинном мире, грозу смогла призвать я? Может, Талит ошибся? Но с другой стороны, как-то же я его призвала? Я что и вправду ведьма? Просто не верится. И все же не хочется испытывать удачу опять, торчать на улице в грозу. Все так же, на ощупь я пробралась обратно – в тепло и уют. В доме потянуло запахом свечей, оплавленного воска и меда. С куртки льется вода, в галошах можно и утопиться.

– Мам, ты зря ходила. У соседей тоже нет света.

– Подвиг пропал напрасно, я поняла, – крикнула я в ответ.

Мокрые вещи я скинула с себя на пол и уложила почти приличной кучкой. Куда еще их девать сейчас, когда снаружи хлещет ливень. Сын зажег свечи, наполняет кастрюльку водой. Когда уже я проведу нормальный водопровод в этот дом? Наверное, скоро. Спасибо Чербу, его хозяин мне хорошо заплатил. И мне даже не стыдно за то, что я его так обобрала! Тоже мне, придумал, отправить меня в другой мир! Чтоб у него его бесценные рога отвалились! Сегодня мне особенно хочется понежиться в ванной. Жаль, ее нет. Завтра же улажу и это, найму каких-нибудь строителей, они сами все проведут. Я сладко зевнула. Сын сходил в кладовку, принес на кухню небольшой таз. Хозяйственный он. И как я счастлива, что подарила ему собаку. Ну, пусть не собаку, зверька, да это и не важно.

– Она точно вырастет?

– Непременно! – горячо заверила я. Пусть сначала полюбит, а там уже будет все равно – вырастет эта маленькая карга или нет.

Кирилл набрал кувшин холодной воды, добавил тёплой с плиты и тихонечко наполнил небольшой тазик. Он осторожно отцепил от себя коготки зверька, та снова вцепилась в сына, словно белогвардеец в последний пароход, плывущий в Стамбул.

– Это точно собака?

– А ты сам не видишь? – ушла я от ответа. Мочалка все меньше напоминает пса даже мне самой.

Бульк! Медовая шерсть потонула в тазике, снаружи торчит только встопорщенный хохол на макушке, да вытаращенные глаза. Вода в тазу мгновенно стала бурой и к моему ужасу покрылась шерстью.

– Она лысеет прямо как ты!

– Я не лысею! У меня волосы сыплются после твоих проделок! Может, я вообще гнездо вью!

Коричневатые завитки шерсти укрыли всю поверхность таза. Может, это из-за мёда? Шерсть слиплась и… Да нет же! Кого мне вообще подсунули эльфы? И почему на лопатках так набухли бугорки? Словно под ними скручены два крыла?

Сын сменил воду, намазал зверушку шампунем для приличных болонок, мир приобрел запах работы – запах собачьей косметики лучших фирм. Карга молчит, таращит бусинки глаз, беззвучно проклинает нас за заботу. Еще мгновение, шампунь смыть из ковша, в потом еще раз и еще. Шерсти на зверьке с каждым разом становится меньше, хвост на конце так и вовсе облез. Карга чихнула, запахло серой.

– Мам, а твоя зубная паста тоже из списаний – элитная и предназначена для собак? Карге бы зубки почистить.

– Нет, зубную пасту не трогай. Она обычная из магазинчика за углом.

– Жаль. Но ничего не поделать, тогда я хотя бы возьму твое полотенце. Все мам, мы вытираться и спать. Завтра я здесь все уберу, обещаю.

– Угу.

На лапке зверька сверкнула серебристая пара когтей. Надеюсь, в рацион карги не входят люди? И ушей у нее совсем нет, просто гладкое тело как у ящерки или змеи. Гладкий череп обтянутый бархатной шерстью, кудряшки все потерялись в воде. Кого же нам подсунули темные эльфы? Точней, кого они подсунули мне.

– Кирюш, ты поосторожней там.

– Не беспокойся, я уже все придумал. Я на ночь Каргу в свой шерстяной носок заверну. Пусть спит. И окно закрою поплотней, чтоб собака моя не удрала.

В медном подсвечнике все так же тает свеча, сын ушёл в свою комнату, слышно, как он возится, перекладывает вещи, а из-под двери вырывается свет телефона. Вовремя Талит ему новый купил, да еще и с фонариком. Нет, мне опять же не стыдно. Орогаченный чуть не лишил моего сына матери, вот теперь пусть платит деньгами за свои грехи. Страшно представить, что могло бы быть, не окажись я делари. Металась бы по тому своему дому, пока здесь моего сыночка шпыняли бы все соседи. Хотя последнее было бы даже полезно. Я прибрала таз, на ощупь вытерла воду с пола. Теперь можно что? Идти спать? Или опять пробраться в тот мир?

Я подкралась к двери сыновьей спальни – сопит, разговаривает во сне. Тихонечко тронула дверь, та заскрипела. Карга спит в носке, наружу только голова торчит. Кого же она мне напоминает? Может, дракона? Карликового такого. Я фыркнула и ушла в свою комнату. Дом дышит в такт грозе, переговариваются половицы, скрипит что-то не чердаке, будто там ходит домовой и неспешно проводит ревизию своих сундуков, а может, перепрятывает клад. Теперь я уже ничему не удивлюсь. Свечу я задула, дымок поднялся к потолку тонкой струйкой. Хорошо, когда на душе так спокойно. И дождь кругом, никто к нам не придет. Надеюсь, карга сына не покусает? Жалко будет малышку, если отравится. Сын у меня наверняка ядовитый, вредный он уж точно.

Я тихонечко распахнула двери шкафа. По ту сторону уже начало светать, шторы колышутся на окнах и кто-то, кажется, стучит в мою дверь. Да, точно стучит! И нужно скорее идти, пока ее не выломали и не открыли. Жаль, что по эту сторону мира дождя сейчас нет! – Хозяйка! Есть кто живой? Некроманта вам в помощь! Открывайте!