Текст книги "Подарок для ведьмы. Портал в шкафу (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Вильд Логер

И деревянный стол может стать алтарём, если за дело взялись настоящие деревенские ведьмы. Не знаю, как я здесь очутился, как эти женщины занесли меня в дом. Хотя нет, что-то я всё-таки помню. Помню, например, как на мою бедную голову обрушился сокрушительный удар. На миг мне даже показалось, будто его нанесла секира дворфа в бою, даже почудился запах промасленной ее доброй стали и запах старого пепелища. Кажется, я тогда и очнулся. Увидел склоненные над собой милые женские лица в обрамлении кудряшек.

– Что это было? – взгляд сам собой начал шарить по потолку, искать того самого дворфа, – Секира?!

– Дверь. Всего-навсего дверь. Мы чуть-чуть не попали в проем.

Тут-то я и понял, что женщины меня несут в дом. Сразу три кудрявых красотки: рыжая, светловолосая и брюнетка. Формы из платьев выглядывают такие, что дух захватывает. Мне бы стоило обрадоваться, но что-то не получилось. Кто знает, чего от этих ведьм ждать? Один раз уже чуть не сожгли, во второй чуть не утопили в ржавой бочке. Я, конечно, смелый и доблестный воин, столько сражался за свою жизнь, ни разу не бежал с поля боя, всегда шел храбро вперед. Но любая отвага имеет предел, у моей он, кажется, наступил внезапно. Сегодня. Вот прямо сейчас, когда я заметил чугунную сковороду, витающую в воздухе над печью и кованый серп, воткнутый в стену. Не сожгут, так сожрут! С этих станется. Вон, как все они улыбаются! Точно, что-то затеяли. Дрожь сотрясла все моё тело. Стыдно, но страх – самая меньшая плата за гостеприимство этих красавиц. Лучше бы меня Мессир на границу к оркам отправил! И страшно так не было бы, да и погибнуть там не так уж и стыдно.

– Олли, он замерз совсем. Смотри, как дрожит! Тащи одеяло, а лучше меховую шкуру! – воскликнула блондинка.

Мы миновали еще одну дверь. Меня несут на руках женщины! Точней, не на руках, а на куске какой-то подозрительно знакомой ткани. Уж не мой ли это плащ был? Узнаю шитье золотой нитью, только вот бархат значительно полысел, как, если б я провёл в этом плаще пару доблестных битв и штуки четыре похода.

– Это от страха, в доме тепло, – мурлыкнул кто-то, кто нес мои плечи. Выходит, ведьм здесь не три, а больше? Я вздрогнул еще раз.

– Зачем одеяло? Разотрем его мазью, согреется, бедолага. И как его только угораздило свалиться в бочку?

Нежнейший голос, ангельский. Если не знать, что им наделена ведьма, можно даже поверить в то, что мне желают добра.

– Меня утопить хотели…

– Мужчины всегда находят себе неприятности. С вами так сложно!

– Я плечами застрял в той бочке, чуть не погиб. Клянусь, меня почти утопила одна из вас!

– Никто не хотел тебя обидеть, – девушки насупились, приподняли плащ. Так, сейчас меня, кажется, куда-то сбросят! Хоть бы не в печь! Где она здесь? Пролезу я в нее или нет? Успеть бы застрять, хоть упереться руками!

– Нечего было женщину оскорблять. Ну, вспылила немного, так с кем не бывает? Хотела макнуть в воду лицом, чтоб ты остыл малость. А ты взял, да и поскользнулся. Теперь еще всех обвиняешь. Стыдно!

Это у рыжей такой ангельский голос. Нужно запомнить, мало ли что. Ей бы преступников допрашивать – те бы сами все рассказали. Корона много бы сэкономила и на зельях правды, и на палаче. А как она все перевирает в свою пользу! Нет, с таким талантом только в послы! Так, глядишь, и без войны королевство расширим. Гномы точно сбегут из горы, чтобы только получить невиданный шанс – уступить все свои богатства вот этой зеленоглазой ведьме добровольно и сохранить свою честь во всех смыслах.

– Хотели бы утопить – уже бы утопили, – черноволосая накрутила локоны на остренький коготок. Я нервно сглотнул.

– Не хотела я его топить! Честно! – выходит, это хозяйка огорода сейчас держит мою голову в своих руках?!!! – И работу дала самую простую – сорняки подергать. Не так уж много их и было.

– Видали мы твой огород.

– У нас у самих точно такие же. После того, как кто-то новое зелье для роста всего посоветовал! Из бабкиной книги! Я помню!

– А кое-кто даже сварил! – фыркнула блондинка.

Дамы вокруг меня опасно засверкали глазами, воздух сгустился, почудился запах грозы. Будто она уже здесь, в комнате, нависла надо мной и вот-вот прогремит гром, а молнии с ослепительным блеском посыплются в стены. Только бы серп не сорвался с притолоки! Вон как заблестел.

– Кладём!

Плащ вместе со мной взлетел и бахнул о стол. Никогда не думал, что во мне так много костей, и они с таким грохотом ударят о дерево. Будто я с лошади упал на всем скаку.

– Тебе не больно? – участливо спросила брюнетка.

– Нет, госпожа, совсем нет, – соврал я голубым бездонным глазам.

– А здесь? – ткнула она мне коготком в глубокую ссадину. Та осталась после моего вчерашнего восхождения на сосну за вещами, я все же напоролся на сук.

– Вполне терпимо…

– А так? – ткнула она посильнее.

– Вааа! – не сдержался я.

Рана, похоже, воспалилась. Видимо меня всё-таки собрались пытать!

– Несите плесневелую мазь. Не заживёт иначе, – велела блондинка и кокетливо улыбнулась.

Быть бы ей палачом! Полгорода на казнь бы просилось. И ведь не сказать, что так хороша. Но «манкость», манеры, эта «искренняя» улыбка, сочувствие в голосе. Если бы еще так остро не прыгали искры в глазах от боли после ее прикосновения, быть может, я бы лучше рассмотрел соблазнительные ямочки на ее пухлых щечках.

– Не стоит тратить на меня пропавшее зелье!

Я попытался сесть. Мягкие женские руки нажали на мои плечи и крепко удержали на месте.

– Мазь изначально была плесневелой, такая хорошо помогает от воспаления. Ты же не хочешь, чтоб пришла Лихорадка? Ее дух сложно выгнать из тела.

– Клянусь, вы ошибаетесь. Пропавшее зелье до добра не доводит! – Я постарался освободиться.

– Не брыкайся! Где путы?

– Те, что от мешков с мукой остались, подойдут?

– Какие путы?!

Я попытался вырваться. Кто-то выдернул из-под меня остатки плаща, тот порвался на две половины. Да и бес с ним, самому бы мне теперь уцелеть!

– Любые! Он же сам себя сейчас искалечит!

– Вы жалеете, что я отниму у вас эту возможность?

Сколько же рук у пятерых ведьм? Должно быть десять, а кажется, на меня налетела сотня-другая гарпий, и они все царапаются. Но от гарпий хотя бы можно отбиться мечом! Здесь же толком даже брыкаться не выходит. Ну не могу я ударить женщину! Уже и зажмурился, а все равно не могу! Я же знаю, в кого попаду пяткой, не приведи боги, но дайте мне остаться живым!

С крючка сорвались цветастые тесемки. Обманчиво розовые, вдобавок с шитьем. Две из них, сплетясь между собой, набросились на мою ногу. Полоса ткани впилась в щиколотку, секунды хватило, чтобы к двум первым тесемкам присоединилась третья. И вот моя нога уже привязана к ножке стола, что находится под углом. Следом притянуло и вторую ногу.

– Клянусь богами, Мессир, я сопротивлялся!

– Никто тебе не поможет!

– Вылечим на совесть.

– Встретишься ты еще с Мессиром.

– Где?! На небесах?

Дамы фыркнули. Я сам не понял, как оказался связан и распят, розовые бантики озорно свисают с запястий. Да вдобавок я еще почти без одежды! Когда они успели стащить с меня все, кроме панталон?! Да и те закатали. Только бы меня никто из друзей никогда не увидел в таком обличье. Не приведи боги, ведьмы создадут сейчас мой фантом и отправят в столицу. Нет, нельзя этого допустить. Я никак не могу позволить, чтоб кто-нибудь в столице незапланированно умер из-за меня от смеха. Это же будет настоящее убийство. Если я выживу здесь, то меня осудит на казнь король. Я разразился проклятиями. Терять все одно уже нечего, кроме разве что панталон!

– Бесы вам в помощь! Чтоб вам всем вести распутную жизнь! И вашим матерям тоже! Чтоб каждой по демону в дом! Чтоб ночью спать не давал инкуб! Чтоб ваши дома люди стороной обходили!

– Смотрите, он уже нам благодарен.

– Вот что значит аристократ.

– Столько всего хорошего нажелал.

Я не поняла, свекровь в гости точно можно не ждать?

– Когда появится демон?

– Давайте лечить. Так, чтоб уж как следует.

Дамы срывают флакончики, что болтались на их поясках. Густо потянуло запахом мазей и особых притирок. Стало трудно дышать. Клянусь, я различил запах плесени, исходящий из круглой стеклянной бутылочки. Тошнота подступила к горлу не то от запаха, не то от бессилия. А потом на меня опустились нежные руки сразу всех пятерых. Ведьмы тянут заклинания, читают их нараспев вроде молитвы. Каждая свое, но все они сливаются в один зов. И слов я не могу разобрать, только все сильней начинает ныть мое бедное тело. Путы крепкие, из них так просто не освободиться. Да и непросто не получится. На груди и на животе зажигаются огоньками странные символы. Рыжая поднесла к моим губам кубок. Изнутри он полыхает огнем. Отказываюсь пить, отворачиваю голову. Бесполезно. Ведьма просто сжала мой нос в своих пальцах.

– Хоть глоток. Это полезно. Клюквенный сок кого угодно поставит на ноги. Заговорённый!

Рот открыт, я хотел вдохнуть воздух. Вместо этого в губы мне влилась кислота. Всего меня выгнуло дугой. Простите, Мессир! Никогда мне не вернуться в ваш замок, в твердь и оплот Канцелярии!

– Теперь мед с луком. Он кашель изгонит, если ты простыл в той бочке или нахлебался.

– Клянусь, это было случайно! – выкрикнула та ведьма, что полила огород зельем для роста всего.

– Кто бы спорил, – еще одна ведьма обошла стол по кругу, – Ноги нужно намазать согревающей мазью, чтобы не разболелся

– И натянуть на них шерстяные носки.

Спустя пару минут живительное тепло разлилось по ногам. На миг мне стало даже приятно. Удивительная мазь и вправду дарит тепло… Точнее, уже огонь! Жжение! Как же мне жарко!

– Мы тебя вылечим от всего.

Блондинка появилась внезапно. Тянется своими коготочками к моей шее. Удушить хочет? Нет, вряд ли. Слишком уж это просто.

– Убить, что ли, решили?

– Почему? – надулись пухлые губки.

Ведьма напомнила мне обиженного ребёнка. Так, а что это у нее за тряпка в руках? И чем это так пахнет? Точнее, воняет? И веревочка. Точно, она приготовила шнур, собирается меня додушить.

– Вылечить от всего невозможно! – выкрикнул я, – Что ты держишь в руках? Покайся! Покайся богам в том, что собралась меня удавить.

– Смешной. Никогда не видел соленую голову?

– Чью голову?

На миг я даже застыл. Опять накатила дурнота. Вот и голова уже кружится. Должно быть, это из-за той кислоты, которую мне влили в рот. Или от меда, что тоже впихнули в рот. Должно быть, он был отравлен. Да нет, отраву я бы учуял. Впрочем, из-за тертого лука, который в него добавили, я и вкуса мёда-то не разобрал.

– Голова соленой рыбки. Ее вешают на шею при сильной простуде. Соль заберет твоё воспаление себе.

– Я не простужен.

– Это пока. Студёной воды ты же нахлебался? Нахлебался. А как тебя трясло? Потому что застыл. Нужно лечиться.

Горящие ноги, кислота, влитая в желудок, рыбья голова у горла. Вон, еще парящий горшок несут. Что в нем – не угадаешь.

– Сейчас прикроем твою голову шкурой и будешь паром дышать. Не бойся, мы так и детей лечим. Потому они и не болеют почти.

– Я бы на их месте боялся чихнуть лишний раз.

– Нас и самих так лечили, – улыбнулась рыжая.

– Теперь понятно, откуда в вас эта невероятная жестокость. Она впиталась с молоком матерей!

– Ты еще не видел, как лечат в столице! Вот, где жестокость, – черноокая опять сверкнула глазами и выразительно посмотрела на серп, торчащий в стене.

– Я много раз посещал целителя в столице. Клянусь, он лечит не так.

– Ты не видел, как лечат в нашей столице, в столице всех Восточных земель! Что нам дела до вашей столицы! В столице Восточных земель тебя бы давно истыкали швейными иглами. Человек лежит раздетый, а из его хребта иглы торчат. И весь он как еж. Говорят, хорошо помогает.

– В нашей столице вообще никто почти не болеет, – улыбнулась брюнетка и схватилась за серп. Сердце мигом зашлось от предчувствия беды. Сознание попыталось покинуть меня

– Я за вереском пошла, – объявила ведьма, – Нужно будет подложить ему немного под голову.

– Голову мою отправьте королю.

Дверь в дом хлопнула, ведьма все же ушла. Густой пар, которым нужно дышать, поднесли к моей голове. Шкурой ее накрыли, словно венчальным шатром. Вдох, странное благоденствие, сон, что наваливается на меня, как теплый кот. На душе становится тихо, улетучиваются сомнения. И кажется, будто душа норовит покинуть тело, подняться на небеса, настолько ей хорошо.

Очнулся я на рассвете у теплого печного бока, запеленатый, словно младенец, в пушистое теплое одеяло. Прямо перед глазами возник домовой дух. Крохотный старичок, гладкая борода украшает почти человеческое лицо. Рубашка плотно сидит на небольшом теле. Не знаешь, кто это, так примешь да куклу. Уж я-то знаю, насколько такой дух может быть опасен.

– Зачем пришел?

– Душить тя буду. Правда, лень. Давеча пирогов объелси. Тебе, кстати, тоже осталось. Хозяйка вчера напекла. Ох и вкусные пироги.

– Зачем душить тогда? Сиди, отдыхай.

– Можно и не душить, согласен. Ты просто спроси, к добру или к худу, а я отвечу.

– Это зачем еще?

– Весть тебе принес. Я, правда, сам не пойму хорошую или худую.

– Я уж тем более не знаю.

Домой дух перебрал колосок в руке.

– Женитьба – дело хорошее. Оно плоды даёт. Деточек. А с другой стороны, женитьба на ведьме – дело такое, непростое. Если ж еще и ведьма сильная…

– И то верно. Опасное дело.

– Не заметишь, как женатым окажешься. Вот и думай, к добру или нет.

– И дети появятся?

– Один уж точно. Сразу, то есть готовый. Кикиморка приходила. Крепко она тебя заворожила. Ох, крепко. Но я могу ворожбу и снять. Поживешь свободным. А хочешь, так и из дома могём вывести, пока все спят.

– И коня вернете?

Вернем. На кой он нам нужен?

– И вещи?

– И вещи тоже.

– Хочу!!!

Глава 27

Ильвалэль

Дом, родина моя, оплот счастья и мира, стал для меня тем, что для дикого зверя клетка. Та родина, отдать за которую жизнь, еще недавно я посчитал бы честью! Да что жизнь, за Чёрную гору и душу отдать мне было не жаль. С какой гордостью я шел на Совет, лелеял надежды, считал себя избранным, лучшим, готов был сражаться, интриговать, выступить в поход на вражеский стан совершенно один, без подмоги. Пусть только прикажет мне это Совет! Я саму делари готов был заманить к нам сюда. Идиот!

И вновь мой кулак ударяет о стену, словно хочет наказать и нутро горы, той, что меня и других породила, и всех темных эльфов сразу. Да только Черной горе нет дела до меня. Я для нее лишь песчинка, ничтожество. И звук от удара тонет в каменном своде пещеры, вязнет в пустых коридорах, угасает. Точно так угаснет здесь и моя жизнь. Никогда больше мне не покрыть себя славой настоящего боя, не узнать пьянящую радость сражения, когда равных тебе просто нет. Ибо ты не боишься смерти, знаешь, что сражаешься за правое дело – за свободу и счастье твоей Черной горы. Да и зачем бояться смерти, придет она ко всем, но лишь только раз.

Не оценили дроу моих усилий, не признал меня достойным род. Я словно выбракованный щенок, что родился у пары достойных охотничьих псов. Не тот окрас, не то пятнышко на грудине, не того цвета глаза. Вот только у собак таких щенков топят. Мне же дали пожить, дали сполна проявить себя, чтоб потом отобрать разом все! В тот час, когда я уже попробовал многие радости жизни. И все из-за нежеланного цвета глаз. Желтый всполох в зрачке заклеймил меня сильнее любого позора.

Чудится, будто где-то в бою я не был достаточно смелым, мало принес трофеев, а то и вовсе дошел до того, что предал наши устои. Не было такого! Ни единого разу не было! Ничем и никогда я себя не заклеймил! Всегда возвращался с победой, всегда верхом на коне, даже раненный! И всегда вез обратно богатые трофеи. И так много, чтоб их хватило на всех. Треть добычи доставалась старейшинам, треть семье, почти треть уходила на нужды слабых. Лишь немного я оставлял себе.

Так где я ошибся? Где допустил роковой промах? Выходит, нигде? Просто так я оказался выброшен из рода, из Черной горы? Отречен от своей великой родины только лишь из-за цвета глаз. Из-за мнимой измены, которой, может, и вовсе не было. Какая разница, что у людских королей точно такой же цвет глаз? Я же не человек! Нет во мне ничего людского. Просто дроу, точно такой же, как и все дроу моего рода – крепкий, смелый, сильный, здоровый, доблестный. Никогда я не отступал, никогда и ничего не боялся. Так разве стоит меня теперь клеймить таким позором? Отдавать, словно игрушку, ведьме. Дарить.

Ярость застит глаза. И вновь я обрушиваю свой гнев на Чёрную гору. Раз за разом бью по стене кулаком. Жду, когда же гора содрогнется от моего удара. Бесполезно. Никому до меня дела нет. Ни Чёрной горе, ни тем более эльфам. Я лишь неугодный байстрюк, хоть и рождён в честном браке. Первенец знатнейшей семьи, воин, чье имя увито боевой славой. Что толку? Лучше б меня утопили при самом рождении, отдали бы людям, вынесли в лес подальше от Черной горы! Все лучше, чем знать, что я предан, не нужен собственной семье, близким, друзьям. Ничего у меня не осталось. Ничего, никого и помощи ждать бесполезно. Ни один дроу не пойдёт против воли совета. Побоится разделить с отверженным его жалкую судьбу. Мою судьбу. Она стала жалкой.

Я прислонился спиной к стене. Если раньше мне казалось, будто нутро горы теплое, ласковое, то теперь я ощущаю лишь холод, что идёт от грубого и жёсткого камня. И хочется выть, просить богов о пощаде, молить о другой судьбе. От гречи, от того, что плачет моя душа в полете за справедливостью, я кусаю губы, терзаю свое никчемное тело. Мне оно больше не принадлежит. Да что тело! Магию мою тоже скоро запрут под оковы артефакта. Молить богов бесполезно, когда все уже решено. Судьбу нужно принять с величайшим смирением, она и есть подарок богов. Сладкий, горький, безвкусный, а все одно – подарок. Жаловаться нельзя. Я бы принял, я бы смирился, если бы знал, что выбор пал на меня случайно, что я не предан, а, напротив, любим своею семьей. И почему мне так больно и горько? Будто остроклювые хищные птицы терзают мою невесомую душу, ранят, разрывают когтями. И сил терпеть эту боль, кажется, нет. Украдкой я собираюсь молиться о смерти, да только нет в этом смысла. Смерть ни любви, ни предательства не отменит. Даже ей это ни разу не удалось. Так и станут метаться клочья моей души по подземельям горы, не находя ни любви, ни покоя.

Я сполз по стене на пол, спрятал лицо в ладонях. Так хотя бы не видно моих глаз, их желтого, порочного цвета. Может, все-таки согласиться? Уступит воле совета? В мыслях я возвращаюсь к делари. Величайшая ведьма, какая она? Та, что умеет строить порталы сквозь пелену, из мира в мир, колдовать, та, что может подарить силу источнику магии. Должно быть, ведьма ужасна. Ведь если боги наградили сполна чем-то одним, то наверняка отняли другое. Человечка. Мерзкая, злобная, грязная. А каков ее дом? Должно быть, он утопает в грязи, по полу бегают мыши, плетут свои сети пауки, ползают червяки, зарываясь в сыры, снуют в мешках с мукою. И в котлах она варит все то, что сумеет поймать: певчих птиц, даже щупальца морских гадов. Ведьмы ужасны, такова их суть – грязная, порочная, немыслимая. Иначе, зачем бы женщине принимать в подарок мужчину? Порядочная и так себе мужа найдет, к красотке без устали станут свататься. Делари же грязна и душою, и телом в равной мере, а мера та велика.

И мне суждено в этом жить, жить с ведьмой, помнить о своем славном прошлом и точно знать, что Чёрной горы для меня больше не существует. Весь мой народ, род мой, отец, все они отреклись от меня. Лучше уж здесь остаться, в этой темнице. Не нужна мне другая судьба, когда уже ничего не исправить.

Дверь открылась так плавно, что ее петли даже не успели исполнить своей песни, не проскрипели, молчат. Право жаль, я бы послушал. Все лучше, чем слушать отца или внимать приказам совета. Головы я не поднял, не осмелился показать глаз. Пусть считают меня кем хотят. Я – дроу и множество раз за свою жизнь смог доказать это.

– Утром тебя начнут готовить в дорогу. Принесут одежду, нанесут масло на кожу. Мы пригласили особых слуг. Не смей противиться.

– Я остаюсь здесь.

– На то нет твоей воли. Судьбы всех в Черной горе решает Совет.

– Никто не смеет отнять у темного эльфа его свободы и воли. Моя воля – разделить жизнь с темницей. Она мне жена.

– Эльф? Вольный эльф имеет право избрать свой путь. А ты – нет.

– Я – Ильвалэль. Потомок древнейшего рода

– Илтваэлэль? Нет. Ты ошибся. Ильвалэля больше не существует, – странным, торжественным тоном объявил старейшина.

– Что? – я все же поднял глаза.

– Ильвалэль погиб. Сами духи горы забрали его себе.

– А кто тогда я? – Неужели у меня отняли все. Даже имя?

Ярость стучит в висках. Нет, не смирюсь я. Ошибся! Биться стану до последнего вздоха. Пусть лучше убьют, чем преподнесут в дар делари! Какой бы она сама ни была, я не стану подарком!

– Ты? Ничтожество, что не оценило заботы. Пустой сосуд, лишенный воли, а стало быть, и свободы. Ведь если нет собственной воли, то свобода причинит лишь вред. Иными словами ты – жалкая кукла. И магический дар твой запрут с часу на час.

– Запрут, значит?

– Если дроу не желает покориться Совету, он опасен. Так скажи, зачем ему его дар? Магия становится опасной, когда опускается не в те руки. Твои руки грязны, ты ослушался нашей воли.

– Магия нужна, чтоб защитить честь!

Я ударил. Прямо во тьму. В силуэт старейшины. Он вздрогнул, откинулся назад и медленно, будто не находя сил, чтобы смириться, осел, точней, сполз по стене. Горячая кровь грохочет в ушах. Что делать дальше? Остаться здесь? Или бежать? Бежать. Меня предали все. Черной горы для меня больше не существует. Я попросту не принадлежу ей. Коридор, почти пустая лестница, еще два пролёта и будет балкон. Оттуда удастся спустится, если… если я дотянусь до ветки сосны, что угнездилась на склоне. И я дотянусь! Пока дар мой при мне, я способен на многое. Гора первой предала меня и изгнала, так что жалеть не о чем, я полностью свободен от прежних устоев, от всех!

По коридорам пронеслось эхо трубы. Ищут! Ищут меня! Все выйдут сейчас на охоту. Значит, только вперёд! Уходить, не прощаясь, через болота. Туда за мной не пойдут. И лучше погибнуть там, нежели попасть в ласковые руки делари!

* * *

Агата

Я открыла глаза. Наконец-то! Свет слепит, всюду цветы, журчит вода, вытекая на пол из небольшого фонтана. Андрей! Неужели я у него? Похоже на то. В офисе был такой же, как этот, фонтан.

– Чтоб тебе! Убью, убегу, сына своего украду, но жить с тобой больше не буду!

– А что так?