Текст книги "Подарок для ведьмы. Портал в шкафу (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Агата

Я проморгалась, открыла глаза еще раз. Кругом свет, колышутся ветки деревьев, прихотливо журчит фонтан. Это место совсем не похоже, вовсе даже не напоминает офис Андрея. Кажется, можно расслабиться. Все остальное не так страшно по сравнению с перспективой оказаться в лапах у бывшего мужа. Маньяк! Натуральный! Лучше уж умереть, чем вновь увидеть его, хотя бы даже просто увидеть. А уж ощутить омерзение от его прикосновений – брр! Я и вовсе молчу.

Самое страшное заключается в том, что Андрей приобрел надо мной полную власть. Если захочет, то легко вынудит меня покориться ему. Я это сделаю. как бы мне ни было противно и мерзко. Лучше уж умереть, чем испытать прикосновение его грязных рук к своей коже. Да только Андрей – отец моего сына. Настоящий отец. И по бумагам и на самом деле. Ни разу я мужу не изменила. Сначала и мыслей таких не было, а потом, когда все катилось в Тартарары, так и вовсе было не до других мужчин.

Кирюха точно рожден от Андрея, с этим нужно смириться, я была с мужем честна. Дура! И теперь Андрей имеет точно такие же права на ребенка, как и я. Хоть он его не носил под сердцем, не кормил грудью, не баюкал на своих руках долгими, бессонными ночами, когда реальность смешивается со сном и главной мечтой, неисполнимо волшебной, становится опустить голову не подушку хоть на пару часов. Хоть просто откинуть её на подушку. Говорят, так – отсутствием сна пытали людей. Выходит, муж пытал меня, так что ли? Ведь он знал, что Кирюха спать не дает.

Тогда я взяла все на себя, это казалось нормальным и правильным. Уходила с малышом спать на кухню, чтобы только не побеспокоить Андрея, качала сынишку на руках и баюкала. Ведь так правильно, один родитель работает, чтобы обеспечить семью, другой возится с малышом… Нет! Зачем я все это делала? Он – отец, он имеет те же права, что и я, а значит. ничем не хуже меня. Жили мы с сыном тогда на скупые подачки. Все Андрюшеньке было дорого! Все для сына приходилось выпрашивать. А уж для себя! Не о чем даже и говорить. Пакет молока казался мне роскошью. Будто за окнами война, а может, и революция.

Никто из родни мужа не мог с малышом посидеть. Даже пятнадцать минут личного времени мне казались роскошью в то время. Качать, баюкать, лечить – все легло на меня. И ладно бы муж обеспечивал. Нет! Почему-то я должна была взять всю заботу о малыше на себя и при том экономить на самом необходимом. Даже на одежде для нашего сына. А права у нас с Андреем теперь почему-то оказываются равными. Всей душой ненавижу его. В младенчестве сына я бы многое отдала просто за то, чтоб досыта есть, за плошку супа, за кусок хорошего мяса, за мисочку творога. Смешно! Можно подумать, я о себе так заботилась. Все уходило через меня ребёнку, все лучшее шло в молоко, только никто этого не заметил. И вышла я из декрета усталой, замученной тётей, даром, что уходила красивой девицей. И это потому. что муж не хотел меня содержать, хоть и обещал, а декретных денег ни на что не хватило. Даже во имя благоденствия своего сына Андрей не желал тратить ни время на нас, ни свои деньги. Помню те горькие слезы, когда я нашла в его кармане чек из ресторана. Я плакала по брусничному кексу, он казался мне роскошью. Теперь это даже смешно.

В такие дни понимаешь, почему на Востоке родят много детей. Там муж обеспечивает жену и детей, считает, что главная задача женщины, вся суть этого мира – хранить себя и детей, будущее его рода. Остальное – дело мужа. Как он бьется с жизнью, какие трофеи приносит домой, то и будет у него за спиной, только это он после себя и оставит. А у нас не так, права поровну, а чуть что – ты виновата в том, что не смогла обеспечить ребенка и сохранить себя прежней. Мне еще повезло, я себя смогла привести в форму. Бегала, тренировалась, потому что автобусы редко ходят, а машины у меня нет. Вот и похудела до состояния борзой, которая всю жизнь гоняется за зайцем, жаль, ловит только раз в месяц и этот счастливый день называется у нее зарплата.

Как же я ненавижу бывшего мужа, как сильно я его боюсь. Кажется, одна встреча и он отберет у меня ребёнка, а саму меня признает недостойной носить звание матери. Уж сколько раз он пытался меня унизить, какую только околесицу не наплёл общим друзьям и родным, чего только не наговорил. Об этом я позже узнала, когда мне сочувствовать начали. Даже пару смертельных диагнозов он придумал, поделился этими фантазиями с моими подругами. И все от меня отвернулись кроме одной. Не на кого было опереться, не на кого надеяться. Как только и удалось уехать, не знаю. Все прошлое осталось там, в городе моего детства. Впереди только новая жизнь. И я всем богам готова молиться, лишь бы бывший уж не исполнил своих обещаний, не отнял бы у меня нашего сына, не извел и его.

– Молочка? Меда? – несколько ведьм замерло надо мной. У одной в руке тяпка, у другой дымится в пальцах пучок трав, и держит она его почему-то прямо надо мной. Третья баюкает на подносе крынку с молоком, из нее идет пар, запах меда густо смешался с запахом парного молочка и сливочек.

– Если можно…

Одна из женщин поправила подушку под моими плечами, помогла устроиться поудобней. Как давно обо мне никто так не заботился.

– Держи, дорогая.

Губ тихонько коснулась крынка, она пахнет глиной и мелом. Молоко вкусное, сливочное с запахом теплого летнего поля, кажется, в нем остро бьется любовью сама жизнь, наполняя тебя. Так сладко и вкусно. Я выпила все до дна и только после этого откинулась на подушку. Стыдно! Стыдно быть слабой, лежать, когда другие заботятся. А сил встать нет, совсем нет. Я оглянулась. Кругом – звенящий многоголосьем птиц ласковый сад. Персики усыпали все дерево, словно мелкие солнца. Тут же манит плодами сочная вишня, склоняет ветви ирга. Трава белоуса или чего-то похожего напоминает скорее ковёр, чем лужайку.

– Вашего мужа мы увели в гостевые комнаты, – застенчиво улыбаясь сказала полная женщина, – Я – глава ковена, Магдалета.

– Очень приятно. Агата. Какого мужа, а? – с перепуга я начала заикаться, дама чуть побледнела, – Нет у меня никакого мужа!

– Пока есть. Вы его не совсем прокляли. Должно быть, пожалели. Простите.

– Где он? – я буквально взлетела с того диванчика на который меня уложили.

Если Андрей здесь, ясно, что он пришел за сыном и за мной. А значит, впереди новые унижения! И попытка отнять ребенка у меня навсегда. Знаем, уже проходили. Куда Андрей только не пытался писать! И в опеку, и в прокуратуру. Может быть, ребенка бы у меня и отняли, да только вся беда бывшего мужа заключается в том, что я – почти идеальная мать. Не к чему придраться! Лучше бы Андрей алименты платил с таким же упорством, с каким пакостит мне. И кто знает, на что он ещё способен? Яд-то он мне в чай подсыпал, когда мы вместе еще жили. Каким чудом я сдала тот чай на анализы в лабораторию у подруги – это отдельный вопрос. И нашли в том чае много чего. И тяжелые металлы, и другие вещества.

Жаль, заявление на бывшего мужа мне все равно не написать, я пыталась, консультировалась, да толку? Пока за руку Андрея никто не поймал, ничего не доказать. Вот и вышло, что я могу только бежать вместе с сыном на другой край страны, словно свора охотничьих псов гонится за мной, чтоб растерзать. А бегу я меж тем от любимого некогда мужа, от отца своего сына, который должен был, напротив, нас защищать и хранить от всех бед этого мира. Да только ничего не сложилось. Так бывает, я знаю. Небеса, об одном молю, дайте мне укрыть сына. И верьте, за него я готова презреть и закон, и устои. Лишь бы сын мой остался здоров и жив.

– Ваш муж жив, – взмахнула рукой глава ковена, – Его отвели в мужские покои. Не стоит о нем переживать.

– Он не выберется оттуда?

– Вы думаете, может попытаться сбежать? – в глазах полной женщины мелькнул огонек страха. Она сделала незаметный жест рукой. и одна из девушек тотчас бросилась к двери.

– Не сбежит. Там все устроено хорошо. Как вы себя чувствуете, делари?

– Лучше, – я откинула с лица волосы, попыталась сесть повыше. Голова еще покруживается немного, да и тошнота никуда не ушла, но все же я оживаю.

– Это чудесная новость.

Дама подвинула мне стеклянную кружку. Внутри янтарный напиток, лепестки роз вертятся в странном танце, завиваются в спираль, поднимаются к самой поверхности чаши, чтоб снова упасть на дно.

– Где Андрей? Это я его призвала ммм сюда?

Дама пододвинула кресло поближе к моему ложу, вокруг неё суетятся другие женщины, сверкают перстнями, поправляют пряди волос.

– Вы позволите? – дама указала взглядом на кресло и неуверенно улыбнулась.

– Да, конечно, – очень странно, что здесь распоряжаюсь я, а не она.

– Благодарю.

Дама поправила складки на своей юбке, похоже, она нервничает. и сильно.

– Дело в том… в общем. простите. Я не знаю, как так получилось. Мы благодарны! Это прекрасно! – дама перешла на восторженный тон, будто она находится на трибуне.

– Что вы имеете в виду?

– Вы снесли стену ратуши, – нахмурилась глава ковена и тут же расплылась в лживой улыбке,

– Это прекрасно! Вы нам открыли столько возможностей! Столько перспектив.

– Один вид на помойку чего стоит, – поперхнулась рыжеволосая с подносом в руках. На нем – тысяча крохотных пирожных, большинству из которых я даже не знаю названия. Вот, например, из одного голова рыбы торчит в букете кремовых розочек. Странные здесь царят вкусы.

– Прекрасный вид. Если штору немного опустить, помойки даже и не видно, почти, – спохватилась глава ковена и выразительно скосилась на рыжую с подносом.

– А мне очень понравились их писчие перья. Такие обгрызенные, а все одно как-то пишут. Интересно, сколько им лет? Весь пух облез, а пишут прекрасно, – хлопнула глазами брюнетка и подоткнула подушку под моей головой.

Во второй ее руке я заметила целую пригоршню разномастных шариковых ручек от дорогих до самых дешевых. Птицы меж тем все так и щебечут в кронах леса между нами и небом. Воздух такой, что хочется сделать свободный вдох. Первый! После стольких лет пытки под названием «брак» за успешным мужчиной. Очень успешным во всем, что касается доведения до судорог нормальных людей. Неужели Андрей здесь? Неужели он пойман и заперт? И тогда я ничего больше могу не бояться там, на Земле? И Кирюхе ничего не грозит? Вот же чудо.

– Андрей точно здесь?

– Безусловно, дорогая. Его устроили в лучших комнатах. Напоен, накормлен, одет, отношение – как и подобает к мужу делари.

Глава ковена качнула кудряшками, над ее губой выступили капельки пота, – Как только вы надумаете, сможете его забрать в дом. Правда, нужно будет только уладить пару вопросов.

– Все дело в том, что он… эм, – поперхнулась рыжая.

– Был слишком близок с девицей, – опустила глаза глава ковена, – Всяко бывает. Быть может, нам показалось. Никто из нас не знает, какие обычаи существуют в том мире, откуда он родом. Быть может..

– Вот как? – нахмурилась я.

Андрея захотелось убить. Но ведь нельзя показаться слишком жестокой? Да и кто знает, какие здесь приняты законы. Но все же, в этом мире он точно не достанет Кирюху. И отобрать у меня сына не сможет!

Глава ковена нахмурилась сильнее. Птицы как будто стали петь о другом. Рваная мелодия, резкая. А потом вовсе лес замер.

– Он же от нас не сбежит? Вы не думайте, условия великолепные. Ему готовит лучший повар. Как можно не позаботиться о муже делари? Комната тоже ему выделена самая лучшая.

– Я не замужем и к этому человеку никакого отношения не имею. Пусть хоть… Хоть отдохнёт, – услышать хотелось совсем другое.

– Между вами связь. это видно, – ведьмы переглянулись, я заметила настороженность на их лицах, – Но вам видней, делари. Об этом Андрее позаботятся, не сомневайтесь. Тем более, раз он вам не муж. Так что здесь и говорить не о чем. Жив, кормлен, остальное – мелочи. Давайте поговорим о чем-то другом. Как скоро вы собираетесь навестить короля? Великий лес? Иные земли? Раз уж пожаловали в наш мир?

– Я не собираюсь наносить визитов. По крайней мере пока.

Самой бы освоиться в этом мире. Хоть как-то! Понять, как он устроен, можно ли сюда взять сына. Да и вообще.

– Вот как? – и вновь дамы переглянулись. А ведьм здесь больше, чем показалось мне в самом начале. Их тени путаются меж стволов, мелькают, живут своей жизнью, бродят возле хозяек. в то время. как сами женщины заняли места на скамейках и стульях, которые поставлены невпопад. Одна около роз, другая у ствола пихты, третья и вовсе возле пруда. Совсем небольшого, напоминающего скорей лужу

– Грянет скандал. Нельзя не посетить двор кроля. Восточные земли теперь принадлежат короне, – глава ковена неуклюже всплеснула руками, – Или?

– Делари желает сохранить инкогнито, – зашептала тень главы ковена. Кажется, кроме меня ее никто и не слышит, – Она хочет присмотреться к нашему миру как обычная ведьма, пока не сделает несколько своих выводов. Не стоит представлять ее ко двору. Тем более, что Магистр… После того, что мы видели в зеркале. нам надлежит думать в первую очередь о благополучии нашего края, впрочем, как и всегда. Тень, просто тень, шепчет в ухо своей хозяйке важные мысли, покуда та сидит, потупив глаза.

– Я не хочу ко двору, мне необходимо освоиться, – повторяю я советы тени главы ковена, своей внезапной сообщницы.

– Все правильно, – восклицает глава, – Незачем нам тут король, вам нужно освоиться, передохнуть. Портал на Землю открыли и ладно. Можно и отдохнуть.

– Именно так. Я… Устала от этого брака, – осторожно говорю я, стараясь не выдать всех своих чувств.

Жизнь за жизнь, так писал еще Хаммурапи в самом первом своде законов, что опоясали Землю. Жаль, больше этот закон не применим. Мы – цивилизованные люди! Так говорят. Не знаю, кто придумал весь этот бред. Право матери священно, и если ее ребенку угрожает смертельная опасность, мать должна ее устранить. Любой ценой, даже ценой своей жизни. Вот и с Андреем так. Я до сих пор еще помню, как он подманил нашего сына, чтобы тот перевалился через перила балкона. Якобы бывшему мужу нужно было что-то поднять. Седьмой этаж, скользкая плитка, жалкое заграждение. Да и потом тоже.

– Закон позволяет вам держать одного мужа, дорогая, – заулыбалась глава ковена, – В общем. Но для вас мы сделаем исключение, раз уж первый ваш муж совсем не оправдал. так скажем, надежд. Желаете, так и вовсе расторгнем этот брак? Сегодня же ночью при восходящей луне. И тогда этот Андрей…

– Желаю. Что для этого нужно? – я встрепенулась.

– И о вашем даре, о его особенностях, мы ничего не сообщим королю. Мало ли, может, мы ошиблись, – рыжеволосая замялась, накручивая золотистую прядь волос на палец.

– Что для этого нужно?

– Да собственно ничего, – глава ковена полезла в ящик стола, откуда достала целую стопку желтоватой бумаги, – Мы составим отчёт королю. Впрочем, никто, кажется, не читает отчетов из Восточных земель. Почтовые птицы улетают, да только ни одна еще не вернулась домой. Мы – лишь провинция, их у короля так много. Напишем, мол, не сразу заметили одаренную. но все же заметили. Вы не замужем. Что еще можно сказать? Я не вижу смысла упоминать о том, что был открыт портал на Землю. Тогда придется рассказать и том, что нам встретилась делари. Нет смысла ссориться столичному ковену с вами.

– Уж проще поссориться с самим королем, – не то в шутку, не то взаправду прибавила рыжая.

– Андрей будет дожидаться прощения в мужских комнатах, – чуточку сморщилась глава. Мне пришлось кивнуть. Хотелось воскликнуть, что Андрея гораздо правильнее засунуть в темницу! Чтоб он оттуда никогда не вышел и не смог навредить Кирюхе и мне. А лучше убить. Но ведь нельзя, наверное, показаться слишком жестокой?

– Я искренне рада.

– Тогда все просто прекрасно. Спасибо за раскрытый портал. Это было зрелищно. Столичный ковен не имеет никаких претензий к вам, дорогая. А что касается сельских? Они ничего не знают о вас. Ковенов много, столичный только один. Еще раз спасибо за портал.

– Не за что. Мне нужно к сыну, так я могу идти? Пока он спит и не заметил моей отлучки.

– Разумеется, – всплеснули руками сразу все ведьмы, – Сын это так важно! Но лучше, конечно, дочь. Наслаждайтесь нашим миром, будем дружить. Вы уже выбрали себе метлу? В это время озеро Йорк так красиво, только пешего пути туда почти нет.

– Еще не выбрала, – неохотно созналась я.

– Почему же? Вам определённо нужна метла.

– Я загляну вечером в лавку. Как только разменяю земные деньги на золото.

– Золото – это прекрасно. но лучше бы серебро.

– Почему?

– Золото – грязный металл. На нем столько порчи наведенной, – рыжая сморщилась, – Не каждая ведьма согласится даже просто взять его в руки. Грязь. Обменивайте на серебро.

– Благодарю. Так я пойду?

– Позвольте, я раскрою портал прямо к вашему дому, – опять фальшиво разулыбалась глава.

– Конечно.

Женщина изобразила рукой несуразную арку, прошептала заклинание, половину из которого я не услышала, да только другие дамы успели поправить ее раз десять. Искорки вспыхнули, воздух рассеялся. и я увидела дверь в свой дом. Красивая! Аж дух захватывает. вот только бордовый от гнева Талит немного портит вид. Да и спиленные рога в его руках впечатляют. Неужели это я так постаралась?!

– Дееемон! – завопила ведьма рядом со мной.

– Что вы, всего лишь безрогий козел. Просто так зачарован, – кто бы знал, каких сил мне стоило произнести спокойно эту фразу. Нет, без Талита я не готова остаться. Да. В конце– концов, у него есть собака! Кто позаботится о милом Чербе, если его хозяин сгинет? Я смело шагнула сквозь портал, чтобы упихнуть демона обратно на Землю.

Ты!!! – завопил Талит, – Преисподней клянусь, такого чудовища я ещё не видел. Женюсь!

– Сразу видно, козел, – буркнул кто-то из дам по ту сторону портала.

Глава 29

Вильд Логер

Я попытался встать и ощутил всю роскошь звёздного неба. В глазах вспыхнули искры, затем потемнело. Чудится, что душа моя отделилась от тела, вознеслась в небеса и там столкнулась со звездами. Вот они-то и пляшут в глазах, взрываются, а на языке почему-то опять ощущается привкус овса. Накормили меня им, что ли? Перепутали с моим жеребцом, точней, перепутали, кому что принести? С ведьм станется. Фууух. Не деревенский дом, а филиал преисподней. Великие боги, дайте мне сил, чтоб до двери дойти! О своих богах я даже не вспоминаю, чую, они далеко, в выси небес, их суровые взгляды вряд ли смогут пробиться сквозь темные еловые кроны, иначе они бы давно извели ведьм за все их грехи! Испепелили бы и дело с концом.

Клянусь, я принял волю Мессира, как свою собственную. Изловлю ведьму, заманю в столицу и сам лично возведу ее на алтарь! Так же точно, как меня возводили на деревенский стол, чтобы пытать. Спина до сих пор объята огнем от притираний, не знаю, каким чудом не расплавилась моя кожа. И кажется, будто всю ночь меня били ногами. Так все саднит и болит. Зачем только? Что я плохого сделал ведовкам? Огород прополол, жеребец мой высококровный оставит здесь жеребят в память о нашем визите. Да еще каких! Конь у меня роскошный – боевой, умный, быстрый. Будь мы в столице, мне бы отвесили полную меру серебра за возможность получить жеребеночка от моего коня, а то даже и две меры.

Я вздохнул, повел плечом. Под рубахой надулись мышцы, вновь прошлась по ним боль. Бежать! Бежать, покуда есть силы! Пока есть возможность. И пусть Лихая меня унесет, я готов теперь вверить свои жизнь и судьбу даже этой богине, лишь бы только уехать подальше отсюда и увести своего жеребца, верного своего друга, пусть он невольно и предал меня в час своей страсти. В бою он служил мне верой и правдой, вывозил на себе, топтал копытами врагов, рвал их зубами. Сражался чуть не на равных. А нынешняя слабость? Так слабость бывает у всех. Изредка и доблестный воин может чуть оступиться, попасть под очарование женских глаз. На то мы и мужчины, чтоб избавляться от этого чувства, до добра ни страсть. ни любовь довести воина не могут. Ведь именно они делают его слабым. Великое чувство! Какой дурак мог так обозначить вселенскую слабость, глупую прихоть, а то и порок, который лепит из сильных мужчин слабаков, а то и предателей? Что только не продавали люди в обмен на это странное чувство. Благо меня оно обошло стороной в отличие от страсти, но та мимолетна. Подобно туману спустилась с закатом, а уж на рассвете от нее и следа нет, развеялась с первыми лучами солнца, уступив место и время славным делам.

Нет, молитвы родным богам моей родины здесь не помогут! Так, может, мне помогут здешние боги, те, чьи серые алтари жирно напитаны воздаяниями? Пожалуй, так. И пока я в Восточном краю, молиться я им точно буду. И сам подожгу плошку масла, когда доберусь до ближайшего стола богов, серого камня, что приведет к дороге узкой, но верной тропой. Ладно, может не плошку, где я ее раздобуду? Но кусок вяленой оленины точно подожгу, пускай трапезничают в своей вечной обители дымом. не жалко. Выбраться бы только на улицу, на свободу, дойти до коня, подняться в седло. Кажется, последние слова я произнес тихим шепотом.

– Ничего-ничего, – откликнулся домовой дух и продолжил возиться с потемневшей сталью кованого замка.

Тот крепко заперт на женскую шпильку и вдобавок перетянут пучком серебристой травы от происков нечисти. Домовой дух то и дело обжигается об этот пучок, дует себе на ладошки, поминает хозяйку, на чем свет стоит, а сам продолжает распутывать ее чары на двери.

Под лоскутным одеялом раскинулась женщина, ее пышные волосы свесились вниз, немного подрагивают в такт дыханию. Пышнотелая красавица видит наведенные сны, это домовик ее оморочил. Кожа белая-белая, что сметана, такую никогда не увидишь даже в столичном дворце. А глаза пугающе синие, будто впитали в себя само небо. благо, сейчас они прикрыты ресницами. Черные брови напоминают два крыла птицы, когда та летит – гладкие, правильно и четко очерченные. Красива ведьма до одури. такую бы сделать женой, так все бы разом меня зауважали. Красивая, манкая, да еще и колдунья – первый приз, настоящая гордость мужчины. Только вот я не создан для брака и что-то внезапно очень уж полюбил жизнь. Правда, пока без ответных симпатий. Да меня эти ведьмы чуть было не извели! До смерти чуть было не запытали! Алтарь в доме устроили, чтобы уж точно принести богатую дань богам. Ни стыда, ни совести, ни сострадания у этих колдуний точно нет. И даже не предвидится. Интересно, сколько бы дней, нет, часов, я бы протянул, если бы у меня хватило бесстрашия жениться на этой ведьме? Или на любой другой. Все одно, прожил бы я недолго и помер бы молодым и красивым. Зато как бы прожил! Я мечтательно вздохнул и тотчас подскочил к потолку от ужаса. А всего-то с ведьмы сползло ее одеяло, только кружева вспорхнули. словно два белых крыла. Домовик презрительно фыркнул.

– Не гляди, заворо́жит.

А ведь и вправду есть на что заглядеться. Ночная сорочка так скромна, что наводит на самые смелые мысли. Виден краешек панталон, взявший в полон изумительную лодыжку. Изумрудная ткань так искусно вышита шелком, а уж о том, насколько неприличным кажется распахнутый ворот сорочки, и говорить нечего. Хотя, бальные платья придворных магичек, вроде как открывают гораздо более широкий простор для фантазий, но почему-то совсем не вызывают такого восторга, какой испытываю я сейчас.

Я было шагнул вперед, чтоб разглядеть соблазн лучше, удостовериться, так сказать, что в нем ничего особого нет. Да домовик опять сбил с меня всю спесь одним единственным словом.

– Помрешь.

– Отравит?

– Еще месяц здесь и даже в дверь не пролезешь. А уж в окно и подавно не вытолкаю.

– Это почему так?

– Да уж больно вы, мужчины, охочи до ведьмовской стряпни! На ком штаны трещат?

– Так это ж потому, что ведьмы мне их заворожили, уменьшили.

– А мне думается, потому, что ты два противня пирогов слопал. Не, нам такой бесполезный и прожорливый хозяин не нужен.

– Почему бесполезный? Я богат!

– А шо толку! Ни коня подковать, ни огород прополоть, ни починить колесо от телеги. Неработь одним словом.

– Кто? – тихим шепотом спросил я и тут же испугался, что могу обрушить весь хрупкий сон ведьмы.

– Бесполезный ты, вот ты кто! Потому я тебя и гоню из своего дома. Точней, потому и помогаю сбежать. М-да, как-то так. Вот уж не думал, что стану помогать столичному магу. Развелось вас тут, все ходят и ходят. Одному дань выдай, другой за травами сунется, третий наговоры пришел собирать. И все какие-то странные мужчины попадаются, ни одного толкового нет, чтоб хоть крылечко мог срубить топором. Только колдуют, да сами не знают чего пожелать. А ведьмы и рады! Один неумеха прохлаждается, они айда его кормить. Другой серебро пришел собирать, ведьмы и рады, давай ему помогать. Третий кобыл своим монстром испортил, так его на ноги ставят, кости вправляют, к баннику понесли на ночь глядя. Бедный, тот аж ошалел! Путника сунули, чтоб прогреть кости! Еще и обихаживают, хворь изгоняют. Промёрз он, видите ли, покуда в бочке тонул.

– Хворь изгоняют – это как?

– Три веника извели, пока стегали тебя по спине. Ну, чтоб хворь испугалась и сбегла. Я сам не видел, но банник мне бы врать не стал.

Теперь становится понятно, почему так ломит спину. Видать, ведьмы в доме не натешились, решили наказать меня в бане. Спину стало ломить с удвоенной силой. Меня, королевского мага, выпорола толпа деревенских баб! Не побоюсь этого слова. Сразу же захотелось извести всех ведьм вместе с их лесом!

– Никаких метел не хватит вас, неумех, изгонять за околицу. Нет бы, кого нормального привели в дом. Впрочем, нормальные сюда и не захаживают. Одни только полу… Аристократы и маги, одним словом. Сил никаких нет.

– Выходит, я третий? Аристократ?

– Третий, как есть третий. Об первого я метлу поломал, ох и серчала хозяйка! Аж солью просыпала дом. Думала, это ей поможет. А как я украшения ейные попрятал, так мигом в себя пришла, перестала глупости творить.

– А что ему, то есть первому аристократу, здесь понадобилось?

– Так знамо что. Жена! Все хотел ее отвезти на показ какому-то Мессиру. Мож, отец это евонный?

– Так и сказал про Мессира? Или зельем каким опоили?

– Сам каялся, сам! Всю душу излил. Покуда я его по дому метлой-то гонял. Про Мессира сам сказал, когда его метлой случайно по затылку огрело. Я-то не хотел этого. Думал в глаз дать, а оно, вишь, как вышло, попал по затылку. М-да. Я пожалел, конечно, что так. Аж раскаяние в брюхе застряло. Уж больше так людей по дому не гоняю, ты поверь мне. Метлу жалко, да и окно он чуть было не высадил, гад. Он-то меня еще и не видел. Тоже мне, маг – нечисть не видит. Ты хотя бы видишь. Не колдун, конечно, но хоть что-то.

– Вот, значит, как. И что с ним случилось?

Выходит, я не первый аристократ, которого сюда занесло. Третий по счету. И тогда, возникает вопрос – кто были первые два? Кому кроме меня мог доверить и доверил это дело Мессир? А самое главное, куда они задевались! И не повторю ли я их судьбу ненароком? Ведьма причмокнула во сне, всхлипнула и надула губы. Съела она моих предшественников, что ли? Женщинам верить нельзя, как известно. И уж тем более нельзя верить ведьмам! На душе стало совсем не хорошо. Домовик обернулся, покосился на меня лукавым взглядом.

– Ясно, куда подевался. Побежал через поле, а там и до мавочек недалеко.

– Утопили его? Или что?

Я знал, что мавками крестьяне называют русалок. Те топят мужчин. Выходит, мой предшественник погиб совершенно бесславно. И меня об этом Мессир не предупредил. Настолько верит в мои силы, что посчитал лишним предупредить об опасности? Или по какой другой причине не стал сообщать. Думал, я испугаюсь и не рискну ехать в Восточные земли? Напрасно.

– Знамо что, – домовик причмокнул губами, в глазах его вдруг вспыхнул и погас желтоватый свет, а уши покрылись мехом, – Топить! Скажешь тоже. Где луговым мавкам воду найти, да и зачем? Мавочкиным мужем он стал.

– Значит, всё-таки утопили. Мне ли не знать, кого называют мавкиными мужьями.

– Хэх! – покачал головой домовой дух и вновь принялся за борьбу с замком. Ведьма во сне завыла. Этот звук наполнил меня ужасом, пробрался по костям дрожью. Дом престал казаться уютным, и даже свеча, что стояла в лоне печи, вдруг погасла. Я нервно сглотнул.

– Простыла, теперь вот храпит. И зачем босиком по траве ходила? Не хозяйка, чистое наказание. Медку, что ли, принесть? – Так что случилось со вторым аристократом?

– Со вторым? Его я душил. Ну сколько можно терпеть. Ест как мужчина, а трудится как младенец. Никакой пользы от него нет, одни только убытки!

– Додушил до смерти?

– Я? Да за кого ты меня принимаешь! Что я. хозяйку свою не ценю, что ли? Проблемы же будут.

– Придется отвечать перед королем.

– Не угадал. Король до нашей глуши не доедет. А вот аристократ попался тяжёлый, еще и доспех вдобавок, а меч! Что уж тут говорит о мече. Не, весил он много. Попробуй такого вытащить из дома, да прикопать в лесочке. Хозяйка бы мигом спину себе повредила. Сбежал и так твой аристократишка. Только меч да кошель нам в благодарность оставил. В том смысле, что я их припрятать успел, а он не нашел. Все честно. Оплатил и хлопоты, и пироги, и котлеты, и каши. А остальное – за гостеприимство.

– А теперь он где?

– Где гуляет. Вроде на том же лугу, что и первый. Мавку себе выбирает по вкусу. Или выбрал уже.

Дверь распахнулась в прохладу сумерек. Совсем скоро зажжется рассвет. Язычки солнца уже облизывают цветы да травы. Еще немного и солнце полакомится кустами, зальет здесь все. И пахнет так чудесно, свободой и ощущением грядущего счастья. Свежо так, только печной дым навевает тоску о родном доме, о столице и всем остальном, что было так неуместно и оказалось теперь так дорого. Очаг, спокойствие, мягкая и теплая перина. Когда все это есть и в избытке, душа требует похода, свершений. Зато потом мечтаешь, как о высшем благе, о безмятежном покое родного поместья.

– А жеребец мой где?

– Да в хлеву. Ну, ты беги, парень, покуда ведьмы тебя не хватились. А то боком может выйти вся моя помощь. Да не езжай напрямки на столицу. Лучше лесом, да кругами, да ближе к Чёрной горе.