Текст книги "Дети дракона - моя тайна. Мастерская тортов 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28

Старик зарылся по самые уши в сундук с моими нарядами, я никак не могу понять, что он там делает. То ли обнюхивает платья, то ли на зуб хочет попробовать. Сердце в груди разрывается от предвкушения скорого счастья. Я наконец-то увижу своих детей, смогу их обнять, приласкать, прижаться носом к их светлым макушкам! Как же я по ним обоим истосковалась!

Кирия сложила на груди руки, глаз на меня не смеет поднять. Я всё помню, это она не хотела меня признать главной женщиной замка, собиралась лебезить перед Лейлой.

– Соберите в прическу мои волосы, Кирия.

– Будет исполнено, госпожа, – кинулась она за щёточками. Но оборотень раньше вынырнул из сундука.

– Я сам! Сам соберу волосы нашей красавицы, – широко оскалился он. От нервов у старика даже шерстка на ушах вздыбилась, – Помоги госпоже одеться. Вот, держи, я выбрал.

Оборотень протянул девушке темно-синее, довольно невзрачное платье. У меня полно других, куда более ярких. Вон и Кирия удивилась.

– В это? – сморщилась девушка, – есть куда более роскошные вещи для визитов.

– В это! – приказал старик грубо и ласково улыбнулся мне, – Девочка, запомни, платье не должно затмевать самой женщины. Оно – лишь рама для картины, подчеркивающая достоинства и скрывающая недостатки. Красивая тряпка – не всегда удачное платье, сколько бы на ней ни было оборок. Твои рыжеватые волосы будут ярко выделяться на фоне густого синего шёлка. Белая кожа с легким загаром цвета персика покажется светящейся подобно жемчугу. Длинные рукава оставят возможность разглядеть только твои узкие ладони и тонкие пальцы. Остальная рука станет секретом, приманкой для охотника. Декольте очень открыто, но задрапировано кружевом. Под это кружево ты наденешь мерцающее ожерелье.

– Его тогда точно никто не увидит, – фыркнула Кирия.

– Мерцание камней, то, как они будут струиться под кружевом по впадинке между грудей, привлечет куда больше интереса. Женщинам будет любопытно рассмотреть украшение, мужчинам будет любопытно совершенно иное.

– Хорошо, если так, – взяла в руки платье служанка и разложила на постели, чтобы приколоть подвески и украшения.

– И дракон будет рад тому, что его женщина скромно одета. Будто бы скромно, – коготь оборотня скользнул по подолу, вырезал огромный лоскут ткани спереди.

– Что вы делаете, – ахнула я.

– Правлю крой. Пока я вожусь с твоими волосами, девушки успеют вставить сюда кусок плотных кружев.

– Чтобы все увидели мои ноги?

– Не будем мыслить так радикально. Ноги! Складочки на нижней юбке. Она тоже темно-синяя. Всё будет выглядеть очень прилично и соблазнительно, – оборотень развернулся к Кирии, прищурился, громко клацнул зубами, – Брысь отсюда, чтоб через пять минут платье было подшито.

Девушка опрометью выскочила из комнаты. Хоть бы не расшиблась на лестнице! Старик усадил меня в глубокое кресло и принялся колдовать с волосами. Воздух вокруг головы вмиг стал наполнен влагой, вся она садится на волосы. Локоны укладываются тугими ровными кольцами, растекаются по плечам водопадом, их становится больше. Старик выбирает из шкатулки небольшие заколочки, от каждой тянется серебряная ниточка, перехваченная мелкими камушками. Заколки он цепляет к макушке, а цепочки спускаются вниз по волосам. Их становится много, даже голова как будто бы тяжелеет. Чуть выше лба старик прилаживает обод диадемы. Золотая, она изображает веточки деревьев с сапфировыми яблочками плодов.

– Диадема обрамляет волосы на вашей макушке, будто лес обрамляет полянку цветов. Правительница, – шепчет старик.

В мои уши он смешно фырчит от стараний вставить тяжелые серьги. Яркие сапфиры соперничают в блеске с бриллиантами. Каждый камушек висит на тоненьком поводке-цепочке и все они шевелятся, стоит только наклонить голову. Я боюсь, вдруг из них хоть один оторвется, запутается в волосах, потеряется навсегда. Старый маг будто бы угадал мои мысли.

– Я все зачаровал. Те украшения, что потеряете, найдете в кармане своего платья.

– Мне надеть сердце дракона?

– Разумеется, – я встала, подала в пушистую лапу свою бесценную брошь. Лилия теперь сияет на ней еще ярче, и лепестков на ней стало больше, их все будто бы пронзил свет. Даже жилки стали видны. Не растает ли она? Но камень не может растаять, даже если он зачарован.

– Кольца не надевайте, пусть все рассмотрят ваши руки такими, как они есть. Нежными, в небольших мозолях от привычной работы. Людям это понравится, они любят тех, кто похож на них.

Оборотень прилаживает цепочку к сердцу дракона, вешает мне на шею, отходит и внимательно смотрит.

– Вы удивительно хороши, моя королева.

– Спасибо, – я смущаюсь и опускаю взгляд. В комнату вошли служанки. В руках Кирии перешитое платье.

– Доброго вам путешествия, дорогая.

– Вы не останетесь меня проводить?

– Исключено! Я должен успеть добежать до своей лавки. Встретимся там.

Служанки торопятся меня переодеть. Платье село точно так, как и должно. Тугая шнуровка затянута, грудь поднялась вверх под корсетом, норовит выпрыгнуть из декольте, хорошо, что есть кружево, оно плотное, хоть чуточку держит, но всё-таки я не рискну наклоняться. Теперь ясно, зачем придумали реверанс вместо поклона.

Туфельки приподнимают меня немного над полом, я становлюсь чуточку выше, оборачиваюсь к зеркалу, чтобы себя рассмотреть. Только бы меня узнали мои собственные дети в облике этой красотки! Кирия проводила меня до ворот особняка, расправила платье, разложила по плечам волосы.

– Благодарю вас за заботу, госпожа Кирия, – холодно кивнула ей я.

– Вам очень идет этот наряд, госпожа. Я счастлива, что именно вы заняли место в сердце нашего хозяина. Быть может, он продержит вас в замке все два полных года. Редко какой наложнице выпадает такое счастье, – неискренее сказала она.

– Быть может, – я ответила спокойной улыбкой. Замуж, Кирию, что ли, выдать? И услать куда-нибудь подальше. Элиос мне с этим, наверное, поможет.

– Жаль, что заболели и как будто погибли ваши дети. Оба, – покачала она головкой, – Вы уже знаете?

– Это, и вправду, очень досадно, – я даже бровью не повела. Мои малыши целы и живы, хорошо, что Кирии об этом ничего не известно, – Заведу парочку новых при случае. Или не заведу.

– Вы уже знаете? Это чистая правда! Сообщили из школы волшебства, там лгать не станут. Я могу клясться. Ваши дети больны, они при смерти, – я легко улыбнулась и наклонилась к наглой девице.

– Это меня ничуть не тревожит. Куда больше меня беспокоит ваша судьба, дорогая. Зависть – глупое чувство. Вы же не думаете, что я стану это терпеть?

– Я вам не завидую! Ваши дни в замке закончатся, рано или поздно, я же останусь служить сиятельному долгие годы.

– И напрасно, – я повернулась к стражу, что стоит перед дверью, – Эта служанка была со мной груба. Передайте Элиосу, что я не хочу ее больше видеть.

– Будет исполнено, госпожа Талила, – поклонился мне парень.

Я вышла из замка. Огромный черный дракон сияет чешуей, она бликует на солнце. Крылья чуть подёрнуты алым. Мой прекрасный зверь, мой любимый мужчина. Перед ним стоит на траве плетеная люлька огромных размеров. Я бы даже сказала, корзина с ремешками по бокам. Элиос стоит тут же рядом, зеленый плащ эльфа немного развевается на ветру. Старший страж поклонился мне очень учтиво и тут же опустил глаза. Не хочет злить дракона взглядами на его любимую. Что ж, пусть так. Чувства Адриана для меня очень важны. Не расстроился бы он из-за запаха, который вплелся в мою причёску от лап оборотня.

– Прекрасная госпожа, садитесь в корзину. Ее специально для вас изготовили. Хозяин боится смять вас в пути своими лапами или зацепить коготком.

– Спасибо за заботу, – я перешагнула через высокий бортик, удобно устроилась на подушках. Хорошо! И Кирию мне нисколько не жаль. Не зря я нажаловалась на нее стражу. Каждый должен выполнять ту работу, на которую он согласился. Кирия отвечает за мое благополучие, так почему она так старается вывести меня из себя? Завидует или ревнует? Да уж. Как много женщин мечтает очутиться на моем месте, это неприятно, оказывается.

Адриан бережно подхватил толстые ремни ручек, идущих от корзины, зажал их в своей лапище, взмахнул крыльями, отчего меня обдало порывом ветра, и оторвался от земли. Я ухватилась руками за борта и немного высунула голову. Кругом бескрайнее голубое небо, ветер чуть треплет прическу, что под нами, мне совершенно не видно. Зато я могу рассматривать светлую чешую на животе дракона, а еще наблюдать, как он в полете машет шипастым хвостом, оказывается, это очень красиво. Мимо плывут облака, чудится, что их можно потрогать.

Вот только воздух здесь стал другой, им тяжелей дышать, и немного кружится голова. Или это у меня от волнения? Дракон слегка сложил огромные крылья, спускается ниже. Впереди показался большой особняк в окружении зелени. Других домов здесь не видно. Наверное, он тут один, такой особняк. И где-то здесь меня ждут мои дети. Я приподняла голову еще чуточку выше. Теперь уже и не страшно.

Где же Марек и София? Почему они нас не встречают? Ведь наверняка издали заметили приближение дракона. Я тихонько провела рукой по согнутой лапе, которая держит мою корзину. Чешуйки здесь такие тонюсенькие, но жесткие.

Двери особняка раскрылись. На пороге я увидела статную даму в черном платье, ее волосы рассыпались по плечам. Красивая и холодная, будто камень. Где же мои малыши? Адриан ускорился. Опустился перед домом на мягкий газон, поставил перед собою корзину со мной.

– Сын, ты не сообщал о визите, – голос женщины едва слышен, меня она предпочла не заметить. Адриан обернулся в двуногую ипостась, помог мне выбраться из корзины.

– Я прибыл вместе со своей любимой наложницей навестить тебя, – поклонился дракон своей матери. Я сделала реверанс.

– Как я счастлива видеть вас обоих, – тихо пропела женщина. Она подошла ко мне вплотную, ухватила холодной рукой за подбородок и буквально впилась взглядом в мое лицо, – Мне нужно хорошенько запомнить, как ты выглядишь.

– Да, конечно, – искренне смутилась я.

– Очень красивая женщина, но София куда лучше своей матери. Так изредка бывает, нам повезло. Может быть, у девочки будет золотая чешуя в обороте. Если она до него доживёт! – громко всхлипнула женщина, и руки у нее затряслись. Адриан быстро подошел к своей матери.

– Что ты хочешь этим сказать? Что с моими детьми?

– Они все время разбегаются! – взвыла женщина, – Марек застрял в камине! София поцарапала ручку! Они оба свалились с лошадей во время занятия. Мой внук разодрал колено! Адриан, это ужасно. Талила останется здесь! Рядом с детьми. Я не в состоянии больше следить за внуками в одиночестве.

– У тебя полно слуг.

– Эти слуги ничего не умеют. Кто так туго завязывает банты в косах? А штанишки? Ты бы видел, как дурно их отгладили нашему мальчику. Он мог стереть себе ножки о складки. Сын, я не отпущу от себя Талилу. Если она шесть лет могла следить за детьми, значит, и дальше сможет.

– Это невозможно.

– Ты ошибаешься! – драконика цепко ухватила меня за руку и поволокла за собой в сторону сада, – Дети наблюдают за тем, как закапывают пруд. Я разрешила им это делать. Идем скорее, дорогая! На обед нас всех ждет суп и тефтельки. Ты покажешь детям, как это все вкусно, – женщина смахнула со щеки слезы, – Дети! Ваши папа и мать прилетели. Марек, София, ну где же вы?

Глава 29

Драконика втащила меня на небольшой пригорок, сильная она женщина, неужели все драконики такие? У меня наверняка останутся синяки на запястье от ее пальцев. Женщина идёт вперед, скомкав во второй руке подол пышного платья, ее длинные волосы треплет ветер, она даже нисколько не запыхалась! Удивительно, я сама проваливаюсь каблуками в мягкую траву газона, она этого неудобства как будто не замечает.

Впереди показались светлые головки моих малышей. Они играют на песке у заросшего тиной пруда. Малышка что-то рисует, сынок возводит замок. Скоро он узнает, что у нас уже есть один, самый что ни на есть, настоящий.

– Что же ты не идешь? Вот же они. София опять на песок села. Что за девчонка, она же себе все простудит!

– Вы сказали им, кто их отец?

– Сказала, конечно.

Я чуть напряглась, мои дети не выносят обмана, а выходит, что я им лгала всю их жизнь. Скрыла от них так много. Не дала ощутить ни отцовской любви, ни всей этой роскоши. Вдруг они сердятся на меня, вдруг не побегут ко мне? Адриан стоит у моего плеча безмолвной громадой. Что он думает о наших с ним детях остается только догадываться.

– Марек! София! – кричу я с замиранием сердца.

Дочка первая вскинула голову, следом за нею и сын. Всматриваются в наши фигуры, колеблются, будто не узнают.

– Мамочка! – счастливо закричала София и побежала ко мне со всех ног. Сын бросил лопатку, я вижу как он сосредоточен. Бежит ко мне мой карапуз. Я присела на корточки, расставила руки в стороны, чтобы только скорее их обнять. София торопится, спотыкается, путается в собственных длинных ногах. Марек бежит уверенно, подхватил сестренку за руку. Добежали до меня как всегда вместе, дочка тут же бросилась меня обнимать, целовать. Марек насупился, басовито сказал:

– Отец, – и почти сразу повис у меня на шее.

Драконика причитает, ругается, требует от Адриана участия. Отец моих малышей нависает над нами молча, будто бы он – нерушимая скала, сам камень, а не живое создание. Я с величайшим наслаждением глажу мягкие волосы малышей, целую их щечки, сжимаю в руках мягкие плечики. Мне отчего-то кажется, что дети за эти дни ужасно повзрослели и выросли. Наконец, они отлепляются от меня, сразу оба. София пристально смотрит мне в глаза. В ней я вижу себя саму. Дочь точно такая же, гордая, своенравная и ласковая. Марек стоит, потупившись, боится на меня даже смотреть.

– Если бы кто-нибудь узнал раньше, – вкрадчиво начал Адриан, – чьи именно вы дети, вас бы уже давно не существовало. Не нужно сердиться на мать, она правильно поступила. Я ваш отец и горжусь этим. Лгать во имя спасения жизни иногда приходится, это не запрещено.

– Я учту, – совсем по-взрослому согласился мой сын. Как же они с Адрианом похожи. Эти движения, повадка и даже поза. Один – копия другого. Разве что, у сына пока глаза голубые, но в них уже проявилась тень вертикального зрачка.

– Наша бабушка давно больна? – вдруг спросила София.

Адриан присел перед дочерью на корточки, потянулся было рукой к ее локонам, но в последний момент отстранился. Его голос стал совсем другим, мягким, наполненным нежностью.

– Почему ты так думаешь, дочка?

За Софию ответил Марек. Он посмотрел прямо в глаза отцу, вдруг расправил плечи.

– Бабушка странно себя ведет, она совсем не похожа на здоровую, – задумчиво сказал он и в дополнение покачал головой, будто приговор вынес.

– Она все время бегает кругами, громко кричит, машет руками. И зачем-то кормит нас горячей травой.

– Какой травой? – Адриан поднялся на ноги.

– Горячей, – смутилась дочь.

– Дети так называют все острые специи. Они знают, что их делают из трав. Но совсем не приучены к ним, – я постаралась объясниться.

– На твоей жалкой кухне, что, не найдется ни горошины перца? – растопырила руки в стороны драконика. Теперь она стала очень похожа на домашнюю квочку. Еще чуть-чуть и забегает по кустам в попытке уберечь своих птенчиков. Я даже на нее не обиделась.

– У меня на родине принято считать, что детям нельзя давать острые травы. Они отбивают нюх и портят желудок. Потом из таких детей не вырастет хорошего охотника.

– Что я наделала! Им давали мясной рулет с перцем и зирой. По моему приказу Марек съел два ломтика, София один. Это опасно? Нужно скорей позвать лекаря. Адриан, почему ты все еще стоишь здесь? Это наши потомки! Последние в роду.

– Ошибаешься. Уже не последние. Если будет на то воля богов, меньше чем через год у меня появится еще один потомок. Или не один, – любимый мечтательно улыбнулся.

– Еще дети? – на секунду мне показалось, что драконика упадет в обморок, покачнулась она достаточно сильно.

– Полагаю, что так. Мы с Талилой очень стараемся.

– Это совсем не повод не заботится о тех, которые уже рождены! Я к ним привязалась, – женщина опрометью бросилась с холма вниз, к особняку.

– Что это с ней? Ты, наверное, обидел мать, Адриан?

– Все в порядке, – ладошка Софии скользнула в мою руку, – Бабушка побежала за лекарем. Она так часто делает теперь.

– Отец, я просил управляющего отправить тебе письмо, – серьезным голосом начал сын, – Думаю, это было правильное решение. С бабушкой происходит что-то не то.

– Ты очень верно заметил, – дракон протянул сыну руку. Я замерла, боюсь спугнуть их обоих. Сын чуть помедлил и вложил свою крохотную ладошку в руку отца. Тот улыбнулся и сам догадался протянуть вторую руку Софии. Малышка задумалась, посмотрела на брата, а потом крепко ухватила папу за один палец. Ее тонкая ручка кажется совсем крохотной на фоне огромной ладони отца.

– Я боюсь, вдруг ты прищемишь мне пальцы? – извиняется моя дочь, как умеет.

– Никогда в жизни, не бойся.

Маленькая ладошка целиком тонет в громадной ладони, мне и самой страшно на это смотреть. Дракон, генерал, огромный и сильный мужчина, бережно ведёт за руки наших детей. И, кажется, что он их любит обоих поровну, и ничуть не меньше, чем я сама. Не делает никакого различия между дочерью и сыном. Это так удивительно.

– Осторожно! Там камни! Софушка так неосторожная. Возьми ее на руки, Адриан! Слышишь, я сказала, немедленно. Она споткнется и разобьет свою голову, – свекровь чуть не рыдает. Будущая свекровь. Адриан присел на корточки, его ровный тихий голос раскатывается кругом далеко.

– Дети, я был бы очень рад взять на руки вас обоих. Бабушке так будет спокойней. Ты не против, Марк?

– Марек, – поправил мой сын.

– Мне больше нравится звать тебя Марком, если не возражаешь. А тебя Соней, – он ласково потрепал ласково по голове дочку. Ладонь дракона полностью накрыла ее головку, кажется, сожми Адриан руку чуть сильнее, и все.

– На все ваша воля, – ответила учтиво малышка, – Я не против.

– Хорошо, отец, – согласился сын.

– Ну вот и ладушки, – дракон без усилий поднял на руки мою гордость, обоих детей. Он осторожно спускается по склону, драконика причитает позади нас на все лады, опасается, что ее сын может споткнуться. Советует держать детей крепче, прижимать к себе не так сильно, переживает о них, будто о своих собственных детях.

– Талила! Объясни моему сыну, как нужно вести себя с детками. Ты хорошая мать.

– Вот как?

– Безусловно, раз уж мои потомки целы, живы и относительно благополучны, то я вынуждена это признать.

– Благодарю вас, сиятельная, – я постаралась ответить учтиво.

– Мы можем общаться на «ты», – медовым голосом заявила свекровь, – Скажи, тебе нравятся драгоценные камни? Золото? Может быть, платина? Или чернёное серебро? – не понимаю, к чему эти вопросы, поэтому отвечаю любезно и скромно, а сама любуюсь на своих малышей на руках у их папы. Как это здорово, и как долго я была лишена этого зрелища. Мы все были лишены. Спасибо Лейле. Теперь я ей действительно благодарна. Поступи она немного иначе, я бы лишилась детей. Адриан сам подтвердил это. Выходит, и я не ошиблась, когда скрыла от всего мира новорожденную двойню истинных первородных.

– Я люблю смотреть на работу ювелиров.

– Вот и чудно. Днем ты станешь следить за детьми, а ночью мы уединимся в моей сокровищнице, станем рассматривать украшения. Их так много.

– Ночью я предпочитаю спать, сиятельная.

– Мы в этом похожи. Я тоже очень люблю спать по ночам, правда, прошлую ночь я посвятила охоте на светлячков. Это было так забавно, ты, наверное, знаешь. Марек чуть не сверзился со скалы... Ее к утру сравняли с землей, конечно же. Я и не подозревала, что у меня в поместье есть ТАКАЯ скала. Ничего, что я к тебе обращаюсь на "ты", дорогая?

– На все ваша воля, сиятельная.

– Какая ты милая женщина и воспитана просто прекрасно. Ночью мы спустимся в мою сокровищницу, и ты выберешь столько украшений, сколько захочешь. Два или три. Только останься! Дети так по тебе скучали.

– Как решит Адриан.

– Еще и покорная воле мужа! – драконика в молитвенном жесте вознесла тонкие руки в перстнях к голубому небу, – Подарок богов. Скольких малышей ты теперь ждёшь.

– Не знаю.

– Двойню ты уже подарила нашему роду, хорошо бы получить еще двоих сразу. Это отметёт все сомнения. Рожать ты будешь теперь в центральном зале дворца. Вокруг соберутся все наши лекари, наши стражи. Ложе застелем парчой. И жемчуг на пол рассыплем, чтобы никто не усомнился в происхождении детей. Постарайся разрешиться благополучно, твоя смерть испортит всю церемонию. Адриан! Крепче держи сына, там может быть скользковато.

– Да, мама. Мне бы хотелось с тобой переговорить, пока Талила займётся детьми. Их стоит оставить наедине. Мои дети очень скучали по своей маме.

– Так и не скажешь, – пробурчала свекровь, – Детки были заняты круглый день. Им некогда было скучать, я позаботилась.