Текст книги "Обретая Силу [СИ]"

Автор книги: Мартин Аратои

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Ты глуха? У него нет будущего: ни в нашем братстве, ни где-либо ещё под Небесами Исария. Сомневаюсь, что он гений, что достиг небывалых высот и научился на таком уровне скрывать свои силы. Тем более в ворота лагеря, через которые вы прошли, встроен массив, определяющий таких хитрецов. Чтобы в разговоре с ними не нарваться на неприятности, сразу зная, кто к нам пожаловал. А твой друг – отброс. Что делают с отбросами? Правильно, их выкидывают на помойку или скармливают животным. Мои люди не будут мараться о мусор.

– Он не такой слабак как выглядит.

– Ага. Сколько ему лет? Двадцать? И он до сих пор с красным поясом. У моей дочери в пятнадцать оранжевый. Ты чуть младше парня, и уже достигла жёлтого, хоть это и немного, но видно, что есть куда расти. Ты сможешь пригодиться братству, он – нет. Вернусь позже, обдумай мои слова, как именно ты принесёшь пользу.

* * *

Карлики они здесь, что ли? В камере, в которой меня заперли после устроенной драки, я макушкой подпирал потолок, а усевшись напротив двери, едва не касался её ногами. Или так и задумано? Кто будет печься о комфорте узников? Зря я всё-таки вспылил – только поставил наши планы под угрозу. Но уж больно нагло и вызывающе себя вели те послушники. Свобода, гордость и непреклонность, вот то, что я когда-то назвал основой своего Пути, и не собирался уступать кому бы то ни было.

Мысли об удобстве быстро сменились мыслями о Зорме и Кейхас, до которых никак не мог дотянуться духовным чутьём. И дело даже не в кандалах на запястьях, а в том, что незадолго до того, как нас поймали, я потерял возможность использовать эссенцию. Проклятый рохля, сам виноват, и теперь не знаю, как всё вернуть назад.

– Луолан, я ног не чувствую…

– Ещё бы, тебя так отделали. Да ещё и Стихию разгневал. Разочарован он, видите ли. Аспект не терпит слабости ни внешне, ни мысленно, вот и решил преподать урок. Радуйся, что не отвергнут им, иначе давно бы корчился в агонии, – не стал, как обычно, отмалчиваться Луолан, прикидываясь сонным или забывчивым.

– И как быть? Ты так говоришь, словно о живом человеке. Обиделась, разгневана, такое для маленькой девочки подойдёт, а не для вечного мудрого и всесильного воплощения Силы.

– Отвечая на вопрос – покажи, что силён духом и достоин носить Стихию в своём сердце, пройти с ней весь Путь до Небес. А что касается аватары Аспекта, так…

Это были последние слова духа, его голос смолк, я перестал его слышать и так и не узнал, как выполнить то, о чём говорил Луолан, и что он не успел рассказать. Причём в этот раз его молчание ощущалось по другому, будто он рядом, хочет заговорить и не может, словно внезапно стал нем.

– Эй, отброс! Чего разлёгся?! Встать! Приветствуй попечителя как подобает.

В комнату влетел молодой парень с тонкой полоской чёрных усиков над губой и ударил меня ножнами меча. Не раздумывая, поставил блок, но чуть не заорал от боли. Рука, ненаполненная эссенцией, едва не надломилась.

Юнец повалил меня и заставил лечь на живот. Как ни силился, не мог совладать с жёлтым поясом.

– Не марайся о мусор. Слабость заразна, – у порога появился крупный мужчина с ухоженной бородкой и туго стянутыми в хвост волосами. При его появлении парень тут же почтительно замер склонившись.

– Это тот самый отброс, о котором вы мне докладывали? Зачем вы надели на него кандалы? Это лишь жалкий урод, а не идущий, вон даже пояса нет. Найдёшь того, кто утром приходил ко мне с докладом. Двадцать плетей за враньё, – повернулся он к одному из своих спутников на третьей ступени к зелёному.

– Будет исполнено, старший.

– Где зверь и девушка? – задал я вопрос, больше интересуясь их судьбой нежели своей.

– Падаль не смеет открывать рот без разрешения.

При этих словах меня словно огромная духовная длань прижала к полу, да так, что даже кости затрещали.

– Кейхас и зверь будут служить братству. Полуденные Клинки – одна из величайших фракций континента, и они сочли за честь присоединиться к нему, – с этими словами пришедший развернулся и пошёл прочь, бросив на ходу: – Выкиньте это отсюда.

Последние слова были обращены к послушникам. Те тут же стянули с меня кандалы, после хорошенько избили за непочтение к лидеру и подхватив под руки и ноги поволокли прочь, за ограду, словно какой-то мусор. Под весёлое улюлюканье тех, кто попадался нам по пути, меня протащили через весь лагерь и выкинули в пыль за околицу.

Давно я не испытывал такого унижения, и в душе поклялся отомстить им, как только верну свои силы и спасу Зорму и Кейхас. Что-то сомневаюсь, что мои девочки могли меня предать. Не после всего того, что произошло с нами.

“Небеса хотят меня подмять, и я их разобью! Земля мне мешает, и я её сокрушу!” – мысленно поклялся сам себе и, не желая волочиться как червяк, на потехе ублюдкам из братства, подтянул ноги к животу, превозмогая боль, встал и поковылял в сторону опушки леса.

Глава 24

Прошедшие месяцы скитаний, тренировок, лишений закалили душу и тело, и там, где раньше я бы согнулся под ударами судьбы и просил пощады, теперь лишь горделивей вскидывал голову и думал, как решить проблему, а не ныть под тяжестью неудач. И так уже разозлил стихию своими стенаниями, достаточно. Гнев бушевал внутри, горячий и яростный, толкая вперёд. Одежда была порвана и заляпана грязью и кровью, но мне было плевать – не привыкать.

И хотя до леса было всего-то порядка тридцати чжаней, дались они нелегко. Каждый мах ногой словно выцарапывал у самого себя, шагая лишь на силе воли и упрямстве. Без подпитки энергии каждая ссадина и синяк давали о себе знать.

Наконец, добрался до сени деревьев, где, пройдя ещё с десяток шагов, рухнул в благодатный мох. Отдышавшись, опираясь на ствол дерева снова поднялся в поисках чего-то, что заменило бы мне костыль. Уж больно досталось злополучной правой ноге. Выбор пал на растущее неподалёку деревце с разветвлённой вершиной. Не идеально, но сойдёт. Обломав под свой рост и уперев под левое плечо углубился в лес. Мало ли, эти уроды зайдут по какой нужде и решат прикончить меня шутки ради. Как Тайко. Нужно будет соорудить себе копьё или дубину, да и поискать чего-нибудь съестного и попить. Надеюсь, братство выбивает зверей поблизости, не хотелось бы самому пойти на корм.

Хорошо хоть ступни за время, что успел побыть практиком огрубели, иначе сейчас по лесу, полному шишек, веток и мелких камешков, я не смог бы ступить и шагу. А так ничего, неприятно, но терпимо. Прикинув, с какой стороны нас привели в лагерь, пошёл в другую сторону, чтобы не натолкнуться на патрули, идущие со стороны тропы Ветров.

Обходя овраги или взбираясь на склоны, много часов блуждал по лесу, ориентируясь по солнцу и некоторым другим приметам. Когда уже изнемогал от усталости, поскольку последний раз ел и спал ещё в ущелье Гроз, до уха донеслось журчание воды. Через двадцать чжаней деревья поредели, и я не спеша, стараясь не привлекать чужого внимания, вышел на поляну, которую делил пополам бегущий ручей.

Не зря таился. На противоположной стороне построенная из древесных стволов, костей, шкур и ветвей стояла хижина. Перед ней был сооружён небольшой очаг с каменной жаровней, на раскосинах сушились шкуры зверей, а по другую сторону на бечёвке висели куски мяса и рыба.

Так-так-так. И как же быть? Знакомых по долине Тысячи Ручьёв плодов и ягод не попалось, и голод настойчиво давал о себе знать. Пойти и поесть, в надежде, что не застукают? Или лучше не искушать судьбу? Мало ли кто тут решил устроить логово. Сейчас здесь никого не видать, но мне ли не знать, как быстры могут быть идущие, или о том, что существуют техники и формации, благодаря которым можно оставаться незаметным?

А! Была не была! Двух смертей не бывать, а одной не миновать. Не зря же сам себе говорил, что нужно быть смелым. Да и есть очень хочется.

Некоторое время выжидал, стоя неподвижно на краю поляны и наблюдая за окрестностями. После склонившись к воде, попил и ополоснул лицо, руки и тело. Какое всё же блаженство – пить студёную воду, когда она облегчает иссушенное жаждой горло.

К счастью, ручей хоть и был широк и быстротечен, но не глубок, и пусть и не без труда, но всё же удалось перебраться на другой берег. Спотыкаясь и оглядываясь двинулся к стойкам с мясом и рыбой. Воровство претило моим устоям, но дал себе зарок, что если увижу хозяина лагеря и он будет ко мне благожелателен, то обязательно отплачу услугой или отработаю.

Жадничать не стал, взял один пласт мяса и пару рыбёшек, да, к счастью, нашлись сосуды, наподобие выдолбленных тыкв, один из которых и прихватил, наполнив водой.

Воздав покаянную молитву Небесам, поковылял к окраине поляны, где зайдя глубже в лес стал двигаться вдоль ручья в поисках похожей поляны, чтобы разбить собственный лагерь и отдохнуть. Я был совершенно измотан и понимал, что нужно как можно скорее найти место для ночлега.

Для разбивки серьёзной стоянки не было времени и сил, потому выбор пал на разлапистое дерево. Наломав веток и накидав сверху листьев, я неплохо устроился в кроне на высоте пары своих ростов. Пришлось попотеть, но зато зверью будет сложнее до меня добраться. Да ещё и удача, наконец, улыбнулась мне, не зря вдоль ручья шёл. Отыскал молодые листья плантаго, которые собрал и приложил к ранам. Перекусив украденными припасами и запив водой, сам не заметил как уснул.

Разбудило настойчивое покалывание в затылке и ощущение опасности. Не делая резких движений, медленно приоткрыл глаза, отмечая, что ночь в самом разгаре. Что же меня побеспокоило? Где ты? Сконцентрировавшись на собственных ощущениях, понял, что встревожило – слишком тихо. Не слышно птиц, насекомых, животных, что вышли полакомиться друг другом или опавшими плодами.

Значит, пришёл кто-то опасный, отчего они все замерли в тиши своих гнёзд и норок. И этот кто-то охотится, а значит скоро обнаружит меня. Жаль, всё имущество отобрали, у Кейхас вроде был флакон с зельем, убирающим запахи.

Не знаю обычный ли это зверь, или вставший на Путь Возвышения, но лучше встретить его не боязливо трясясь на дереве, а готовым к схватке. Кто напуган – наполовину побит, потому отбросил сомнения и страхи. Как говорилось в «Наставлениях», «для тех кто ставит жизнь на кон, смерть – это начало. Чтобы жизнь была свободной, в ней должен быть смысл».

Неуклюже, но всё же стараясь шуметь поменьше, спустился из своего укрытия вниз. Попутно отметил, что ссадины и ушибы болели гораздо меньше, не знаю, дело ли тут в закалённом и очищенном от примесей теле или трава помогла. Отойдя от дерева на несколько шагов замер. Лёгкий шорох в подлеске спереди сообщил о том, что приближается кто-то массивный, идущий нагло, без опаски.

Жаль, никакого толкового оружия так и не припас, но ничего, и костыль сгодится.

Кусты раздвинулись, и на меня вышло массивное существо, смутно напоминающее лохматую четырёхглазую лошадь, только ниже и шире, с огромным рогом посередине лба и кошачьими лапами с когтями. Нос зверя шумно дёрнулся, и он вперил в меня голодный взгляд, слишком умный для обычного животного. Существо словно поняло, что выследило совсем не ту пищу, которую искало. Не выйдет полакомиться ядром, а лишь набить утробу мясом.

Я стоял молча и неподвижно. За время странствий немного наловчился определять ранг зверей по внешним признакам, и понимал, что противник не ниже зелёного или близко к нему. Существо высунуло раздвоенный змеиный язык и, оскалив пасть, полную очень мелких, но острых и загнутых вовнутрь зубов, приблизилось на пару шагов. Голова зверя часто склонялась из стороны в сторону, а нос втягивал воздух всё быстрее. Наконец, тот решил, что для сегодняшней охоты и простого мяса достаточно.

Удалось уловить миг, когда монстр слегка присел на задние лапы, готовясь к прыжку. В тот же миг резко упал на спину и, когда тот пролетал надо мной, ударил сдвоенными ногами и вскользь ткнул своим костылём. Удачно попал, выбив ему один из глаз, а от удара в живот его кувыркнуло в воздухе и он не успев развернуться грохнулся спиной о молодое деревце, переломив то пополам.

Порадоваться не успел. Даже шкуру не разодрал, так, мех содрался да и только. Оставшиеся глаза вспыхнули лиловым, и на кончиках клыков заплясали оранжевые языки пламени. Не дожидаясь удара техникой, метнул свой костыль как копьё, угодив зверю прямо в пасть, отчего техника сорвалась, а он заверещал от ожога меридианов. Мне ли не знать, что бывает от неудачной, сорвавшейся атаки, когда эссенция, вместо того чтобы вырваться наружу, проливается во внутрь, в каналы.

Радовался я недолго. Зверь вновь призвал аспект Огня и, испепелив костыль-дротик, медленно начал сближаться. И хоть это слабо походило на то, что испытывал во время Искуса Инициации, проходя испытание Пламенем, но всё равно тело покрылось испариной, а одежда начала тлеть.

Жаль, Луолан не может ответить, сейчас можно было бы нашей привычной фразой перекинуться. Попрощаться с ним. После тех слов нам всегда везло и Небо было благосклонно, присылая помощь. Сейчас же я один, и молить о пощаде, бежать или надеяться на кого-то – бессмысленно. Сейчас нет рядом Луолана, Комацу, Кейхас или Зормы…

От сложившейся ситуации меня разобрал смех, а затем душу заполонила ярость. Никакого передыха! Куда не пойду, чем не займусь, всюду обречён на встречу с превосходящим противником или обстоятельствами. Когда-нибудь достигну вершины? Смогу превзойти врага и сам диктовать условия?

– Хаскр!

Будь, что будет, без боя не сдамся. Я не отступил перед Зормой при первой встрече в подземелье, будучи жалким калекой, а сейчас не отступлю и подавно! Мне не впервой встречать смерть лицом к лицу.

«Хороший боец не тот, кто напряжён, а тот, кто готов. Он не думает и не мечтает, он готов ко всему, что может случиться», – вспомнились слова Комацу, и сейчас эти наставления спасли мне жизнь. Вздумай зверь ударить по всей местности и испепелить меня вместе с травой и деревьями, и мне бы не удалось укрыться, но та выстрелила чем-то похожим на огненную стрелу, толком не вложившись в атаку, видимо, считая меня обычным животным, ну или кем-то иным, не имеющим средоточия.

Тренированное тело сработало на рефлексах, и я перекатом ушёл в сторону, а когда вскочил на ноги, увидел, как голова монстра просто взорвалась, обдав меня мозгами, обрывками шерсти и обломками костей.

Ничего себе! Я ошеломлённо смотрел, как обезглавленный монстр рухнул на землю, и из зияющей раны хлынула кровь.

– Кто же тебя так приголубил? – огляделся вокруг в поисках спасителя.

Через мгновение из-за ближайшего дерева вышел человек, не сводя глаз с трупа. Он был… средним и неприметным. Каким-то серым, равнодушным ко всему. Ростом мне по плечо, с волосами то ли запыленными, то ли седыми, с серыми глазами. В серых же штанах и тигровой шкуре вместо накидки. Стоило лишь отвести взгляд, я тут же забыл, какое у него лицо. Пояса не было, но по опыту знал, что это ещё ничего не значит, особенно если учесть, сколь стремительно он расправился со зверем.

Мазнув по мне равнодушным взглядом, он подошёл к туше и, пнув ногой, перевернул ту на спину, не обращая на моё присутствие никакого внимания, как будто меня и не было.

– Благого дня, старший! Спасибо, что спасли мне жизнь, – вытянув руки вдоль тела, а не как раньше складывая их в приветствии практиков, поклонился ему. – Может этот младший узнать ваше имя, чтобы воздать хвалу Небу?

Но тот проигнорировал благодарность и вопрос. Склонившись над зверем, он вскрыл и разорвал ему грудину голыми руками, а затем извлёк пылающий рыже-алым кристалл. Огненное ядро отличалось от похожих на ракушки водных или серебристых шаров силы. Это было неровным, с выступающими вверх, словно языки пламени гранями. Мужчина несколько секунд смотрел на ядро, затем издал вздох разочарования и отбросил его прочь.

Ого! Столь небрежно выбросить вещь ценой в пару сотен донгов! Затем незнакомец распластал зверя, отделив от туши несколько кусков мяса, зачем-то понюхал их, лизнул и, обвязав листьями, перекинул через плечо и пошёл прочь.

Воздав благодарственную молитву Небесам, что продолжают следить за своим нерадивым сыном, скорее двинулся за этим загадочным человеком, не забыв прихватить ядро, что немного обожгло руки, отчего его пришлось обмотать тряпкой. Если тут рыскают такие твари, а спаситель не выказывает злобы, то лучше держаться поближе к нему. Да и ядра пригодятся. Появилась у меня одна идейка. Точнее, смутная мыслишка, как освободить Кейхас и Зорму.

Человек просто продолжал идти, по-прежнему меня не замечая. Он двигался не очень быстро, потому вскоре нагнал его, продолжая идти следом на некотором удалении, но не скрываясь. Захочет – прогонит. А гневить лишний раз его или стихию, таясь и подглядывая исподтишка, не хотелось.

Не знаю, кто этот человек и человек ли он, а не воплощение Смерти. Если бы такая стихия существовала в нашем мире, этот мужчина явно был бы одним из претендентов на её аватару.

Время от времени он делал взмах ногой, рукой или нырял с тропинки или замирал на месте. И каждый раз подобное заканчивалось смертью зверя. Может, этот загадочный мастер использовал какую-то технику, приманивающую их? Иначе почему мне за половину дня и ночи попался лишь тот монстр, а сейчас они выпрыгивали чуть ли не из-под каждого куста. Ну не вот уж прям часто, но восемь ядер пополнили запас. Мяса он больше не брал, а ядра так и продолжал выкидывать, никак не реагируя на моё присутствие и то, что я их за ним подбираю. Интересно, что же он ищет?

Местность показалась знакомой, и уже не сильно удивился, когда мы вышли к тому самому лагерю, где я поживился едой и мясом. Выходит, мой долг перед ним ещё больше. Здесь всё выглядело так же, а значит он пока не был тут и не знает о пропаже. Врать не стану, сердце ёкнуло, когда взгляд мужчины метнулся к тем местам, где висели мясо, рыба и лежали бутыли, одна из которых так и висела на моём поясе.

– Этот недостойный взял ваше мясо, рыбу и воду, и готов понести наказание или отработать ущерб, – встав на колени, коснулся лбом земли.

Прав был Комацу, говоря, что придёт время, и осознаю, когда стоит проявить уважение и смирение, а не выпячивать гордость.

Я стоял, затаив дыхание, ожидая, не разорвёт ли он и меня на части, как зверей, пока незнакомец стоял, что-то обдумывая. Никак не выказав недовольства, мастер просто повесил на пустое место принесённое мясо и пошёл разжигать костёр. Видимо, его вообще ничего не волнует и он отрешён от мира, хоть и не похож на монаха, о которых как-то мельком говорила Кейхас и была пара строк в “Наставлениях”. Хотя на знания Тэнг о мире и его устройстве полагаться не стоит, да и подруга ничего толком не знала о том, как всё устроено за пределами ущелья Гроз.

Я устроился неподалёку, ниже по течению ручья. Хорошо, что тоже себе кусок мяса прихватил, потому как сильно проголодался. Осталось придумать, как договориться с незнакомцем, чтобы взять углей или пожарить на его очаге.

Тот, видимо, следовал пути Огня, потому что растопка вспыхнула по щелчку пальцев. Не, просить разжечь и мой будет верхом наглости. Подожду, как разгорится и прогорит, а потом ветку какую подожгу. Думаю, не откажет. Если вообще обратит на это внимание. Почему, интересно, если моя догадка о его Стихии верна, он не брал огненные ядра? Загадка…

Раз уж мастер не выказывает неприязни, я углубился в лес неподалёку. Наломал жердей, частью перегородил проход между двумя росшими рядом деревьями, часть вбил как колья и переплёл ветвями, замазав щели листьями и грязью. Крышу сложил из таких же жердей, обвязав их друг с другом и накидав сверху веток. Потом надо будет шкуру попробовать снять, чтобы вход перегородить.

Удовлетворенно взглянул на результат. Считай, как дома. Тут я буду в относительной безопасности, да и до заставы братства Полуденных Клинков недалеко.

Мужчина тем временем сполоснулся в реке и, проткнув один из кусков мяса, подвесил его над огнём, время от времени поворачивая. До меня доносился запах подгоравшего жира и пряностей, незнакомец успел обвалять мясо в каких-то травах. Я припрятал у дальней стены своей хижины ядра, не забыв их на всякий случай отделить друг от друга. И прислонился к стене, прихлёбывая воды из бутыли.

Не успел сделать и трёх глотков, как на меня упала тень от стоящего напротив мужчины, равнодушно поглядывающего сверху вниз. Тот протянул руку, указывая на бутыль, и произнёс бесцветным, словно шелест листвы, голосом:

– Верни.

Я молча протянул ему бутыль, заткнув пробкой, и тот молча развернулся и, уйдя к своей хижине, скрылся внутри.

Интерлюдия 2

Оводаи Тэнгер откинулся на спинку любимого вычурного кресла, обдумывая прошедший несколько дней назад Совет Старейшин. Комацу, к вящему неудовольствию сестры, так и не появился. Как доложили, последний раз его с внучкой и неизвестным юношей-чужаком видели на тренировочной базе клана, но с тех пор они словно исчезли.

Новости, прозвучавшие на Совете, были неутешительны. Клан нёс потери, и все склонялись к тому, что следует навязать противникам решающую битву, в которой либо умереть с честью, либо разгромить врага.

Дверь скользнула в сторону, и следом стремительным, размашистым шагом влетела Асэми, одетая в длинное развевающееся чёрное платье с голубым поясом на талии.

– Бездельничаешь? В такое время? Ты глава и всегда должен быть занят! – не размениваясь на приветствия, начала с упрёков сестра.

– Почему бы тебе самой не заняться делами клана? Я давно предлагаю передать лидерство той, у кого лучше получается управлять им. Тебе это даже нравится, – спокойно возразил он, приоткрыв один глаз.

Та молча отвернулась, глядя в окно, на вечное грозовое небо, озаряемое багровым закатом и рыжими росчерками молний. Эту тему они поднимали не в первый, да даже не в сотый раз. Главенство над Оводаи тяготило его и мешало собственному Возвышению. Он уже несколько десятков лет носил титул Императора, но так и не смог продвинуться дальше. Хотя путь до синего пояса, работу с эссенцией, ци и чакрой освоил чуть ли не играючи.

* * *

Оводаи Асэми замерла на вершине высокого шпиля в окружении старейшин и лучших мастеров клана. В этом месте ущелье Гроз расширялось, образуя удобную долину, и сегодня здесь сошлись её клан и альянс зверолюдов, Хонг и Джинхо, предвещая нечто гораздо большее, непохожее на прошедшие бесчисленные стычки, что гремели до этого дня. Сегодня здесь сойдётся в бою цвет идущих ущелья и решится, кто достоин жить и властвовать над этими землями, а кому суждено умереть или отправиться в изгнание.

Ни её брата, ни Жгучей Птицы или главы Хонг, Вана, пока не было видно. Как и поганого Комацу, который как сквозь землю провалился. О нём так и не было вестей, а ведь практик его ранга сейчас бы очень пригодился, а то и мог бы склонить чашу весов к победе. Но, зная старика, он давно был бы здесь, будучи человеком вредным и склочным, но не способным предать родной клан.

Огонь, Вода, Тьма, Свет, Ветер и Земля, Сила и Слабость схлестнулись на поле брани. Земля грохотала и дрожала, порывы ветра сотрясали шпили, потоки воды норовили сбить с ног, а огонь пожирал всё подряд, не разбирая своих и чужих, и горе тому, кто не успел укрыться или не освоил защитных техник. Ни о какой тактике не шло и речи: вскоре вся битва распалась на беспорядочные одиночные схватки, хотя некоторые объединялись, чтобы толпой навалиться на тех, кто выше рангом.

Сегодня на долгие годы вперёд определится дальнейшая судьба всех жителей ущелья Гроз.

Асэми отшатнулась, соскочив с каменного пика, который раскололся, и из обломков сложился каменный голем, тут же вступивший в схватку. Сверкнула молния, на краткий миг ослепив. Следом хлестнула лавовая плеть, но она прикрылась вспыхнувшим голубым щитом и обрушила на врага водный клинок, снеся ему голову. От нового противника женщина сбежала, прыгнув на один из сохранившихся пиков. Иначе рисковала быть унесённой круговертью буйствующих схваток. А женщине нужно было сохранить силы, да и брат запретил вмешиваться. Ей было невыносимо стоять в стороне, наблюдая, как убивают соклановцев, но у каждого своё место и свой Путь.

Словно волны, противники сходились и откатывались друг от друга, чтобы, перегруппировавшись, вновь ринуться в бой. Обе стороны несли тяжёлые потери, но никто не хотел уступать: Зверолюды и примкнувшие к ним отщепенцы превосходили Оводаи числом, но у последних было больше сильных идущих. Но и повелитель, и даже Почтенный Предок проиграют, если на них навалятся разом несколько Властелинов или с десяток Мастеров, а подобное происходило на всём поле боя. Но за каждую отнятую жизнь враг платил десятком своих.

Асэми разменяла не один десяток лет, и смерть не была ей в новинку, но никогда прежде обитатели ущелья не вели войну на истребление. Будто безумие овладело зверолюдами и остатками кланов Хонг и Джинхо, с таким остервенением они сражались. Кем потом править? Как противостоять внешним врагам, вздумай те присоедить ущелье к собственным землям? Не стоит ли за Жгучей Птицей кто-то другой? Кто нашептал ему мысли о единоличной власти?

Взгляд её был устремлён туда, где в главной резиденции клана остался старший брат, и женщина молила небеса, чтобы те благословили его, иначе о них не останется даже памяти.

Лидер клана Оводаи Тэнгер Поступь Моря, невидимый остальными, тоже следил за развитием битвы, готовый в любой момент вмешаться, но всей душой не желающий этого. Ему тяжело было наблюдать за смертями сородичей, но мужчина самолично взвалил на себя эту ношу, рискуя и оставаясь верным плану. Время оплакивать павших наступит позже.

При расставании он сказал сестре, что когда горит лес, погибает подлесок, но большие, глубоко укоренившееся деревья выживают, чтобы прожить ещё тысячи лет и дать новую поросль. Это было жестоко, но оправдано.

Вот армии разошлись, забирая с собой раненых и унося тела мёртвых, чтобы отправить их души к Небесам как предписывали традиции, и пройдёт не меньше пары дней, прежде чем противоборствующие кланы схлестнуться снова.

Лидер Оводаи просидел долгие часы, пока последние лучи солнца не скрылись в темноте, лишь молния продолжала сверкать в небе. Наконец, когда небо начало светлеть с рассветом, последние сомнения улетучились прочь и план выстроился в полной мере. Улыбка тронула его губы, когда понял, что другого выбора нет, и только так он сможет помочь собственному клану, покончить с войной.

Мысли главы перенеслись к старому соратнику Комацу. Это было не похоже на старика – пропустить такую битву, особенно когда на карту поставлена судьба клана. Идущий Силы ранга Почтенного Предка хорошо бы укрепил позиции и поостерёг врага. Однако старика и след простыл. Может, он узнал о смерти внучки и ушёл из ущелья Гроз? Слишком много потерь выпало на его долю. Сначала жена, затем единственный сын, предательство ученика, а теперь и любимица, единственная внучка. Больше родных у старика не было, вдова сына – не его кровь от крови.

* * *

Кейхас поджав под себя ноги сидела в неуютной камере и поглощала обильную световую эссенцию из окружения, благо её никто не боялся и попечитель разрешил снять кандалы, рассчитывая, что этот жест поспособствует её вступлению в братство.

Прошло уже несколько недель с тех пор, как их схватили. Ей сообщили, что Акарата выкинули в лес, где его, скорее всего, сожрали звери, ведь тот был ничтожеством, лишённым даже крох силы, но она отказывалась верить, что друг мёртв. Только не этот поганый упрямец.

Она думала, что её будут избивать или пичкать зельями, чтобы склонить на свою сторону, но местным было плевать. Поступать так, значит потом тратить пилюли на её излечение либо снижать цену на товар. Изредка появлялся попечитель, ведя пространные речи, но как она слышала в последний раз, в конце месяца прибудет караван, и её с остальными пленниками, а так же теми, кто добровольно вступил в братство и обычными людьми отправят во внутренние земли, где продадут в секту Пустынных Змей.

Вот почему она спешила вырваться на свободу. Если она не сможет спастись сама, то никто этого не сделает, не на Акарата же надеяться, в самом деле. Всё свободное время девушка тратила на поглощение энергии и развитие навыков, насколько позволяли условия. Пару раз даже пыталась сбежать, но её каждый раз ловили ещё в лагере и, в конце концов, она перестала пытаться.

Кейхас не отчаивалась, благодаря этому она получила ценный урок и поняла, что простой вытяжки из энергии недостаточно – ей необходимо освоить работу с ци. Её аспект – Свет, самая быстрая стихия, и если удастся освоить ци, то догнать её сможет разве что сам попечитель Хорнет. Она продвинулась к первой ступени к зелёному и немного поняла, как преобразовать эссенцию в ци. Процесс оказался сложнее, чем думала поначалу. В клане она привыкла, что, если что-то не получалось, всегда можно спросить совета у деда, а если его нет, то у кого-нибудь в школе или любого другого идущего Светом. Никто бы не отказал родичу. Теперь она лучше понимала друга, которому до всего приходилось доходить самому.

Девушка была уверена в своих силах и знала, что это только вопрос времени. Оставалось лишь успеть до прибытия каравана. И верить, что Акарат цел и невредим. Бедняга совсем один, наверняка пытается стать сильнее, но ему всё равно не успеть превзойти членов братства Полуденных Клинков.

Но ничего, скоро она освободится!

* * *

По обе руки от Поступи Моря и чуть ниже разместились старейшины клана и сильнейшие его члены. После той первой битвы прошло несколько крупных сражений, и хотя альянс во главе со Жгучей Птицей нёс большие потери, отступать они не намеревались, по-прежнему численно превосходя Оводаи.

Лидеру доложили о потерях, передвижениях врага и о том, что о старике Комацу так ничего и не слышно. Выслушав своих людей и отдав распоряжения, Оводаи Тенгэр закончил совещание. Старейшины и мастера низко поклонились и покинули павильон, остались лишь он сам и его сестра. Передав ей рутинные дела, отдав несколько приказов, наконец он выпроводил и её, сам направившись в личные покои.

Сидение скрестив ноги на неудобной и жёсткой циновке с прямой спиной и невозмутимым лицом доконают кого угодно. Собственное кресло куда как удобнее. Использовав технику движения мужчина быстро домчался до своих покоев, сменив официальные одеяния на любимый расшитый халат.

Откинувшись на спинку кресла, Тэнгер облегчённо выдохнул и позволил себе долгие мгновения ничегонеделания. Да, он не вмешивался в битву напрямую, и недовольных становилось всё больше. Шептали, что он боится, отвернулся от клана и плевал на него. Но правда в том, что он способен уничтожить десятки, возможно сотню обычных практиков, но на это же способен и Жгучая Птица, с которым они равны в развитии, а значит слишком велик риск проиграть. И единственный способ закончить войну – превзойти его. Шагнуть ближе к Небу.