Текст книги "Обретая Силу [СИ]"

Автор книги: Мартин Аратои

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Annotation

В мире боевых искусств лишь сильный вправе диктовать свою волю, а ты слаб и беззащитен, лишённый возможности идти к Небу. Ничтожество, день за днём выполняющее грязную работу, терпя насмешки и побои. "Отброс должен носить отбросы. Мусор – убирать мусор", – так о тебе говорят. Здесь слабость карается смертью, и нет никого слабее тебя. Но даже слабый способен возвыситься, если его подтолкнуть к самому краю… Примечания автора: Второй том "Постигая силу": /work/105249 Обложка и внутренние иллюстрации: Grumpy Anise /u/grumpyanise Редактура: Toyama /u/alexxx1983a Чибики: Ксения М Белка https://vk.com/ksenia_m_belka Арт Оводаи Комацу: Liz Elzard https://vk.com/by_elzard /u/elzard

Мартин Аратои

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интерлюдия

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Интерлюдия 2

Глава 25

Мартин Аратои

Обретая Силу

Глава 1

– Прочь с дороги, падаль!

Я неуклюже отскочил в сторону, пропуская мимо бегущего Тайко, а за ним ещё несколько красных поясов. Кто-то из них подсёк мою хромую ногу, устоять удалось только оперевшись на сжимаемую в руках метлу и поломав на ней прутья.

До меня долго доносился противный смех, летящий по ветру. Ненавидящим взглядом проводил их, несущихся сквозь деревенские ворота в сторону клановой Обители Духа.

Тут же одёрнул себя, уткнув взгляд под ноги и стараясь сохранять равнодушное выражение лица. Оттолкнувшись от метлы, с тяжким вздохом перенёс вес на больную ногу.

Но несмотря на внешнее спокойствие и покорность судьбе, внутренне кипел от несправедливости. Ещё ребёнком очутился в клане Тэнг. Мать умерла от ран на границе Долины Тысячи Ручьев, где обитал клан, а про отца мне ничего не было известно. Я тогда был слишком мал, чтобы помнить, откуда мы вообще пришли и отчего бежали, но почти каждый член клана ежедневно напоминал о моём положении в их рядах. Со скотиной лучше обращались, чем со мной, и так было с тех пор, как узнали о моём увечье. Не за то, что калека. Нет, мой проступок был гораздо бо́льшим: я не имел никакой возможности прикоснуться к Небу, не мог сделать даже первый шаг ему навстречу.

В обществе, где каждый способен развивать один из восьми аспектов, чувствовать эту энергию, кровь в венах мира, я был совершенно никчёмен. Не только не ощущал её, но даже не имел средоточия, чтобы хранить. Урод, одним словом, и душой, и телом. К пяти-семи годам средоточие сформировывалось у всех. Но только не у меня.

Будь оно – никогда бы не стал калекой. Даже ужасную рану, нанесённую диким быком и искалечившую меня, клан бы исцелил. Но они не станут тратить время, деньги, драгоценные зелья и пилюли на ущербного, так что пришлось выкарабкиваться самому.

Звук смеха достиг ушей, отвлекая от безрадостных мыслей и воспоминаний. Повернувшись, увидел группку детей, плещущихся в пруду. Настроение испортилось ещё сильнее, стоило увидеть их белоснежные пояса.

Пояса, что были отличительным знаком того, что они развили средоточие и имели достаточно контроля, чтобы сформировать его и заполнить энергией выбранного аспекта. Пояс был отличительным знаком истинного мастера боевых искусств, и показывал весь уровень возвышения идущего.

Посмотрев вниз на свою талию, где изношенный халат на месте удерживал кусок верёвки с узлом, почувствовал, что самочувствие стало хуже некуда. В мои двадцать лет мне должно достичь красного пояса, а если бы оказался особенно талантлив, то третьей ступени в этом ранге.

Однако Небо сочло нужным проклясть меня. Я изо дня в день отчаянно пытался ощутить потоки энергии, пусть и без средоточия, а в итоге только строил странные рожи, укрывшись за стенами своей хижины.

Помимо очевидного увеличения скорости и силы, Возвышение позволяло достичь и других преимуществ, например, долголетия и великолепного здоровья. Просто сделав шаг от белого к красному, идущий мог ожидать, что продолжительность жизни увеличится на пятнадцать лет. От красного до оранжевого – ещё на тридцать, а на жёлтом легко можно было переступить двухсотлетний рубеж.

Краем глаза уловил движение и, оглянувшись, увидел приближающуюся Коэру. Ярко-оранжевый пояс с двумя жёлтыми насечками на конце туго стягивал её талию, выделяя женщину как одну из сильнейших в клане. Мало кто осмеливался перечить ей, и сегодня участь испытать гнев девушки постигла меня.

– Вижу, ты бездельничаешь, Эдельтайя Акарат.

Услышав родовое имя, я поморщился. Оно выделяло меня как чужака, чуть ли не больше всего прочего. Имя звучало странно и чуждо для этих мест. Как будто внешности не хватало. С моими короткими русыми волосами, серыми с жёлтыми прожилками глазами и светлой кожей, я выделялся на фоне черноволосых, кареглазых и смуглых выходцев клана Тэнг. Самым же заметным отличием было телосложение. Я был громоздок, высок и широкоплеч, в отличие от стройных, изящных и худощавых обитателей деревни.

Чуть ли не каждый член клана, если не именовал меня никчёмным мусором прямо, то всякий раз намеренно подчёркивал, что я чужак и приблуда. Безродный слабак-одиночка. А на Исарии слабость карается смертью. Сама жизнь и карает. Таков Путь. Лишь сильный способен преодолеть его и коснуться Неба.

Я понуро склонился, не желая провоцировать её, хватит перебитого носа за прошлое непослушание.

– Прошу принять мои извинения, госпожа, – кривясь от боли в ноге, как можно ниже согнулся в поклоне.

Пресмыкаться и лебезить перед этими уродами – самое меньшее, чего бы хотелось в жизни. Но если не проявить должного почтения, она может прикончить меня прямо здесь и сейчас, и никто ничего ей не скажет. Может даже, наградят за избавление клана от позора. Единственное, что удерживало Тэнг от этого до сих пор, это то, что беспричинное убийство неодарённого считалось бесчестным и могло повредить репутации клана. Никто не хотел мараться.

Женщина отбросила длинную гриву чёрных волос, положив руки на бёдра, подчёркивая цвет пояса, что и так выделялся на фоне синих одежд, которые предпочитали носить Тэнг. Ведь их аспектом была вода.

– Нет. Ты вновь оскорбляешь клан, приютивший тебя. Мы даже позволили остаться, когда обнаружили твоё уродство. Ты должен стоять на коленях и благодарить нас за щедрость, а вместо этого отлыниваешь от работы и позоришь клан.

Я знал, что последует дальше, но не поднимал головы и не позволял кипящей внутри ярости вырваться наружу.

– Четыре дополнительных часа работы на кухне за то, что уклоняешься от своих обязанностей! Отброс должен носить отбросы. Мусор – убирать мусор! И ты заплатишь за испорченный инструмент.

Услышав это, я резко вскинул голову. Любой член клана считал своим долгом при каждом удобном случае взваливать на меня всё больше и больше чёрной работы. И моё терпение лопнуло.

– Да с какого…

Договорить не успел, звонкая пощёчина вынудила растянуться на земле. От силы удара зрение затуманилось, рот наполнился кровью из прокушенной щеки. Встав на колени, подобострастно взглянул на бесстрастное лицо обидчицы. Несмотря на боль, я знал, что она сдержалась. Если бы Коэра захотела, то этим ударом могла бы снести мне голову с плеч.

– Неуважение к старшим недопустимо. На две недели лишаешься ужина. А теперь возвращайся к работе.

С этими словами она повернулась ко мне спиной и неторопливо пошла прочь. Стиснув зубы от злости, медленно поднялся на ноги. Нелёгкая задача, учитывая, что левая нога зажата в жёсткой скобе, пришлось снова использовать метлу вместо костыля. На этот раз перевернул её, используя как упор ручку, а не тонкие ветки.

Осторожно ощупал зубы языком, и убедился, что ни один не выбит. Уже хорошо. Но вот разодранная щека и кровоподтёк останутся надолго. Мой организм не столь крепок, как у одарённых, а целебное зелье никто не даст. Я смиренно вздохнул, избавляясь от остатков гнева, и продолжил подметать возле деревенских ворот.

Видимо, таков мой путь. Я обречён вечно оставаться калекой, над которым готов измываться любой, кто сильнее. Всегда можно уйти, но за пределами ограды не протяну и пары дней, став лёгкой добычей зверей. Не единожды пытался сбежать, пытаясь отыскать правду о своём происхождении и отца, выяснить жив ли он или давно умер. В последний раз, когда попытался сбежать, три года назад, как раз и заполучил увечье, не успев отдалиться и на тысячу шагов вглубь леса. Без способности чувствовать потоки энергий, нечего и думать избежать опасности.

Подметая, краем глаза заметил, как белые пояса обучаются своей первой технике. Искрящийся серп – главное достояние клана Тэнг. Идущий преобразовывал внешнюю энергию во внутреннюю и с её помощью формировал полупрозрачный водяной клинок, похожий на полумесяц.

Я лично видел, как Коэра управляла сразу дюжиной таких. Однажды клан посетили гости из секты Туманного Пика, что занимала земли по соседству, и лучшие ученики демонстрировали свои навыки. Так вот она превратила валун размером с дом в груду идеально располосованных кирпичей.

В клане Тэнг количество лезвий, которые идущий мог призвать, а также точность и виртуозность контроля над ними, показывали уровень познания техники и потенциал возвышения. В свои двадцать три года Коэра была одной из лучших в клане.

Насколько я слышал от редких гостей клана и из пересудов местных, да и сам видел, наблюдая за детьми, большинство в окрестных землях достигали красного пояса в возрасте десяти-двенадцати лет, многие не удостаивались оранжевого и до сорока, и совсем мало кому удавалось продвинуться на две-три ступени к следующему, жёлтому рангу.

Коэра являлась признанным талантом. Неудивительно, что всеобщее раболепие ударило ей в голову, превратив в невыносимую гордячку.

Я увидел, что один из наставников смотрит на меня, и запоздало сообразил, что вновь перестал подметать. Пришлось спешно возвращаться к обязанностям, страшась навлечь очередные неприятности.

Потребовался ещё час, чтобы закончить уборку, после чего пришлось отправляться на кухню. Тяжёлая, непосильная работа для такого как я. Оттого и выгляжу таким массивным. Достигнув красного пояса, идущий укреплял тело энергией, обретая бо́льшую, чем природная, силу и выносливость.

Наверняка я не знал, сам лишённый этого и не допущенный к обучению, лишь догадывался, подглядывая за одарёнными. Любой из них мог легко двинуть огромные котлы, нести тяжёлые мешки с рисом или тащить гигантскую вязанку дров. Вот только никто из одарённых не опустится до такого, пока есть я. Даже младшие ученики. Им дают лёгкую работу: резать овощи, иногда носить воду, чтобы они могли отточить контроль над ней.

Впрочем, всё не так уж плохо. Работая на кухне, можно украдкой прихватить еды, что, с учётом того, что меня лишили ужина на пару недель, весьма важно. Ещё бы платили… Но Тэнг считали, что дают мне кров и еду, и этого вполне достаточно.

Закончив на кухне, немного перекусил и отдохнул, давая передышку ноющим мышцам. Затем отправился к неглубоким прудам, где ученики клана занимались Возвышением. Здесь предстояло разгрести взбаламученную грязь и отсыпать слой свежего гравия.

Несмотря на накопившуюся усталость, мне нравилось этим заниматься. К этому времени тут никого не было, мелкие камешки приятно касались меж пальцев, расслабляя, а сами пруды находились в тени разросшегося бамбука.

Уже в сумерках, наконец, закончил работу и убрал инструмент на место, отметив, что запасы камня подходят к концу, и завтра меня наверняка отправят собирать новые.

Замечательно. Редкий шанс уйти за пределы деревни на целый день, чтобы никого не было поблизости, но не настолько далеко, чтобы места стали опасными. Нужно не забыть доложить третьему старейшине Ванхину, отвечающему за хозяйство клана, чтобы он дал добро на это. Из всех членов Тэнг его я уважал сильнее прочих. Да скорее, он был единственным. Нет, старейшина вовсе не был благосклонен ко мне, но он никогда не опускался до того, чтобы унизить за то, каков я есть. А таких было немного, может благодаря их, пусть редкой, но поддержке и равнодушию большинства, я ещё и не сошёл с ума и не наложил на себя руки.

Пока ковылял к павильону, где жил Ванхин, услышал смех, доносившийся со стороны главных ворот, и поморщился, узнав голос, принадлежащий Тайко. Несомненный лидер среди тех, кого я ненавидел. Он был на три года младше меня, но, обладая красным поясом, превосходил меня во всём.

Не особо серьёзное достижение, даже иные дети могли похвастать большим. Но вот только именно меня он выбрал в качестве объекта для вымещения злости за неудачи. И был готов лезть из кожи вон, лишь бы сделать мою жизнь невыносимой, воспринимая моё присутствие как личное оскорбление.

Проклятый урод никогда не нападал открыто, но за последние года два он словно с цепи сорвался, не имея возможности взять следующую ступень. Постоянно от него доставалось, порой приходилось отлёживаться по несколько дней. И ладно бы только избивал и калечил, но Тайко ломал и рабочий инструмент, за что меня лишали еды или добавляли работы, и каждый раз выламывал дверь в хижину, где я жил, стоило ему оказаться поблизости. Он всегда извинялся, говоря, что не знает пределов своей силы, но каждый раз я отчётливо видел злобу в его глазах. Ублюдку нравилось издеваться над теми, кто слабее и не сможет дать сдачи.

К счастью, успел дойти до павильона, не попавшись ему с приятелями на глаза.

– Акарат, хорошо, что заглянул. Всё закончил на сегодня? – спросил Ванхин, стоило зайти внутрь и поклониться.

– Да, третий старейшина, – ответил ему, заметив красную линию рядом со своим именем в свитке, который тот держал.

Жаль, надеялся, что Коэра забудет об утреннем происшествии, но не повезло.

– Гравий для прудов заканчивается, господин.

– Хорошо. Приходи утром за мешками.

Я кивнул, снова отвесив почтительный поклон, прежде чем уйти. Всё складывалось просто замечательно: не придётся выполнять непосильную работу, ведь говоря о мешках, старейшина имел в виду те хитроустроенные, что позволяли переносить гораздо больше, чем представлялось, глядя на них. Я не знал и не понимал, как они устроены, слышал, что клановые их иногда называли мешками путника.

Обрадованный, в мыслях уже представлял завтрашний день вдали от деревни. Обычно я уходил на рассвете, захватив с собой еду на весь день. Мне потребуется часа два-три, чтобы добраться до места сбора, отмеченного на карте, но всё равно это приятная прогулка.

Я был так погружен в собственные думы, что не заметил подножку и, споткнувшись, свалился лицом прямиком в траву.

– Смотри, куда прёшь, отброс! Ты мог серьёзно повредить мне ногу!

Я внутренне застонал. Надеялся избежать встречи с ним, но, видимо не судьба. Неуклюже перевернувшись на спину, я с трудом остался равнодушен, глядя в жестокие глаза Тайко.

– Прошу прощения, что встал у вас на пути, Тэнг Тайко, – ответил ему, сдерживая гнев и пытаясь подняться на ноги. – Я был неосторожен. Пожалуйста, примите мои извинения.

Как раз в тот момент, когда сумел закрепить изувеченную ногу в шине, урод ударил по ней, расколов дерево и заставив меня снова упасть.

– Нет, это ты извини, видимо я поскользнулся и случайно задел скобы, – произнёс он под смех товарищей.

Я чувствовал, как кровь стекает по щеке там, где поцарапался о камни на земле, но, стиснув зубы от боли и унижения, заставил себя снова лечь на спину.

– Всё в порядке. Пожалуйста, простите меня за то, что встал у вас на пути, – выдавил, заставляя себя извиниться.

С каким бы удовольствием отделал бы его за все страдания и несправедливость, имей я на это силы. Но чувство самосохранения заставляло унижаться.

– Нет-нет, что ты, – ответил Тайко, напуская обманчивое выражение беспокойства на лицо. – Пожалуйста, позволь помочь тебе добраться до дома. В конце концов, это я же сломал твою шину.

Уже собирался отказаться, но двое его прихвостней подхватили меня с земли и потащили в сторону моей хижины, стоящей на окраине деревни. Мне предстояла долгая прогулка в компании этих выродков, так как селение Тэнг было огромным. Сам клан насчитывал несколько тысяч человек, и все они жили здесь.

Всё время, пока меня волокли к собственному дому, продолжал уверять, что всё в порядке и что смогу справиться сам. И каждый раз Тайко настаивал, что помочь деревенскому калеке – его долг. Лживый ублюдок явно что-то задумал, но вот что, пока оставалось загадкой. Ответ на неё пришёл довольно скоро.

В тот момент, когда мы проходили мимо павильона, где собрались старшие ученики клана, попивая чай за низенькими столиками, тренируясь или развлекая себя игрой в кости, один из прихлебателей Тайко сильно пнул его в спину, заставив растянуться на земле, отчего тот притворно закричал от боли.

– Вот как ты решил отплатить за помощь, ещё и после того, как сам грубо налетел на меня?

Все обернулись, когда Тайко поднялся с земли, гневно хмурясь. Но мне был виден злобный блеск в его глазах. И предвкушение.

– Что здесь происходит? – раздался женский голос.

Проклятье. Только её тут не хватало.

Тайко изобразил на лице свою лучшую обиду.

– Старшая. Этот недостойный сегодня увиливал от своих обязанностей возле прудов клана, и мы взяли всю работу на себя. И хотя это его забота, он даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Акарат утверждал, что не может работать, так как скоба повреждена, но мы прекрасно видели, что он сам её и сломал.

Я чувствовал, как с каждой секундой нарастает гнев. Это слишком даже для них. Конечно, время от времени я отдыхал, но всегда завершал начатое, и не было не единого случая, чтобы этот урод помог.

– Затем мы предложили ему дойти до дома, даже проявили благородство, неся его. Не знаю, что нашло на него, но он вдруг напал на меня, ударив в спину. Возможно, он искал способ искупить свою вину в глазах клана или, может, просто ожесточён, потому что он калека и просто проедает запасы клана.

По мере того как Тайко рассказывал свою историю, лицо Коэры становилось всё жёстче и жёстче, и к тому времени, когда он закончил, она уже практически кипела от негодования.

– Эдельтайя Акарат, знаю, что ты жалкий слизняк, а не мужчина, но такое поведение неприемлемо даже для тебя! Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Он лжёт! – воскликнул я, оглядывая собравшихся членов клана. – Тайко всё выдумал! Они были весь день в Обители Духа, а я никогда не отлынивал от работы! Да и как я, не имея средоточия смог бы ударить красный пояс?

Все прекрасно знали, что я говорю правду. Но им было плевать. В их глазах моя вина не в тех преступлениях, о которых заявлял Тайко, а в простом существовании.

– Позор. Пойман с поличным, и всё равно пытаешься лгать, чтобы спасти себя?! – сердито воскликнула Коэра, – Твой паёк будет урезан вдвое на месяц. После этого на месяц пойдёшь в личное услужение к Тайко и извинишься перед ним на собрании клана. Старейшины решат нужно ли дополнительное наказание, – она повернулась и зашагала прочь, оставив меня ошарашенно смотреть ей в спину.

Поганые лицемеры! Ненавижу!

– Несмотря на твоё грубое поведение, мы всё равно проводим тебя до дома, – гадко улыбнулся подошедший Тайко.

Я чувствовал, как лицо пылает от ярости и стыда, когда проходил мимо клановых, многие из которых хлопали ублюдка по спине, говоря о его истинном благородстве. Никто из них даже не взглянул на меня, безвольно повисшего в руках двух других учеников.

Минут через десять мы добрались до сарая. Сарая, который я гордо именовал домом и внутри которого была лишь жалкая циновка – не нашлось места даже для стола. Когда дошли до ступенек, Тайко обернулся с широкой улыбкой на лице и кивнул друзьям, те бесцеремонно швырнули меня вниз.

Днём шёл дождь, и земля разбухла, отчего упал лицом в лужу. Я слышал смех, когда они уходили, но Тайко присел на корточки рядом со мной, еле слышно шепча:

– Ты позоришь наш клан, отброс. И лучше тебе свалить прочь отсюда и обрести покой в желудках зверей, если, конечно, они позарятся на такого как ты.

Он мерзко хихикнул, поднимаясь и наступая мне на затылок, ещё глубже погружая в грязь. Я чувствовал, как та проникает в нос, рот и уши, но лежал неподвижно, пока те не ушли.

Горячие слёзы текли по щекам, когда с чавкающим звуком вытащился из лужи и с трудом пополз вверх, волоча искалеченную ногу.

– Никто не смеет так обращаться со слабыми, – с горечью подумал я, втаскиваясь внутрь и закрывая за собой хлипкую дверь.

Глава 2

Не имея сил даже умыться, кое-как утёрся полой халата. Очередной день, наполненный мукой и болью. Как далеко сможет зайти Тайко, если сегодняшняя выходка легко сойдёт ему с рук? Нападут ли они и убьют меня? Продолжат измываться, лишая еды и нагружая непосильной работой? Или попросту выгонят?

Я свернулся калачиком на циновке, когда снаружи прогремел гром и дождь застучал по крыше. Через несколько секунд она начала течь, струи стекали на лицо, мочили одежду. Дрожа от смеси боли, обиды и холода, наконец, поддался усталости и провалился в беспокойный сон.

Громкий стук в дверь, сопровождаемый сердитым голосом третьего старейшины, вырвал из оков мучительных сновидений. Слегка застонав, потащился к двери, чувствуя, как с кожи и одежды осыпается засохшая грязь.

Открыв дверь, моргнул от яркого утреннего солнца и, прищурившись, посмотрел на старика, нелепо сгибаясь в поклоне, держась за дверной косяк.

– Час назад тебе надлежало забрать мешки и отравиться за камнями, – сказал Ванхин, никак не комментируя мой внешний вид. Он, вероятно, уже знал, что приключилось, и решил, что это не оправдание уклонения от работы.

– А смысл, господин? – пробормотал я, не смея разогнуться и встретиться взглядом со старейшиной.

Говорить таким тоном с одним из самых уважаемых людей клана, было весьма опрометчиво и непочтительно, особенно мне, но порой язык опережал мысли.

– В том, чтобы жить и продолжать дышать, – просто ответил Ванхин. – Если ты перестанешь быть полезным клану, тебя вышвырнут за ограду, и к вечеру ты уже станешь чьим-то кормом.

– А что, если мне всё едино, жить или умереть? – тихо спросил я.

Старейшина несколько долгих мгновений молчал, а потом вздохнул.

– Знаю, что твоя жизнь нелегка, Акарат, но сдаваться в столь юном возрасте – бесчестье.

Наконец, я оторвал взгляд от пола и посмел распрямиться, чтобы встретиться взглядом с пожилым мастером.

– Я не сдался, но, кажется, сам мир и живущие в нём отвергают меня. Как ущербному калеке и изгою выжить в нём? Как?! Скажи, господин?! В мире, где каждый везде вокруг чувствует энергию, как рыба в реке чувствует воду? Где каждый может пользоваться ей, перековывать на усилия, движение, разрезать камень одним воплощённым желанием-мыслью? Каждый, но не я… Любой может делать со мной всё, что захочет, и это сойдёт ему с рук только потому, что не могу постоять за себя. На Исарии нет справедливости. Если бы она была, Небо не звало бы к себе идущих, и боевые искусства никогда не зародились бы. Ни один человек не вправе обладать такой властью над другими.

Чем больше говорил, тем сильнее распалялся. Разгорячённый, гневно вглядывался в глаза Ванхина, ожидая рассерженной отповеди или удара. Но старейшина удивил, просто слегка склонил подбородок, обозначая кивок.

– Верно, от первого до последнего слова. Но ты слаб, и ничего не изменишь, потому смирись и прими свою судьбу. Просто живи. Сейчас это звучит глупостью обычного старика, кажется тебе безнадёжным, но когда-нибудь ты вспомнишь этот день и посмеёшься над собой.

Сомнительно, но спорить со старейшиной не собирался.

– Слышал, твоя скоба сломана, – продолжал Ванхин, ставя новую на землю рядом с собой, – Также говорят, ты наказан Коэрой.

Я снова вскинулся, желая возразить, но был остановлен повелительным взмахом руки.

– Молчи. Знаю, что ты невиновен. Но никто в клане не станет перечить будущему главе. Но пусть мир и не справедлив, это не значит, что и все люди должны быть таковы. На время наказания ты не останешься голодным.

Я низко склонился в поклоне, не веря своим ушам, никто в клане никогда не проявлял ко мне такой доброты.

– Приведи себя в порядок, – сказал Ванхин, поворачиваясь спиной, – жду в павильоне через час.

Уже через полтора я шагал по окружающему лесу, опираясь на толстую палку. В рюкзаке, завёрнутые в листья лежали четыре баоцзы, по два с мясом и с рисом, кукурузная лепёшка и немного воды. К верёвочному поясу приторочил мешки путника. Утром, умывшись и перекусив, после ободряющих слов третьего старейшины, впервые за долгое время почувствовал надежду на будущее.

Поскольку вышел из селения клана позже, чем надлежало, приходилось поторапливаться, ковыляя по хорошо утоптанной тропинке меж покачивающихся стеблей бамбука. Солнечные лучи просачивались сквозь листья, играя со светом и тенью. Прекрасное место для медитации тех идущих, чей аспект – свет или тьма. В отдалении журчали ручьи, бегущие с гор. Глубоко вздохнув, уловил влажный запах, сохранившийся после вчерашнего дождя. Капли иногда падали на меня, когда ветер шелестел в ветвях над головой.

Я приблизился к развилке. Одна тропа резко забирала вправо, ведя к клановой Обители Духа, в область, богатую энергией, мощными зверями и травами, которые помогают одарённым карабкаться выше по Небесной Лестнице. Другая – вела вглубь леса.

Вздохнув, свернул на левую тропинку, направляясь к небольшому озерку, куда впадали ручьи, неся с гор необходимые камешки. Жаль, что меня никогда не подпускали к Обители из-за уродства. Несмотря на опасность, которую та представляла для меня как человека без средоточия, всегда хотелось увидеть её. Я слышал истории о ней, и звучали они захватывающе.

Поудобней перехватив палку, прибавил шагу, хромая по извилистой грязной тропинке. Воздух был влажным и тяжёлым, так что к тому времени, как вышел к озеру, одежда липла к потному телу.

Я остановился, чтобы перевести дыхание, и огляделся в поисках метки, которую оставил, когда был здесь в последний раз. Она подсказывала мне, где гравий уже собран и показывала остальным, что здесь владения клана Тэнг. Впрочем, в Долину Тысячи Ручьёв чужаки заглядывали редко. Поиск занял десяток секунд и вскоре наткнулся взглядом на развевающийся на ветру, воткнутый в землю вымпел. Устало прихрамывая, подошёл ближе и, кривясь, встал на колени. Не с моей ногой каждый раз бить поклоны земле.

В этот раз управился быстро, оставалось немного времени на перекус и отдых. Быстро раздевшись, сполоснул одежду в воде и затем, как следует отжав, повесил сушиться на ветку дерева.

Следом сам поплескался на мелководье, не рискуя заходить на глубину – не хотелось проверять, есть ли там какие существа, способные сожрать меня. Выходя, взглянул на успокоившуюся гладь озера, в очередной раз отмечая крепкое, перевитое жгутами мышц и поджарое от постоянного недоедания тело. “Ещё бы это имело значение”, – горько усмехнулся про себя.

Тихо ворча, опустился на давным-давно выброшенное на берег бревно, высушенное и выбеленное ветрами и солнцем. Вытащив флягу из рюкзака, сделал большой глоток, наслаждаясь ощущением прохладной воды, стекающей по горлу. Огляделся. Лето только вступало в свои права, так что жара пока не столь изнуряющая. Но это ненадолго. Съел лишь половину от припасов – мало ли как сложится дело, может, на ужин ничего не дадут?

Затем, заткнув бутыль пробкой, потянулся к своему сокровищу. А точнее, к такому же куску мусора, как и я сам, свитку, кем-то испорченному и выкинутому. Наверное, кем-то из мелкотни. Откопал его, когда носил помои на кухне.

Раньше у меня был ещё один, украденный из хранилища клана. Но его нашли, а меня тогда жестоко избили. Знания – не для уродов. Мне запрещалось прикасаться к свиткам, ибо Тэнг считали, что могу их замарать. Читать и то никто не учил, пришлось украдкой научиться самому, прибираясь в павильоне, где проходили занятия для самых маленьких членов клана, едва обретших средоточие именно с этого момента начиналось обучение грамоте и счёту, ибо каллиграфия и боевое искусство – оба они основываются на сочетании силы в руке и духа в сердце. Вытирая доску, раскладывая по местам письменные принадлежности, расчищая песок, на котором они выводили свои каракули я познавал символ за символом.

Этот же свиток был испачкан и так. Выполненный на куске пергамента, он местами был порван, местами подгорел, деревянная основа вся выщерблена, им разве что задницу не подтирали. Хотя с учётом того, где я его нашёл полгода назад и как он пах, не готов поручиться за это.

«Наставления» – так гласил заголовок. Развернув, принялся читать с самого начала, проговаривая вслух, чтобы лучше запомнить. Неизвестно, когда в следующий раз представится случай посмотреть на него в тиши и спокойствии.

– Весь мир состоит из энергии. Она пронизывает воздух, которым дышим, воду, которую пьём, землю, по которой ходим, пламя костра, у которого греемся. Это свет и тьма, сила и слабость.

Те, кто в состоянии сформировать средоточие, могут видеть потоки энергии и научиться укрощать их. Они известны как мастера боевых искусств, идущие. Те, кто способен вскарабкаться по небесной лестнице-радуге, и, удержавшись на её вершине, дотянуться до Неба. Оно само отмечает талант, одаривая его поясом, что показывает каждому вокруг, как далеко и высоко он смог забраться, и отбрасывая к подножию слабых, зазнавшихся и неугодных.

Отпив воды, пролистал дальше. Какой смысл лишний раз читать о том, что знает каждый ребёнок, а ты сам этого лишён? Дальше речь шла о девяти категориях техник, орудии и оружии идущего. По четыре на Плоть и Дух, и одну объединяющую их. Лишь тот, кто смог объединить их, мог считаться настоящим мастером.

Первые повышали физическую боевую мощь одарённого, увеличивая силу, скорость, выносливость, живучесть, а духовные концентрировались на усилении атак на основе энергии, позволяя нападать на расстоянии, видоизменять саму местность и обороняться.

Кроме того, каждая техника включала пять ступеней, пять уровней познания, дарующих лучшее понимание, а значит увеличение мощи, результативности.

Взглянув на солнце и отметив, что времени полно, продолжил чтение. Ниже шёл список всех типов техник и их краткое описание. Не зря свиток назывался «Наставления», он помогал юному идущему, только сформировавшему средоточие, освоиться в мире.

– Плоть слаба, а потому требует контроля, – прочитал вслух, – первая категория, – название оказалось скрыто под грязным пятном, – К ней относятся техники, что воздействуют на тело напрямую, усиливая удары или придавая им особые свойства. Они великолепны в рукопашном бою и наиболее полезны тем, кто следует стезёй воина. Недостаток – для применения идущему необходимо коснуться врага или препятствия. Вторая – движение. Входящие в неё техники влияют на скорость, гибкость, ловкость. Техники этой категории не могут причинить непосредственного вреда никому, но могут быть использованы для укрепления собственного тела и повышения его возможностей.