Текст книги "Киерленский изувер (СИ)"

Автор книги: Марс Букреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Они вчетвером сидели за столом. Этли, Кнотис и его племянницы. Свечи, освещая комнату, рисовали тенями причудливые узоры на стенах. Вспомнив о манерах, Этли ел не торопясь. Убийцы племянницы землевладельца или нет, но он не хотел выглядеть мужланом в их глазах.

Девчонки были совсем молоденькие, не старше восемнадцати лет. Никаких "ростков зла" в их лицах и взглядах Этли не увидел. Скорее страх. Страх перед Этли. Их можно понять, дядюшка, отношения с которым были явно натянутыми, привел в дом головореза. И это на ночь глядя.

Старшая Гердальда, темно-русая, с серьезным лицом и таким же взглядом серых глаз. Младшая, Мирана, была похожа на дядю – темноволосая, голубоглазая, только курносая. Она была живее своей сестры, даже Этли улыбнулась. Натянутой улыбкой через силу. Этли не стал улыбаться в ответ.

Гердальда, бросив злой взгляд на дядю, спросила Этли:

– И чем вы занимаетесь, господин Этли?

Она нажала голосом на слове "господин", давая понять, что не считает его ровней себе.

– Последнее время я странствовал.

Повисла пауза. Девушка не спешила спрашивать, где он был, а Этли не спешил рассказывать.

– И чем вы зарабатывали в своих странствиях?

Да, она просто пытается понять, кто перед ней, догадался Этли.

– Трудом писаря, дева Гердальта, и каллиграфией.

Ну, не рассказывать же ей всю правду, о наемничестве, схватниках, путешествии в Оркейн.

– Каллиграфия, это когда..., – младшая, Мирана, изобразила завитушки пальцем в воздухе.

– Да, это умение красиво писать.

– Я хочу увидеть ваше мастерство, – твёрдо произнесла Гердальда.

Слово «мастерство» она произнесла с той же интонацией, что и «господин» до этого. Не верит она Этли.

– Думаю, – вмешался Кнотис, – господин Этли устал и продемонстрирует свое умение завтра.

– Отчего же, – возразил Этли, – если мне дадут чернила, перо и бумагу, я готов удовлетворить интерес девы Гердальды.

Гердальда задумчиво посмотрела на него и встала из-за стола. Вскоре она вернулась, неся письменные принадлежности. Этли расстелил бумагу, обмакнул перо в чернила и вывел имя девушки. Аккуратно, с вензелями и завитушками, нажимая пером на основные линии и ослабляя на вспомогательных.

– Красиво! – выдохнула Мирана, когда Этли закончил.

Аскель подавил улыбку и вывел рядом имя младшей сестры.

– Ладно, – произнёс Кнотис, – пора спать. Когда уберете со стола, отправляйтесь к себе. Этли, я покажу вам вашу комнату.

Они с Кнотисом встали. Этли успел заметить, что взгляд Гердальды уже не был таким враждебным. Мирана завороженно смотрела на выведенные чернилами имена. Неужели, эти, по сути, девчонки, хотят убить своего дядюшку, еще раз подумал Этли. Кто знает, по внешности не судят.

Кнотис, со свечой в руках, уже вышел из комнаты и Этли поспешил за ним. Землевладелец подвел его к одной из дверей и толкнул ее. Трепещущее пламя осветила небольшую комнату, где кроме кровати и столика, с незажженной свечой, больше ничего не было.

Хозяин дома зажег свечу в комнате от своей, и произнёс:

– Вам приготовлена постель, Этли, но помните наш уговор! Не вздумайте спать.

Этли кивнул. Он обратил внимание, что окно в комнате заколочено досками снаружи.

– Какие-то негодяи, разбили окна, – пояснил Кнотис и вышел из комнаты.

Закинув свою заостренную палку в угол, Этли закрыл дверь и тут обнаружил – запоров на двери не было. Хмыкнув, он растянулся на кровати.

Ловушка. Вот на что это все похоже. Ловушка для него, Этли. Вот только кто мог организовать ее? Может быть эльф, вернулся в город и решил поквитаться с ним? Или это просто, те, кто обожает видеть страдания людей. Вот сейчас войдут в комнату крепкие молодцы, свяжут его и сволокут в подвал, где начнут сдирать кожу. А почтенная публика будет наблюдать за этим. Такое бывает.

А может быть кто-то прознал о "Запределье" и хочет отнять его. Или уже шарятся в его вещах в полуподвале Оттика. Безумные адепты Культа Бессмертия, например. От этой мысли стало неуютно, захотелось вернуться в таверну, убедиться, что с книгой все в порядке.

Звуки за дверью оторвали Этли от тревожных мыслей. Девушки закончив на кухне прошли в свою спальню, она оказалась по соседству с его комнатой. Наступила тишина.

После ужина, в темноте клонило ко сну. Ловушка. Однажды он уже побывал в такой. Комната, в доме со странными хозяевами. Они делали вид, что все в порядке, их дела идут своим чередом. Но в доме был кто-то еще, не желающий попадаться на глаза гостю. Его присутствие выдавали незначительные детали: лишний столовый прибор на столе, пустая комната с постоянно смятой постелью, перешептывания слуг с неизменным упоминанием "Он". Затем Этли, нет, тогда еще не Этли, крался по темным коридорам, ориентируясь на странные песнопения. И в конце этого пути он встретил взгляд, взгляд древней твари в теле ребенка. Беззвучный голос сотряс стены, громче самого оглушительного крика, слова пронзили его сознание: "каждый, кто запал тебе в душу..".

***

Этли вздрогнул. Оказывается, он задремал под медленное течение мыслей. Его разбудили голоса из соседней комнаты. Девушки, на два голоса, произносили нечто непонятное, чужеродное:

– Чийа-чийа, макаканах. Ичиндукха, пх'чоца. Тцабах диро инкхолу!

Язык разительно отличался от всего, что знал Этли. Он не был похож ни на низкий, ни на высокий эльфик, на которых взывали к Мириаду жаждущие бессмертия. Не походил он ни на орочий, ни на гномий. Хотя последнего Этли не знал, но мог определить на слух.

Над головой, на чердаке, что-то зашевелилось, заворочалось. Раздался звук, словно тяжеленный мешок тащили волоком. Этли встал и сжал в руках заостренную палку. "Мешок" на верху "протащили" куда-то в сторону и звук пропал. Святой Север, что тут происходит? Не успел Этли помянуть Путь избавления, как тут же услышал новый голос, мужской. Без сомнения, он принадлежал Кнотису. Голос раздавался издалека, и отдельных слов Этли разобрать не мог, но распев определённо звучал стол же чужеродно.

В наступившей мертвой тишине, Этли лихорадочно размышлял, затушит ли ему свечу, скрывшись в непроглядной темноте или оставить, сулящий ложное спасение, огонек. Он выбрал второе, все-таки видеть в темноте он не умел.

Из глубины дома раздался шорох, все тот же звук волочимого по полу мешка. Звук приближался. Этли замер, готовый вонзить дреколье в любого, кто покажется в дверях. Шуршание замерло у спальни девушек. Послышался скрип петель, стук, словно кто-то захлопнул створку, и дикий визг.

Сжав заостренный кол в руке и подняв свечу над головой, Этли шагнул из комнаты. Что бы там ни было, его позвали не отсиживаться, пусть события разворачиваются и не совсем так, как рассказывал Кнотис. Сначала, ему показалось, что возле соседней комнаты стоит человек в белых одеяниях, пытаясь открыть дверь. Но приглядевшись, он отшатнулся в страхе и отвращении.

В слабом свете свечи он различил белесое цилиндрическое тело, толщиной почти с человека. Туловище не оканчивалось возле пола, а продолжалось тошнотворной складкой кольца, поделенной на круглые сегменты, словно дождевой червь. Да это и был гигантский белый червь! Лишь голова напоминала человеческую. И у этой твари были руки! С четырьмя когтистыми пальцами, настойчиво царапающими дверь комнаты.

Существо повернулось к нему, выкрутив верхнюю половину туловища, словно там не было ни единой кости. Да и откуда они у червяка! Безглазая морда уставилась на Этли. Как же она напоминала человеческое лицо! Словно поверх него натянули плотную ткань. Морда лопнула посередине, открыв вертикальный провал пасти с острыми зубами. И тварь зашипела.

Вскрикнув, Этли метнул кол на манер копья. Свеча выскользнула из руки и погасла в полете. Последнее, что он увидел перед тем, как оказаться в кромешной тьме – как тварь с невероятной быстротой метнулась в сторону.

Он прыгнул вперед, со всей дури ударив в дверь плечом. Смел какую-то шаткую преграду за ней и ввалился в комнату сестер. Захлопнув дверь, Этли прижался к ней спиной. Две лампады давали достаточно света, чтобы он смог разглядеть побледневшие лица девушек, отброшенных на пол. Видимо, они старались удержать дверь, когда он вломился в комнату.

– Что это за тварь? – задыхаясь спросил Этли.

– Не знаю, – выдохнула Гердальда.

– Это все ведьма! – одновременно с ней пропищала Мирана.

– Заткнись, дура! – обернулась Гердальда к сестре.

Этли заскреб по двери в поисках засова или замка, но ничего не обнаружил.

– А где запоры?

– Нету, – ответила старшая сестра, – их днем убрал дядя.

Этли огляделся. Чем можно подпереть дверь? Высокий шкаф ему будет не по силам. С комодом он, пожалуй, справится, но отойти от двери он не решился. А ну как, червь вернется поквитаться с обидчиком.

– Я слышал, как вы завывали, а потом появилось эта тварь, – процедил Этли.

Девушки молчали.

– Отвечайте! – рявкнул он.

Видимо, выражение его лица испугало сестер не менее, чем червь-переросток за дверью.

– Это ведьма, ведьма все, она сказала, что он изведет дядю, но сегодня он стал ломится к нам! – затараторила Мирана.

Изведет. Вот тебе и милые девушки.

– Да замолчи же ты! – взъярилась Гердальда.

Мирана замерла с открытым ртом.

– Вы, верно думаете, что мы убийцы какие-то?

– Не без этого, – усмехнулся Этли.

– Все не так. Это началось, когда умерла наша матушка...

– Давайте ближе к делу, дева Гердальта. Что за ведьма?

– Не ведьма, гадалка. Она приходила две седьмицы назад. Узнала о нашей беде, сама узнала, мы не говорили. И подарила нам костяной шар и заклинание.

Шар, это видимо яйцо или спора из которой появился монстр, решил Этли, а заклинание, чтобы червь не трогал девушек.

– А что за беда?

– Наш дядя долго болел, а после болезни, он стал другим. Похудел и даже на лицо изменился. Оно стало суровым каким-то, через-чур. Но главное, он отменил наши свадьбы.

– Свадьбы?

Этли не помнил, чтобы Кнотис упоминал свадьбы своих племянниц.

– Да, до болезни он подыскал нам женихов, достойных молодых людей.

– Мы очень нравились друг другу, – протянула младшая сестра. – Но после болезни дядя отменил свадьбы. И запрещает нам выходить из дома. Вот, гадалка и подсказала нам, как проучить его. Чтобы одумался.

Ну и семейка. Этли казалась он попал в богадельню для умалишенных. Дядюшка отменяет вожделенные племянницами свадьбы, те заводят в доме чудовище, чтобы проучить его. Родственные узы, прям. А тот нанимает его, чтобы убить тварь.

– А поговорить с дядей вы не пробовали? -спросил он.

– Дядя и так мало общался с нами, – вздохнула Гердальда, – а после болезни мы его практически не видим. Вчера вечером, был исключительный случай, когда мы собрались за одним столом.

Все бы свелось к простому недопониманию, усугубленному тяжелой болезнью, подумал Этли, если бы не пара странных вещей. Кнотис читал заклинание, накануне его визита снял запоры со всех комнат. Кроме своей, наверное. Заколотил окна.

– А куда эта тварь уходит утром?

– Мы не знаем.

– Думаю, нам надо выбираться из дома.

– Зачем? – удивилась Гердальта. – Лучше переждать здесь, ведь чудовище не смогло открыть дверь. А утром оно исчезнет.

– Ваш дядя читал другое заклинание, разве вы не слышали?

Сестры кивнули.

– Я не колдун и не гадатель, но думаю те чары, которые ведьма наложила на монстра исчезли. Просто чудовище еще не освоилось здесь. Вскоре оно поймать свою силу, и поверьте, никакие двери его не удержат. Оно довольно крупное.

– Я останусь здесь, – дрожащим голосом произнесла Мирана.

– Как хотите, ваш дядя нанял меня убить тварь, а не спасать вас от нее.

– Убить! – выдохнула Мирана.

В глазах Гердальты мелькнуло восхищение.

– Да, – кивнул Этли, думая о том, что свое единственное оружие он потерял, и кто кого убьет вопрос уже решенный. – Я выйду, а вы пододвиньте комод к двери. Сможете?

За дверью послышались осторожные шаги.

– Этли, – позвал Кнотис. – Этли, вы где?

– Здесь.

Этли приоткрыл дверь. Кнотис стоял, сжимая в одной руке трость с металлическим набалдашником. В другой он держал свечу.

– Вы видели эту тварь? – спросил Кнотис.

– Видел. Возможно, даже ранил ее.

– И где она сейчас?

– Без понятия. Поднимите свечу повыше.

Этли огляделся. Пол был покрыт тонким слоем странной субстанции, похожей на паутину. На границе света и тени он увидел свою палку. Подобрал ее. Острие было вымазано в какой-то гадости.

– Мы вроде, договаривались убить чудовище вместе, – сказал Этли. – Вот по этим следам его можно найти.

Он указал на "паутину".

– Хорошо, – спокойно ответил Кнотис. – Пойдемте.

– Но сначала, выпустим девушек. Пускай побудут у соседей.

Глаза Кнотиса сузились, полыхнули недобрым огнем.

– Не вижу смысла.

– Чтобы не подвергать их риску.

Землевладелец поиграл желваками.

– Нет, – твёрдо ответил он. – Их придется провожать, за это время чудовище может спрятаться так, что мы его не найдем. Пусть побудут в своей комнате.

– На двери нет запоров.

Этли с любопытством наблюдал за лицом Кнотиса. Тот явно не хотел выпускать племянниц из комнаты.

– Ладно, пускай подождут у меня, там есть засов.

Снял запоры везде, кроме своей комнаты. Да и окна там, скорее всего, не заколочены. Кнотис явно готовился к его визиту. Ловушка. Только в чем смысл?

– Хорошо, давайте отведем ваших племянниц туда и уже разделаемся с этой тварью.

***

Когда они вчетвером подошли к комнате Этли сказал:

– Дайте мне свечу, Кнотис. В конце-концов вы меня наняли не для того, чтобы прятаться за вашей спиной. Вдруг тварь уже заползла сюда.

Подумав землевладелец передал ему свечу.

Этли толкнул приоткрытую дверь. Первое, что он увидел – внушительное зеркало над большим столом. Вещь дорогущая. Кнотис, конечно, был не беден, но покупка зеркала такого размера, ощутимо била по карману. На столе стояли три болванки с надетыми на них париками. По столу разбросаны кисти, какие-то баночки и склянки. Этли перевёл взгляд на кровать, на чернеющий проём между ней и полом.

Он резко захлопнул дверь.

– Чудовище там! – прошептал он. – Есть чем запереть дверь?

Кнотис выудил ключ и щелкнул замком.

– Оно прячется у вас под кроватью, – произнёс Этли. – Еще бы миг и оно бы бросилось.

Девушки вскрикнули. Кнотис немного побледнел. Они поверили ему – это хорошо. Плохо, другое, червя в комнате не было.

***

– Отлично, – произнёс Кнотис, – тварь в ловушке. Давайте зайдем и убьем ее.

– Я видел ее в близи, как вас сейчас, – ответил Этли. – Наших палочек недостаточно, чтобы покончить с ней.

Он покрутил своим посохом перед лицом землевладельца, и продолжил:

– Тут нужны добрые копья. Уведем девушек к соседям, дождемся утра. Достанем оружие и разделаемся с ней.

Кнотис недовольно фыркнул:

– Мы можем переждать и дома. Нечего беспокоить добрых людей.

– Нет, дядя, – зло вмешалась в разговор Гердальда. – Ты можешь ждать где угодно, хоть в своей комнате. А мы с Мираной уходим.

– Ты забыла, девочка, что выхода из дома нет, окна заколочены, а ключ от дверей остался в комнате.

Голос Кнотиса был мрачен.

– Вы ведь сами заколотили их, дядя, – почти выкрикнула Мирана.

– Сам и разбил перед этим! – добавила старшая сестра.

– Ты забываешься, девчонка! – повысил голос Кнотис.

Этли наблюдал за ссорой. Он уже уверился, что рассказ Кнотиса о племянницах-убийцах – ложь. Сейчас он раздумывал, что за болезнь перенес владелец дома, раз после выздоровления ему понадобилась гримерка, как у актеров. Следов уродства на лице Кнотиса он не замечал.

– Вы поможете нам, господин Этли?

Вопрос Гердальды вывел его из задумчивости.

– О чем вы, дева Гердальда?

– Мы можем выйти через подвал. Там есть небольшое окно. Дядя, – тут ее голос наполнился ехидством, – забыл о нем.

– Этли, – ледяным тоном произнёс Кнотис. – Если вы возьметесь помогать этой зарвавшейся девчонке, то наш договор потеряет силу.

Этли помедлил с ответом и Гердальда произнесла:

– Оставайтесь здесь, господин Этли, вы нуждаетесь в деньгах. Чудовище взаперти, боятся нам нечего. Мы с Мираной сами доберемся до соседей. Это лучше, чем оставался в доме с человеком, который лишь выдаёт себя за нашего дядю.

– Что ты несешь! – возмутился Кнотис.

– Ты очень изменился после болезни, стал совсем другим человеком.

Взяв сестру за руку Гердальда сказала:

– Пойдем, Мирана.

Этли вздохнул и последовал за ними.

Глава 3

– Я так вам благодарна, – говорила Гердальда, пока Этли поднимал крышку люка, ведущего вниз.

– Давайте, потише.

Этли усиленно прислушивался, не раздастся ли леденящий шорох. Или шаги.

– Чего нам опасаться? – удивилась Мирана. – Чудовище ведь взаперти.

– Ну, вашего дядю, например.

Пока они шли к люку, головоломка в мозгу Этли сложилась. Осталось непонятным только одно – зачем, все это.

В подвале пахло землей. Свет лампад в руках девушек, отражался от побеленных стен и перегородок. Перегородки делили подвал на ниши, оставляя узкий коридор в центре.

– Нам вперед до конца, – Гердальда зашагала по коридору.

Мирана двинулась за ней, а Этли шел последним, прислушиваясь к каждому шороху.

Ниши полнились бочонками, кувшинами и ящиками. Семья Иртимаев не бедствовала. Где-то здесь, наверное, прикопаны и горшки с серебром, подумал Этли. Из одной ниши так потянуло копченой колбасой, что у Аскеля рот наполнился слюной и свело живот. Живут же люди!

Внезапно Гердальта остановилась так резко, что Мирана налетела на нее.

– Святой Север! Что это?

Она расширенными глазами смотрела в одну из ниш.

Этли протиснувшись мимо Мираны заглянул внутрь. Ничего удивительного для себя он не обнаружил. В тусклом свете лампады, среди разрытой земли, белели человеческие кости. Закатившийся в угол череп весело скалился, глядя пустыми глазницами на живых собратьев. Остатки одежды, разодранные и измазанные в грязи, валялись рядом.

Позади всхлипнула Мирана.

– Что...кто это? – прошептала Гердальда.

– Думаю, – произнёс Этли, – это останки вашего дяди.

– Что вы говорите, наш дядя наверху, в доме!

– Позвольте вопрос, дева Гердальда. Ваш отец и ваш дядя, кто из них старше?

Гердальда изумленно уставилась на Этли:

– Наш отец умер много лет назад.

– И все же, кто из них старше?

– Я не знаю...

– Они близнецы, – закончил фразу Этли.

– Так говорила мама.

Этли улыбнулся. Герлальда отвела взгляд, и он спохватившись стер улыбку с лица.

– Давайте уже выбираться отсюда, – сказал он, – в этом доме не одно чудовище, а два. И какое опасней неизвестно.

Они успели пройти не более полудюжины шагов, как позади проволокли тяжелый мешок.

– Что это? – испугалась Мирана.

– Ваш питомец, подаренный ведьмой.

– Но, – обернулась Гердальда, – вы ведь сказали, что он в комнате. Заперт там!

– Я солгал, – поймав непонимающий взгляд сестер Этли пояснил, – если бы вы остались в комнате вашему дяде, или кто он там, проще было бы убить сначала меня, а затем вас. Червь интересует его в последнюю очередь.

Звук повторился. Они ускорили шаг, но шуршание не отставало. Мирана принялась всхлипывать.

– Стойте! – скомандовал Этли. – Дайте мне одну лампаду и бегите к этому треклятому выходу.

Девушки посмотрели на него влажными, расширенными от ужаса глазами. Он взял лампаду из рук младшей из сестер и шагнул навстречу холодящему душу звуку. Гердальда и Мирана, бросились прочь.

***

Лампаду Этли поставил на одну из верхних полок. Тусклый свет протянулся по подвалу, выхватывая из темноты ряды ниш. Аскель сжал свое жалкое оружие. Да, что ж ты будешь делать! Приходится сражаться, то камнем, завернутым в тряпку, то заостренной палкой. Если он выберется отсюда, то обязательно купит корд или тесак. А не купит, так украдет.

За границей света, что-то замаячило. Ростом с человека, нечто медленно приближались, шурша по утрамбованной земле. Через пару мгновений Этли увидел Кнотиса Иртимая, точнее человека, выдающего себя за него. За собой он тащил мешок, именно это порождало шуршащий звук.

– Ну, что, Этли, у страха глаза велики? – усмехнулся ложный Кнотис.

– Смотрю, ты осмелел.

– Чего ж теперь боятся? Ты прав, пырнуть копьём гадину, и всех делов. Завтра управлюсь. А с тобой сегодня надо разобраться.

Он похлопал тяжелым набалдашником трости по ладони и спросил:

– Предстоит честный бой?

– Ну, как сказать, – ответил Этли рассматривая металлический набалдашник и кинжал на поясе противника.

– А ты хитрец, – протянул тот. – Я все думал, чего ты таким добреньким стал. Девчонок принялся выручать. На плату надеешься, да еще и остаться при них думаешь. Кто же, спасителя своего прогонит. Умно.

Этли промолчал.

– Давай, по-честному, – продолжил Иртимай. – Я тебе пятьдесят крон заплачу. Неплохо? А ты пойдешь и забьешь их там на смерть.

– Они уже убежали, как там тебя зовут? Настоящий Кнотис забыл мне твое имя напомнить, – Этли указал кивком на нишу со скелетом.

– Ну да, убежали. Заколочено окошко там. Не забыл я про него. А зовут меня Ильмах.

– Я вот не пойму, они же дочери твои. Как ты убивать то их удумал?

Ильмах пожал плечами:

– Родственные узы они ведь не вдруг возникают, а от времени, прожитого вместе. Я их видеть то, не видел. Чужие они мне. Мешаются только.

Этли промолчал. Нечего сказать, на такое-то.

– А ты ломаться-то прекращай. Мы с тобой одного поля ягоды, глотку человеку перерезать, как плюнуть.

– Твоя правда, – улыбнулся Этли. – В этом мы схожи. Да вот мой план понадежнее, он навсегда. А полста крон за неделю уйдут, на баб да выпивку.

Ильмах ударил неожиданно и резко. Окованный железом наконечник метнулся к Этли, и он еле успел отбить смертоносное острие. Этли отпрыгнул. Но его противник бросился на него, вновь целясь острием в грудь. Аскель отвёл палкой трость Ильмаха и ударил его ногой в корпус.

Ильмах крутанулся и повалился в одну из ниш. Этли с силой ударил своим посохом, надеясь проткнуть противника, но набалдашник трости ткнул его в грудь, выбивая дыхание. Этли отступил. А Ильмах, вскочив на ноги, ударил тяжелым шаром, целя в голову. Аскель успел поднырнуть под трость и в свою очередь огрел противника по ребрам. Ильмах согнулся, окованная железом трость вылетела из его рук.

Но убийца не сдался. Он кинулся на Этли и они рухнули, повалив на себя полки. Горшки и кувшины посыпались сверху, молотя Этли по спине, а упав на землю разбивались друг о друга, с коротким глухим звуком. Барахтаясь на полу, Этли понял, что Ильмах достал кинжал. Оказавшись сверху на противнике, он успел перехватить руку с клинком. На несколько мгновений они замерли. Ильмах изо всех сил пытался достать смертоносным лезвием шею Этли, а тот яростно сопротивлялся. Они хрипели, лица обоих покраснели от усилий, на лбу выступили вены.

Внезапно рука Ильмаха обмякла. Этли рывком прижал ее к земле, кинжал отскочил в сторону. И только тут Этли понял – убийца больше не сопротивляется. Выпученными глазами он смотрел за спину своему противнику. Этли рванулся, словно гончая за добычей. Мерзостный ужас, в одно мгновение зародившись в животе, рванул позвоночник, ударил в ноги. Этли кувыркнулся по земле и вскочил, трясясь всем телом.

Огромный белесый червь, с пугающее-похожей на человеческую головой, впился в Ильмаха и потащил его в темноту подвала. Дикий крик человека смешался с жутким верещанием монстра. Ильмах бился, словно выловленная рыба, но чудовище обхватило его руками, раздирая плоть когтистыми пальцами. Пятясь, Этли на что-то наступил. Под его ногой оказалась трость лже-Кнотиса, с окованным железом острием и тяжелым набалдашником.

Подхватив ее, Этли в два прыжка настиг чудовище и с силой вонзил острие трости в голову червя. Трость пробила плоть и вонзившись в землю хрустнула, оставив в руках Аскеля кусок дерева с металлическим шаром. Он отскочил назад.

Червь зашипел, выпустив жертву. Ильмах, весь в крови, с обезумевшими от боли, ужаса и отвращения глазами, пополз от монстра. Он захрипел, обращаясь к Этли:

– Помоги мне, ради Триединого, помоги!

Этли встал над ним.

– Ты мне чужой, – процедил он, и улыбнувшись кривой неприятной улыбкой, добавил. – Только мешаешь.

Металлические шар опустился на голов Ильмаха. Потом еще раз, и еще, раскалывая череп, превращая лицо в кровавое месиво. Закончив, Этли поднялся и посмотрел на червя. Тот умирал неохотно. Извиваясь всем телом, скручиваясь в кольца, тварь боролась за жизнь. Растягивалась, словно хвост пытался уползти, бросив голову. Руками он безуспешно царапал свою же плоть, стараясь вытащить обломок трости. Шипение и верещание сопровождало это тошнотворное действие.

Этли замутило. Но он не смел уйти, не убедившись в смерти чудовища. Наконец оно затихло, вытянувшись во всю длину. Этли взял лампаду и двинулся в ту сторону, куда направлялись девушки.

***

Сестер он обнаружил в конце подвала. Гердальда безуспешно пыталась открыть заколоченное окошко, а Мирана скулила, сжавшись в углу. Сейчас они сидели за столом. Несколько свечей освещали комнату, ту самую, где они ужинали вчера. Серое утро пробивалось сквозь щели заколоченных ставень.

– Что же мне делать? – спрашивала Гердальда, сжимая дымящуюся кружку травяного чая. – В подвале два трупа, да еще это чудовище.

– Обратитесь к властям, – отхлебнув горячего напитка посоветовал Этли. – Думаю, вердикт будет ясен – чудовище забралось в дом, а ваш дядя храбро вступил с ним в схватку.

– Как он мог, – девушка неожиданно всхлипнула. – Он ведь наш отец.

– Простите, дева Гердальда, но Ильмах Иртимай был разбойником, убийцей и подонком. Он не знал сострадания и родственных уз. Скорее всего, после разгрома его банды, он долго бродил по свету, в том числе и с бродячими актерами. У него в комнате целая гримерка. Устав от нищеты, он придумал рисковый план, как разбогатеть одним махом. Кнотис был богат, и требовалось всего лишь убить брата и занять его место.

– Но как он убил его? Ведь мы уже жили в доме и услышали бы звуки борьбы или обнаружить следы убийства.

– Я не знаю. Он мог отравить его, ведь недаром ваш дядя так долго болел. А затем, выбрав момент, когда вас с сестрой не было дома, закопал труп в подвале.

– Но нельзя выдавать себя за другого, – тихо произнесла Мирана. – Ведь рано или поздно это обнаружиться.

– Да, – поддержала ее Гердальда. – Грим скроет мелкие различия на лице, можно копировать манеру поведения и речи, но личная подпись, ее просто так не скопируешь. Отношения с арендаторами и юристами, они бы заметили, что с Кнотисом не все в порядке.

– Поэтому, Ильмах и отменил свадьбы, а понимая, что рано или поздно будет разоблачен он решил убить вас.

– Но на что он рассчитывал?

Этли пожал плечами:

– Уехать. Оставить управлять домом и землей доверенное лицо и жить припеваючи на вырученные с аренды деньги. Все это, конечно, мои домыслы, но картина складывается именно такая.

– Наверное, вы правы, но как так быстро тело дяди разложилось до костей? И при чем здесь вы, Этли?

– Когда вчера ваш дядя, точнее Ильмах, нанимал меня, он обмолвился, что у него была любовница-ведьма. Скорее всего он бросил ее, а она нашла его и решила отомстить, подсунув вам какую-то хищную тварь из далекой Кафрии. Червь обнаружил тело Кнотиса и обглодал его. Ильмах, что-то знал об этом черве, поэтому раздобыл заклинание, нейтрализующее ваше.

Гердальда покраснела и опустила взгляд:

– Ну а вы, Этли, как вы оказались замешаны в наши проблемы?

– Ильмах решил использовать червя в вашем убийстве. Снял запоры с вашей комнаты, заколотил окна. Не знаю, как действовало его заклинание, но червь должен был напасть на вас. А я ему нужен был, чтобы убить чудовище, и стать виновником ваших смертей.

– Как это?

– Ильмаха устраивал любой расклад. Убью ли я червя или червь меня. Или монстр убьет вас. Он понимал, что я не сдамся без боя. А он просто добил бы выжившего, ну и убил бы вас, если бы вы еще были живы. А утром объявил бы, что в дом проник безумец и протащил странную иноземную зверюгу. Кто бы усомнился в словах уважаемого горожанина? Да и труп грабителя со зверским лицом в наличии.

– Этли, – Гердальда взяла его руку в свои ладони. – Вы не представляете, как мы благодарны вам.

Ее серые глаза заглянули в его. Серьезный взгляд потеплел, губы приоткрылась. Но Этли увидел перед собой совсем другое. Такие же серые глаза, в окружении пышных ресниц, манящие, сулящие невиданное, с проблеском безумия. Нежный шепот: «Мы получили то, о чем другие даже не мечтают».

И непонимание, боль в этих глазах. Жизнь угасала в вожделенном взоре, а его ладони стали скользкими от крови.

"Каждый кто запал тебе в душу, погибнет от рук и дел твоих".

Он вырвал руку из ладоней Гердальды, поднялся и улыбнувшись, самым неприятным тоном, на какой был способен, произнёс:

– Конечно, ваша благодарность бесценна, дева Гердальда, но ваш дядюшка, точнее папенька, обещал мне две кроны за мёртвую тварь. Червя я убил, могу ли я получить плату или все договоры теперь недействительны?

Глаза девушки расширились, на лице отразилось непонимание, изумление, а затем злость и презрение. Она встала. Ее глаза метали молнии. Молча она повернулась и вышла.

Мирана удивленно смотрела на Этли. Бедная девочка. Гердальда вернулась, бросила на стол мешочек с деньгами:

– Пересчитайте.

Ухмыляясь Этли взял кошелек. Считать не стал.

– Надеюсь, вы откроете мне дверь, юная дева, или заставите выбираться через окно в комнате дяди?

Уже на пороге Гердальда сунула ему в руки лист бумаги.

– И это заберите тоже, – ледяным тоном промолвила девушка.

Позади шмыгнула носом Мирана. Этли вышел на улицу, позади хлопнула дверь.

Он развернул лист бумаги. На нем, каллиграфической вязью были выведены имена девушек.

***

Он брел по улицам в сторону Языка. Утро клубилось туманом, обдавая сыростью с реки. Тусклое солнце не грело. Он сделал все что мог, чтобы защитить девушек от проклятья. Оскорбление в лучших чувствах, такое не забывается. Размен искренней благодарности на две кроны. След в их душах он оставил, и слава Спасителю, не светлый.

А ему они не успеют запасть, ни в душу, ни в сердце. Скоро он прекратит думать о них, под грузом ежедневных забот и переводом "Запределья". Прав был детоубица Ильмах, узы, родственные или просто близкие, не рождаются вдруг, надо жить рядом с человеком, чтобы они появились.

Он миновал условную границу между Ярмаркой и Увратом. Приблизился к темно-зеленому дому с бордовыми наличниками. Развернул лист бумаги, еще раз взглянул на чернильные завитушки выписанных имен. Затем насадил его на торчащий из стены дома гвоздь и заспешил прочь.

– Эй, эй, сударь! – раздался позади голос.

Опять "сударь". Этли повернулся. К нему приближался тот самый носатый молодой человек, которого он видел вчера на крыльце дома. В руках он сжимал бумагу.

– Скажите, где вы это достали?

Молодой человек наткнулся на его взгляд и потупился.

– Я написал.

– Знаете, – молодой человек улыбнулся, все так же избегая смотреть в глаза Этли. – У меня есть к вам дельное предложение.

***

Фонари, с запертыми в них свечами, висели по углам комнаты. На деревянной кресле, перед небольшим круглым столом сидел старик с обезображенным струпьями лицом. Одет он был в простую, но чистую и добротную одежду. На столике возвышалась бутыль с вином, на тарелке лежала снедь. Старик плеснул вина в глиняную кружку, выпив его, крякнул, утер губы. Блаженно вздохнул.