Текст книги "Хищник (ЛП)"

Автор книги: Марни Мэнн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Тайлер

Четыре года и шесть месяцев назад

Мне был необходим перерыв. Я хотела отдохнуть от работы, учебы и девочек. Даже от Винтер и Мины. Желала провести всего одну ночь без всего этого, не думая ни о чем, и отключив мозг.

Мне всегда приходится улыбаться, притворяться и просчитывать каждый свой шаг. Не бывало моментов, когда я могла забить на все это и побыть самой собой.

На время я лишилась этой возможности.

Но сейчас я позволяла себе отвлечься.

Я делала это изредка. Раз в несколько месяцев или около того. Когда у меня возникала такая потребность, я заваливалась в бар, садилась у стойки и пила дешевое пиво до того момента, пока не начинала икать. Потом ловила такси, отсыпалась дома и снова отправлялась на свою работу. Я никому не отчитывалась по поводу того, где проводила свое свободное время. Я всегда делала это в одиночку. У меня не было неприятностей из-за этого, поэтому не считала нужным держать кого-то в курсе.

Мина позволяла всем девочкам некие вольности, пока они не начинали злоупотреблять ее доверием.

После предупреждения Винтер я не нарушала правил и не просила для себя поблажек.

Я порылась в шкафу, чтобы отыскать джинсы, которые у меня имелись. Надела их вместе с поношенным свитером. Несмотря на дырки, потертости и декор в виде брызг краски, этот мой наряд стоил около пяти сотен долларов.

Моя жизнь была абсолютно не похожа на ту, которой я жила, будучи первокурсницей.

Теперь я жила в двухкомнатной квартире, а не в общежитии. Винтер поселилась неподалеку от меня. Мы продержались в общаге около года, а потом нам пришлось съехать оттуда, потому что там было катастрофически мало места. К тому же была острая потребность в уединении. Мы хотели избежать лишних вопросов по поводу того, например, что нас каждую ночь подвозили на лимузине. В итоге мы с Винтер нашли себе подходящее жилье по соседству. Поэтому сегодня я могла ускользнуть из своей квартиры, никому не объясняя, куда собиралась.

Бар, где я выпивала пиво, находился не особо далеко, поэтому могла добираться до него пешком, но после выпитого, предпочитала возвращаться на такси. Это было полуподпольное заведение, скрытое между химчисткой и маникюрным салоном. Я даже не могла сказать, как оно называется и есть ли у него вообще название и, совершенно точно, у них не было меню. Когда я появилась там впервые и попросила его, то бармен посмеялся надо мной, заявив, что я могу заказать, что угодно, и если этого у них не будет, то он предложит мне что-то на замену.

Сейчас, когда приходила туда, я брала себе чизбургер. картошку фри и любое светлое пиво, которое у них имелось на розлив.

Там всегда работал один и тот же бармен, и почему-то он запомнил меня.

– Вам как обычно, – спросил он меня, когда я приземлилась у стойки.

– Да, пожалуйста, – ответила я, ерзая своей задницей на твердом деревянном стуле, пытаясь занять удобное положение.

Все стулья возле стойки были разными. Скорее всего, это было из-за того, что все они были куплены в каком-нибудь комиссионном магазине. Это место не было старым и даже простоватым. Оно было грязным и пошарпанным.

Но мне нравилось это.

Он поставил передо мной бокал с пивом и вытер свой нос рукой.

– Бургер будет готов через несколько минут. Могу пока предложить вам попкорн.

Заведение было просто пропитано антисанитарией.

– Было бы здорово, спасибо.

Когда он поставил передо мной корзину с попкорном, я запустила туда руку и наполнила свой рот соленой вкуснятиной. Несколько штучек упало на стойку, и я съела их тоже, вообще не парясь о том, что ее поверхность наверняка никто не протирал.

Я любила это место за то, что тут меня абсолютно ничего не беспокоило.

Я не вытирала рот салфеткой, даже когда чувствовала, что на губах повис кусочек еды, не утруждалась краситься, приходя сюда, я даже особо не контролировала то, что говорю.

Я была тут самой собой.

Хотя уже совсем не узнавала себя прежнюю.

Я видела себя без макияжа, каблуков и бюстгальтера без бретелек и осознавала, что работа явно изменила меня в лучшую сторону.

– Вы сегодня быстро пьете, – сказал бармен, наполняя мой опустевший стакан новой порцией пива.

– Это все соленый попкорн, – произнесла я, – с ним пиво идет на ура.

Правда заключалась в том, что я просто хотела забыться и отдохнуть.

Вместо того чтобы ответить мне, бармен переместился к парню, который только что приземлился рядом со мной.

– Что я могу вам предложить? – поинтересовался он у моего соседа.

Он заказал пиво, название которого я слышала впервые, но это было неудивительно, потому что я пила этот напиток только тогда, когда была здесь. Нам было не разрешено пить такое, когда мы были на работе. Мина утверждала, что пить пиво на людях – это верх безвкусицы. Мужчины, которых мы обрабатывали, предпочитали девушек, потягивающих вино и ликеры.

Было так много правил.

– Попкорн? – предложил бармен моему соседу.

Я почувствовала на себе взгляд, и это был не бармен. Медленно обернулась к моему соседу и встретилась с парой невероятно темных глаз, настолько, что в них невозможно было разглядеть зрачков.

– Попкорн хорош? – поинтересовался он.

Зрачков все еще не было видно. Только темнота.

Его голос. Я никогда не слышала ничего подобного. Он был глубокий, властный и густой.

Я заставила себя отвести взгляд на корзину с попкорном перед собой.

– С ним все в порядке.

– Пожалуй, я пропущу попкорн, – произнес обладатель темных глаз.

– Она предпочитает бургеры, – добавил бармен. – Может тоже попробуете?

Темноглазому понадобилось несколько секунд на раздумья.

– Только сделайте его поострее и принесите с картошкой фри.

– Будет сделано, – ответил бармен.

Он отправился на кухню, оставив нас наедине.

Мина установила на наших телефонах приложение, отслеживающее наше местоположение. Это было сделано в целях нашей безопасности, пока мы работали. Но в те ночи, когда я приходила сюда, мне не требовалась защита и я не желала, чтобы она знала, мое местонахождение. Поэтому оставляла мобильник дома на тумбочке, чтобы Мина считала, что я отсыпаюсь дома. Так как у меня не было телефона, чтобы порыться в нем, мне не оставалось ничего, кроме как слушать дыхание моего темноглазого соседа.

Оно не было громким. И он молчал, как и я. Но этого было достаточно, чтобы ощущать его присутствие рядом. От такой близости во мне что-то екнуло. Меня тянуло взглянуть на него. Что-то необъяснимое заставило меня повернуть голову в его сторону.

Я была слегка удивлена, что он не сидит в своем телефоне и даже не уставился в телевизор, висящий над баром. Вместо этого он взял газету, которой, как я думала, бармен прихлопывал мух, и внимательно изучал первую полосу.

Так как я уловила момент, когда он был отвлечен от меня, я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть незнакомца. У него были длинные темно-каштановые волосы, которые спускались чуть ниже плеч, и несколько татуировок. На костяшках его пальцев были набиты буквы, но я не могла прочесть, так как его пальцы были согнуты. На его запястьях были какие-то рисунки, но я не могла рассмотреть большего, потому что длинные рукава скрывали это.

– Хочешь почитать спортивную колонку? Просто мне это не интересно.

Мне хотелось рассмеяться, в первую очередь от осознания того, что он видел, как я его рассматриваю, а во-вторых, потому что прекрасно знала, что его не волнуют спортивные сводки. Он весь был пропитан рок-н-роллом, поэтому невозможно было представить его, яростно обсуждающим футбольный матч за барбекю на заднем дворе.

– Нет, спасибо, – ответила я. – Мне это тоже не интересно.

Я все еще не могла рассмотреть его зрачки. Поэтому не могла с точностью понять, куда он смотрит, хотя подсознательно понимала, что на меня.

И это волновало меня сильнее, чем должно было.

Это заводило меня. Но в то же самое время пробуждало во мне чувство тревоги.

– Тогда какая рубрика тебе интересна?

Я открыла рот, но с трудом могла выдавить из себя слова, потому что мне становилось трудно дышать.

– Мне и так хорошо. Я не настроена что-либо читать сегодня.

Я уже достаточно начиталась за два года обучения в университете.

Он отвел от меня взгляд, снова сосредоточившись на газете, а я уставилась на пустую коробку от попкорна. Мне нечего было даже пожевать, не во что было уткнуться, не было ничего, что могло бы меня отвлечь от темноглазого незнакомца. Но посмотреть на него я тоже не решалась, потому что боялась, что между нами завяжется общение. Если бы это случилось, я бы чувствовала себя очень неловко, потому что считала его слишком горячим мужчиной.

В моей голове роилась куча мыслей.

Я просто не могла контролировать их.

Точно не сейчас.

– Это должно тебе понравиться, – неожиданно сказал официант, поставив передо мной тарелку с бургером и картофелем фри.

Он появился как нельзя вовремя. Он также не забыл дать мне кетчуп и сырный соус для моей картошки.

– Спасибо, – пробормотала я с набитым ртом.

– Еще пива?

Я утвердительно кивнула и продолжила поглощать свой бургер.

Винтер, Мина и я часто обедали в лучших заведениях города. Они вдвоем ели немного, но все что попадало им в рот, было самого отменного качества. Мне же изысканная еда не особо нравилась. Мысль о сырой рыбе, которую мне придется глотать, просто выворачивала меня, морепродукты мне тоже были противны, супами я не наедалась, а салат-латук, который был почти во всех салатах, вызывал у меня рвотные позывы. Поэтому во время наших совместных обедов я ела только мясо. Я пробовала одни из самых дорогих бургеров в нашем городе, но вершиной блаженства для меня были те, что подавали в этой забегаловке.

Здесь делали просто потрясные бургеры.

– Выглядит аппетитно, – промолвил темноглазый.

Здесь не нужно класть салфетку на колени и вытирать губы после каждого укуса. Поэтому я взяла своими грязными и жирными пальцами бокал пива и сделала глоток, прежде чем взглянуть в его сторону.

– Он восхитителен, – сказала я, почувствовав каплю кетчупа в уголке рта, которую я, не стесняясь, убрала языком. – И простите, я знаю, что вся испачкалась.

Сама не понимала, почему пыталась завязать с ним беседу, и зачем акцентировала его внимание на своих губах. Мне срочно нужно было заткнуться, запихнуть в себя бургер и свалить домой, пока я еще чего-то не наговорила.

– Меня мало волнует, что у тебя на лице, я просто смотрю на твой бургер и понимаю, что жутко хочу жрать, и меня интересует, когда бармен притащит мой заказ.

Его голос просто сводил меня с ума. Я ощущала себя куском мяса, который он поглощал все больше и больше.

– Думаю, скоро ты его получишь, – ответила я, снова вернувшись к своей тарелке.

– Есть одно заведение на берегу залива. Черт, как же оно называется?..

Я покосилась на него, жуя свой бургер.

– Точно. Оно называется «У Руди». Там отличные бургеры.

– А это место тебе нравится? – поинтересовалась я, взяв картошку и поднеся ее ко рту.

– Хрен знает, – сказал он, внимательно посмотрев на свой бокал. – По крайней мере, тут чистые стаканы.

– М-м-м, а мне очень нравится это место, – выпалила я.

– Вот, держи, приятель, – сказал бармен, наконец-то, принеся темноглазому его заказ. – Тебе нужен кетчуп или сырный соус?

– Давай все.

Темноглазый вцепился зубами в свой бургер, а я смотрела на него, ожидая, что он скажет.

– О, да. Ты права. Это очень не дурно.

– Я же говорила, – ответила я, снова набив рот.

Бармен вернулся с соусами и снова наполнил мой бокал. Когда у темноглазого закончилась картошка, он принес ему еще, хотя тот и не просил.

– Я буду заглядывать сюда почаще, – произнес темноглазый, когда мы снова остались наедине.

– Это мое излюбленное место. Но я бы не прочь наведаться в то место, о котором ты говорил. Думаю, оно тоже придется мне по душе.

Он не произнес больше ни слова, пока ел. И поскольку мой заказ прибыл раньше, то я расправилась с бургером быстрее него. Так как мне нечего было больше есть, я наконец-то взяла салфетку и вытерла рот. Количество кетчупа на салфетке заставило меня почувствовать себя неловко.

– Еще пива? – спросил меня бармен, указывая на мой бокал.

– Последний, – ответила я. – И не наливай мне после него ничего, даже если буду настаивать.

Бургер был в тему, но я все равно уже была пьяна.

– А как насчет тебя? – поинтересовался он у темноглазого.

– Да. Пожалуй, налей мне еще.

Я сделала всего несколько глотков холодного напитка до того момента, когда начала икать.

Это означало что мне пора возвращаться домой.

Я полезла в карман и извлекла оттуда стодолларовую купюру. Эта была та сумма, которую оставляла в этом заведении каждый раз, прекрасно зная, что она покроет стоимость моего заказа, и бармен получит семьдесят баксов на чай. Я швырнула деньги на барную стойку и развернулась.

– Только не говори мне, что ты за рулем, – сказал темноглазый, когда я соскользнула со стула на пол.

Изначально я планировала взять такси, но сейчас начала думать, что свежий воздух может пойти мне на пользу и проветрит голову. Разогнать мысли об этом великолепном парне, который был настолько властным, что представляла, что он может сделать с моим телом, окажись я в его объятиях.

– Не за рулем. Я собираюсь прогуляться.

– Я думаю, тебе не стоит этого делать.

– Что? – Дернула свитер так, что одно мое плечо оголилось. – Я не настолько пьяна.

На этих словах я пошла по направлению к выходу. Когда я открыла дверь, то услышала движение позади себя, и, обернувшись, увидела, что парень стоит передо мной. Я закрыла дверь. Он был слишком близко.

– Какого черта?

– Послушай меня...

Я даже не могла предположить, что он хочет сказать мне, но почему-то до жути хотела это услышать. Когда попыталась сдвинуться с места, то не смогла. Мое тело не слушалось меня. Я стояла, как вкопанная, в ожидании его слов.

– Что ты хочешь мне сказать? – спросила я.

– Я даже не знаю твоего имени.

– Чизбургер.

Его рука машинально метнулась к макушке, будто он о чем-то задумался.

– Надеюсь, что это шутка.

– Нет. Не шутка. Я просто не склонна рассказывать всем подряд о себе, – ответила я, громко икнув.

– Хорошо, можешь не говорить мне своего имени. Но я говорю тебе, что ты не пойдешь домой одна. Не в этот час и не в этом районе.

Днем этот район был прекрасен. А вот с наступлением темноты становился не самым безопасным. Поэтому отчасти я понимала причину его тревоги. Тем не менее, я не могла пригласить его к себе домой, и даже позволить просто проводить меня.

– Все будет отлично, – пообещала я.

– Я знаю, потому что вызову тебе такси.

– Тебе правда не стоит беспокоится. Я живу неподалеку.

Я посмотрела в окно и увидела людей, которые проходили мимо. Было достаточно многолюдно, поэтому я предположила, что там достаточно безопасно.

Он открыл дверь и сделал несколько шагов вперед, прежде чем оглянуться на меня.

– Тогда я пойду с тобой или буду следовать позади тебя. Но не отпущу тебя одну.

Он даже умудрился повернуться в нужном мне направлении.

Дерьмо.

– Послушай, – крикнула я, догоняя его. – Правда, со мной будет все хорошо. Это лишнее.

Он ничего не сказал, просто отстал от меня на пару шагов, в то время как я побрела по тротуару. Он явно любил доминировать и не признавал отказов. У него был очень внушительный вид – высокий рост, широкие плечи, накаченное тело. Он явно мог постоять за себя и нанести обидчику значительный физический урон. Он не должен был меня сопровождать. Но я не смела обернуться и сказать ему об этом. Я просто не могла этого сделать. У меня не было такого пробивного характера, как у Винтер.

И в глубине души, мне было очень лестно, что он рядом.

Я наслаждалась этим намного больше, чем следовало бы.

Он был рядом со мной, потому что сам этого хотел. Я не дразнила его своим телом, не шептала ему ласковых слов, не подсыпала секретного порошка в его бокал. Он был первым за пределами «Ачурди», с кем я пробыла рядом столько времени. Пожалуй, это даже слишком затянулось.

За время работы я переспала с некоторыми из Оленей, но только ради удовлетворения естественных потребностей. Никому из этих парней не было нужно ничего серьезного. В их распоряжении было двадцать девушек, и они мутили со всеми.

А это не было похоже на внимание со стороны Оленя.

Это было что-то более живое.

– Дже.

Он просто назвал свое имя, но это имело огромное значение. Это было что-то личное и теплое в этом холодном омуте.

Несмотря на то, что он закончил говорить несколько секунд назад, его голос все еще разливался эхом во мне.

Дже.

Это было прекрасное имя. Ни одного из моих объектов не звали так. Это почему-то имело для меня колоссальное значение.

Сама боясь того, что могу ляпнуть, я предпочла промолчать. В данный момент мой язык мог стать моим врагом. Его взгляд заставлял меня чувствовать себя потерянной. Я смотрела на него дольше, чем должна была только потому, что мы стояли на пешеходном переходе.

Пока мы ждали, когда изменится сигнал светофора, я указала ему на дом, в котором жила. Он возвышался над другими зданиями вокруг.

– Вот здесь я и живу.

Еще до того, как я вновь посмотрела на него, ощутила, что он продолжает изучать меня глазами, а не смотрит в сторону высотки, на которую я указывала.

– Я прекрасно справлюсь с остатком пути без сопровождения, – практически прошептала я, хотя пыталась говорить как можно громче.

– Я не сомневаюсь, что ты справишься, но все же пойду с тобой.

Я не могла найти слов, чтобы заставить этого парня отступить. Понимала, что должна что-то сказать, но не знала что. Хотя, на самом деле, просто не хотела ничего говорить. Я хотела оставаться сама собой и самостоятельно принимать решения в жизни. Но меня лишили такой возможности. Поэтому я попыталась включить в себе Винтер и стиснула зубы.

– Не нужно меня сопровождать!

– Не нужно? – он посмотрел на меня, демонстрируя свою густую щетину на подбородке и усталые глаза. – Может еще выпьешь со мной?

– Ты не...

– Ну, так что ты ответишь?

Он сделал шаг навстречу ко мне, и у меня перехватило дыхание. Он был менее чем в полуметре от меня, и я чувствовала его. Мне казалось, что он касается меня, а его горячие руки лежат на моей талии.

– Я услышал тебя. Но сейчас задал тебе вопрос.

Я отрицательно покачала головой. Сделала это изо всех сил.

В это время Винтер может возвращаться домой и в любую секунду может проехать мимо. Если она увидит нас, то выскочит из авто и устроит здесь грандиозный скандал. Да и любая из наших девушек, живущая в этом районе, может увидеть и сделать то же самое. Я должна была как-то уйти от него.

– Я правда не могу.

– Ты уверена? Мне почему-то кажется, что ты хочешь пойти со мной, и скорее всего, пойдешь. – Он достал свой телефон и что-то набрал в нем. – Машина приедет за мной через пять минут. Решай, идешь ты со мной или отправляешься домой. Выбор за тобой.

Слева от нас находился небольшой магазинчик. Над входной дверью у него был большой козырек, который создавал такую темноту, что я едва могла рассмотреть входную дверь. Это было идеальное место, где можно дождаться такси.

Но потом я снова бросила взгляд на свою высотку, которая была уже совсем близко.

Сейчас мои глаза вернулись к Дже.

Он ждал от меня ответа.

И мне нельзя было ошибиться.

Глава 18

Бородач

В то утро, когда я должен был вылететь в Майами, на пороге тюрьмы появился Бонд. Поскольку все трое охранников в данный момент находились в Венесуэле, и оба уборщика были слишком заняты, чтобы отлучиться, а необходимость привезти заключенного № 1516 была острой, то он предложил свою помощь по доставке. Мы не часто прибегали к его помощи, но если это случалось, он никогда не отказывал.

Поскольку мой рейс был через час после того, как Бонд прибыл, у нас не было особо времени, чтобы наверстать упущенное общение. Всего пару минут, чтобы он рассказал мне о делах в цехах, а я кратко упомянул о своих инвестиционных проектах с Лейлой. Затем я запрыгнул в лодку, чтобы добраться до аэропорта, и сел на частный рейс.

Я был чертовски удивлен, когда через несколько минут на борту нарисовался Бонд.

– Не против, если я составлю тебе компанию? – спросил он меня, как только вошел.

Я сидел на своем месте, пристегнутый ремнем, с бокалом в руках и с планшетом на коленях. Погасил экран и скрестил ноги.

– Конечно, присаживайся.

Борт самолета был рассчитан на десять персон. С одной стороны располагался четырехместный диван, а с другой в ряд стояли два одноместных кресла и пара сдвоенных сидений лицом к друг другу. Я устроился на сдвоенном, а Бонд занял место напротив меня, бросив свой дипломат рядом и пристегнув ремень.

– Я думал, что ты планируешь провести несколько дней с Шэнком.

– Обстоятельства изменились, поэтому я должен вернуться. Решил, почему бы не полететь вместе с тобой? – произнес он, хотя его взгляд говорил совсем о другом.

Это было одним из преимуществ моей работы: я прекрасно умел читать по глазам и отлично понимал, когда кто-то лжет или что-то недоговаривает. И почти всегда я знал, что нужно сделать, чтобы мне сказали правду.

В случае с Бондом, достаточно было просто задать ему вопрос.

– Так все-таки почему ты возвращаешься?

Прежде чем он успел что-то ответить, возле него нарисовалась стюардесса.

– Я могу предложить вам что-то выпить?

– Виски. Неразбавленный.

Очень скоро она вернется со стаканом виски, и еще до конца полета отсосет ему. Пить и кончать были единственными вещами, которыми можно было заняться во время столь долгих перелетов, и эта цыпочка всегда была больше чем готова помочь и с тем и с другим.

Теперь со стаканом виски в руках, он закинул свою ногу в ботинке на колено второй ноги и пристально посмотрел на меня.

– Я просто хотел проведать тебя. Прошло уже много времени. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Полная чушь.

– Назови мне причину, Бонд. Какой бы она ни была.

Я поднял свой стакан, тряся его так, чтобы кубики льда ударялись об стенку.

Стюардесса заметила мой знак и дала знать, что принесет еще.

– Давай начистоту, – настаивал я.

Он ничего не говорил, когда цыпочка принесла мне выпивку, и не проронил ни слова, даже когда она удалилась. Затем наш самолет вышел на взлетную полосу, и пилот сообщил нам, что мы взлетаем.

Когда шасси оторвались от земли, отпив несколько глотков виски, он наконец-то заговорил.

– Думаю, пришло время, когда тебе нужно вернуться домой.

Это случилось. Он произнес то, чего я так боялся услышать.

Если бы он озвучил это, когда мы были в тюрьме, я бы сбежал в город. Я бы даже снял там номер в отеле, чтобы дождаться того момента, когда он уедет. Но я не мог сбежать с борта самолета. Бонд все продумал. Я думаю, что таким был его план изначально. Потому что заставить меня говорить об этом дерьме, можно было, только загнав меня в угол. Это он и сделал.

– Я и возвращаюсь домой, – сказал я. – Каждые несколько недель.

Я посмотрел в окно, видя перед собой проплывающие облака, и знал, что турбулентность останется позади, как только мы их минуем. По крайней мере, я был уверен, что самолет перестанет качать. Но, кто может знать, к чему приведет этот чертов разговор?

– Так вот, значит, как ты теперь это называешь? Дом?

– Это место, где я живу, где я сплю, где отсасывают мой член. Так что, да, это мой дом.

– А что насчет другого дома?

В этом гребаном самолете просто не хватит водки, чтобы заставить меня говорить об этом. И тут не было ничего, что стюардесса могла предложить мне, чтобы усмирить то, что начинает бурлить в моей груди. Только крики могли успокоить меня, но они остались в двенадцати километрах подо мной.

– В аду я видел это место.

– Давай поговорим о том, почему ты не хочешь вернуться.

Я щелкнул застежкой и освободил себя от ремня безопасности. Мне казалось, что эта хрень скоро выжмет из меня все, что я съел.

– Принеси мне еще одну чертову порцию бухла, – крикнул я вслед стюардессе, и опрокинул себе в рот все, что оставалось в стакане, и это обожгло мне горло.

– А ты перестань меня лечить, Бонд.

Так мы с Шэнком всегда говорили, когда отец пытался изображать из себя психиатра. В большинстве случаев я мог выслушивать его наставления, но только не сегодня.

Он медленно сложил руки у себя на коленях.

– Ты не нуждаешься в лечении. Я просто пытаюсь понять, что у тебя на уме.

Не нуждаюсь в лечении? С той минуты, как он появился на борту самолета, он только этим и занимается. Со мной сейчас говорит психиатр, а не мой отец. Меня жутко бесит, что порой он путает эти понятия.

– Ты в курсе, что творится в моей голове. И ты прекрасно понимаешь, почему я не вернусь. Нет смысла мусолить эту тему. То, что я буду говорить об этом снова и снова, никак не изменит моего отношения к этому.

На этот раз цыпочка принесла две порции водки и поставила передо мной.

– Меня устраивает отель, в котором я остановился, а уже завтра внесу залог за квартиру. Это будет новый дом, новое начало. Ты можешь называть это, как тебе вздумается.

Как только я закончил говорить, он назвал меня по имени. Интонация, с которой он это сделал, еще больше выводила меня из себя. Он не был тем мужиком, который растил меня. Он все еще играл в психиатра, и я больше не мог этого вынести.

– Прекрати, Бонд. Я не хочу ничего менять.

Он снова назвал меня по имени.

Боже, чего он эти добивается?

– Ты...

Я замотал головой.

– Хватит, Бонд.

Я не хотел продолжать. Я больше не желал слушать это дерьмо.

– Это не твой дом.

– Мой, – процедил я сквозь зубы.

– Ты заблуждаешься.

Когда я поймал себя на том, что моя рука сжимает один из стаканов слишком сильно, я поставил его на стол и продвинулся к краю своего сидения.

– Это не то место, где ты рос и где проводил все свое время до того момента, как мы открыли тюрьму, не то, куда ты раньше постоянно летал...

– Довольно! – Я водил своими ладонями по джинсам, пытаясь сдерживать дрожь в руках и вытирая пот. – Это все совсем не важно.

– Вот как ты теперь на это смотришь? Ты считаешь, что это никак не влияет на твою жизнь? Мне кажется, тебе нужно все обдумать и принять верное решение. Уверен, это поможет...

– Зачем ты это делаешь? – я сорвался на крик, но мне было плевать.

– Я пытаюсь доказать тебе то, что не все твои воспоминания плохие.

Не все они были плохими, и в этом он был прав. Но некоторые из них были настолько мрачными, что заставляли меня держаться подальше от этого места долгое время. Я не хотел заново переживать все это дерьмо каждый раз, когда возвращаюсь туда. Так что буду избегать этого столько, сколько мне будет нужно.

– Например, тот день, когда ты появился на пороге моего дома с вещами в мусорных пакетах, – продолжил он. – Ты помнишь то утро?

– Бонд, – прорычал я, вцепившись в подлокотники, чтобы усидеть на месте и не заткнуть ему рот насильно. – Я же сказал, что не хочу говорить об этом.

Он вздохнул.

– Понимаю тебя. Но в какой-то момент это становится просто необходимо. Нельзя постоянно перевязывать свои раны. Иногда их нужно разбинтовывать, чтобы проветривать, и довольно часто. Потому что знаешь, к чему это может привести?

Я встаю с места и выхожу в проход.

– Да, я знаю. Это может сделать тебя охранником в тюрьме, где вы мучаете людей до смерти. Но не кажется ли тебе, что уже слишком поздно? Я уже мучаю и уже, блядь, убиваю! Похоже, что в мою рану уже не просто попала инфекция, а она уже преобразовалась в ебаную гангрену.

– Я понимаю, что это может произойти не сразу, но надеюсь, что однажды ты задумаешься о возвращении домой.

Дом. Дом. Дом.

Я больше не могу слышать это слово.

– Просто между нашими встречами проходит слишком много времени, – добавил он, – а меня это не устраивает. Я скучаю по тем временам, когда видел тебя и Шэнка каждый день.

Он использовал все ходы, чтобы добиться своего.

Не чурался ни одного чертова приема.

– Ты всегда знаешь, где я, Бонд. Ничто не мешает тебе видится со мной.

Он полез в передний карман своей рубашки, чтобы достать мобильник.

– Ты в чем-нибудь нуждаешься? Прошло уже много времени, так что я полагаю, что берешь это где-то в другом месте. Но я могу доставить тебе все, что необходимо.

Мои пальцы вцепились в верх кожаного сидения, так что подушка сдвинулась от такого натиска. Речь шла о лекарствах. Ни о каком-то там обезболивающем, а о «Валиуме» и других мощных снотворных. Я сидел на них годами. Когда дурь и алкоголь не помогали, то только они давали мне возможность отключиться на несколько часов. Но потом в моей жизни появились крики, и теперь у меня не было потребности в наркотиках.

Мне потребовалось немало времени, чтобы открыть для себя эти звуки.

И Бонд напомнил мне об этом. О тьме, которая держала меня и не хотела отпускать. О тех годах, когда я пребывал в таком отчаянии, что приходилось самому выть от безысходности.

Именно в те времена Шэнку приходилось засовывать мне трубку в горло и промывать желудок.

Бонд знал, что этот разговор сделает со мной.

Он обнажал все мои раны.

И, сейчас, он добивался того, чтобы я вернулся домой.

Дом.

Было только одно место, которое являлось таковым.

– Нет, – ответил я. – Мне не нужны колеса. У меня есть все, что нужно.

Я проследовал мимо его кресла, но когда он снова окликнул меня по имени, я обернулся.

– Что еще?

– Не переусердствуй там. Я воспользуюсь ей следующим.

Я не ответил. Я просто устремился вперед, двигаясь к хвостовой части самолета.

– Я могу быть вам полезна? – произнесла цыпочка, когда я подошел к ней.

– Черт возьми, да.

Она улыбнулась.

Она знала правила игры.

Она протянула руку и провела ей в области моей ширинки, вверх и вниз по члену.

– Я могу все исправить. Не волнуйся, милый.

Он не был твердым, и на то были причины.

Но меня это не особо волновало.

Я схватил ее за руку и потащил в спальню. Она была достаточно просторной, чтобы вместить двуспальную кровать, раскладное кресло у стены и пространство для нас двоих.

Она запустила руки себе под юбку и начала извиваться, собираясь снять с себя трусики.

Я обхватил ее лицо своими ладонями.

– Оставь их на себе.

– Все что захочешь, детка, – прошептала она, широко улыбаясь.

Конечно, что угодно.

Я тут же свел ее руки за спиной и швырнул лицом на кровать. Схватив одну из подушек, я заткнул ей рот и прижался губами к ее уху.

– Я хочу, чтобы ты кричала.

Никто за пределами этой комнаты не должен был слышать звуки, которая она будет издавать, даже если они не связаны с тем, что я кручу ее на своем члене. Толстый слой перьев в подушке поможет заглушить крики в дополнение к закрытой двери и гулу двигателя.

– Ты хочешь, чтобы я...

– Ты слышала, что я сказал, – прорычал я. – Я хочу, чтобы ты набрала побольше воздуха, а потом закричала как можно истошнее.

Ее плечи поднялись, а спина прогнулась, когда она набрала полные легкие воздуха.

Ожидание этого было похоже на то, как ты приставляешь острие ножа к горлу заключенного и замираешь лишь на миг, прежде чем полоснуть по коже лезвием, позволив ему истекать кровью. Это было то самое мгновение, перед тем, как что-то произойдет, секунда тишины, которая кажется вечностью.