Текст книги "Ученик гоблина. Книга IV (СИ)"

Автор книги: Марко Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Мы услышали вашу позицию, – крысолюд небрежным жестом велел гному вернуться на своё место. – Теперь послушаем, что скажет подсудимый.

Орк шумно вздохнул, когда на нём скрестились все взгляды присутствующих в зале.

– Гном нанимать. Я обещать убивать человек, – глухо выдавил из себя Гулард.

– Ничтожество! – не выдержал старейшина орков, и его кулак с грохотом опустился на судейский стол. – Ложиться под гном! Позор!

– Как я и говорил, – торжествующе хлопнул в ладоши гном, даже не пытаясь скрыть превосходства. – Они теперь выгораживают друг друга. Но это пустые слова пары преступников, не более.

– Не лечь! Не продаться! – взревел от обиды Гулард, подавшись вперёд. – Гном обещать возвращать доспех Муат’Та!

– Муат’Та? – резко переспросил старший орк.

Выражение его серокожей морды мгновенно изменилось. Былая ярость сменилась крайним замешательством, старейшина явно оказался сбит с толку услышанным именем.

– Да! – неистово закивал Гулард. – Гном показывать наруч. Обещать доспех. Весь доспех!

– Теперь вы видите? – снова вмешались гномы. – Это всё глупые выдумки. В детских сказках и то больше правды.

Из вспыхнувшего следом яростного спора я узнал, кто же такая эта Муат’Та. Оказалось, она была легендарной орчанкой-воительницей, чьё воинское мастерство в своё время признал сам Даран Бха Абил – величайший гномий кузнец. Он совершил немыслимое для своего народа и выковал специально для серокожей воительницы полные доспехи по секретному старинному рецепту его древнего рода.

Та приняла бесценный дар и честно откликнулась на зов, когда Гора покарала гномов, забравшихся слишком глубоко в её запретные недра.

– Зло, что вырвалось тогда наружу, забрало многих доблестных проходчиков, – скорбным голосом вещал тем временем гном, искусно играя на публику. – Муат’Та тоже не вернулась из того рокового похода. Её великие доспехи утеряны в глубинах. Это каждому известно. Тому были десятки свидетелей! И если вы действительно чтите память своей героини, то не позволите этим отбросам, – он с брезгливо с презрением кивнул на нас с орком, – марать её славное имя своим трусливым враньём!

– Видеть наруч свой глаза! Настоящий! – Гулард хрипел от бессильной ярости и, казалось, был готов прямо сейчас вцепиться гному в глотку, наплевав на стражу.

Вот теперь я просто не смог сдержаться. Тихий смешок сорвался с моих губ.

– Что тебя рассмешило, гоблин-человек? – заговорил драконид, до этого момента безучастно наблюдавший за перепалкой.

Я поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и уверенно произнёс:

– Я только что всё понял. Вообще всё!

Глава 13

Дверь в конце коридора отворилась со знакомым, раздражающим скрежетом, который эхом разнёсся по этажу.

Я даже не повернул головы, продолжая неподвижно сидеть в углу своей камеры.

Но в этот раз шаги, последовавшие за этим, заставили меня насторожиться. Размеренный стук подкованных железом сапог перемежался с характерным, едва слышным шарканьем и отчётливым цоканьем копыта по граниту.

Старик пришёл. А вместе с ним и Полуухий.

Я прервал медитацию и медленно поднял глаза, сквозь частокол железных прутьев разглядывая приближающихся гоблинов. Зуг’Гал, как обычно, шёл сгорбившись, натянув глубокий капюшон своего поношенного балахона почти до самого носа. Но не наставник привлёк моё внимание. Чуть позади него, едва ли не приплясывая от нетерпения, плёлся Арах.

И по тому, насколько счастливым и сияющим выглядел Полуухий, я мгновенно понял – мои дела плохи. Из рук вон плохо.

Казалось бы, ещё совсем недавно там, на дне каменного колодца, я совершил невозможное. Я сумел перевернуть ситуацию с ног на голову, и буквально обернул всё против гномов, оборвав их попытку избавиться от меня и заодно загнать орков в долги.

Мне казалось, что я победил, но сейчас глядя на рожу второго ученика, вся моя уверенность вмиг испарилась.

Полуухий лыбился так, словно прямо сейчас в его когтистых лапах находилась легендарная руна девятой орбиты, способная сокрушать города. Но само собой, этого не могло случиться. Ни сейчас, ни когда-нибудь после. А значит, его чрезмерно, просто до умопомрачения радовало что-то иное. И это «что-то» могло быть связано только со мной.

На ум приходила лишь одна, самая очевидная и пугающая новость. Меня казнят.

Учитывая, что этот гоблин каждой частичкой своей мелочной, тёмной душонки ненавидел меня, завидовал и втайне желал мне скорой и мучительной смерти, его ликование было абсолютно оправданным. Похоже, я всё-таки отбегался.

Неужели гномы даже в патовой для себя ситуации смогли выкрутиться? Но как?

Собственно, а что меня так удивило?

Гномы – ребята далеко не бедные, за ними стоят богатейшие рудники и кузнечные цеха. Подгорные мастера могут, если прижмёт, выкатить такую колоссальную гору золота и редких камней в качестве отступных, что перед её блеском не устоит никто. Даже правдоруб драконид Адаль Асим Кадха, несмотря на всю свою грозную принципиальность, согласится закрыть глаза и позволит нарушить закон.

Старик остановился напротив решётки, сложив руки на груди. Я обречённо вздохнул, заставил себя подняться на ноги и подошёл ближе.

– Меня казнят, да? – глухо спросил я у старика, прямо взглянув в черноту под капюшоном.

– Что⁈ – опешил Зуг’Гал, и его челюсть даже слегка отвисла от неожиданности.

На секунду в коридоре воцарилась тишина.

Я молча кивком указал на Полуухого.

– По всей видимости сбылась его заветная мечта. Он вновь станет вашим единственным учеником.

Шаман перевёл взгляд на стоявшего рядом второго ученика. Взглянув на улыбающегося Араха, старик цыкнул. Его рука взметнулась и он влепил Полуухому звучный подзатыльник.

Удар вышел смачным – Арах аж присел, ухватившись за макушку обеими руками, а его улыбка вмиг превратилась в плаксивую гримасу.

– Хватит скалиться, дурень, нэк! – рявкнул на него Зуг’Гал, после чего снова повернулся ко мне и раздражённо фыркнул. – Казнят его, ишь, чего удумал!

– Так ведь с суда уже два прошло, а меня так и держат взаперти, – пожаловался я. – А тут ещё и этот зубоскалит.

– Согласен, – кивнул старик. – Для тебя всё выглядит несколько неоднозначно, что не может не наталкивать на самые мрачные мысли. Но поводов для беспокойства нет. После того, что ты там устроил, весь город стоит на ушах.

– Сильно пошатнулись позиции гномов?

– Пошатнулись, нэк? – шаман откинул капюшон и уставился на меня янтарными глазами. – Менос, ты фактически доказал, что для сокрытия истинных причин потери части своих подземных владений, гномы убивали отряды проходчиков, посылаемые Сольгом им в помощь. Пошатнулись… пффф… к сегодняшнему утру гномий анклав уже прекратил своё существование.

– Ничего себе, – удивился я.

Усмехнулся учитель.

– Не выкрутились гномы. Даже их хвалёное золото в этот раз не помогло, да и не могло помочь.

Оказалось, своими подозрениями я лишь подлил масло в давно уже затухший костёр. Но упоминание доспеха серокожей воительницы послужило той самой искрой, что вновь разожгла его пламя с новой силой.

Мало-помалу перебранка между мною и гномами всё нарастала, и в неё постепенно втянулись представители вообще всех фракций. Даже крысолюд Морвик отступил от обязанностей стража и припомнил, что два больших отряда его сородичей тоже не вернулись из подземелий.

– Ты задал очень правильный и единственно верный вопрос, ученик. Как так получилось, что никто кроме гномов не видел тот самый «ужас», вырвавшийся из недр? Почему представители других рас всегда «героически» погибали, сталкиваясь с ним, а те кто благополучно возвращались на поверхность никого и ничего кроме огромного разнообразия обычных тварей не встречали?

– Повезло, что мне поверили.

– Дело вовсе не в везении, – отмахнулся наставник. – Ты на самом деле проделал хорошую работу, когда не запаниковал и позволил напыщенным гномам практически признать тебя виновным в убийстве подосланного бородача. Это добавило веса твоим обвинениям. То, как упорно они желали тебе смерти, в итоге сыграло против них самих, нэк.

Несмотря на слова Зуг’Гала без доли везения всё-таки не обошлось.

Гулард смог весьма подробно описать наруч, которым его соблазнил Валлак. Старейшины рода пришли к однозначному выводу, что-то не могла быть подделка. Слишком уж правильно и подробно описывал орк всё.

Гном со львом на доспехе пытался протестовать, мол любой дурак может прочесть пару трактатов и после говорить про описанные там артефактное оружие и броню так, будто держал их в руках лично.

Вот только где рядовой орк, вроде Гуларда и где чтение. Этот орк в лучшем случае умел по буквам разобрать вывеску над дешёвым кабаком. Потому его путаный, но пугающе точный рассказ о чеканке и скрытых пазах на рунном наруче не оставил у старейшин сомнений, что гномы Дар-Дар’Ула действительно завладели доспехом героини их народа.

– Но если эти бородатые твари не откупились, то почему меня всё ещё держат взаперти?

– Из-за твоего меча, само собой, нэк.

– Но один из охранников вчера обмолвился, что мастер над артефактами вернулся и проверил клинок. И меч не обладает…

– Да, твой новый меч не способен поглощать или копировать рунные атаки, – прервал меня старый гоблин.

– Тогда почему? – я окончательно запутался.

– Затем, что я сам попросил.

– Не понял. Попросили что?

Выяснилось, что мой «любимый» учитель настоял на детальном изучении клинка.

– Если ты, балбес, не в курсе, то суть владения оружием заключается в познании всех его возможностей. Но никак не наоборот. Толку нам с того знания, что меч не может копировать рунные эффекты?

Поэтому старик категорически отказался принимать заключение мастера над артефактами. Мол, нужен максимальный анализ всех возможностей, иначе как быть уверенными, что это на самом деле не орудие убийства.

– Скажи спасибо, – влез Полуухий. – Я тут поузнавал, цены на полную оценку артефактов начинаются с двадцати золотых фениксов, нэк.

Не сказать, что меня обрадовала эта новость. Мне уже порядком надоело заточение. Но при этом я и не расстроился. Всё-таки да, толку с артефактного меча почти никакого, пока не узнаю его истинные возможности. А платить два десятка фениксов, даже если бы они у меня были, было чертовски жаль. А так всё сделают за счёт городской казны.

– Что ж помедитирую в тишине, – я развернулся и вернулся в свой угол, где уселся на солому. – Вы только одно скажите, учитель, гномы так понимаю нам больше не страшны. А что насчёт орков из Тлеющего черепа? Удалось что-то выяснить?

Не хотелось чтобы мне вновь подселили соседа, который будет желать мне смерти.

– Отчего же, кое-что узнал.

– Что именно?

– Потом расскажу, нэк, – он махнул на прощание рукой, накинул капюшон и направился к выходу. – Просто знай, что тебе не о чём волноваться.

Я снова прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, когда за учителем с тяжёлым стуком скрипнула дверь, отсекая этаж от внешнего мира и возвращая ему в привычную тишину, состоящую из едва различимого бормотания, стонов и кашля других арестантов.

Следовало выжать максимальную пользу из сложившихся обстоятельств, раз уж мне по воле наставника придётся торчать здесь и дальше. Зуг’Гал, сам того не ведая, сделал мне королевский подарок.

Двое суток до этого из-за нервов я провёл в пустом ожидании, но теперь, когда расклад стал предельно ясен, а до полудня оставалось ещё достаточно времени, продолжать тратить драгоценные часы на глупое созерцание потолка я больше не собирался.

Мне нужно успеть проработать контроль стихии «тени» и совершить ещё один качественный скачок.

На текущем этапе я уже неплохо освоил само создание теневых клинков. Я научился выводить безупречную, бритвенно-острую режущую кромку и покорные моей воле формы, которые больше не рассыпались дымными кляксами от малейшего прикосновения к граниту. Но то получалось в результате работы обеих рук одновременно, требующей полной и изнуряющей концентрации.

Сейчас же передо мной стоял совершенно иной, куда более сложный вызов. Я учился лепить «тень», используя только одну руку.

Необходимость в этом навыке возникла не на пустом месте – её мне продиктовала суровая тюремная реальность.

Когда нас с Гулардом вернули в камеры после суда, порядок вещей немного изменился. Нас, слава богам, заперли в разные клетки, орк занял именно ту, смежную, где раньше сидел покойный Валлак. Стоило охранникам уйти с этажа, как я привычно устроился в углу и попытался слепить очередной нож из вязкой черноты. Но едва я завёл обе руки за спину, чтобы скрыть плетение от случайных глаз, Гулард моментально напрягся.

Пепельнокожий гигант замер в центре своей клетки, его ноздри хищно раздулись, а под серой кожей буграми вздулись мощные мышцы. Нас разделяла прочная железная решётка, но этот орк слишком хорошо помнил, с какой неестественной лёгкостью я всего пару дней назад оборвал жизнь гнома прямо у него на глазах. Гулард видел мою истинную силу, пусть и не понимал её природы. Поэтому он отреагировал весьма нервно, едва заметил мои двусмысленные манипуляции.

Громила утробно зарычал и сделал короткий шаг к прутьям, готовый к любому подвоху с моей стороны.

И ведь он оказался чертовски прав. Любой на его месте, заметив, что кто-то прячет обе руки за спиной, заподозрил бы неладное. Тем более, в замкнутом пространстве тюрьмы.

Гулард рефлекторно ждал нападения, и его излишнее внимание ломало мне весь процесс.

Орка тем же вечером куда-то перевели и я вновь остался предоставлен самому себе. Но вопросы остались. Как быть в будущем? Как незаметно подготовить оружие, если враг не сводит с тебя глаз?

Ответ лежал на поверхности. Мне нужно было во что бы то ни стало освоить лепку одной рукой. Сидя вполоборота к решётке, я мог расслабленно опустить левую кисть в тень на полу, пока правая оставалась бы на виду.

В идеале следовало научиться работать одинаково быстро и качественно обеими руками по отдельности. Мало ли как дальше сложится жизнь. Кандалы, ранение или даже потеря одной руки не должны ставить крест на моём выживании.

Подобный навык, доведённый до абсолютного автоматизма, всегда пригодится и не раз спасёт мне шею.

Я сосредоточился. Убедившись, что никто не помешает, прикрыл веки и медленно опустил ладонь вдоль бедра.

«Тень» встретила меня привычным ледяным сопротивлением. Без поддержки второй руки она казалась ещё более текучей и капризной.

Несколько часов кропотливой работы ушло только на то, чтобы суметь зачерпнуть и успешно отщипнуть часть «материала». Но дальше легче не стало.

Стоило мне попытаться силой пальцев придать форме очертания рукояти, как верхняя часть заготовки мгновенно расползалась бесформенной чернильной лужей. Внутренняя энергия, едва лишившись привычного замкнутого контура между двумя ладонями, моментально упрямо ускользала сквозь пальцы.

По лбу покатились мелкие бисеринки пота, виски пульсировали от чудовищного напряжения, но я упрямо, до зубного скрежета, давил своей волей на стихию.

Первые полсотни, если не больше, попыток не принесли ничего, кроме онемения в кисти и жгучей рези в глазах. Сгусток тьмы раз за разом опадал бесформенной кляксой, так и не превратившись во что-то стоящее.

Несмотря на провалы, я не останавливался.

У меня имелся сильнейший стимул продолжать и начинать снова и снова.

Охота на братьев у кожевенных мастерских приближалась с каждым ударом сердца, и к её началу я собирался стать на порядок сильнее и опаснее.

К моменту своего освобождения я, к сожалению, особого успеха на этой ниве так и не достиг. Нет, если говорить на чистоту, саму механику процесса я одолел. Пальцы привыкли, и я вполне уверенно освоил лепку «тени» каждой рукой по отдельности. Но вот время, которое требовалось мне теперь на создание даже самого примитивного, короткого лезвия…

Столько времени у меня появится разве что в том случае, если я снова окажусь в тюремных застенках под замком, предоставленный самому себе минимум на полчаса. В реальной же жизни, во время напряжённого разговора и уж тем более в стремительном бою, никто не подарит мне столько времени.

Пока что я буду вынужден обходиться сразу двумя руками, без вариантов. Для одиночного плетения требовалось слишком много контроля.

На выходе из темницы мне без лишних церемоний вернули доспехи и оружие. Стражник, чей заспанный вид наглядно говорил о затянувшейся ночной смене, сунул мне в руку мой меч, добавил скупое пожелание проваливать отсюда поскорее и в довершение протянул исписанный с двух сторон плотный лист бумаги.

Уже оказавшись на улице и жадно вдохнув прохладный, отчего-то пахнущий утренней гарью воздух Сольга, я первым делом развернул этот свиток. Мне до смерти хотелось изучить то самое исследование, которое провёл вернувшийся в город мастер над артефактами.

В первых нескольких абзацах содержалось дотошное, чисто профессиональное описание клинка – его балансировки, состава стали и характера рунической вязи. Сразу после вводной части шло однозначное заключение о полной неспособности данного артефакта поглощать, накапливать или каким-либо иным образом копировать чужие рунные эффекты и свойства. А потому, опираясь на неопровержимые факты, эксперт официально постановил, что данный меч не является и не мог являться орудием убийства тех двух несчастных девиц в трущобах.

Бумага служила моим полным оправданием, но меня интересовало другое. Я быстро пробежал глазами по строчкам, торопливо перепрыгивая некоторые абзацы.

– Долго ещё стоять здесь собираешься?

Неожиданный оклик Полуухого отвлёк меня от самого интересного – описания истинной силы моего клинка. Глаза уже зацепились за абзац, где артефактор начал рассуждать о подлинной природе голубоватого свечения рун.

– Пошли уже, нэк, – раздражённо махнул рукой Арах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у ворот тюрьмы. – Учитель ждёт не дождётся. У него и так из-за тебя настроение паршивое.

Я аккуратно свернул исписанный лист и надёжно спрятал его во внутренний карман куртки.

– Я вообще-то в тюрьме сидел, – пришлось резонно заметить, что не являюсь причиной скверного настроения старика. – Между прочим, именно с лёгкой руки учителя и задержался там на пару лишних дней.

Арах ничего не ответил, лишь пожал плечами и двинул вниз по улице. Хоть я и не виноват, но лучше не заставлять старика Зуг’Гала ждать.

С него станется разрядить об меня свой кнут молний просто чтобы сорвать на ком-то злость.

– Слушай, – я поравнялся с Арахом. – Прекращай скалиться. У тебя сейчас морда порвётся. Ты чего такой довольный?

Глава 14

– Слушай, – хмыкнул я, – у тебя сейчас морда порвётся. Ты чего такой довольный?

Его широкая улыбка стала ещё шире, обнажив ряд мелких, острых зубов. Он заложил руки за голову, и в янтарных глазах, обычно полных вороватого страха, сейчас читалось непривычное умиротворение.

– Менос, ты не поверишь, нэк, – тихо протянул гоблин, задрав нос к серому небу. – Я просто впервые за очень, очень долгое время чувствую себя в безопасности. Прямо дышать легче стало, понимаешь?

Он замолчал, и на его лице промелькнула тень задумчивости.

– Последний раз я так спокойно спал только в родной деревне, – глухо продолжил Арах. – А потом… ну ты и сам знаешь. Этот проклятый поход Ковенанта, Великая Чистка пограничья. Клянусь бездной, Менос, я до сих пор по ночам просыпаюсь от криков. Я ведь даже точно сказать не могу, кто меня пугал больше – безумные твари, заражённые скверной, или наши собственные союзники. Вечно голодные орки и свирепые тролли, которые смотрели на нас, гоблинов, как на дорожную грязь или запас мяса на ножках. А потом эти гномы со своими тайнами. Но теперь всё иначе, нэк.

Гоблин повернулся ко мне и легонько ткнул меня кулаком в плечо:

– И всё благодаря тебе, нэк! Ты хоть понимаешь, что ты устроил? В Сольге ведь практически не осталось гномов!

Я даже споткнулся и едва не упал после услышанного. Полуухий благодарил меня. Сам. Добровольно.

Ничего себе. Только подумать, насколько же сильным был страх в котором он жил всё это время.

Я неопределённо повёл плечом. В целом масштаб последствий моего выступления на суде я уже представлял со слов Зуг’Гала, но Арах, судя по всему, успел разузнать кучу сочных подробностей за последние пару дней.

– Их анклав, конечно, не уничтожили в буквальном смысле слова, нэк, – тараторил Полуухий, увлечённо размахивая руками. – Дома и кузни целы, но Совет их очень сильно проредил. Насколько я слышал, остаться внутри Сольга дозволили лишь одному из десяти! Представляешь? Всего —то десятая часть бородачей! Остальных подгорных согнали в кучу, лишили всех городских привилегий и с треском спровадили за стены города. Иди, мол, куда хочешь, или под своей горой сиди.

Гоблин заговорщически подмигнул мне и захихикал, явно наслаждаясь унижением и страданием гномов.

– Но самое весёлое, Менос, что и те немногие, кому разрешили остаться, не смогли на этом выдохнуть. Для них теперь настали чёрные дни. Покидая пределы своего анклава, любой гном отныне обязан подойти к дежурным стражам и получить разрешительный документ – специальную бляху одного из трёх цветов. Собственно, этот цвет и определяет, в какое конкретно время бородачу дозволяется находиться внутри жилых кварталов города вне своего сектора. Одним можно ходить только утром, другим – в полдень, третьим – до заката.

Арах резко посерьёзнел:

– И Совет шутить не настроен. Тех, кого патрули ловят на улице вообще без документа или просто в неразрешённое по цвету время, казнят на месте без всякого суда. Вообще без разговоров. Собственно, такой прецедент уже случился вчера ночью. Какая-то парочка бородатых упрямцев решила, что новый закон к ним не относится. Теперь их головы, насаженные на копья прямо около выхода из анклава, служат суровым и очень доходчивым напоминанием остальным. Время игр закончилось. Хозяева Чёрного замка своими экспериментами с Плетью и убийствами проходчиков фактически уничтожили любые добрососедские отношения с Сольгом. Город им этого не простит.

Я внимательно слушал Полуухого, прикидывая в уме этот новый, шаткий баланс сил. По сути, город жил на пороховой бочке, и фитиль к ней поджёг именно я.

– А как думаешь, – негромко спросил я, обходя глубокую лужу с радужной масляной плёнкой, – потянут ли они настолько крутое противостояние? Как бы здесь вообще войны не случилось. Если Чёрный замок двинет свои осадные машины, от этих стен мало что останется.

Мы повидали немало различных боевых механизмов, пока бродили по заброшенным залам подземелья. В том, что гномы умеют воевать, сомневаться не приходилось.

– Я тоже сперва об этом подумал и чуток трухнул, – признался Арах, убирая руки в карманы. – Но учитель сказал, что гномы напасть теперь не решатся. Слишком много факторов против них. Во-первых, – Полуухий демонстративно загнул мизинец, – Чёрный замок, скорее всего, силой-то сможет захватить город, но лишь ценой колоссальных, просто многочисленных жертв. Старик говорит, что Сольг сумеет пустить им кровь, нэк. Во-вторых, не забывай, что это Ничейные земли. Хрупкий статус-кво. Даже после разграбления бородачам всё равно придётся покинуть разрушенный город и уйти обратно под скалы.

Гоблин воровато оглянулся на проезжавшую мимо телегу со стражниками и продолжил чуть тише:

– Иначе остальные расы, те же Срединные Королевства или даже Вечная Стража, сочтут это явным и неприкрытым нарушением древнего договора и попыткой подмять весь регион под себя. Собственно, подгорные мастера далеко не настолько глупы, чтобы своими руками провоцировать соседей на масштабный ввод сюда регулярных войск. Тем более в их текущей, весьма деликатной ситуации. Пришлые армии ведь не просто порядок наведут, они наверняка захотят разобраться в причинах, ну а после того, как всё узнают, то уж точно не откажутся от того чтобы заглянуть лично вглубь горы и посмотреть, что за богомерзкие эксперименты с Плетью там проводились.

– Согласен, – взвесив все за и против, кивнул я. – Не самые радужные перспективы для гномов вырисовываются. Фактически они сами загнали себя в тупик.

– Именно, нэк! – подхватил гоблин, воодушевлённый моей поддержкой. – Им сейчас только чужих легионов на пороге не хватало. А учитывая, что гномы под горой в значительной мере зависят от поставок продовольствия с поверхности, так и вовсе ситуация для них складывается аховая. Без привозного зерна и солонины они там через пару лун начнут жрать собственные кожаные фартуки. Нет, им, конечно, тоже есть чем надавить в ответ. Та же железная руда и уникальные сплавы нужны Сольгу ничуть не меньше, чем бородачам хлеб. Оружейные и кузнечные цеха без их поставок просто встанут. Да и сам городской Совет кровно не заинтересован в прибытии сюда любого внешнего «подкрепления». Большие лорды ведь, когда придут, то первым же делом сместят и лишат власти местных владык, нэк.

– Так что обе стороны будут кривиться, плеваться, но терпеть и как-то договариваться, – констатировал я.

– Старик говорит, что в Ничейных землях по-другому не выживают. Жадность всегда побеждает гордость.

Всё, о чём поведал Полуухий, нам было только на руку. Я полностью разделял оптимизм зеленокожего коротышки. Мне и самому до чёртиков надоело постоянно от кого-то убегать, прятаться по заброшенным шахтам и затхлым лесам, ожидая удара из каждой тени.

Наконец, мы обрели восхитительное чувство свободы. Почти что обрели…

Одна деталь всё ещё не давала мне покоя. Гномы – это лишь половина беды. Оставалась вторая сила, которая шла за нами по пятам от самого лагеря.

– А что с Тлеющим черепом? – негромко напомнил я, прерывая восторженный монолог Араха. – Что слышно про орков?

Гоблин остановился и комично развёл руками в стороны:

– Ничего.

Я нахмурился, не понимая шутит ли тот.

– В смысле – как это «ничего»?

Орки ведь не могли просто так забыть про нас. Если сюда и не дошли ещё новости, то это лишь вопрос времени.

– А вот так, нэк, – Арах продолжил довольно улыбаться. – Наш учитель времени зря не терял, пока ты на соломе бока отлёживал. Он встретил в квартале Вечных Костров, своего старого знакомого и через него разузнал обо всём.

Мы свернули в грязный переулок, и Арах понизил голос:

– Менос, выяснилось, что о нашем исчезновении из лагеря вообще никто и не вспомнил. Единственной достойной обсуждения новостью среди анклава стал внезапный и масштабный исход из остатков лагеря Ковенанта крупной группы орков из Тлеющего черепа. Представляешь, большую часть боеспособных рубак увёл лично вождь и верховный шаман племени. Собрались за одну ночь, снялись с места и ушли. Куда именно и зачем они направились – никому не известно. С того самого момента о них в пограничье больше никто ничего не слышал. Будто сквозь землю провалились.

Похоже, на сей раз нам в высшей степени подыграла пресловутая орочья гордыня. Спесивые серокожие просто не смогли открыто заявить, что пустились в погоню за убийцами наследника. Им было банально стыдно признавать настолько нелепую и позорную смерть Драала от рук человека без рунного сердца. Для великого племени это был бы не смываемый поколениями позор. Вот вождь и решил провернуть всё втихую, забрав верных воинов и не став поднимать шумиху на весь лагерь.

А в итоге они встретили в лесу свою погибель. Выжил лишь шаман, но и тот больше не являлся орком и частью племени.

Так что, скорее всего, наше с этим кланом противостояние окончено, ведь свидетелей не осталось. А у остальных орков из Тлеющих теперь иных хлопот хватает.

Что ж теперь всё стало предельно понятно. Вот почему старик, не рискующий ко мне наведаться, всё же соизволил появиться после суда.

– Ну вот, – подытожил Арах, толкая плечом хлипкую деревянную калитку. – Так что для этого города мы – просто три новых бродяги. Разве что… – гоблин нервно сглотнул и улыбка впервые за всё время сошла с его лица, – разве что столкнёмся с сотником Тьяа Ан. Тролль наверняка потребует ответить почему нарушили его приказ и покинули лагерь, нэк.

Я промолчал, но рука непроизвольно легла на рукоять меча. Тихо сидеть я не собирался. Очень скоро мне предстояло кое-кого убить.

– Ты же помнишь, о чём я тебя просил, нэк? – проскрипел голос старика Зуг’Гала в унисон с несмазанными петлями двери, которую как раз открыл Арах. – Менос, тебя спрашиваю.

Мы перешагнули порог и оказались в просторном, но предельно непритязательном помещении, от которого веяло суровой простотой. Каменные стены, грубо обтёсанные и сохранившие следы давних сколов, дышали подвальной прохладой. Единственным источником света были узкие окна, сейчас наглухо закрытые массивными деревянными ставнями, из-за чего внутри царил плотный полумрак.

Убранство комнаты не отличалось изысками. У стен сиротливо примостились три простые деревянные кровати, застеленные потемневшим от времени сукном. Ровно в центре стоял небольшой, наспех сколоченный обеденный стол, окружённый парой кривоногих табуретов. Вот, собственно, и всё нехитрое имущество, составлявшее обстановку этого жилища.

Я даже как-то растерялся от такого напора, а потому так и застыл в проходе, не зная, что ответить гоблину.

Учитель насмешливо хмыкнул и выразительно перевёл взгляд на мой пояс.

Опустив глаза, я только сейчас заметил, что по-прежнему судорожно сжимаю рукоять меча, так сильно, что даже костяшки побелели.

– Не влезай в неприятности, – уже мягче, но всё так же ворчливо продолжил старик. – Они и без твоего участия тебя найдут, так что начинай уже наконец думать головой. Ты ведь умеешь, я знаю. Иначе тебя уже казнили бы за убийство того гнома.

– Так видите же, что уже начал, – я попытался разрядить обстановку и натянуто улыбнулся. – Всё хорошо, учитель.

Мёртвых девок на меня в итоге не повесили ведь. Да и орк Гулард не стал упрямствовать и покорно принял отведённую ему роль убийцы гнома. Так что я со всех сторон оказался чист перед законом.

– Ты мне тут не зубоскаль, паршивец! – гоблин отчего-то мгновенно завёлся, а его жёлтые глаза сердито сузились. – «Хорошо» у него всё…

Он неожиданно резко развернулся к Араху:

– А у тебя тоже всё «хорошо»?

– Н-нет, мастер, – испуганно забормотал тот и так закрутил головой, что его уцелевшее ухо забавно захлопало по воздуху.

Секунд десять длилась их молчаливая игра в гляделки, прежде чем Полуухий наконец сдался. Он испуганно проблеял что-то невнятное про то, что совершенно забыл купить на рынке пыльцу трилистника, и торопливо выскочил на улицу, хлопнув дверью.

– Получил награду от Совета? – поинтересовался старик, едва мы остались одни.

– Да, – не стал я врать.

Мне действительно прямо на выходе из темницы некий невзрачный тип, из-за безразмерного, глухого балахона я даже расу его определить не смог, буквально всучил в руки увесистый кошель с четырьмя десятками золотых фениксов.